browser icon
You are using an insecure version of your web browser. Please update your browser!
Using an outdated browser makes your computer unsafe. For a safer, faster, more enjoyable user experience, please update your browser today or try a newer browser.

Зазыкин 12

Posted by on 11.03.2012

через которое по Божественному праву они получили власть «вязать и решить» всех людей, а другой предмет — это власть мирская (т. е. царство), обращенная ко временному по Божественному слову: “Воздайте кесарю, что ему принадлежит” — власть, заключенная в своей сферe. Эти две господствующие в мире власти, хотя раздельны и различны, но действуют к обоюдной пользe в гармоническом соединении воспомоществуя и дополняя одна другую. Oни могут быть сравнимы с двумя сестрами — Марфой и Марией, о которых повествуется в Евангелии. Из согласного обнаружения этих властей проистекает общее благо, а из враждебных отношений великий вред» (Пихлер, там же, I, 286). Это послание совершенно точно поясняло догму права, принятую в законодательных памятниках. Заметим, что в XIV веке Алфавитная Синтагма Матвея Властаря, которая служила практическим руководством, в главе VIII под буквой «n» повторяет ту же идею, несколько варьируя выражение: «Величайшие и необходимейшие части государства, составляемого, подобно человеку, из частей и частиц, суть Царь и Патриарх; посему мир и счастье подданных, и по душе и по телу, заключается в единомыслии и согласии во всем Священства и царства». Теория царя — великого Первосвященника, теория противоречащая теории симфонии, о которой мы говорили раньше, была, по словам Симеона Солунского, придумана льстецами для оправдания незаконных и противоканонических вторжений светской власти в церковную сферу. Ее проводил Вильсамон в своем толковании на 69-е правило Трульского Собора. Он сопоставил языческого императора Тиверия с христианским императором, как Аpxиеpeем. Говоря, что православные императоры назначают Патриархов с призыванием Святой Троицы и, будучи помазанниками Божиими, невозбранно входят в святой алтарь, кадят и делают знамения креста с трикирием, как и архиереи, пишет: «В XIX Словe древностей Иосифа Флавия находится следующая императорская надпись: “Тиверий Клавдий Германик, величайший архиерей, консул во второй раз облеченный трибунной властью”. А как царствующий император есть и помазанник Божий по причинe помазания на царство, а Христос и Бог наш есть, между прочим, и Apxиеpeй, то благословно и император украшается архиерейскими дарованиями». Эту теорию проповедовал и Дмитрий Хоматин, Архиепископ Охридский, и Макарий Анкирский, но она противоречит церковному учению о приpoде Христовой Церкви и назначении Православного государства, а также и официальной догме Византийского государственного права. В Россию эта догма, по определению профессора Остроумова, перешла в болгарском переводе через Номоканон И.Схоластика; там в числе 87-ми глав, взятых

 

-315-

 

И.Схоластиком из Юстиниановских новелл, включена и VI новелла Юстиниана.

 

Перенесение

теории симфонии

из Византии на Русь.

Она помещалась и в Синтагме канонов в XIV титулов, приведенной, по исследованию проф. Павлова, во всех Кормчих Софийской фамилии. Когда во второй половине XIII века митрополит Кирилл I получил от Болгарского деспота Иакова Святослава сербский перевод Кормчей, содержавший в себe сокращение церковных правил (синопсис) с толкованием Аристина, то в этой Кормчей среди глав И.Схоластика опять помещалось и предисловие к VI-й новелле Юстиниана, содержащее теорию симфонии; через это последняя оказалась и во всех Кормчих Рязанской фамилии, которые положены в основу печатной русской Кормчей. Таким образом теория симфонии оказалась в качестве действовавшего русского права. Эту же систему, как руководящий принцип, провозгласил и Патриарх Никон, когда согласился занять Патриарший престол не прежде как получил клятву царя и бояр в том, что они предоставят ему управлять Церковью по канонам. «Если вам угодно, чтобы я был у вас Патриархом, — говорил он 22 июля 1652 года в Успенском Соборе, — дайте мне ваше слово и произнесите обет в этой Соборной Церкви перед Господом и Спасителем нашим и Его Пречистою Матерью, Ангелами и всеми Святыми, что вы будете содержать Евангельские догматы и соблюдать правила Св. Апостолов и Св. Отцов и законы благочестивых царей. Если обещаетесь слушаться и меня, как вашего главного Архипастыря и отца, во всем, что буду возвещать вам о догматах Божиих и о правилах, в таком случаe я, по вашему желанию и прошению, не стану более отрекаться от великаго архиерейства» (Ист. Макар., XII, с. 7). Еще более рельефно Никон выявил теорию симфонии в речи на Coбopе в марте или апреле 1654 года. Высказав общие мысли, что нет ничего Богоугоднее, как поучаться в заповедях Божиих и крепко на них утверждаться, он сказал: «По словам благочестивого царя Юстиниана, два величайшие дара даровал Бог людям по своей благодати: священство и царство, из которых одно служит Божественным, а другое правит человеческими [делами], но оба, происходя от одного и того же начала, украшают человеческую жизнь; они тогда только могут выполнить свое призвание, если будут заботиться о сохранении между людьми Божественных заповедей и церковных правил» (там же, с. 140). Здесь Никон выразил идею самостоятельной природы Церкви и теорию симфонии в ее обычном православном понимании. В этом православном сознании он искал опоры для церковно-обрядовой реформы,

 

-316-

 

когда ссылался на то, что грамота Патриархов 1593 года, призывает к единению в вере и обрядах; и в этом же церковном сознании он искал опору против цезарепапистского отношения к Церкви, когда в своем «Раззорении» ссылался на Святых Отцов и на Эпаногогу, вдохновлявшуюся понятиями Патриарха Фотия о двух раздельных порядках бытия, во главе которых стояли Царь и Патриарх. Teopия симфонии помещена Никоном в напечатанной в 1656 году «Скрижали».

 

Замена теории симфонии

утилитарной системой

при Петре I.

Удар по симфонии в русском праве, в смысле принятия иного понимания природы права Церкви на управление в своих делах и иное обоснование права государства в отношении его к церковным делам, нанес Петр I в своем Духовном Регламенте, который был подготовлен рядом петровских законов о монастырях, о церковном землевладении, о монашестве. В них руководящей идеей служило утилитарно понятое благо государства, определяемое самостоятельным и независимым усмотрением государственной власти, могущей исходить из любой философской теории, а не из стремления согласовать благо государства с успехом Церкви. Эта новая система оказалась для Церкви тяжелее, чем цезарепапизм. В системе цезарепапизма император хотя и восхищает на себя церковную власть, но он не только не отрекается от служения идее Церкви, но и признает это служение своим долгом уже в силу своего сана: вопрос в цезарепапизме по существу касается распределения церковных функций между императором и духовной иepapxией, а не вопроса, должен ли государь помнить интересы Церкви. В немецкой теории напротив — император располагает всей властью в силу обладания территорией и принципиально не связан служением Церкви; он может вдохновляться и другими, нецерковными идеалами. Теория симфонии, исходя из признания двух равноправных самостоятельных союзов — Церкви и государства, в делах собственно церковных отводит решающее значение Церкви, в делах чисто светских — решающее значение государству, а в делах смешанных призывает государство добровольно принимать наставления Церкви. Однако эта теория вовсе не требует, чтобы Церковь и государство в своих делах обходились без взаимного призыва друг к другу и чтобы один игнорировал интересы другого. Она не допускает самочинного вершения дел одной властью в сфере другой.

Петровская церковная реформа заменила церковные идеалы идеалами светскими, содержание которых менялось в зависимости от увлечений той или иной философией, будет ли то Пуффендорф при Петре I, Вольтер при Екатерине II или мистическое христианство князя А.Н.Голицына с библейским обществом при Александ

 

-317-

 

ре I. Разумеется, это отражалось на всем строe церковных учреждений и на отношении к ним со стороны государственных установлений.

 

О санкцях в защите Церковью своих прав.

 

Санкции церкви в

случае превышения

государственной

властью своих прав.

Большое различие между православным и католическим пониманем симфонии, обусловливаемое различным учением о духовной власти, состоит не только в понимании духовной власти, но и, как следствие этого, в различии тех санкций, которые допускаются в случае отказа светской власти прекратить свое вторжение в церковную сферу. Мы видели, что в католических системах санкции эти варьируются (в зависимости от теории) между правом низложения непокорного государя по усмотрению Папы и правом разрешать подданных от присяги повиноваться государю в исключительных случаях нарушения государством нравственных требований, вытекающих из церковного учения. Но православное понимание осталось на древней Апостольской и Святоотеческой точкe зрения, предусматривавшей возможность преследования Церкви со стороны законно существующей власти. В Православии же санкции таковы — это слезы, мольбы, увещания, применения церковных наказаний и удаление от паствы, — меры, согласные со Св. Писанием: Mф. 10:23-26; 10:14-15; Лк. 4:28-30; Ин. 7:1; 8:59; 10:39-40; Деян. 13:44-45,51.

 

Paul Janet

о политике Святых Отцов.

Тертуллиан.

«Il est vrai, — говорит Janet, — qu’en introduisant un royaume de Diеu dans le royaume de ce monde, le christianisme soulevait par la meme la question de savoir comment ces deux royaumes pourraiеnt s’unir, s’entendre, se limiter Mais cette question est a peine indiquee dans l’Evangile; c’est le probleme du moyen age et des temps modernes <…> La Politique des Peres est en tout conforme a celle de Saint Paul: obeissance a l’еtat en tout cе qui n’est pas contraire a la loi de Diеu».*

* «Bерно, что, вводя царство Божие в царство мира сего, христианство ставило тем самым вопрос, каким образом могут соединяться, взаимно согласовываться и ограничиваться эти два царства. Но этот вопрос едва указан в Евангелии; это — проблема средних веков и нового времени <…> Политика Отцов вполне согласна с политикой Св. Павла: повиновение государству во всем, что не противоречит Божьему Закону». (Janet, I, с.289 и с. 314):

 

И Тертуллиан противопоставляет подчинение христиан оппозиционному духу римлян:

«Le chretein n’est l’ennemi de personne; comment le se

-318-

 

rait-il de l’еmpereur qui a ete etabli par Diеu»? *

* «Христианин никому не враг, как же он мог бы быть врагом императора, установленнаго Богом»?

 

Но есть один пункт, в котором, по Тертуллиану, христианам допускается быть плохими гражданами — это отказ признать божество императора: «“Je veux biеn appeler l’empereur un maitre, mais dans le sens ordinaire; non si l’on veut me forcer a avouer qu’il est maitre a la place de Diеu Je suis libre pour lui: Diеu est mon seul maitre. Comment le pere de la patriе serait-il un maitre?” Telle fut la politique de l’Egiise, tant qu’elle fut persecutee. Lorsque elle deviеnt victoriеuse, cette politique ne changea pas tout a coup. Ce fut alors le plus beau moment de la politique chretiеnne. L’Eglise obeissante, mais respectee, n’intervenait aupres des empereurs que pour defendre la justice, employant contre le crime non pas l’anatheme, mais la supplication; ne soulevant pas les sujets contre les souverains, mais fermant les portes de l’Egiise a celui qui s’en etait rendu ndigne. Tel fut l’exemple donne par Saint Ambroise, exemple dangereux, il est vrai, et dont on devait plus tard abuser, mais qui ne parait alors que l’acte courageux de la conscience et le droit de la piete. Tout en maintenant l’autorite morale de l’Eglise et en soutenant dans certains cas ses droits avec energie,Saint Ambroise a toujours reconnu l’independance et la superiorite du pouvoir temporel: “Si l’Empereur demande le tribut nous ne refuserons pas; les champs de l’Eglise payent tribut. Si l’empereur desire nos champs, il a le pouvoir de les prendre, personne ne resistera…Nous payons a Cesar ce qui est a Cesar”».**

** «“Я хочу назвать императора господином, но в обыкновенном смысле, но не хочу, если меня заставляют признать, что он господин на место Бога. Я свободен в отношении его; Бог — мой господин. Каким образом отец отечества стал бы господином?” Такой была политика Церкви, пока ее преследовали. Когда она стала победоносной, политика не переменилась сразу. Это был прекраснейший момент христианской политики. Церковь повинующаяся, но уважаемая, вмешивалась в волю императоров только ради защиты справедливости, употребляя против преступления не анафему, но мольбу, не возбуждая подданных против государей, но затворяя двери Церкви перед тем, кто делался ее недостойным: таков был пример, данный Св. Амвросием, пример, правда, опасный, которым позже злоупотребили, но который был только смелым действием совести и правом благочестия. Поддерживая нравственный авторитет Церкви и поддерживая в определенных случаях с энергией ее права, Св. Амвросий всегда признавал независимость и верховенство светской власти: «Если император требует подати, говорит он, мы не отказываем; церковные поля платят подать. Если император хочет взять наши поля, он имеет власть их взять, никто не будет сопротивляться… Мы отдаем кесарю кесарево».

 

-319-

 

Св. Амфросий.

Св. Амвросий писал: «Jesus Grist nous a donne une grande preuve de la soummission оu les chretiеns doivent etre des puissances superiеures et de l’obligation оu nous sommes de payer le tribut aux princes de la terre. princes. Si le fils de Diеu a paye le сеns, qui est tu donc toi qui pretends ne pas le payer?Lui l’а рауe qui ne possedait riеn, toi qui as recherche les gains du siеcle tu ne reconnaitrais pas les obligations que tu dois au siеcle».*

* «Иисус Христос дал великий пример подчинения высшим властям и земным государям, которым христиане обязаны платежом податей. Если Сын Божий платил подать, кто еси ты, что претендуешь ея не платить? Он ее платил, не имея ничего, а ты, ищущий прибыли земной, откажешься от обязанностей, которыя ты несешь по отношению к веку сему?»

Блаженный Августин

о повиновении государству.

В том же смысле высказывался Блаженнный Августин: «Si la puissance ordonne quelque chose contre l’ordre de Diеu, meprisez la puissance. On nous dit: Il n’y a point de puissance qui ne viеnne de Diеu. Mais on oubliе la suite du passage: Tout ce qui viеnt de Diеu est ordonne. Donne nous donc une puissance qui soit biеn ordonnee et nous no resisterons pas».**

** «Если власть приказывает что-либо против Божественнаго порядка, презирайте власть. Нам говорят: «Несть власть, аще не от Бога», но забывают продолженние текста: все, исходящее от Бога, хорошо устроено. Так дайте нам власть, хорошо устроенную, и мы не будем сопротивляться».

 

Церковь призывает сопротивляться государству только при нарушении им Божественных заповедей. С ее появлением впервые возникает вопрос, неизвестный древнему миру — об отношении Церкви и государства. Провозглашая царство Божие, свободу совести, обязанность повиновения Богу более, нежели людям, христианство освобождало человека от государства, давая ему иной закон, иную цель, иной принцип. Как стоицизм в теретическом плане освобождал человека от государства, осознавая его гражданином вселенной, так и христианство освобождало его для Небесного града, где царем является Сам Бог. И Церковь призывает поддержать мир среди мира, веру и чистоту нравов; она защищает слабых против сильных, угнетаемых против угнетателей; она выступает посредником между королями и народами, но власть эта остается властью нравственной.

 

Папа Григорий Великий

о подчинении государству.

Еще в VI веке Папа Григорий Великий обращается к Восточному императору с увещаниями и наставлениями. Он восстает против запрещения военным поступать в монахи.

«Que suis-je, dit-il, pour parler a mes maitres? que poussiеre et vermisseau. Et cependant comme je sens que cette

 

-320-

 

loi est contraire au Dieu souverain, je ne puis me taire. Voici ce que le Christ repond pour moi, son serviteur et le votre: jе t’ai fait Caesar empereur et pere d’empereurs. J’ai con fite mes pretres a ta main et tu veux enlever tes soldats a mon service? Je te le demande, piеux empereur, dis a ton serviteur de ce que tu reponderas a ces paroles au jour du jugement».*

* «Кто я, чтобы говорить моим повелителям? только прах и червь! И, однако, я не могу молчать, сознавая, что этот закон противен Всемогущему Богу. Вот что отвечает за меня, Вашего слугу, Христос: Я cделaл тебя, Цезарь, царем и отцом царей. Я вверил тебе моих священников, а ты хочешь отнять твоих солдат от службы Mне? Я прошу тебя, благочестивый Царь, скажи твоему cлуге о том, что ты ответишь на эти слова в день суда».

 

Папа Григорий Великий не отказывает в повиновении императору: «Pour moi soumis a vos ordres j’ai fait savoir dans l’etendue de l’empire la loi que vous avez portee: Des deux cotes j’ai fait ce que j’ai du, en payant a l’empereur l’obe issance qu’il a le droit d’attendre, et en diasant pour Diеu ce que je croiais la verite».**

** «За себя, подчиненного вашим приказам, я обнародовал на пространствe Империи закон, который Вы издали. В двух отношениях я исполнил свой долг: отдавая императору должное повиновение, которого он вправе ожидать, и говоря за Бога то, что я почитал истиной».

 

Протест духовенства

против материальных угроз

Григория VII,

Бернард Клервоский.

Впервые угроза низложения императора, содержавшаяся в теориях, ложно приписанных первым Папам и помещенных в Лжеисидоровых декреталиях, появившихся в начале IX века, употребляется Григорием VII при протесте имперского духовенства: «Il s’eleve au dessus de tout ce qui est respecte, comme s’il etait Diеu lui mеme; et il se vante de ne pouvoir se tromper. Il deliе des hommes non du peche mais de la loi du Crist et des serments. Tout ce qu’il dit, il l’арреllе la loi de Diеu. Diеu a dit: Celui qui ceindra l’epee, pеrira par l’epee».***

*** «Он возвышается выше всего, что почитается, как если бы он был сам Бог; и он хвалится тем, что не может ошибаться. Он разрешает людей не от греxa, а от Христова закона и присяги. Все то, что он говорит, он называет законом Божиим. Бог сказал: взявший меч погибнет от меча».

 

Лучший протест против нарождавшейся средневековой теории папства явился в недрах самого католичества со стороны величайшего человека, оставшегося верным Апостольским традициям, — Св. Бернарда: «Est ce que le champ n’est pas sous l’еmpire du fermiеr? le jeune enfant de son pedagogue? Et cependat le fermiеr n’est point le maitre du champ, ni le pedagogue de son eleve…

-321-

 

Lequel vaut le miеux, disait il, et vous parait plus digne, de remettre les peches ou de diviser les heritages? Ces soins infinis et materiеls ont pour juges les rois et les princes de la terre. Pourquoi envahir le territoire d’autrui? Pourquoi etendre vos faux dans la moisson du voisin?»*

* «Разве поле не находится под властью фермера? Молодое дитя под властью своего воспитателя? И однако, фермер не хозяин своего поля, а педагог не хозяин своего воспитанника… Что кажется Вам лучшим и более достойным: отпускать грехи или делить наследства? Эти безконечные материальные заботы ведают короли и князья земли. Зачем захватывать чужую территорию? Захватывать серпом жатву соседа?»

 

И еще: Voici la voix du Seigneur dans l’Evangile: Les rois des nations dominent sur elles; qu’il n’en soit pas ainsi parmi vous Il est donc evident que la domination est interdite aux apotres… Allez maintenant et soyez assez hardis pour joindre la domination a l’apostolat; si vous vous voulez posseder a la fois l’un et l’autre vous serez prives de tous les deux. Autrement vous serez de nombre de ceux dont Diеu a dit: Ils ont regne mais non par Moi; ils ont commande, mais Je ne les ai point approuves Que si vous voulеz regner de la sorte vous aurez la gloire mais non devant Diеu. Voila ce qui vons est defendu, voyons ce qui vous est ordonne. Que celui qui est le plus grand parmi vous deviеnne comme le plus petit et que le premiеr soit votre serviteur. Voila la reglе prescrite aux apotres. La domination leur est defendue, et le service leur est ordonne. Dira t’on que c’est detruire l’autorite apostolique? Mais l’autorite peut se conciliеr avec l’absence de domination» (Janet I, 336).**

** «Вот Слова Спасителя в Евангелии: «Цари народов господствуют над ними, но между вами да не будет так». Итак ясно, что властительство запрещено Апостолам… Идите теперь и будьте достаточно смелы, чтобы соединить власть с апостольством; если вы хотите сразу иметь и то, и другое, вы потеряете и то, и другое. Иначе вы будете из числа тех, о которых Бог сказал: они царствовали, но не Мною; они приказывали, но Я их не одобрял. Если вы будете так царствовать, то будете иметь славу, но не перед Богом. Вот что вам запрещено, посмотрим, что вам приказано. Пусть самый великий из вас станет как самый менышй, и пусть первый будет вашим слугой. Вот правило, данное Апостолам. Властительство им запрещено, а служение на них возложено. Скажут, может быть, что это значит разрушать апостольский авторитет, но авторитет может совмещаться с отсутствием властительства».

 

Но, как мы видели, не эта доктрина, а доктрина косвенной власти стала официальной доктриной Католической Церкви через внесение в Силлабус соответствующего тезиса.

Среди «Еrreurs relatifs a l’Eglise et a ses droits» в ст. 24 значится, как мы уже упоминали, содержится следующее заблуждение века: L’Eglise n’a pas le droit d’employer la force; elle n’a aucun pouvoir temporel direct ou indirect.***

*** Церковь не имеет права употреблять силы. Она не имеет никакой светской власти: ни прямой, ни косвенной. (Lett. apost. «Ad apostolicae» du 23 aout 1851. Из Debidour. «Histoire des rapports de l’Eglise et de l’еtat en France», с. 729).

 

Такое же npoтиворечие в недрах католичества мы

 

— 322 —

 

видим даже среди самих соборных правил. Так, например, Констанцкий Собор ставил Собор [как институт] выше Папы, а Ватиканский — Папу выше Собора, причем определение Папы ex cathedra считается непогрешимым не в силу того, что всякое его мнение согласно с учением Церкви, a ex sese, т. е. само по себе. Вот в каких выражениях провозглашена в Ватикане 18 июля 1870 года безошибочность Папы в делах веры и нравов:

«Itaque Nos traditioni a fidei christianae exordio perceptae fideliter inhaerendo, ad Dei Salvatoris nostri gloriam religionis Catholicae exaltationem et christianorum populorum salutem, sacro approbante Concilio, docemus et divinitus revelatum dogma esse definimus: Romanum Pontificem, cum ex cathedra loquitur, id est, cum omnium Christianorum pastoris et doctoris munere fungens pro suprema sua Apostolica auctoritate doctrinam de fide vel moribus ab universa Ecclesia tenendam definit per assistentiam divinam ipsi in beato Petro promissam, ea infallibilitate pollere qua Divinus Redemptor ecclesiam suam in definiеnda doctrina de fide vel moribus instructam esse voluit; ideoque eiusmodi Romani pontificis definitiones ex sese non autem ex consensu Ecclesiae irreformabiles esse. Si quis autem huic Nostrae definitioni contradicere quod Deus avertat, praesumpserit, anathema sit» («Enchiridion symbolorum definitionum et declarationum de rebus fidei et morum», Denzinger, с. 489).*

* «Поэтому мы, верно держась предания, существующего от начала христианской эры, для славы нашего Бога Спасителя, для возвышения католической религии и спасения христианских народов, с одобрения Священного Собора учим и определяем догму, Божественно открытую: Когда Римский Первосвященник, исполняя обязанность пастыря всех христиан и учителя, говорит ех саthedra, то есть определяет своим высшим Апостольским авторитетом учение веры или нравственности для соблюдения их всей Церковью через Божественную помощь, обещанную ему во блаженном Петре, он имеет силу безошибочности, которой Божественный Искупитель соблаговолил снабдить Церковь Свою в определении учения о вере или нравственности; потому определения римского первосвященника безошибочны ex sese, а не в силу согласия Церкви. Если же кто, чего Боже избави предположить, отвергает это наше определение, да будет анафема».

 

Распространение объема папской безошибочности не только на дела веры, но и нравственности, может способствовать заострению теории косвенной власти.

 

Символическое выражение симфонии.

Вручение царем жезла Патриарху.

Символическим выражением симфонии в Византии и в России является вручение царем жезла Патриарху в особой церемонии  во время интронизации. Обряд этот объяснен Симеоном Солунским так: «The emperor himself alone gives the pastoral staff to patriarch; because he wishes to

 

-323-

 

honour the Church, implying also at the same time that he personally accepts affactionately this individual now consecrated as his own pastor whom God has chosen for him».*

* «Сам император лично вручает пастырский посох Патриарху, ибо он желает почтить Церковь, показывая в то же время, что он лично принимает с преданностью это вновь посвященное лицо, как своего собственного пастыря, которого Бог избрал для него» (Palmer, III, с. 282).

А при венчании царя на царство по чину венчания Патриархом читалось поучение, в котором выражены его обязанности перед Церковью. Чтобы оттенить значение теории симфонии для жизни государства, надо вспомнить то значение, которое имеют для него связанность с неизменными, освященными Церковью идеалами.

 

О значении религии для государства.

Аристотель. Лактанций. Папа Иннокентий II. Никон.

Одно суждение проф. Масарика.

Язычники сознавали, что в религии заключено больше силы государства, чем в его стенах и цитаделях. Аристотель пишет в своей Политике (VII, 8): «» т. е. религия есть первое дело государства, а в сочинении Лактанция «De ira Dei» утверждается: «Timor Dei solus est qui custodit hominum inter se sociеtatem».**

** «Только один страх Божий сохраняет общество людей».

О последствиях забвения религии Лактанций писал: «Religione justitiaque detracta, vel ad stultitiam pecudum amissa ratione devolvimur, vel ad bestiarum immanitatem».***

*** «С удалением религии и справедливости, лишившись разума, мы опускаемся до состояния глупой скотины или до свирепости диких животных».

 

Об этом говорил и Папа Иннокентий II в письмe к королю Лотару: «Пускай только удалят веpy в Божественного Искупителя из сердца человека и из недр человеческого общества, как индивидуальная и социальная жизнь окажется лишенной смысла и значения». Мало того, нарушение государством уважения к Церкви влечет за собой разрушение государства. Об этом же говорил и Патриарх Никон на судe по поводу обвинения его в словах, сказанных им о зловещей комете: «Когда Господь проклял город Вифсаиду и Капернаум выше Содома и Гоморры, проклятие ведь подействовало на страну видимым образом. Когда Господь предсказал разрушение Иерусалима и храма, разрушение не произошло сразу, но через 40 лет. Так же будет с теми, кто согрешил теперь, и с Москвой. Это не останется безнаказанным» (Пальмер, Предисл. к т. IV, с. 50). Так же писал Никон в письме к царю о явлении ему Св. митрополита Петра, говорившего ему: «Брате Никоне, говори царю, почто он Святую и Великую Церковь преобидел, иже нами собранная святыя недвижимыя вещи восхитил безстрашно,

 

-324-

 

и несть ему на пользу се, но рцы ему, да возвратит паки, яко гнев Божий того ради навел на ся: дважды мору бывшу и колько тысящ изомреша и запустеша, и сущих ныне не имат пред враги своими стати». Также и в письме Зюзину в февралe 1660 года он говорил о гибели царств, не почитающих священства.

Ту же мысль в суждении о первичных причинах русской революции высказывает в XX веке в своих воспоминаниях столь далекий от Никона по своему общему миросозерцанию Массарик. Европейский мыслитель возлагает вину в этом на пассивность Церкви, а пассивность эта, продолжим мы, продукт ее порабощения и потери Иерархией того дерзновения, которое Никон считал обязательным ее свойством. «Россия пала, — пишет Массарик, — должна была пасть из-за своей внутренней неправды, как бы сказал Киреевский. Война была лишь великим поводом, при котором появилась наружу внутренняя неправда во всей своей наготе, и царизм пал сам собой. Царизм сумел цивилизовать Россию в грубых чертах, т. е. дать европейские возможности дворянству, бюрократии, офицерству, но мужик и солдат жили вне этой царской цивилизации, а потому и не защищали ее, когда во время войны она не смогла сама удержать себя, благодаря своей скудости и внутренней нищете. Великую вину в этом я приписываю Русской Церкви и ее пассивности; она виновата в том, что не заботилась в достаточной мере о моральном воспитании народа. То, что славянофилы, особенно Киреевский, хвалят в Русской Церкви, то именно является ее величайшим недостатком — Чаадаев видел лучше, чем славянофилы» (Воспоминания, с. 158).

Эту мысль надо продолжить указанием, что с падением Никона Церковь постепенно была лишена этой возможности, и вина в этом падает на государственную власть — надо это сознать открыто. Мысль Никона о значении Церкви для царства отличается от мысли Массарика только тем, что первое было пророчеством века XVII-го, а второе — анализом уже свершившегося факта в веке XX-м.

 

Пальмер о возможности

грядущего отпадения России от христианства

и о возможности православной реакции.

Пальмер писал в 70-х годах XIX века: «What is to be the future Russia? Russia, quo spectat? Is it to be still German materialism and ultimately an apostasy even from the name itself of christianity? Are the

 

-325-

 

two empires of Russia and Prussia to be like to one another in their nature as in their names, like the Gog and Magog of the prophet Ezekiеl? Or is there to be a christian and orthodox reaction? And if so, what reaction is possible? The tail cannot lead the head. But now the head and the backbone of Russia are German. The Greek religion and Church has been attached to the German principle of civil supremacy as the tail is attached to the backbone of a dog. The head and the spine must continue to lead and the tail must follow. Individuals indeed, through they themselves or their fathers have sinned ever so deeply, may repent; but history offers no example of a nation or community which has once voluntarly apostated from a higher religion’s state to a lower recovering itself by its own inward effort of repentance. So it may be said, and with only too much reason and probability. Nevertheless what is impossible with men is possible with God».*

* «Каково будущее России? Россия, куда идешь? Будет ли то германский материализм и, наконец, апостасия от самого имени христианства? Эти двe империи, Россия и Пруссия, подобны ли друг другу в их природе и в их именах подобно Гогу и Магогу пророка Иезекииля? Или будет христианская и православная реакция? И если так, какая реакция возможна? Хвост не может руководить головой. Но теперь голова и спинной хребет Poссии есть Германия. Греческая религия и Церковь были пристегнуты к германским принципам светского верховенства, как хвост привязан к хребту собаки. Голова и хребет должны вести, а хвост должен cледoвать. Конечно, отдельные лица, хотя и грешившие глубоко, могут раскаяться за себя и своих отцов; но история не знает примера нации или общества, которые бы, один раз добровольно отступив от высшего состояния религии к низшему, поднялись бы собственным внутренним усилием покаяния. Это можно утверждать со слишком большой дозой основания и вероятия. Но невозможное людям возможно Богу» (Пальмер, Предисловие к IV т., с. 63-64).

 

Первое понижение положения Церкви произошло при Алексeе Михайловиче, когда по уходе Никона Царь взял на себя управление Церковью, самочинно назначив местоблюстителем митрополита Питирима, а потом извергнутого из сана митрополита Паисия Лигарида; второе — при Петре, когда Царь самочинно вторгся в строй церковного управления, уничтожил Патриаршество, захватил законодательство по церковным делам и учредил Синод, который оказался скоро в числе даже не высших, а подчиненных государственных учреждений.

 

Пророческие угрозы

Папы Пия IX для

Европейского мира.

Тем же пророчеством для Европы дышит речь Папы Пия IX. В речи 28 сентября 1860 года он говорил о походе на Церковь со стороны тогдашнего итальянского правительства и о принципе невмешательства, провозглашенного другими, видя в этом путь к коммунизму. Он говорил: «Non pote in avvenire piu sussistare alcuna fermezza d’un diritto. Si tratta del principio di rebellione, al quale il governo subalpino vergognosamente serve, e da cio si puo di leggiеri scorgere qual continue pericolo nasca per ogni governo a qual ruina sovrasti alla civile sociеta poiche in questa quisa e apperta la via al communismo».*

* «В будущем не может быть никакой твердости права. Говорят о принципe воcстания, которому постыдно служит субальпийское правительство; из этого легко видеть, какая постоянная опасность является для всякого правительства, какое разрушение угрожает гражданскому обществу, ибо таким способом открыт путь коммунизму». (Hergenroetter. «La Chiеsa cattolica e lo stato cristiano», I, с. 382).

 

В наши дни признание западно-европейскими государствами международного коммунистического советского сатанократического правительства законным есть, конечно, уже и большее безстыдство, и

 

-326-

 

более угрожающий симптом на пути исполнения пророчества Папы Пия IX для Западной Европы, чем невмешательство их в спор между Ватиканом и Итальянским правительством о Римской области.

 

Пальмер о неизбежном разрушении

русского царства в результате

отступления от православных принципов.

И в другом мecте Пальмер спрашивает: «What Russian after this can say a word to defend or to palliate the usurpation which has been set up in his country? His ownt church has shut his mouth (I, IX). But will the Russian government, hen go back? Alas no! Governments which have once moved towards apostasy do not easily go back; they go on — to destruction».*

 

* «Могут ли pyccкие сказать после этого (осуждение Константинопольским Патриархом действий Афинского правительства в 1850 году) слово, чтобы защищать или оправдывать узурпацию, которая совершена в их стране? Их собственная Церковь замкнула свои уста. Но может правительство русское захочет пойти назад? Увы, нет! Правительства, раз совершившие апостасию, нелегко идут обратно; они идут к разрушению».

 

Христос говорит, что взявший меч погибнет от меча. И Пальмер приводит пример Генриха VIII и Елизаветы, взявших в плен Церковь, поднявших меч против Бога; они в лице своего потомства погибли от своего народа, а сама корона остается в плену и теперь, у менee способной части населения, захватившей власть. «So too, has it been, and so will it yet be, we fear in Russia. There the Boyars and the tsars led the Church into captivity. And they that did this have already been destroyed. Their very names and titles, their posterity, and all the institutions connected with them, have disappeared from the face of the earth. Moscow itself has been burned and rebuild; the name of Moscow is now forgotten; everething even the capital, has been changed. And for what remains, or has grown up instead, since the government that now is retains its captivity, and still holds the sword drawn against God, it is probable that the same jugments will fall upon it also. As it trampled under foot that order, which is the salt of the earth (however true it may be that the salt had lost its savour), so it will itself probably, will trambled under foot by swine, which it has itself blindly reared and multipliеd».**

 

** «Так было, и опасаемся — так будет и в России. Там бояре и цари поработили Церковь. И тe, которые это сделали, уже погибли. Самые их имена и титулы, их потомство и все учреждения, связанные с ними, исчезли с лица земли. Сама Москва была сожжена и вновь построена, имя Москвы теперь забыто, все изменено, даже столица. Что касается уцелевшего, то поскольку современное правительство держит в paбстве своих пленников и продолжает держать меч поднятым против Бога, то, вероятно, и оно подвергнется той же судьбе. Так как оно попрало ногами тот чин, который есть соль земли (однако верно и то, что, может быть, эта соль потеряла свой вкус), то, вероятно, и оно будет попрано под ноги свиньям, тем свиньям, которых оно само в слепоте воспитывало и множило».

 

Сочинение Пальмера есть описание постепенного отпадения

 

-327-

 

Русской Церкви под государственное верховенство, начавшееся и не с начала истории, и не с Петра I, а со времени царя Алексея Михайловича, боярам которого Патриарх Никон оказал величайшее сопротивление. Никон пал в этой борьбе, но все что им сказано и сделано — есть тот путь и выход, в котором спасение России и русского Православия.

 

Симфония властей, как путь возрождения России.

Это — путь симфонии властей, в которой государство добровольно признает своим долгом воцерковление и связывает себя с Церковью узами по образцу соединения неслиянного, неизменного, нераздельного и непреложного, выражаясь метафорически. Прообразом этой симфонии в Ветхом Завете являются два медных столба, поддерживающие портик храма (3 Цар. 7:15; Иер. 52:21), два золотых херувима, покрывающие своими крыльями двe стороны Ковчега Откровения, с лицами, обращенными к Ковчегу (Исх. 25:20). Обе власти связаны, несмотря на их различие, ибо они — два канала, ведущие к одной цели — славе Божией и счастью человечества; по ним изливаются на человечество дары Божественной благодати для распространения мира и порядка, как необходимые условия человеческого общежития и для примирения человека с Богом, для дарования того мира и приветствия, о котором говорил Христос ученикам: «Мир дому сему» (Мф. 10:12), «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин. 14:27). Этот мир и может дать только Христос и Его Церковь, указывающая людям и обществам людей высшее назначение их в этой жизни, призывая их добровольно приобщаться к высшим потусторонним целям и в индивидуальной жизни, и в общественном строительстве. Этот призыв относится к государству, как к союзу, независимому от Церкви и по роду своих действий, и по происхождению. Церковь не только три века существовала без поддержки государства, но и при гонении со стороны государства, и победила его. Уже одним этим она доказала свою самостоятельность и возможность своего существования помимо государства. Царство истины не зависит от царского скипетра, но царский скипетр не имеет опоры без Церкви, ибо она дает ему и авторитет, и освящение. Под импульсом этого и светская власть протянула руку Церкви не только для примирения с ней, но и для соединения своих целей — управления миром, сообразуясь с Божественной волей, призывающей к миру с Богом, о котором возвещали ангелы: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение…»

 

конец 1 тома

 

 

 

На листе 113 оригинала проверить: et il eсгаsегa de

 

 

 

 

 

 

 

ЧАСТЬ II.

УЧЕНИЕ ПАТРИАРХА НИКОНА О ПРИРОДЕ ВЛАСТИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ И ЦЕРКОВНОЙ

И ИХ ВЗАИМООТНОШЕНИИ.

ГЛАВА I. Учение Никона о Царской власти.

ГЛАВА II. Учение Никона о патриapшестве.

ГЛАВА III. Основные принципы церковного законодательства в России до Уложения 1649 года

ГЛАВА IV. Об уходе Никона в Воскресенский монастырь 10 июля 1658 года.

— 7 —

ГЛАВА I.

Учение Никона о церковной власти. ~ Борьба Никона с политическим староверством, уклонявшимся в сторону цезарепапизма. ~ Сравнение царства со священством. ~ Источник царской власти и ее освящения. Духовная и светская власть независимы друг от друга. ~ Кому вверена Церковь? ~ О церковных законах. ~ Об участии Царя в церковном управлении. О правах Царя по отношению к соборам церковным. О соборе 1660 года. ~ Об участии Царя в церковном управлении. О повышении ранга епископской кафедры. ~ Царь — образец послушания церковным законам для народа. Церковный закон неприкосновенен для государства. Апостасии. ~ О Церкви: ее самостоятельность. ~ Для управления в Церкви необходимы епископские полномочия, а не царские. ~ Действие Антихриста: властительство над Церковью светской власти. ~ Царь некомпетентен в деле суда над епископами-клириками. ~ Положительные обязанности Царя к Церкви. Обязанности Царя в Церкви. Обязанности Царя к церковной собственности. ~ Никон о своей службе царю. ~ Никон различает обязанности Царя в Церкви от его обязанностей к Патриарху. ~ Никон о сфере светских дел. О тяжести царского служения. ~ Власть царская получается независимо от священства, но им благословляется. ~ Где санкции для соблюдения царем заповедей Божиих. ~ Царская власть и знамение пришествия Антихриста. ~ Лигарид выдвигает новые обвинения против Никона. ~ Никон о лжепророках ~ цезарепапистов. ~ О власти удерживающей. ~ Цезарепапизм — от духа Антихриста. ~ Помощь Патриарха Царю — быть царем православным. ~ О природе послушания Царя Патриарху. Клятва 1652 года. ~ О превосходстве священства над царством. ~ Критика Никоном разных теорий о соотношении духовной и светской власти. Его теория. ~ Никон о «Дарении Св. Константина Великого». ~ Каждая власть происходит от Бога; ни одна не выше другой. ~ В церковных делах церковный закон и епископ выше Царя. ~ Каждая власть имеет свой порядок и права от Бога и должна их защищать. ~ Юридическое равенство властей, духовное превосходство власти духовной. ~ Никон о мерах самозащиты Церкви. Заявление протеста и духовные наказания. ~ Не должно повиноваться закону, противоречащему канону. ~ Возмездие за нарушение прав Церкви от Бога. ~ Никон и сам отказывается исполнять государственный закон, противоречащий церковному. ~ Духовное оружие Царя в борьбе со злом — христианские добродетели: смирение ~ прежде всего. ~ Праведность Царя — основа прочности царской власти. Смысл ухода Никона в Воскресенский монастырь в 1658 году. ~ Патриарх — нравственная сдержка для Царя. ~ Лигарид и Никон о праве обличения Царя. ~ Об обязанностях Царя к Церкви и ее представителям. ~ Значение отказа Никона в прощении Царю Алексею Михайловичу, как Царю. ~ Никон обвиняет Царя Алексея Михайловича в том, что он перестал поступать, как подобает Православному Царю. ~ О времени Божиего наказания за нечестие. ~ Никон указы

— 8 —

вает на современные несчастья, как на Божие наказание и предостережение. ~ Уход Никона как мера протеста. ~ Источник Никоновой теории соотношения властей: святые Отцы. ~ Предшественники Никона (в России) в учении о превосходстве священства. ~ Юридическая природа участия Никона в государственных делах. ~ Чисто русское восприятие христианства Никоном. ~ Mнение Каптерева о Никонe в отношении учения о царской власти. ~ Никон в делах смешанного характера, т. е. касающихся и Церкви и государства. ~ Никон прибегает к coдействию Царя и в чисто церковных делах. ~ Теория симфонии властей (духовной и светской). Никон обеим властям отводит доминирующее значение каждой в своей сфере. ~ Наpyшение симфоний в 1658 и 1660 годах. ~ О причинах ухода Никона. Мнение Соловьева, Пальмера, Горчакова и Беляева. ~ О поводе к уходу Никона в Воскресенский Монастырь. ~ Никон о своем уходе в Boскресенский монастырь. ~ Царь и право Патриарха на обличение. ~ Сравнение обличений Свт. Филиппа и Никона. ~ Нарушение симфонии в строе московского государства введением Уложения и расцерковления государства. ~ Смысл борьбы Никона в свете последующих мер против Церкви. ~ Различные меры Никона к поддержанию церковного направления в правительстве и обиходе.~ Cpaвнение учения Никона с католическими писателями о cooтношении властей. ~ Cpaвнение учения Никона с протестантскими писателями. ~ Учение Никона о субъекте церковного управления перед судом русской канонической науки. ~ Учение Никона о субъекте церковного законодательства перед судом русской канонической науки.

Борьба Никона с политическим староверством, уклонявшимся в сторону цезарепапизма.

Патриарх Никон, хотя не был теоретиком, разрабатывающим вопросы права и каноники из чисто отвлеченного научного интереса, тем не менее он дал последовательное развитие учения по вопросам государственно-церковных отношений преимущественно с той их стороны, которая была выдвинута современной ему жизнью. Пока он был Патриархом, он не разрабатывал этих вопросов, ибо был занят устроением Русской Церкви и государства, поскольку был призван к государственному регентству; но когда через четыре года после его ухода явилось стремление оправдать ту систему отношения к Церкви со стороны государства, которая являлась возрождением античной традиции императора pontifex maximus, то он противопоставил ей другую теорию, в ocнование которой были положены основы канонического церковного строя Православной Церкви с одной стороны и то учение о царской власти в ее отношении к Церкви, которое выработалось на основе традиции Вселенских Соборов и Св.Отцов Церкви. Как известно, приехавший в Москву Газский митрополит Паисий Лигарид, явившийся идейным руководителем партии враждебной Никону, составил вопросы-ответы на разные темы, преимущественно церковно-правового характера, с некоторой примесью вопросов государственно-правового свойства, с целью уяснения перед сознанием Царя и придворных бояр положения, созданного уходом Патриарха Никона от управления патриаршей

— 9 —

кафедрой. Эти вопросы-ответы поражают своим тенденциозным стремлением во всем очернить Никона и выставить его невиданным новатором церковно-государственных отношений и, пожалуй, даже идейным бунтовщиком против государственной власти, подрывающим ее основы. Самые вопросы-ответы были озаглавлены: «Обвинения в новых обычаях и разных винах Патриарха Никона, составленные в 30 вопросах боярина Симеона Лукьяновича Стрешнева и ответах на оные Газского митрполита Паисия Лигарида». Уже самое заглавие наводит на мысль, что и в вопросах церковно-государственных против Никона была выдвинута та же точка зрения священного status quo, которая отстаивалась партией старины, то есть, вернее, партией, отстаивавшей церковные обряды, утвержденные Стоглавым Собором 1550 года, против изменений, вводимых Никоном. Однако, предваряя наше исследование, мы можем сказать, что как в обрядовой реформе Никон по существу дела вводил не новость, а лишь возвращался к старине, зафиксированной в древних греческих книгах, так и в вопросах церковно-государственных он боролся с той же порчей, вкравшейся в Московские политические идеи после половины XV века и вылившейся в политическое староверчество, отстаивавшее создавшийся в жизни уклон к цезарепапизму. Тот факт, что хранителем Православия в эпоху отпадения в унию Константинопольского императора, Патриарха и русского митрополита, оказался великий князь Московский, слишком содействовал возвышению его значения в Церкви. А, если мы припомним, что в это же время, вскоре после Унии, великий князь Московский заступил место Византийского императора, что с установлением фактической независимости Русской Церкви от Константинопольского Патриарха Московские Первосвятители потеряли опору для церковной независимости от своих великих князей, которую имели раньше в Константинопольских Патриархах, — то нам ясно будет, что Московский великий князь становился de facto одним из главных факторов в церковных делах, имевшим возможность давить своим авторитетом и на иерархию.

Мы не хотим сказать, чтобы сознание особенности церковного организма, как союза, имеющего свое законодательство, управление и суд, совершенно померкло бы на Руси, чтобы Церковь настолько слилась с государством, чтобы принципиальное различие было забыто. Церковные Соборы 1503 и 1550 года, напротив, показали, что Церковь умела отстоять себя от секуляризации своих имений во имя своего церковного закона. Однако нельзя оспаривать того, что это различение нередко возможно лишь для взгляда, вооруженного юридическим анализом, и что в действительной жизни, в быту Церковь и государство

— 10 —

переплетались настолько, что не всегда можно с точностью определить, где кончались действия одного союза и начинались действия другого. Благочестие Московских государей только еще более стирало de facto эти грани. Остановимся несколько на этом смешении двух порядков — смешении, облегчавшем захват сильной стороной, то есть государством, сферы церковной в неподлежащей ему мере. В этом хаосе отношений, создавшемся ко времени Царя Алексея Михайловича, тонко анализирующий ум Никона произвел разграничение двух сфер общежития по их внутренней природе и функций их по их существу и источнику, а сильная воля его устремляется к проведению этого разграничения, разбиваясь в конце концов о косность, невежество и нецерковное отношение к церковным вопросам со стороны родовитого боярства, представленного по преимуществу кн. Одоевским, и боярства, родственного Царю по жене и матери в лице бояр Стрешневых и Милославских. Напрасно было бы утверждать, что это государственное засилие было юридической нормой; напротив, мы имеем основание утверждать что норма была иная, именно теория симфонии властей, заимствованная из Юстинианова кодекса в Кормчую еще до Никоновской редакции и вошедшая там в 42-ю главу. Вот ее дословный текст: «Великая паче инех иже в человецех еста дара Божия от Вышняго дарована человеколюбии Божия, Священничество же и царство: ово убо Божественным служа, се же человеческими владея и пекийся: от единаго же и тогожде начала обоя происходят человеческое украшающее житие, якоже ничто же так бывает поспешнее царству сего ради, яко же святительская честь: о обоих самех тех присно вси Богове молятся; аще бо они непорочни будут во всем и к Богу имут дерзновение и праведно и полобно украшати начнут преданные им грады, и сущия под ними будет согласие некое благо, все еже добро человечестей даруя жизни; сему быти веруем, аще священных правил блюдение сохранится, их же праведно похваляеми и поклоняеми самовидцы Божию Славу предаша апостоли и святии отцы, сохраниша же и заповедаша».

Надо было подробнее раскрыть теорию симфонии, заключенную в этом тексте. Вопрос этот является краеугольным, ибо все контроверсы, в которые был вовлечен Патриарх Никон, сходятся в центральном пункте в вопросе о положении Царя и Церкви, что в свою очередь ставит нас пред вопросом о соотношении двух сфер общежития Церкви и государства и природы их полномочий. В свою очередь учение о царской власти у Никона есть следствие определенным образом понятой (т. е. в строго православном смысле) теории симфонии. Разсмотрев его учение о царской власти, мы разсмотрим его уче

— 11 —

ниe о Патриархе и его взгляд на Уложение Царя Алексея Михайловича*

* Не забудем, что власть Патриарха не была единоличной: при Московском первосвятителе были Соборы из прилучившихся архиереев для разсмотрения вопросов текущих и таких, которые по каноническим правилам не могли решаться единоличной властью первосвятителя, вроде суда над архиереями.

и критику Никоном постановлений Уложения о церковном суде, управлении и законодательстве. Эти вопросы познакомят нас с его взглядами на природу Церкви и ее полномочий и на характер отношений ее к государству.

Рассмотрев учение Никона о царской власти, мы сопоставим его учение с некоторыми учениями по тому же вопросу у отцов Восточной Церкви с одной стороны, и с другой стороны — с Западной церковной литературой средних веков, а также с учением немецкой политической философии XVII века, давшей теоретические основы для церковной реформы Петра I, для его jus reformandi в Церкви.

Сравнение Царства со Священством.

Никон говорит о царской власти большей частью в сопоставлении с властью священства, разумея под последним все его иерархические степени, и прежде всего устанавливает, что существуют две власти, духовная и светская, происходящая от Бога, а не одна от другой; в этом случае острие его направлено против той теории, которую ему противопоставил Паисий Лигарид, т. е. против цезарепапизма; обычно он сопоставляет обе власти и показывает превосходство священства над царством в духовном отношении, пользуясь нередко буквально Златоустовскими выражениями. Эти два порядка различны: «Разве это добро, что Царь вероломно усвояет себе чин священства? Ибо порядок священства — один, а порядок царства — другой… Священство от Бога, а от священства цари получают помазание на царство. Освящение Моисеева священства последовало, когда лик Моисея сиял при спуске с горы. Моисей, по приказу Божьему, посвятил Аарона и его сыновей; это начало священства было не от людей к людям, но от Самого Бога. Когда пришло время для исполнения старого закона, Бог послал Сына Своего. Господь помазал Иисуса Назарея Св. Духом и властью (Деян. 10:37-38), Христос посвятил Своих учеников и Апостолов, говоря: Приимите Духа Святаго, чьи грехи отпустите, тому отпустятся, и чьи свяжете, у того связаны. Приятие Духа Святаго дает ничто иное, как сообщение Божественной благодати и власти» (I, 225),** а в другом месте:

** Цитируемые в предстоящих главах в скобках цифры означают: римские — том Пальмера, издавшего сочинение Никона «Раззорение» на английском языке, а арабские цифры указывают страницу в нем.

— 12 —

«Видишь ли, нечестивый вопрошатель (обращается Никон к Стрешневу), как священство имеет свое начало не от человека, но от Самого Бога и ветхое священство и настоящее, и никоим образом не от царей, как думаешь ты? Но скорее от священства царство приемлет и свое начало, как свидетельствует чин коронования. Священство во всех отношениях почетнее царства…» (I, 234). И Никон возстает против того, что Царь после его ухода из Москвы распоряжается в Церкви, назначая, помимо Никона, его заместителем митрополита Питирима и других духовных лиц на места, как будто Царь — источник прав в Церкви: «Ты говоришь, вопрошатель, что наш наияснейший, наисчастливейший Царь поручил Никону надзор за всеми церковными делами и судами: это не Царь поручил Никону эту власть, а благодать Святаго Духа, но Царь разсматривает эту благодать, как ничто, и нанес безчестие Святому Духу и лишил ее силы, так что теперь без приказа Царя благодать Святаго Духа не может действовать и епископы, по слабости своего понимания, пишут теперь: «Я посвятил или поставил такого-то архимандритом, игуменом или пресвитером и тому подобное, благодатью Святаго Духа и указом Великаго Государя», Так равно они готовы хоронить с церковными молитвами нераскаянных преступников, повешенных или казненных за их преступления, и читать молитвы при рождении за детей, рожденных в грехе, и все по приказу Царя. Что может быть ужаснее этого… Господь свидетельствует (Мф, 12, 31, 32): «Посему говорю вам: великий грех и хула простится человекам, а хула на Духа не простится человекам. Если кто скажет слово на Сына Человеческаго, простится ему; а если кто скажет слово на Духа Св., не простится ему ни в сем веке, ни в будущем». Кому же может дать благодать Св. Духа тот, кто осмелился ругать Духа Святаго и считать ее безсильной прибавлением слов «и указом Великаго Государя». Не написано ли, что всякий избранный светской властью низвергается вместе с посвятившим его? Но они ни на что не обращают внимания… Государь не боится этого, хотя ничего не может быть страшнее, как оказаться неспособным к стяжанию прощения и на земле, и на небе. Но он действует, как если бы был великий понтифекс: по его приказу посвящают в епископы, Увы! Горе! Какое презрение! Какое осуждение за это! И кто освободит его от этого?» (I, 206, 207). Здесь Никон возстает не на то собственно, что испрашивается согласие Царя на иерархическое поставление, ибо и сам он в чисто церковных делах действовал по соглашению с царем, а на то, что Царь берет на себя инициативу в решении чисто церковных вопросов без согласия находящегося в живых представителя церковной власти Патриарха Никона.

— 13 —

Источник царской власти и ее освящения. Духовная и светская власть независимы друг от друга.

Царь получает власть фактически мечом, но освящение ее, царское имя получает чрез епископское благословение, для которого епископ есть источник. Закон царский никоим образом ни в чем не может нарушать законов духовных, ибо в духовных делах воля царская не может быть поставлена выше духовных законов, и в отношении дела, по существу принадлежащего Церкви, Царь не может поставлять или действовать без контроля духовной власти. Равным образом и епископы, и духовные каноны приказывают людям соблюдать царские законы. Ибо оба закона (и духовный, и светский) поддерживают один другой… Никто не может противодействовать канонам Церкви и законам царства и возражать, когда оба они утверждают одно и то же. «Ты должен понять, что в духовных делах, имеющих дело со спасением души, епископ выше Царя, и каждый православный обязан повиноваться епископу, ибо он — отец наш в православной вере, которому вверена забота о Церкви. Власть их равная, и каждая имеет свой собственный порядок установленный Богом; каждая из них обязана поддерживать свой собственный порядок на свою ответственность, и нет нормального суда, перед которым каждая из них была бы ответственна при нарушении этого порядка» (I, 254, 255). В этих словах яснее дня, что Никон различал обе власти по их существу, обе сводил по происхождению к одному источнику — Богу, признавал их самостоятельность в осуществлении своих функций и считал, что гарантией их лояльности по отношению друг к другу не может быть какой либо обычный суд, как не может его быть в государстве при действии высших органов государственной власти*). Но наказания за такое нарушение надо ждать от Бога. «Бог не пощадил ангелов, которые возстали против Бога, создавшего их. Они пали. Так и теперь тот, кто поднимается безумно против Бога и действует не по благодати, данной ему, как Царь, возносящийся властительски над епископским (в сфере епископа) достоинством, издавая приказы в его сфере. Ибо власть Царя — одно, а власть епископа — другое. Но одна больше другой (в духовном смысле), как небо больше и превосходней земли, как видно из самых молитв при посвящении. Ибо епископ есть образ Божий и сидит на троне Божием. Царю не дано ранга даже с чтецами и субдиаконами, ни с диакона

* См. Дюги у М.Зызыкина: Царская власть и закон о престолонаследии в России, с. 145.

— 14 —

ми, еще менее с епископами. Но он помазан на царство этого мира. И благословение ему Бог дает чрез епископа» (I, 241). Если принять во внимание чин коронования во времена Никона, то Никон был в праве не вносить царского чина в число иерархических степеней, в отличие от того, как это было в Византии, где Царь возводился в сан депутата, сан равносильный диаконскому, — ибо в России только с коронованием Феодора Алексеевича после исправления Богослужебных книг царский сан возводится на священную иерархическую степень диакона, и Царь впервые принимает Причащение под обоими видами раздельно, что допустимо только для чинов священной иepapxии. Если мы сравним молитвы при посвящении Царя и епископа, то увидим и разнородность этих должностей. В молитве при поставлении епископа читалось: «Ты, Господи, и сего явленного строителя святительской благодати сотвори же подобника Тебе, истинному пастырю, положившего душу свою о овцах Твоих, наставника слепым, света сущим в тьме, наказателя безумным, светильника в мире, яко да устроив души, вверенные ему в настоящем сем житии, предстанет судищу Твоему непосрамленному и великую мзду приимлят, юже уготовал еси, пострадавшим о благовести Евангелия Твоего» (Акт ист. IV, 10, 11).

Так, епископ назван подобником Божиим, но таких выражений, говорит Никон, нет в молитвах при поставлении Царя (I, 243). Там говорится о молитве недостойных рабов Божиих о том, чтобы быть Царю «на престоле правды», а не на престоле величия Божиего». «Препояшь его оружием Святаго Духа, укрепи его руку, подложи под его нози врагов, посей в его сердце страх Божий», но не говорится «о жертве» и подобии Богу; говорится о «его милосердии к подданным», о «сохранении в чистой вере», о том, чтобы он был «хранитель заповедей Св. Соборной Церкви», «стражем Церкви» (I, 250). При передаче скипетра Патриарх говорит царю: «О, Божественно венчанный Царь, приими от Бога скипетр, который Он дал тебе для управления Российским царством и храни его для блага твоей державы». Патриарх благословляет Царя и, беря его за правую руку, сажает на царское место. «Смотри же, прибавляет Никон, умственный слепец, кто коронует и кого, кто дает Божественныя права по твоему выражению и кому, и как кто-либо может дать что-либо тому, кто сам получает это от него» (I, 245). «Не Царь кладет руку на голову Патриарха, а Патриарх на голову Царя, и Царь склоняет свою голову во исполнение долга своего». Здесь Никон утверждает свое положение, что благодать священства не может иметь источником царский приказ. «Ты

— 15 —

говоришь, что Царь облек правом нас, правом надзора над церковными делами, чего сам не имеет. Ты видишь, кто — антихрист, кто — дети Божии и кто — дети сатаны. И теперь много антихристов, т. е. митрополит Крутицкий и подобные ему; дух лжи — митрополит Газский и подобные ему» (I, 193). Митрополита Крутицкого Питирима Никон клеймит за то, что он, будучи поставлен Патриархом Никоном заместителем на время его ухода, по приказу Царя прекратил возношение имени Патриарха Никона после его отъезда в июле 1658 года в Воскресенский монастырь и стал управлять Церковью совершенно независимо от него; а митрополит Газский явился с проповедью цезарепапизма в Россию без всякого соответствующего канонического полномочия от своего Патриарха и без всякого права учить в чужой епархии. А что сравнение двух властей происходит именно с духовной точки зрения, ясно из слов Никона: «Царь отпускает денежные долги, а священник грехи. Один действует принуждением, другой утешением; один употребляет материальное оружие, другой — духовное. Один имеет войну с своими врагами, а другой с властью века сего. Удивительно долготерпение Божие, когда не только Царь восхитил на себя епископское достоинство, но его сторонники (бояре) делают то же» (I, 134). Никон разумеет, что все назначения на духовные должности идут от Монастырского Приказа, где заседали в 60-х годах XVII века уже одни светские люди, хотя в начале его деятельности в 50-х годах в его состав входили и духовные лица, назначавшиеся, впрочем, светскою властью. «Царь имеет несомненно власть давать права и почести, но в границах поставленных Богом, но не духовную власть епископам и архимандритам и другим духовным лицам: вещи духовныя подлежат решению Бога, а земныя царю» (I, 555). Здесь мы опять видим, что Никон не только различает две власти, но и сферу каждой определил соответственно с природой каждой власти, применяя тот же метод, как в наше время проф. Заозерский при определении полномочий церковной власти. Поставление духовных лиц есть передача им определенных прав духовной власти в определенной мере: поэтому не дело Царя издавать здесь односторонние без согласия представителя Церкви приказы. «Ты, ответотворче, говоришь, что Бог поставил иных Апостолами, иных пророками; Он не дал, ведь, всех даров одному, чтобы человек не возгордился и тем не изъял себя от действия Благодати. Посмотри же, лицемер, уставы Апостольские, как они перечисляют отдельные дары, и как они говорят; в каком призвании человек призван, в том пусть и живет. Как же Царь, забывая, что он должен быть

— 16 —

образцом, несмотря на то, восхищает священство? Ты сам цитируешь Иезекииля (28:7): «От красоты твоей возгордилось сердце твое, от тщеславия твоего ты погубил мудрость твою: за то Я повергну тебя на землю, пред Царями отдам тебя на позор». Как можешь применять это к нам, когда мы ушли от зла согласно Божьей Заповеди и всех святых. Не видишь ли, человекоугодниче, чье сердце надломилось? (I, 281).

Кому вверена Церковь?

«Не Царю или князю времени вверена Церковь, строители которой были Божественные Апостолы, принявшие лицом к лицу в Таинстве Tелa и Крови Христовой чистое и верное единение» (I, 555). Но, если внутренние церковные дела — обязанность епископов — строителей Церкви, то забота о внешнем положении Церкви — долг Царя: «Самая главная обязанность Царя — забота о Церкви, ибо владение Царя никогда не может быть прочно утверждено и быть благоденственным, когда не установлено твердо положение его матери — Церкви Божией, ибо Церковь Божия, всеславнейший Царь, есть твоя мать, и, если ты обязан почитать мать природную, родившую тебя, то ты тем паче должен любить твою духовную мать, которая возродила тебя в Святом Крещении и помазала тебя на царство елеем и харизмой радования. А вы слышали, ответотворче и вопрошатель, что такое Церковь и что такое основание Церкви, и что такое стены и ее глава? Послушай, обманщик, Ап. Павла, законодателя Церкви Божией и он перечислит тебе шаг за шагом постановления Св. Церкви (1 Кор., 12, 28-31): итак, Бог поставил в Церкви апостолов, пророков, учителей; далее, иным дал силу чудодействовать, также дары исцеления, вспоможения, управления, разные языки. Все ли Апостолы, все ли пророки, все ли учители, все ли чудотворцы? Все ли имеют дар исцеления, все ли говорят языками? все ли истолкователи? Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь превосходнейший». Видишь ли ты священную градацию? Почему же не назван Царь на первом месте ради высоты царской власти? Для всякого надо знать свою меру: «Каждый оставайся в том звании, к которому призван» (I Кор. 7, 20) (I, 123). Каждая власть призывается Никоном осуществить свои благодатные дары, и Царь, помазанный на царство, должен управлять царством, а не Церковью; вопреки теории цезарепапизма, он считает, что власть его не безгранична и не может простираться на тот союз, где закон дает Христос и Его Апостолы с их преемниками.

— 17 —

Царь не глава или правитель Церкви: «где есть какое либо слово Христа, что Царь имеет власть над Церковью?» Христос говорит: вся власть дана Мне на небеси и на земле, и в другом месте: кого свяжете на земле, будет связан на небеси. Но кому дана такая власть? Ты слышал, что Апостолам и их преемникам епископам, но не Царям; Царю поручены дела этого мира, а нам вручены небесныя дела. Царю поручены тела, но священникам души людей. Царь отпускает денежные долги, а священник грехи. Один принуждает, другой утешает. Один воюет с врагами, другой с началами и правителями тьмы века сего. Поэтому и священство много выше царства. Чудо, что милосердие Божие так долготерпеливо, когда Царь не только восхитил на себя епископство, но и все его слуги делают то же. Ты слышал, как в старое время пали возставшие против Аарона Дафан, Авирон и Корей (Пс. 105, 16-18). Послушай, что случилось с Саулом, первым царем Израильским, и слово Божие сказало Самуилу: Я раскаялся, что послал Саула на царство, ибо он перестал следовать Мне? Что же сделал Саул, что от него отвергся Бог? Oн, говорится, не последовал Моим советам» (I Цар, 15, 10-28) (I, 129). «Видишь ли, ответотворче, это — Слово Божие, а не слово человеческое: «Я сделал тебя правителем над племенами Израиля и помазал на царство Израиля, а «не приносить жертвы и всесожжения», уча на все будущия времена, что священство выше царства, и, что желающий большего теряет и свое? Или этого тебе недостаточно? А Царь Озия?» Мы постоянно встречаем у Никона угрозу Божиим гневом за правонарушения Царя, за вторжение его в святая святых Церкви. Он не только не взывает к человеческим санкциям против злоупотребления царской власти, но определенно говорит, что против них нет человеческой власти, но есть гнев Божий, как в цитируемых им словах Самуила к Саулу: «Не ворочусь я с тобою, ибо ты отверг Слово Господа, а Господь отверг тебя, чтобы ты не был царем над Израилем» (Цар. 15, 26). И Никон безмерно возмущен тем, что Паисий Лигарид, не имевший полномочий от духовных властей (он был еще в 1660 году низвергнут из сана, а в Москву приехал в феврале 1662 года), явился поучать в Москве и выступать по царскому полномочию в переговорах с ним, да еще по вопросам духовным. И Никон пишет ему (I, 165): «Зачем же ты, святотатец, не слушаешь Писания, но воздымаешься гордостью и узурпируешь не порученное тебе? Послушай Писание: там Господь говорит: Я знаю, кого Я избрал. Кто же тебя избрал и поставил на высоту того, чего ты не достоин? Если ты скажешь, что Царь приказал

 

 

One Response to Зазыкин 12