browser icon
You are using an insecure version of your web browser. Please update your browser!
Using an outdated browser makes your computer unsafe. For a safer, faster, more enjoyable user experience, please update your browser today or try a newer browser.

Розыск о расколах. Наталья Михайлова

Posted by on 19.04.2015

Ow8ES8uUaBEРАСКОЛЬНИЧЬИ БУНТЫ (1668-1774)

ПОЧЕМУ РАСКОЛЬНИКИ СТАЛИ ВРАГАМИ СВОЕГО ОТЕЧЕСТВА?— ХАРАКТЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ РАСКОЛЬНИЧЕСКИХ БУНТОВ: а) самозванство, б) убиение священнослужителей. — РАЗИНЩИНА (1670 —-1671 гг.). Анафема на Разина. — ОСАДА СОЛОВЕЦКОГО МОНАСТЫРЯ, захваченного разинцами (1668-1676). — Мятеж стрельцов в Москве в 1682 — БУЛАВИНСКИЙ БУНТ на Дону в 1708г. Некрасовцы-староверы на службе у турецкого султана. — ЧУМНОЙ БУНТ В МОСКВЕ в 1771 г. и убийство Архиепископа Амвросия (Зертис-Каменского). — ПУГАЧЕВЩИНА (1773-1774). Староверы на Яике и Иргизе (см. карту, рис. 14). Связи Пугачева с раскольниками на Ветке, в Польше и на Иргизе. Пугачев-самозванец. Осквернение православных храмов и икон. Убиение священнослужителей.— Анафема на Пугачева.

Почему раскольники стали врагами своего Отечества

 

16-1. В кругах современных патриотов весьма распространено довольно странное мнение, будто бы «старообрядцы» защищали Святую Русь и были истинными патриотами, то есть любили свое земное Отечество, Россию. В кругах демократов-рыночников «старообрядцы» тоже вызывают восхищение, и оно, надо сказать, гораздо более обоснованно. Рыночники в этой среде действительно могут найти близких себе по духу людей, потому что свою склонность к благочестию раскольники всегда умели совмещать со склонностью к накопительству. Эта склонность пригодилась «ревнителям благочестия» в период первичного накопления капитала в XVIII в.. В результате, как это бывает и с другими «вечно гонимыми избранными народами», потомки «жестоко гонимых ревнителей благочестия» к началу ХХ века стали обладателями огромных богатств и составили верхушку банковского и торгово-промышленного капитала России. Известно, что эта масонизированная верхушка в феврале1917 г. принудила последнего русского царя к отречению и ненадолго захватила власть в свои руки. Об участии их в революции и в разрушении монархии рассказано в гл. 21, а в этой главе речь пойдет о том, как они пытались разрушить ее в XVII-XVIII вв. и как Государство на это реагировало.

16-2. Понятие о Святой Руси не настолько определенно, чтобы точно установить хронологический момент ее исчезновения, а потому каждый видит его причину в разных событиях, следуя своим представлениям о мире. Раскольники уверены, что разрушителем Святой Руси был Патриарх Никон, и сумели убедить в этом общественное мнение^ так что это стало расхожей фразой. Такие фразы опасны тем, что их повторяют, не задумываясь о содержании. Зная о том, что раскольники хулили Православную Церковь, ее священнослужителей, ее Таинства и храмы, можно ли считать их «защитниками Святой Руси» и «хранителями древлего благочестия»? Зная о том, что в течении более 50 лет раскольники понуждали тысячи людей к самосожжению, возбуждали по всем окраинам бунты, и тем самым расшатывали устои Государства, можно ли их считать «патриотами»? Для этого надо не любить Церковь, иметь превратные представления о благочестии и не знать историю своего Отечества. Чтобы показать, насколько подобные мнения не соответствуют действительности, нам придется, хотя бы вкратце, рассказать о бунтах и других противогосударственных действиях, в которых раскольники были или вдохновителями, или самыми активными участниками. Для начала приведем их список наиболее крупных:

1) 1670-1671   РАЗИНЩИНА. Бунт казаков-«староверов»

 2)1668-1676.  Осада Соловецкого монастыря, захваченного капитонамии разинцами.

 3) 1681                       ХОВАНЩИНА. Мятеж стрельцов в Москве.

 4) 1705                       Раскольничий мятеж в Астрахани.

 5) 1708 -1710  Булавинский бунт и уход казаков-«староверов» в Турцию.

 6) 1771                 «Чумной бунт» в Москве. Убийство архиепископа Амвросия.

 7) 1773-1774     ПУГАЧЕВЩИНА. Бунт яицких казаков-«староверов».

 

16-3.       Выше уже было сказано о том, что «благочестивые» любители «старых обрядов» смешались скапитонами и вместе с ними стали отрицать Церковь Христову и любого Царя, объявляя их «неистинными» и «антихристовыми». Идея о необходимости и возможности восстановления «старой веры» с помощью «благочестивого царя» в среде «старообрядцев» существовала всегда, и, когда это не удалось совершить с помощью царя Алексея Михайловича, то они решили действовать самостоятельно. Так началась бесконечная череда бунтов, потрясавших Россию 100 лет (с 1668 по 1774 гг.). С легкой руки А.С. Пушкина их почему-то называют «русскими бунтами», хотя, если учесть, кто был их вдохновителем и какие цели они преследовали, то гораздо уместнее называть их «раскольническими бунтами».

ХАРАКТЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ РЕЛИГИОЗНЫХ БУНТОВ

16-4.       Все эти бунты поднимались не в центральных областях России с исконно православнымнаселением и наиболее обездоленными русскими крестьянами, но на окраинах, заселенных казаками и инородцами, где жизнь была более вольная, более обеспеченная, а население питало традиционную неприязнь к Православной Церкви и Московскому Царству. Казацкие бунты начались в эпоху Смутного времени, когда явного раскола еще не было, но «староверие» уже было. Именно тогда казакам удалось захватить Москву и, как пишет историк Соловьев, устроили «казацкое царство». С тех пор они вновь и вновь повторяли попытки ее занять и посадить на трон «своего царя», отчего в их рядах постоянно бывали самозванцы. Инициаторы противоцерковного мятежа, «староверы»-поповцы, умело направляли недовольством казаков в русло борьбы за «старую веру»; привычка к вольности и легкой наживе способствовала быстрому возбуждению населения на открытый бунт, а зажиточность и влиятельность инициаторов обеспечивали материальную поддержку подобных дорогостоящих мероприятий.

 

16-5.       Первичные главные центры раскола и пути распространения его в XVII в. показаны на карте (рис. 11). Там же указаны области, охваченные бунтами Разина и Булавина. По карте хорошо видно, что сразу после Собора 1667 г. поповцы побежали на юг, и их протестная пропаганда нашла самый широкий отзыв в казачьей и стрелецкой среде. Трудно поверить в то, что простые казаки и стрельцы были озабочены переменой в обрядах и, тем более, могли разобраться в разночтениях в печатных богослужебных книгах. Но казаки веками жили без церковного окормления, тяготились постепенно растущим усилением контроля со стороны Московских царей, а потому пользовались любым поводом, чтобы от этого контроля избавиться. К тому же именно в этих областях сохранились неправославные обычаи, к которым население могло привыкнуть в XIII-XIV вв. К ним относятся не только двоеперстие и посолонь, но и ряд других, например, благословения брака родителями вместо венчания в Церкви. Для населения этих областей и церковная власть была чуждой, и она вызывала сопротивление. в нежелании подчиняться церковной власти в Москве. Что касается стрельцов, то они постоянно были недовольны из-за несвоевременной выплаты жалования. Любой бунт, сверх меркантильных интересов, должен иметь «высокие» цели, и в качестве таковых ничего лучшего нельзя было придумать, как периодически поднимать недовольную казачью массу и стрельцов на борьбу «за старую веру» под знаменами очередного самозванца-«благочестивого царя». Раскольники оформляли лозунги, финансировали предприятие, а из среды вольнолюбивых казаков находили харизматического лидера.

16-6.       При всех конкретных отличиях одного бунта от другого, отметим некоторые общие черты, указывающие на их связь с раскольническим учением и непосредственным участием «старообрядцев» во всех противоправительственных массовых движениях.

1) Самозванство. Почти во всех раскольнических бунтах присутствует элемент самозванства, которым так пронизана сама идея «древлеправославной церкви». Самозванные попы и наставники, игумены и старцы находили возможным ради поставленной цели идти на любые средства, и самозванство было одним из них. При этом самозванец-царь всегда обещал восстановить «старую веру».

2) Все бунты сопровождались противоестественными жестокостями. Если их можно объяснить участием в этих бунтах диких инородцев, ненавидевших русских, то только отчасти. Главари (Разин, Булавин, Пугачев) и их ближайшее окружение были русскими, и тем не менее по мере развития бунта их жестокость возрастала и к концу приобретала уже паталогический характер, так же как и у рядовых участников.

3) Бунты сопровождались убийствами Архипастырей и Пастырей, поруганием святынь и ограблением храмов. Если подобные черты отмечаются в уголовном преступлении, то юристами оно квалифицируется, как совершенное психически нездоровым человеком, фанатиком, возможно сатанистом, или, на церковном языке, одержимым бесом. Если те же черты отмечаются в преступлениях коллективных, коими по существу является любой бунт, мятеж и смута, то принято объяснять их причинами социальными — протестом народных масс против невыносимой эксплуатации.

4) В этих бунтах, как, впрочем, и в «великих революциях», участвовали уголовники и занимали нередко руководящие посты (например, ближайшие помощники Пугачева).

16-7.       С социально-экономической точки зрения бунты достаточно подробно описаны в сочинениях по гражданской истории нашего Отечества. Здесь скажем только об участии раскольников в них.Попробуем выяснить, кто был их зачинщиком и вдохновителем и какую цель они преследовали. Предваряя нижеприведенный обзор, скажем заранее, что главные фигуры (Разин, Булавин, Пугачев), именами которых обычно называют тот или иной бунт, как правило, не являются их вдохновителями. В делах о бунтах, как и в современных уголовных делах, имя заказчика убийства установить практически невозможно, и о нем можно догадываться только по тому, кому было выгодно убийство. Так, например, когда во время «чумного бунта» в Москве был убит арихиепископ Амвросий (Зертис-Каменский), то убийцу нашли и казнили, а возбудившие своими подметными листовками толпу раскольники не только остались безнаказанными, но по указу императрицы им были отведены земли за Преображенской и Рогожской заставами. Так дело обстояло и с другими бунтами с участием раскольников: исполнители-казаки пойманы и казнены, а заказчики остались в тени. Документов не было и нет, и теперь перед Судом Истории следователь-историк может сослаться только на косвенные улики. Среди таких косвенных улик на первое место надо поставить лозунги, под которыми проходил бунт, затем персональный состав зачинищиков, их взаимоотношения с раскольниками и, наконец, те действия, которые вовлеченное в бунт население начинает совершать, как бы в беспамятстве, не отдавая себе отчета в поступках. Будто одурманенное наркотическими веществами, или, как теперь говорят, зомбированное, когда человек способен предать свою Веру, своего Царя, свое Отечество.

РАЗИНЩИНА. Бунт донских казаков (1670-1671 гг.)

16-8.       Донской казак Степан Разин, уроженец станицы Зимовейской, в молодости служил московскому царю. В1652 г. и в1661 г. он ходил на богомолье в Соловецкий монастырь, где с1658 г. среди монахов началось сначала пассивное противление Церкви, а с1669 г. начался вооруженный мятеж, в котором разинцы принимали самое активное участие. После Собора1667 г. немало раскольников побежало в Дикое поле и на Дон. Среди прочих бежали активные «старообрядцы», Досифей и Корнилий, и там готовили почву к мятежу, агитировали население выступить в защиту «старой веры». Там было много недовольных московским правительством казаков, там же укрывались беглые крестьяне. Так что почва была вполне подходящая. В том же году благочестивый соловецкий богомолец Стенька Разин собрал шайку, два года грабил на Дону, в Дагестане, в Туркмении. Разин предлагал свою службу персидскому шаху. Раскольники догадались из атамана разбойнической шайки сделать борца за «старую веру». Они прияли самое горячее участие в бунте Разина.

16-9.       В 1670 г. он захватил власть в столице донских казаков Черкесске. Уже тогда начал говорить типичные для раскольников речи: «На что церкви? К чему попы? Венчать, что-ли? Да не все ли равно: станьте в паре подле дерева, да попляшите вокруг него — вот и повенчались». Так он и поступал, заставляя молодежь приплясывать возле вербы. В том же году Разин захватил Царицын (воевода был изувечен и брошен в реку), затем Астрахань. По взятии Астрахани сам Разин сбросил с колокольни раненного воеводу князя Прозоровского. Много людей разинцы казнили. В Троицком монастыре в одной братской могиле были погребены 441 человек. Каждый день пьяный Разин устраивал кровавые потехи: одних людей резали, других калечили, третьих топили. Из Астрахани Разин отправился вверх по Волге. Как цель своего похода, Разин выставлял истребление бояр, дворян, искоренение чиноначалия, установление по всей Руси козачества и всеобщего равенства. Не обошлось и без самозванства. Разинцы снарядили два судна и объявили, что на одном едет царевич Алексей Алексеевич (недавно умерший), а на другом патриарх Никон (сосланный в1666 г. в Ферапонтов монастырь). Бунт запылал на всем пространстве между Окою и Волгою. В Нижегородском уезде, где издавна ходили капитоны, восстание вызвало большое сочувствие народа.

16-10.     В Сказке (то есть розыске) о Стеньке Разине написано: «В прошлых во 178 и во 179 годех (1670—1671), вор, Донской казак, Стенька Разин, с товарищи, отступя от Бога и от Святыя Церкви, …царю Алексею Михайловичу и всему Московскому Государству изменили, и воровали на Волге и по городам от Царицына до Астрахани, в городе воевод и всяких приказных и служилых людей и Московских стрельцов побили, и в воду пометали… Будучи в Кагальнике, он чинил, чего и бусурманы не чинят: православных христиан в печи жег, вместо дров… /12 марта 1671 г./, егда приспе Неделя первая Великого поста, еже нарицается Православная», по решению собранного царем и патриархом Иоасафом Собора «того вора Стеньку и единомышленников его, яко пагубного волка от стада Христова и от Святыя Церкви, яко гнилый уд от телесе отсекоша… яко едиными усты соборне прокляша, и от Церкви отгнаша, чего они сами восхотеша…». Этому проклятию и молитвам Патриарха Иоасафа приписывалось получение Божией помощи к взятию Стеньки Разина через месяц 14 апреля1671 г. Анафемствование Стеньке Разину находилось в чине Православия и читалось в Неделю Торжества Православия во всех храмах на Руси до1766 г., когда правила благоволившая раскольникам Екатерина II. Не знала она, бедная, что через 5 лет поднимется в ее Царстве очередной «вор, изменник и отступник от Церкви», Емелька Пугачев. Знала бы, может, и не дала исключить анафему на Стеньку Разина из чина Православия.

ОСАДА СОЛОВЕЦКОГО МОНАСТЫРЯ (1668-1676)  

16-11.     По этому восстанию существует большая литература, в том числе и у раскольников. Беспоповец-безбрачник из поморского согласия Семен Денисов описывает это восстание, как единодушный протест «ревнителей за старую веру», каковых насчитывает до 1500 человек. Рассказывает он и о том, что, когда после почти 6-летней осады стрельцы захватили монастырь, то «начали свирепую расправу над иноками» (естественно, совершенно безвинными) и «почти всех истребили: двух старцев четвертовали, прочих жгли, топили, вешали за ребра на крюках» и т. п. Из 1500 человек в живых осталось всего 14. Это описание казней в Соловецком монастыре очень часто используется в антицерковной литературе, но без указания причины, а подается в качестве обычной практики правительства в отношении раскольников. Так и пишут, негодники: мол, Церковь и власти столетиями тысячи русских людей жгли, вешали, топили и на крюки за ребра вешали.

16-12.     Однако, так как сохранилось следственное дело по захвату Соловецкого монастыря раскольниками, то этот апокриф можно проверить документами. Мы не будем описывать ход мятежа, отметим лишь несколько наиболее важных фактов. К началу осады в монастыре по одним сведениям было 300 человек братии и более 400 бельцов, по другим и того меньше — 200 человек братии и 300 бельцов. За годы блокады умерли от цинги и были убиты 33 человека. За «старую веру» встали не все и около трети братии, особенно рядовые монахи и священники, оставались верны Церкви и содержались восставшими под стражею в жестоких условиях. Еще больше монахов были против восстания и вооруженной борьбы. Среди 300 или 400 бельцов были «разных чинов люди»: донские казаки-разинцы, «московские бунтовщики-стрельцы» и беглые боярские люди, уголовники, бежавшие из тюрем и «от смертной казни беглецы».Среди пришлых людей было немало и «розных государств иноземцев: шведы, поляки, турки, татары и они «у воров» (то есть восставших) «лутчие верные люди».

16-13.     Из того же следственного дела выясняется, что инициаторами восстания против Царя были не монахи, но пришлые капитоны и разинцы. О капитонах сообщает в распроссных речах в 1674 г. старец Пахомий: «… А в монастырь… в разиновщину пришли многие капитоны чернцы и бельцы из понизовых городов», то есть со Среднего Поволжья. Капитоны были противниками сдачи монастыря: «А в монастыре заперлись и сели на смерть… и стало у них за воровство (то есть за измену царю) и за капитонство, а не за веру стоять». Из этих показаний соловецкого монаха видно, что в то время «староверы» еще не смешались с капитонами и отличали «старую веру» от ереси капитонства. Но уже тогда капитоны сильно влияли на братию, потому что, как выяснилось в процессе следствия, в монастыре распространилосьучение капитонов об антихристе: говорили, будто патриарх Никон антихрист и желает стать «папой» (Заметим, что обвинение в папизме повторяет и обер-прокурор Синода А.В.Карташев в своих «Очерках по истории Церкви»).

16-14.     Разинцы еще в 1670 г. стали приходить в Соловецкий монастырь, а особенно много их стало после подавления бунта Разина и его поимки (см. карту на рис. 11). В монастыре встречали их радушно, и вскоре они возглавили оборону монастыря. Митрополит Сибирский Игнатий пишет, что в монастырь из Астрахани, где они сбросили с колокольни архиепископа Иосифа, пришли «спомощники Разина», «тогда убо уже и братству, и инокам и бельцам, волю свою отъяша, и поставиша себе начальником Фадейку Кожевника и Ивашку Сарафанова, и начаша быти во всем противны не токмо святой Церкви хулами, но и благочестивого царя не восхотеша себе в государи имети». Именно разинцы «называли Соловецкий монастырь своим монастырем, а великого государя землю называют только по монастырь»; они же «за великого государя священникам Бога молить не велели… а про великого государя говорят такие слова, что не только написать, но и помыслить страшно». Немоление за царя в те времена рассматривалось, как государственное преступление, а потому с1673 г. осада ужесточилась. Но монастырь был взят лишь через три года в1676 г.

16-15.     Все приведенные здесь сведения взяты из статьи Н.В.Синицыной «К истории русского раскола XVII в.», там же даны и ссылки на источники («История русской Церкви» митрополита Макария, кн.VII, стр. 501-531). Замечательна концовка этой статьи: «Жестокая расправа с участниками восстания не прекратила распространения старообрядчества, а напротив, способствовала его усилению; политическое и военное участие государства в конфликте, по происхождению религиозном и внутрицерковном, провоцировало действия, придававшие сопротивлению социальное и политическое звучание». Фраза выдержана в академическом обтекаемо-двусмысленном стиле, и из нее читатель должен понять, что государство само спровоцировало 6-летнее восстание (или неподходящее «звучание» оного) тем, что после 12-летних увещеваний (с 1658 по 1670 гг.) послало войска, чтобы взять крепость-монастырь, к этому времени уже захваченный хорошо вооруженными бандитами, участниками только что подавленного кровавого бунта. Автор также дает понять, что жестокая расправа имела цель прекратить «старообрядчество», но стрельцы и их полковник Мещеряков вовсе об этом не думали. В их задачу входило подавить мятеж против Царя. Мятежи во все времена и во всех странах подавляются с особой жестокостью, и государство до сих пор не научилось «соблюдать право человека на измену». Называть церковный раскол «религиозным конфликтом» и его распространение ставить в зависимость от степени жестокости озверевших от многолетней осады стрельцов, нехорошо.

ХОВАНЩИНА. МЯТЕЖ СТРЕЛЬЦОВ в 1682 г.

16-16.     При патриархе Иоакиме в 1682 г. раскольники предприняли очередную попытку отменить преобразования Патриарха Никона и восстановить старые церковные порядки. Бунт начали хорошо вооруженные стрельцы и солдаты под руководством начальника Стрелецкого Приказа князя Хованского, тайно покровительствующего раскольникам. Поводом послужила задержка жалования и то, что после смерти царя Феодора на престол избрали Петра, а не Иоанна, который был старше. Мятежники 17 мая захватили Кремль, казнили многих бояр и приказных, разгромили Холопий и Судный Приказы, захватили запасы вооружения. Они требовали выплаты жалованья, и вскоре оно было им выдано. Через пять дней сверх экономических требований были выдвинуты политические: сделать царевну Софью правительницей при двух царях-братьях и восстановить «старую веру».

16-17.     Шла борьба за власть, и в ней все ее участники вели двойную игру. Хованский хотел захватить трон, для чего возбуждал стрельцов на убийство Патриарха Иоакима. Царевна Софья тоже рвалась к власти, тоже заигрывала со стрельцами, но Патриарха не предала и вместе с ним вышла к раскольникам «состязаться о вере», когда они ворвались в Грановитую палату. Половина стрельцов стояла за Патриарха, половина — за раскольников. Среди раскольников тоже были разногласия — одни подговаривали стрельцов убить Патриарха и посадить на трон «своего царя» Хованского, а другие хотели добиться личного права каждому соблюдать «новые или старые обряды».

16-18.     Стрельцами, не очень разбиравшимися в тонкостях «старой веры», руководили известные деятели — Никита Пустосвят из Суздаля и духовное чадо Аввакума и ученик ходившего на Дон Досифея, Семен Крашенинников. В рассказах современников об этом кровавом мятеже все еще фигурируют капитоны. Так Сильвестр Медведев пишет, что проповедовали среди «простых людей» «раскольники, нарицаемые капитоны», избивая тех, кто произносил «праведное слово», обичая их «прелестное учение». Бунт, как известно, кончился казнью Никиты Пустосвята на Красной площади, ссылкой других раскольников по монастырям, а чуть позже были казнены отец и сын Хованские.

И в этом случае мы видим самозванца-царя (Хованского), попытки убить Архипастырей (патриарха Иоакима и Холмогорского епископа Афанасия) и кощунственное поругание над святынями. В изнесенной участникам этого бунта анафеме сказано, что раскольники хотели «во оное время благочинство святыя церкви пагубным их своим беснованием и кровопролитием разорити, святейшего патриарха Иоакима и митрополитов, архиепископов и епископов, архимандритов и игуменов и иереев, и чин монашеский ругательной предати смерти, и новоисправленныя книги и старыя наши славенския и греческия харатейныя и на бумаге писанныя отселе на много сот лет (прежде), истребити до конца… вси за такое Богопротивное дело да будут прокляти» (Анафема, с.224). «Святые церкви разорить, архипастырей предать смерти, богослужебные книги истребить до конца» — удручающе знакомая программа всех богоборцев, отчасти претворенная в жизнь воинствующими безбожниками в 20-30- е годы текущего столетия.

16-19.     Как уже говорилось, этот бунт случился на фоне беспрерывных массовых гарей и распространения раскола там, где церковное окормление осуществлялось неудовлетворительно. По решению Собора 1681-1682 гг. при патриархе Иоакиме были основаны четыре новых епархии в местах, где раскол был наиболее распространен:Холмогорская, Устюжская, Воронежская и Тамбовская. Правительство царевны Софьи издало закон от 7 апреля1685 г., 12 пунктов которого нами приведены выше. По этому закону смертной казни предавали:

1) хулителей Церкви, возбуждавших мятежи и не раскаявшихся;

2) совращенных в раскол вторично;

3) совершавших вторичное крещение и нераскаявшихся перекрещенцев. После издания этого закона раскольники бежали из Москвы и других крупных городов на окраины, и тогда в глухих и отдаленных местах возникли основные центры их расселения (см. карту): Выговское общежитие в Поморье; десятки скитов на Керженце и в Брынских лесах, на Донув Стародубье (Ветка), в Польше, в Прибалтике, на Урале и в Сибири. В течение последующих 25 лет крупных бунтов не было и массовые самосожжения пошли на убыль, но, несмотря на преследования, раскольники продолжали нападать на церкви и монастыри, захватывать их силой. Так, они захватили и сожгли не только Палеостровский монастырь, но в 1693 г. в числе 200 человек напали на Пудожский погост, разграбили, завладели церковью, омыли иконы, вынесли новые книги и стали совершать богослужение по-своему. Когда пришли государевы люди, то раскольники сначала отбивались, затем заперлись и сожглись. За 1696 г. сохранилось известие: «воровские люди и раскольники» совершали грабежи на Волге и Каспийском море.  

Раскольничьи бунты при Петре I (нач. XVIII в.). 

16-20.     Последующие события показали, что раскольники не прекратили бороться против Церкви и Государства и пользовались всяким случаем, когда правительственная власть по тем или иным причинам слабела. Наиболее благоприятные условия для организации мятежей всегда бывали во время участия России в войнах. В таких случаях внутренние бунты чрезвычайно выгодны противнику, и в их организации обычно немалую роль играют внешние силы. Раскольники с удовольствием каждый раз исполняли роль пятой колонны или даже соглашались участвовать в войнах против России. Первым опытом в этом роде бунтов явилось восстание донских казаков, возбужденное изменником, пособником Мазепы, К. Булавиным. Потомки участников Булавинского бунта, ушедших за рубеж, через 100 лет поучаствовали на стороне Турции в войнах против своего Отечества. Кратко скажем и об этом бунте.

16-21.     Как считают историки, враждебное настроение раскольников к своему Отечеству было обострено реформами Петра I. Враждебность особенно обостряется, если возбудить в населении эсхатологические ожидания, а потому раскольники воспользовались испытанным оружием и распустили слухи, что Петр I — самозванец, жидовин из колена Данова, то есть антихрист. Перемена одежды, бритье усов и бороды и прочие затеи Петра, насаждаемые силой, трактовались, как явные проявления пришедшего в мир антихриста.

16-22. «Астраханский бунт 1705 г. На этой почве раскольники подняли в Астрахани возмущение против введения при Петре новых порядков. Бунт возглавил московский стрелец Стенька, мститель за стрелецкую казнь и «поругание старой веры».

16-23.     Булавинский бунт и «староверы»-некрасовцы (1708—1710). Несколько иные побудительные причины имел мятеж донских казаков под руководством К. Булавина. Походный атаман донских казаков, получавший за свою службу жалованье от русского царя, стал тайным сообщником известного предателя, гетмана Мазепы. Не вдаваясь в подробности самого хода булавинского бунта, скажем лишь о том, что бунт разразился как раз в то время, когда на Россию двигались шведские войска, и как раз в тех местах, где произошла Полтавская битва.

К началу XVIII в. раскольническая пропаганда совратила в раскол большую часть донского казачества, и в этой среде находили прибежище беглые раскольники из Центральной России. Неудивительно поэтому, что лозунгами изменников, нарушивших присягу русскому Царю, стал обычный крик раскольников: «За старую веру! Царизме не покоряться!» Не все донские казаки явились изменщиками: верные Православию, Царю и Отечеству люди оказывали сопротивление изменникам. За это «хранители благочестия» опустошили сотни тысяч десятин засеянных полей, превратили в пустыри православные села и станицы, разорили православные храмы и нагло поругались над святынями. Православные жители края, кто успел спастись, в паническом ужасе скрывались в лесах. 7 июля 1708 г. К.Булавин, оставленный всеми, кроме 11 преданных ему человек, застрелился из пистолета.

16-24.     Казаки-«староверы» уходят на Кубань, в Турцию (см. карту). После этого один из ближайших помощников Булавина казацкий атаман Игнатий Некраса увел несколько тысяч казаков-староверов за русский рубеж в Турцию. Во время Великой Отечественной войны примеру некрасовцев последовали «власовцы». Разница лишь в том, что в 1708 г. турки поддержали изменников-некрасовцев в их борьбе с «царизмой», а в 1941 г. фашисты использовали власовцев для борьбы с «большевизмом», но в обоих случаях это была борьба изменников с Матерью-Родиной. В своем словаре современные «старообрядцы» с восхищением пишут о некрасовцах, точно так же, как современные космополиты о власовцах. По их словам, к Некрасову на Кубань уходили те, «кто готов был проститься с отечеством, но не с отеческою верою». Странная «отеческая вера», ради которой люди идут на измену своему Отечеству. Говорится это, чтобы оправдать тех, кто бежал за рубеж и в течение последующих лет, пользуясь покровительством Турции, совершал подлые набеги в Придонский край и для кого не существовует ни Отечества, ни православной веры.

16-25.     «Заветы Игната». Засылаемые из Турции на Дон раскольники возбуждали население, призывали донских казаков «не подчиняться никонианским попам-еретикам, ни самому царю-антихристу». Их предводитель Игнат учил: «При царизме в Расею не возвращаться». Некрасовцы стали возвращаться в Расею за 5-6 лет до отречения царя Николая II, будто почуяли, что скоро с «царизмой» будет покончено. Некрасов оставил более 170 такого рода рекомендаций, известных под названием «Заветы Игната» (похоже на «Заветы Ильича»). Среди них главными были: 1) «Держаться старой веры»; 2) «попов никонианского или греческого рукоположения на службу не принимать». 3) «за брак с иноверцами смерть» и т.п. В число иноверцев входили и «никониане».

16-26.     Некрасовцы перебираются в Добруджу. Турецкий султан, естественно, отказывался выдать Некрасова со товарищи, когда Петр обратился к нему с этой просьбой. При Анне Иоанновне русские взяли Анапу, и на Кубани владычество Турции закончилось. Тотчас со стороны русского правительства были предприняты попытки уговорить некрасовцев вернуться на Родину, но одержимые ненавистью к Церкви и Царству изуверы предпочли служить вечному врагу России — мусульманской Османской империи. Служить до пролития крови своих соотечественников. После смерти И. Некрасы в 1737 г., они перебрались в устье Дуная (см. карту ). Османская империя, вечный враг России, была вовсе не против поселить на своих землях раскольников, и предоставила им для расселения земли в устье Дуная, в местности называемойДобруджа. Турецкий султан предоставил поселенцам не только плодороднейшие земли, но освободил их от всякого рода податей и повинностей, разрешил им самим творить суд и расправу, но при одном условии:«староверы»-поповцы должны были дать обязательство воевать с Россией, когда представится нужда. И «хранители древлеправославия» не только дали такое обещание, но и выполнили его. Они принимали участие в войнах Турции с Россией в 1809 и 1828 годах. Будучи поповцами, впоследствии они приняли белокриницкую лжеиерархию.

16-27.     РАСКОЛЬНИКИ ЗА ГРАНИЦЕЙ. Все извечные враги России с радостью привечали «хранителей старой веры». В Османской империи поселились «староверы»-некрасовцы. Австро-Венгерская империя разрешила раскольникам-липованам поселиться в Белой Кринице (Галиция). Из Стародубья раскольники побежали за ближайший рубеж в Литву и Польшу. Беспоповцы-федосеевцы нашли убежище на землях Меченосцев и прижились в столице Ливонии, Риге. Основные центры расселения раскольников за рубежом отмечены на рис. 11 и 5, где можно увидеть их первоначальное расположение в XVIIв. и последующее в XVIII-XIXвв.

И, как у них принято говорить, «их ряды пополняли те, кто готов был проститься с отечеством, но не с отеческою верой». Если учесть, что те из раскольников, кто оставался в России, ненавидели Православную Церковь и Отечество с той же силою, то можно представить, какой удобный материал для внешних и внутренних врагов России представляли оставшиеся. Сами они не имели ни политической, ни даже религиозной организации, но, будучи рассеянными по всему пространству огромного государства и особенно по его окраинам, разрушали его исподволь и были готовы откликнуться на любые посулы настоящих организаторов, поддержать материально и физически любой мятеж и бунт. Так, например, они приняли самое активное участие в малоизвестном «чумном бунте» в Москве осенью1771 г. По иронии судьбы чума послужила процветанию московских центров «старообрядчества», известных под названиями Преображенское и Рогожское кладбища. Так как там и в наше время расположены их центры, то остановимся на описании этого бунта подробнее. Оно тем более интересно, что составлено по запискам очевидца событий, племянником убитого во время бунта Архиепископа Амвросия, известным историографом Н.Н. Бантыш-Каменским.

 

«ЧУМНОЙ БУНТ» в МОСКВЕ в 1771 г.

Убийство архиепископа Амвросия

16-28.     Петр I в 1716 г. издал указ, по которому раскольникам было разрешено открыто жить в селениях и городахъ под условием платежа «двойного оклада»; они могли носить бороды, но за нее полагалась особая подать. В солдаты их не брали и рекрутскую повинность раскольники отбывали деньгами и натурой.Постепенно раскольники (беглопоповцы и беспоповцы разных толков) вновь стали селиться в Москве, сначала на ее окраинах, за Камер-Коллежским валом. В 1768 г. православный по рождению 37-летний Илья Ковылин, бывший дворовый князя Голицына, ставший московским купцом, был принят «перекрещиванием» в московскую общину федосеевского согласия, отделившегося от поморцев на Выге.

16-29.     В декабре 1770 г. в Москве появилась чума, занесенная из Молдавии через раненых там в боях с Турцией солдат, лежавших на излечении в главном госпитале в Лефортове. Эпидемия постепенно усиливалась. От имени живших за Преображенской заставой федосеевцев купец И.А. Ковылин обратился кимператрице Екатерине II c ходатайством, чтобы она разрешила им «для содержания больных больницу построить». За 7 дет до этого, в 1764 г., она пригласила раскольников из-за Польского рубежа переселиться в Россию и отвела им земли в Саратовском воеводстве на реке Большой Иргиз. Могла ли императрица отказать своим любимцам в таком человеколюбивом начинании? Не могла и поэтому 14 сентября 1771 г. она подписала соотвествующий указ. Этот день можно считать днем рождения Преображенского кладбища, но по удивительному для человеческого разумения совпадению тот же день в истории России можно считать одним из самых позорных. Московская чернь, возбужденная прокламациями раскольников и поощряемая несколькими московскими попами, вооружилась дубьем и рогатинами и двинулась в Кремль, чтобы там в Чудовом монастыре убить своего Архипастыря, Преосвященного Амвросия (Зертис-Каменского, 1708-1771).

16-30.     Обстановка в городе, охваченном эпидемией, была страшная. В день умирали по 900-1000 человек. Город фактически остался без власти: все высшие чиновники во главе с градоначальником покинули город в страхе перед смертельной болезнью. Не покинул свою паству Преосвященный Амвросий. Вместе с П.Д. Еропкиным, которому Екатерина II поручила попечение о сохранении Москвы от моровой язвы, Владыка предпринимал все от него зависящее, чтобы остановить распространение эпидемии. Были устроены карантинные дома, запечатаны бани, отведены за городом особые участки для погребения умерших от чумы (в частности, для раскольников-поповцев отвели место за Рогожской заставой, где и возник их центр, ныне известный как Рогожское кладбище). Владыка Амвросий велел священникам отпевать умерших, не внося в храм; поручил им увещевать прихожан по возможности поститься и по 2-х дневном приуготовлении исповедывать их и причащать святых Таин. Он запретил крестные ходы, чтобы избежать большого скопления народу.

16-31.     Но в распоряжении Еропкина не было никаких войск, и раскольники воспользовались удобным моментом. Они стали возбуждать у московской черни негодование на карантинные дома, на запрещение крестных ходов (во время которых множество людей заражалось), распространяли «подметные листы»(прокламации) с призывами к мятежу, к убийству и Архиепископа Амвросия, и Еропкина. Поводом послужило устроенный священником церкви Всех Святых на Кулишках ажиотаж вокруг будто бы забытой москвичами иконы Боголюбской на Варварских воротах Китай-города. Сославшись на некое видение ему Богородицы, этот поп возбудил народ на проявление благочестия, чтобы собирать мзду. К воротам была приставлена лестница, и толпы людей, уже зараженных вперемешку с еще здоровыми, отталкивая друг друга устремились приложиться к чудотворной иконе, а внизу какие-то проходимцы собирали в сундук деньги. Московские попы понаставили аналои и начали без благословения правящего архиерея совершать молебны. Устроили настоящий торг. Владыка Амвросий распорядился опечатать сундуки консисторской печатью, а собранные деньги отдать в Воспитательный (сиротский) дом, попечителем коего состоял. Он хотел также перенести икону в Кремль, но не решился, потому что возбужденная толпа кричала: «Икону грабят! Убить Архиерея!». В ночь с 14 на 15 сентября Преосвященный Амвросий покинул Чудов монастырь и нашел убежище в Донском, намереваясь утром уехать в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, где до этого он более 20 лет был настоятелем.

16-32.     Возбужденные и чем попало вооруженные люди, бежали, как сумасшедшие, к Кремлю. Они разломали ворота, искали везде Архиерея, грозя его убить. Избили до полусмерти его младшего брата, архимандрита Воскресенского Новоиерусалимского монастыря, Никона (в миру Николай Стефанович Зертис-Каменский), и он скончался через две недели, почти не приходя в сознание.  Устроили страшный погром и грабеж, особенно после того, как дорвались до винных погребов и упились до потери всякого соображения. В домовой церкви Архипастыря они разорвали антиминс. Грабили и пили не только мужчины, но и женщины, и малые ребята. Целые сутки москвичи бесчинствовали в Чудовом монастыре, а Еропкин ничего не мог сделать, не имея военной команды.

16-33.     «16 сентября, — рассказывает очевидец, — разъяренная толпа, возбужденная ночным разбоем и пьянством, направилась в Замоскворечье, отбила карантин и Данилов монастырь и затем подошла к Донскому монастырю. В это время там совершали Божественную литургию. Мятежники сломали ворота, ворвались в монастырь, рыскали по двору, кто с рогатиной, кто с топором и всякими убийственными орудиями. У всех домогались, где Архиерей, и когда узнали, что он в храме, ворвались и туда с орудием и дрекольем. Преосвященный Амвросий причастился святых Таин и, предчувствуя свою гибель, молился коленопреклоненно у алтаря: «Господи! остави им, не ведят бо, что творят; не введи их в напасть, но отврати стремление их: и якоже смертию Ионы укротилось волнение моря, тако смертию моею да укротится ныне волнение сего свирепеющаго народа». Между тем, мятежники, не дождавшись конца обедни, ворвались в алтарь. Престол, на коем приносится Господу жертва, был ими опрокинут.Наконец, «овцы» схватили своего Пастыря и потащили за ворота на убиение, устыдившись убивать его в алтаре. Стали выкрикивать вопросы: зачем-де то и другое делал? Преосвященный обладал даром убеждения, а потому ответствовал им бесстрашно и, казалось, убедил самых злейших из окружавших его злодеев. Вдруг выбежавший из соседнего кабака дворовый графа Раевского человек, Василий Андреев, в исступлении от вина, бросился на Архиерея с криками: «Чего глядите вы на него?». Первый ударил его колом в левую щеку. Тогда изверги кинулись добивать страдальца. Мучительским образом били и терзали его до тех пор, пока уже увидели его мертвым. Избитое и обагренное кровию тело нового сего Московского мученика лежало на распутии два дня, и никто не решался поднять оное и внести в монастырь из-за страха перед мятежниками».

16-34.     После одного убийства жажда крови усилилась, и толпа побежала в город с угрозами, что убьют Еропкина и всех докторов. Но, благодаря мужеству П.Д. Еропкина и его расторопности, уже к вечеру Кремль был очищен от осквернителей и переловлены главнейшие исполнители-убийцы. Следствие установило, что раскольники возбуждали народ, распространяя возмутительные листки. Материалы следствия по делу о «чумном бунте» были опубликованы. 4 октября 1771 г. Преосвященный Амвросий был погребен в старом Донском соборе, и в тот же день в Воскресенском соборе был погребен умерший от избиения мятежниками архимандрит Нового Иерусалима Никон.

16-35.     С 1744 по 1765 годы архиепископ Амвросий и его брат-живописец архимандрит Никон (Зертис-Каменские) трудились над восстановлением и украшением Воскресенского собора, где в ротонде стояла часовня над Гробом Господним, а в одном из приделов был погребен Святейший Патриарх Никон. Архиепископ и архимандрит, всю свою жизнь посвятившие любимому детищу Патриарха Никона, не могли не вызывать особого рода ненависть у раскольников, люто ненавидивших, как Патриарха, так и основанный им монастырь. Патриарха Никона им не удалось «распластать», о чем мечтал Аввакум в Пустозерске, но спустя столетие они умертвили двух его преемников. Ярость, с которой в 1771 году убивали самого Архиерея вроде бы православные жители Москвы, очень похожа на ту, с которой обрушивались на Патриарха Никона «ревнители благочестия» в 1653 г., и на ту, с которой разинцы сбросили с колокольни Астраханского архиепископа Иосифа в1670 г., и на ту, с которой бежали в Кремль раскольники, намереваясь убить Патриарха Иоакима в 1681 г. Во время «чумного бунта» 14-16 сентября1771 г. раскольники пополнили список убитых ими священнослужителей Православной Церкви, но не закрыли его. Через два года началась Пугачевщина, и появились новые жертвы.

ПУГАЧЕВЩИНА — бунт яицких казаков (1773-1774).

16-36.     Через четыре месяца после «чумного бунта» в Москве, в январе 1772 г. начались волнения среди яицких казаков-«староверов», а осенью 1773 г. на Яик явился донской казак Емельян Пугачев. Пугачевщина явила все тот же набор знакомых по другим раскольническим бунтам лозунгов и приемов: самозванство, бесчеловечная жестокость, поругание святынь, убийства православных людей, в том числе и священников. Историю пугачевского бунта мы изучаем в школе на уроках истории, читаем о нем в «Капитанской дочке» и в «Истории пугачевского бунта» А.С Пушкина. Пушкин, о чем он сам пишет (с.  253), следственное дело о Пугачеве не читал, «не смея его распечатать без высочайшего на то соизволения», а потому в его Истории о многом не сказано. Не мог он, например, открыто говорить о «менее известных его сообщниках», масонах, и лишь намекает на них в примечании: «Кто были сии смышленые сообщники, управляющие действиями самозванца?» Не считая отдельных упоминаний, истинная роль раскольников в организации и возбуждении Пугачевщины у Пушкина не нашла отражения. Судя по его примечаниям, он был больше занят проблемой участия в бунте дворянства. И хотя главные действующие лица и основная масса статистов были раскольниками, ни Пушкин, ни многие другие историки не склонны придавать этому обстоятельству решающего значения. Это похоже на ситуацию с масонами, устроителями уже не бунтов, а Великих Революций (во Франции и в России), о которых пишут точно так же: мол, да, все главари и основные деятели были «вольными каменщиками», но никакого отношения к организации кровавых побоищ они не имели.

16-37.     О масонах мы очень во-время вспомнили, потому что ко второй половине XVIII в. они уже были весьма влиятельной силой, а по своему подчинению иностранным центрам были в России настоящей «пятой колонной». Можно сказать, что во время пугачевского бунта, затеянного раскольниками и ими финансируемого, «вольные каменщики» перехватили у «старообрядцев» знамя борьбы с  Церковью и Царством, чтобы уже не выпускать его до своей победы в 1917 г. И хотя мы заняты выяснением роли раскольников, но нельзя не сказать, что Пугачев был одновременно использован и масонами, а через них явился орудием чужеземной интриги. По крайней мере, эту интригу не исключали современники, потому что уж слишком своевременно для врагов России она была охвачена внутренним мятежом. Ведь именно тогда шла победоносная и потому невыгодная для европейских политиков война России с Турцией. И хотя в то время было еще далеко до Крымской войны, или, тем более, до членства Турции в НАТО, но надо же было когда-то начинать. Итак, не исключая чужеземной интриги, орудиями которой были масоны, не оставим без внимания и тех, которых масоны предназначили на роль непосредственных исполнителей.

Не могли же масоны в то время поднять массы населения под лозунгами: «Свобода, равенство и братство!», но «за старую веру» и «против царизмы» раскольники с помощью Самозванца (Петра Федоровича) вполне могли поднять не только яицких казаков-раскольников, но и раскольническое население Урала, и вечно бунтующих инородцев (башкиров, калмыков и татар). Так что каждому нашлось дело, и все участники исполнили его в соответствии с своими возможностями и наклонностями.

16-38.     Контакты Пугачева с «вольными каменщиками». Попробуем проследить на конкретных фактах из биографии Пугачева его связи с масонами и раскольниками. Емельян Пугачев родился около 1744 г. в Зимовейской станице в Области Войска Донского и, как утверждают некоторые историки,раскольником не был. Но гораздо важнее то, что он им стал во взрослом, сознательном возрасте по своей воле. Пушкин записал со слов очевидцев в Бердской слободе: «Пугачев, будучи раскольником, в церковь никогда не ходил» (Т.VIII, с.131).

В 1761 г., когда ему было 17 лет, он был послан, вместе с другими казаками, в Пруссию и служил под началом графа Захара Григорьевича Чернышевамасона с 20-летним стажем (Русск. Биогр. Словарь). Его сродник , тоже З.Г.Чернышев, позднее стал декабристом. По возвращении из Пруссии Пугачев полтора года прожил с семьей в родной станице, затем был командирован с отрядом казаков в Польшу, по возвращении оттуда опять жил дома. Когда началась первая Русско-Турецкая война, он в чине хорунжего служил под начальством графа П.И. Панина, масона и родного брата Великого Мастера Ложи Англии Н.И. Панина, воспитателя наследника престола Павла I.

Можно, конечно, не придавать подобным совпадениям особого значения, но только, если не учитывать того, что оба Панина были великими мастерами интриги, плели против Екатерины II заговоры, мечтали усадить на трон Павла и устроить конституционную монархию по образцу английской и что сын П.И. Панина стал инициатором убийства Павла I. С масонской линией в Пугачевщине связан отмечаемый современным ислледователем А.С. Мельниковым («К истории Пугачева», изд. «Наука», Л., 1987) «относительно высокий уровень организации», который не могли бы обеспечить ни безграмотный Пугачев, ни его ближайшие помощники, но только те шванвичи — перебежчики из дворян, коих было немало в рядах Пугачевского войска. Кстати, и Шванвич (прототип пушкинского Швабрина) служил под командой того же Чернышева. А.С. Мельников отмечает следующие признаки внешнего организующего начала:

1) учреждение Государственной Военной Коллегии и Походной канцелярии;

2) распространение письменных Манифестов и Указов, в которых Пугачев-Петр III «жалует всех верноподданных вольностью», отменяет все подати, «понеже каждый восчувствует прописанную вольность и свободу»;

3) зародыши центральной и местных органов власти; наконец;

4) применение в Пугачевском войске воинских знаков, символов и знамен, среди которых было найдено и «голштинское» знамя.

«Голштинское» знамя более всего напугало Екатерину II, потому что указывало на связь затеянного на берегах Яика бунта с Гатчиной, где жил наследник престола, сын Петра III, Голштинского принца. И в Европе, и в России многие политики прекрасно понимали, что такое предприятие, как Пугачевщина, могло быть организовано прямо из Петербурга масонами, мечтавшими с помощью «стихийного бунта» возвести на престол послушного их воле и ими же посвященного в масоны «брата» Павла. Известно, что развитию Пугачевщины будто сознательно очень долго не препятствали, бунт охватил громадные территории. Но на завершающей стадии ее подавления бывший начальник Пугачева, граф П.И. Панин буквально вынудил Екатерину назначить именно его подавителем восстания. Он надеялся сам схватить Пугачева и тут же умертвить неугодного свидетеля, но вышло по-другому, и первый допрос с него был снят другим человеком.

16-39.     Пугачев вышел из раскольничьих рук. «Дело Пугачева» (архивные документы) ныне опубликовано (см. «Вопросы истории», № 3-4, 1966). Там и приведена запись этого первого допроса, чаще всего самого важного, потому что преступник еще не успевает придумать «легенду». Именно из этого допроса следствие узнало о раскольническом следе в организации и финансировании бунта. Оказывается, после возвращения на Дон, Пугачев сначала бежал на Терек, затем в 1772 г. в Малороссию, на реку Койсуху, к раскольникам, переселившимся по приглашению Екатерины II из Польши. Здесь он познакомился с раскольником Осипом Коровкой, а немного спустя и со «старообрядческим старцем» Василием в скиту под Климовой слободой в Стародубье.

Автор чрезвычайно интересной статьи «Начало и характер Пугачевщины» («Русский Вестник», ред Катков, 1865, Т. 56, № 1, с. 504 — 507) П. Щебальский пишет: «С этого времени (то есть с момента знакомства с О. Коровкой) Пугачев почти все время между раскольниками — нашим отечественным франк-масонством… Пугачев вышел из раскольничьих рук и этими руками приведен на Яик».

Он добирался на Яик кружным путем: через Польшу, куда ему помог перебраться к своим единоверцам О. Коровка; затем он перешел русский рубеж в Добрянском форпосту, где по мысли Великой Екатерины любой раскольник по устному заявлению получал новенький русский паспорт. И Емельян Пугачев такой паспорт получил. С этого момента можно отсчитывть время до начала самого страшного раскольничьего бунта. Добрянский купец-раскольник Кожевников дал беглому казаку  крупную сумму денег (470 руб.) и лошадь, чтобы он мог добраться до Иргиза. Он же снабдил Пугачева рекомендацией к раскольничьему «старцу» Филарету, основателю одного из скитов на реке Большой Иргиз, куда Пугачев и отправился через всю страну. Этот «старец» очень обрадовался Пугачеву и рассказал ему о недовольстве яицких казаков.

16-40.     Как раскольники создают самозванцев. На своих первых допросах Пугачев показал, что мысль выдать себя за императора Петра III внушена ему раскольниками: Иосифом Коровкой, добрянским купцом Кожевниковым и иргизским «старцем» Филаретом, но после очной ставки с Кожевниковым и И. Коровкой заявил, что он оклеветал этих людей. При сильном желании можно верить таким заявлениям, но нет никаких разумных оснований отвергать первичные показания и предпочитать вымученные под пытками. Поэтому изложим именно то, что Пугачев рассказал на первых допросах. Тогда в скиту на Иргизе, Пугачев и «старец» Филарет обсуждали два проекта. По первому Пугачев брался сделаться атаманом яицких казаков и увести их вместе с семействами на Кубань, где и отдаться турецкому султану (вариант, ранее не без успеха опробованный некрасовцами). Но, в конце концов, они остановились на втором проекте, по которому Пугачев объявляет себя чудесно спасшимся от смерти императором Петром Федоровичем, отцом законного наследника Павла, и поднимает казацкий мятеж с целью свержения «незаконной» императрицы Екатерины II.

Затем иргизские «ревнители благочестия» свели Пугачева, уже подготовленного ими на роль самозванца -«царя», с яицкими казаками, тоже раскольниками. Встреча состоялась в глухом месте на постоялом дворе у Ереминой Курицы, куда явились казаки Закладновы. Они направили его в Яицкий городок к казаку Пьянову, и у него в бане Пугачев «признался», что он и есть Петр Федорович, о появлении которого по всему казачьему миру уже ходили заранее распущенные раскольниками слухи.

Один из очевидцев самозванства Пугачева, некий Филиппов, испугался затеянного и решил рассказать все властям. Пугачева арестовали и 4 января1773 г. посадили в тюрьму в Казани, но, как пишет Щебальский,«таинственные друзья его не дремали». Все тайные общества устроены так, чтобы иметь возможностьвызволить нужного человека из любой тюрьмы, а за ненадобностью они сами сдают его властям и не препятствуют казни. дозволяют своих бывших исполнителей казнить. Пугачев в то время был еще очень даже нужен. Поэтому в Казани, совершенно случайно, оказался «старец» Филарет, местный купец-раскольник Щелоков дал деньги на подкуп стражи, и с помощью еще одного раскольника-купца Дружинина Пугачев бежал, чем очень напугал власти в Петербурге. Вскоре с самозванцем познакомились и другие «благочестивые староверы», ставшие его ближайшими помощниками: А. Перфильев, И. Ульянов и Зарубин, он же Чика (вскоре Чика стал «графом З.Г. Чернышевым» при дворе «Пугачева-Петра III»).

 

16-40а.   ПИСЬМА АЛЕКСАНДРА II с УРАЛА в 1837г. «География» Пугачевского бунта представлена на карте (рис. 12). На ней можно увидеть, как самозванец двинулся от Оренбурга на Урал, где получил поддержку от своих единоверцев-часовенных. Один из ближайших помощников Пугачева на Уральских заводах носил фамилию Белобородов. Он был выходцем из заводских крестьян (бывшие «кержаки», согласие «заводские часовенные») Исетской провинции и ему была поручена осада Екатеринбурга. По замечательному совпадению  — в 1917 г. рабочие Исетских заводов охраняли Ипатьевский дом, а человек с той же фамилией Белобородов — был одним из организаторов убийства Царя.

Интересно, что за 80 лет до убийства своего внука те же места посетил еще будучи наследником император Александр II, тоже убитый 1 марта 1881г. Он побывал в Тобольске, Екатеринбурге, на Исетских заводах, в Тагиле и в Кунгуре, а затем отправился в Оренбургскую губернию к уральским (бывшим яицким) казакам. Во время путешествия Цесаревич-наследник регулярно писал письма отцу, императору Николаю Павловичу. Эти письма недавно были изданы впервые в издательстве МГУ. Там можно прочитать о впечатлении, которое произвело на Александра II засилие раскольников на Урале и в Оренбуржье. «Здесь вся страна находится под их влиянием, ибо они всех богаче… Они закоренелые раскольники, ненавидятединоверцев (см. гл. 20) и всю духовную власть», — пишет он из Екатеринбурга. А после посещения Верх-Исетского завода замечает: «Этим заводом управляет самый жестокий раскольник Китаев…Прежде на этом заводе был знаменитый своими злоупотреблениями раскольник Зотов».

16-40б.   СЛЕДЫ «СТАРООБРЯДЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ» В ПУГАЧЕВЩИНЕ. Вся эта детективная история с раскольниками после усмирения Пугачевщины стала известна следствию. Более того, Кожевникова и О. Коровку допрашивали, но они сумели оправдаться. Их отпустили с миром, а иргизского «старца» Филарета даже не разыскивали. Какой же силой обладали в Петербурге покровители раскольников, чтобы добиться не только их оправдания, но и полного забвения их «заслуг» в деле Пугачева!

Единственным «мучеником» Пугачевщины из числа раскольников стал купец-авантюрист из Ржева А.Т. Долгополов. Его приключения описаны достаточно подробно в статье энцикловедического словаря «Пугачевщина» (ЭСБЕ, т.50, с. 760), и там они излагаются следующим образом. Будто само правительство решило для поимки Пугачева воспользоваться его услугами, потому что Долгополов раньше поставлял фураж в Ораниенбаум и лично знал императора Петра III. В Петербурге ему выдали на поездку немало денег, но по прибытии в лагерь самозванца этот «очевидец» тут же признал Пугачева императором, за что рассчитывал получить и от него вознаграждение. Не получив ожидаемого, раскольник через Москву вернулся в Петербург, явился к графу Орлову и через него передал Екатерине II поддельное прошение, им самим составленное, в котором казаки будто бы обещали императрице за определенную плату выдать Пугачева. На этот раз власти снарядили целую комиссию под начальством капитана Галахова. Эту комиссию ржевский раскольник долго водил за нос, потом завел команду в степь и скрылся с 3000 рублей. Впоследствие его поймали, наказали кнутом, вырезали ноздри и сослали на каторгу в августе 1774г.

Однако, историк В.Г. Карцев по совокупности известных ему фактов утверждает, что «Долгополов находился при Пугачеве и был деятельным его советником не только по своей личной инициативе, но являясь представителем СТАРООБРЯДЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ». В романе В.Я. Шишкова «Емельян Пугачев» роль посредника Долгополова отображена в весьма многозначительном эпизоде. Шишков описывает встречу Долгополова с руководством московского старообрядчества в Рогожской часовне и приводит слова одного из «старцев»: «А государю (то есть Пугачеву) молви: старозаветная Москва ждет его и сретение ему уготовляет!» Так что Пугачева ждали, как отца родного, не только «часовенные» на Урале и «спасовцы» в Поволжье, но и «поповцы» с Рогожи, — то есть весь хорошо организованный мир «старообрядчества». Если бы Пугачеву удалось дойти до Москвы, то они бы помогли ему въехать в Кремль и встретили бы хлебом-солью, как они встретили своего «царя Наполеона» в 1812 г. Они знали, о чем говорили, — ведь уже в то время «старозаветных» жителей в Москве было несколько десятков тысяч, то есть они составляли немалую долю населения в первопрестольной столице. Через 150 лет, в канун Революции, их стало еще больше, они стали еще богаче, и потому руководство московского старообрядчества активно «уготовляло сретение» новой власти, а отдельные его представители дажевошли во Временное Правительство.

16-41.     Осквернение православных храмов. В заключение этого рассказа о роли раскольников в Пугачевщине приведем данные о содеянном под их идейным руководством и при непосредственном участии. В Пугачевщине было задействовано немало разнородных по целям и составу шаек, главари которых поступали каждый в соотвествии со «своей старой верой». «Если предводителем партии был яицкий казак («старовер»), — пишет историк Н. Дубровин, — то он считал долгом заявить населению, что «царь» (то есть Пугачев) приказал ломать новейшие церкви и строить семиглавые, а креститься не трехперстным, а двухперстным сложением».

16-42.     У А.С. Пушкина в его «Истории Пугачевского бунта» в примечании 8 к главе восьмой приведен (неполный) список жертв Пугачева. Из него сначала приведем  сведения о том, сколько было «осквернено и разграблено Божиих храмов»:

«В городе Казани: «Ворвавшись они в город и входя в храмы Божии в шапках, со оружием, грабили и выгоняли укрывающихся тамо людей»… В Чебоксарском уезде в сельских храмах «злодеи не только грабили и убивали, но и святые иконы кололи и утварь церковную раздирали»… В Оренбургском предместьи: «святые иконы вынуты из мест своих и повержены на землю, и некоторые расколоты… В селе Спасском «в приходскую церковь въезжали на лошадях и грабили церковную утварь»; то же и в других местах делали…. В Пермской провинции: «в разных церквах делали грабежи, а в некоторых и в царские двери входили»… Да сожжены церкви: «церкви Божии сожигали, и образа находили после разбросаны, а иные расколоты».

Особенно много православных храмов пугачевцы сожгли на уральских заводах, где была большая концентрация раскольников. А всего в этом списке приведены сведения о 90 церквах, но список «не весьма полный».

16-43.     Об убиенных священнослужителях. А.С. Пушкин пишет: «Весь черный народ был за Пугачева. Духовенство ему доброжелательствовало, не только попы и монахи, но и архимандриты и архиереи. Одно дворянство было открытым образом на строне правительства». Но приведенный им список это в лучшем случае пристрастное, а в худшем просто ложное заключение не подтверждает. Среди убиенных были не только дворяне, но множество мелких чиновников, посадских людей, крестьян, сельское духовенство. При взятии Казани неизбежно должен был быть убит Преосвященный Вениамин, во время приступа находившийся в крепости и молившийся вместе с народом на коленях о спасении христиан. О спасении христиан от каких врагов можно молиться? Только от нехристей. В это время город уже горел, подожженный пугачевцами. Владыка поднял чудотворные иконы и со всем духовенством, сопровождаемый народом, обошел крепость изнутри при молебном пении. Крепость пугачевцы не сумели взять, а наутро пришло спасение: в город вошли правительственные войска.

Теперь опять обратимся к списку, приведенному Пушкиным, и там прочитаем:

«В Казанском уезде убито до смерти: священников 4, дьячок один, пономарь один… В Царевококшайском: священник один… В Козмодемьянском уезде: священников 2, дьяконов два, дьячок один, семинарист один… В Пермском уезде: священников 3, дьячков два… В городе Алатыре: здесь страшно свирепствовали, убиенных много, среди них священников 6, диакон один… В Курмышском уезде: священников 12, диаконов 10, дьячков 8, пономарей 9… В Ядринске: священников и причетников с женами 38…».

16-44.     Вот тогдашние новомученики, пострадавшие за Христа от рук богоборцев, да кто их помнит. Ведь это не «невинно гонимые старообрядцы, которые сохранили для нас русскую самобытность», а всего лишь деревенские батюшки, их жертвы, да еще «представители господствующей церкви». Конечно, никто даже не задумывался об их канонизации: ведь они погибли от руки «свирепеющего народа», если и не совсем православного, то уж, во всяком случае, «древлеправославного».

Об этих жертвах не принято было говорить при Великой Екатерине, которая объявила всему свету, что Емелька Пугачев «просто заправский разбойник, а не чей-либо слуга». Екатерина II относится к тем немногим «никонианам», о которых раскольники в своем словаре «Старообрядчество» пишут с одобрением.И она такое отношение вполне заслужила. В своей речи перед Синодом и Сенатом в сентябре 1763 г. она пролила бальзам на души раскольников: «Никон внес разлад и разделение между народом и престолом… Никон из Алексея царя-отца сделал тирана… Народ стал видеть в своих царях антихристов, и мы его не виним: народ подлинно испытал на себе руку последних…». А через несколько месяцев эта благодетельница издала Манифест о закрытии в России более 500 монастырей (2/3) и отобрала у Церкви и монастырей земельные владения. Тогда же, в 1764 г. (то есть за 7 лет до Пугачевщины) из чина Православия были изъяты анафемы раскольникам и мятежникам. В 1782 г. они были освобождены от двойного оклада, а в 1783 г. правительство запретило употреблять слово раскольник.

16-45.     Об анафеме Емельке Пугачеву. Пугачев и его сообщники при объявлении о наказании их смертной казнью 10 января1775 г. были преданы вечному проклятию, но анафемствования Пугачеву не были внесены в чины Православия. Этого не захотела императрица, а Синод без ее приказания не посмел ежегодно публично анафематствовать мятежника, погубившего тысячи людей, и тех, кто последовал за ним, и тех, кто оказал ему сопротивление (Ан. с.256).

16-46.     Глядя на карту, нетрудно заметить, что Пугачевщина свирепствовала более всего именно там, где когда-то зародилась Капитоновщина, где укрепилась Разинщина, где на Керженце понастроили свои скиты «брыняне», о которых написал свой «Розыск» Святитель Димитрий Ростовский. В тех же Нижегородских пределах с особым остервенением убивали православных священников и через 150 лет в Великую Русскую Революцию. Но о последних новомучениках теперь  ежегодно молятся в дни их памяти, а вот о прежних забыли навсегда.

 

Глава 17 БЕСПОПОВЩИНА

 

Отказ от священства, таинств и брака. Блуд и детоубийство. Самоубийства. — разделение на секты. а).Разделение нетовщины, или спасова согласия: спасовцы, или «глухая нетовщина». Самокрещенцы. Новоспасовцы. Некрещенцы. — б). Разделение согласия поморцев, или даниловцев: бегунство. Самочинные иерархии. Перекрещенцы и перемазанцы. — особенности «старой веры» беспоповцев.Основные «догматы» раскольников: анафемы на апостольскую церковь христову. — вера в победу сатаны над церковью христовой. — многократное крещение. — иконоборчество. — отказ от брака и чадородия. — обрядоверие. — Различия в совершении таинств. Трехчинную иерархию невозможно создать заново — любая будет сборищем самозванцев. — как раскольники совершают крещение: — откуда у раскольников мvро? — чем и как раскольники причащаются? — перед кем раскольники каются и кто отпускает им грехи? —. Как брачуются раскольники, «приемлющие брак». Новые чины и обряды у «старообрядцев». «четырех-буквенный догмат».  Немоление за царя.

17-1.      Несмотря на то, что это противоречит реальным фактам, в литературе о расколе с середины XIX в. утвердилось мнение, что изначально раскольники имели какую-то единую «старую веру» и лишь со временем разделились на две основные разновидности: одни, мол, вынужденно стали беспоповцами, а другие постарались сохранить священство, почему и получили название поповцев. Так, например, протоиерей П.С. Смирнов, говоря об условиях образования беспоповщины, видит причину ее возникновения не в богомильском учении капитонов, а в «беспоповщинской практике», существовавшей веками в малолюдных областях на Севере. Ссылаясь на раскольнические сочинения, он утверждает, что «в принципе они не умаляли значение церковной иерархии», а теоретические основания для отрицания иерархии и священства придумали только после «новин Никона». При этом П.С. Смирнов признает, что основанием беспоповства служит их учение об антихристе. Но учение это, напомним, распространялоськапитонами за 20 лет до мнимых «новин», точно так же, как и связанные с этим учением призывы не посещать «рукотворенных церквей», не брачеваться, не рожать детей и поститься до самоуморения.

 

17-2.      Сами раскольники о периоде своего мнимого единства ничего не знают, а потому смело пишут в своем словаре, что «старообрядчество», включает «истинную древлеправославную церковь» и «тьму заблуждений». Из документов первых лет раскола известно, что ученики Аввакума враждовали с учениками Капитона. Так, например, ученик Аввакума, игумен Лысковского монастыря Авраамий, в своем «Послании», написанном ранее 1671 года, поучал своих учеников, что капитоны «в различныя ереси внидоша» и «капитоновы ученики прельстились», говоря, что «с нами де Христос, с небеси сходя, беседует» (Я.Л. Барсков, с. 160). Позднее, в 1690-е годы, поповец Евфросин обличал беспоповцев за самоубийственные самосожжения и самоуморения. Поповцы и беспоповцы друг друга взаимно объявляли еретиками, принимали приходящих из других согласий через «перекрещивание», но, несмотря на это, вот уже 350 лет продолжают ощущать некую общность.

 

17-3.      В главе 11 о капитонах, морельщиках, сожигателях и хлыстах приведены достаточно убедительные факты, как об отпадении от Церкви капитонов до «новин Никона», так и об образовании из них той части раскольнических толков-сект, которую в народе стали называть беспоповщиной по наиболее заметному внешнему признаку. Об изначальном разделении беспоповщины и поповщины свидетельствует и разница в дальнейшем развитии этих двух разнородных по происхождению антицерковных течениях. Хотя, нужно отметить, что отчасти под давлением жизненных обстоятельств, отчасти в результате взаимного влияния этих разнородных сект с течением времени неизбежно возникли смешанные формы. Так, вбеспоповских толках наставники и старики усвоили себе функции священнослужителей, принципиальные безбрачники постепенно становились брачными, полубрачными и новоженами. Поповцы после смерти попов, ушедших в раскол, оказались перед выбором: или стать беспоповцами, или принимать беглых попов. Те толки, которые сочли возможным принимать к себе беглых попов из Православной Церкви, получили название беглопоповцы. Другие поповцы беглых попов от проклинаемой всеми раскольниками Церкви принимать отказались, за неимением попов фактически перешли в состояние беспоповства: отказались от совершения Таинств, исповедовались «старикам», служили в часовнях, отчего одно из таких согласий получило название часовенные.

 

17-4.      Беспоповцы, поповцы и все промежуточные формы непрерывно дробились, а потому уже к концу XVIII века к тем отклонениям от Православия, с которыми они покинули Церковь, добавились множество других. Перечислить их нет никакой возможности, потому хотя бы, что далеко не все разновидности известны. Однако, чтобы дать представление об основных путях, по которым развивался раскол в течение 250 лет (до революции), мы рассмотрим в этой части книги по отдельности историю дроблениябеспоповщины и поповщины, затем историю возникновения единоверия и в последних двух главах дадим в самых общих чертах очерки о взаимоотношении деятелей культуры с миром сектантства и об участии выходцев из старообрядчества в экономике и в подготовке к революции.

 

17-5.      Общим и главным для всех беспоповцев (а позднее и для большинства беглопоповцев) «догматом» является учение капитонов об антихристе, будто бы воцарившемся в Церкви, и о царе, «рожке антихристове», захватившем Царство. Мнения расходятся по вопросу о моменте его воцарения (до или после патриарха Никона), о его природе (чувственный он или духовный) и о точной дате конца света. О дуалистических, манихейских, корнях этого учения мы уже достаточно много говорили в 1-й и 2-й частях.

 

17-6.      Теперь скажем о том, какие практические выводы из этого учения были сделаны раскольниками беспоповских толков. Сразу надо оговориться, что, хотя «учение об антихристе» было одно, но толкователей нашлось множество, и каждый более или менее энергичный беглый монах, или беглый поп, а то и простой мужик организовывали свои скиты, от которых ведут свое начало те или иные согласия. Однако согласия свое единство поддерживали недолго, и вскоре началось неизбежное для любого раскола дробление на секты (по-русски: толки). Прежде, чем рассказывать об этом дроблении, имеет смысл сказать об общих и характерных чертах всей беспоповщины.

 

 

Быт и нравы в беспоповщине

 

17-7.      Миряне вместо священников. В целом все беспоповцы, ссылаясь на присутствие антихриста в Церкви, учили не принимать священников, поставляемых «слугами сатаны», как они называли православных архиереев. По примеру европейских протестантов, беспоповцы уверяли совращаемых ими людей, что «всякий христианин есть священник». Беспоповцы стали избирать духовных руководителей общины, получивших разные названия: в одних толках — наставники и наставницы, в других — старики и старицы, в третьих — крестили новорожденных повивальные бабки. Таким образом, завелось убеспоповцев «священство» из мирян, и не только мужеского полу, но и женского. Введение практики священнослужения женщинами в «старообрядчестве» на два-три столетия опередило «женское священство», за которое так долго пришлось бороться европейским протестантам.

 

17-8.      Отказ от Таинств. Установленные в Церкви семь Таинств, беспоповцы разделили, по их важности для спасения, на «нужно-потребные» и просто «потребные». К числу первых они отнесли Крещение и Покаяние; остальные, требующие обязательно участия священника, каковы Евхаристия, Таинство брака, Елеосвящение, Миропомазание и Хиротония, по их мнению, по нужде, могут и не быть. Наставники истарики возглавляют богослужение в молельных домах, крестят, исповедуют и исполняют требы. В некоторых беспоповских толках наставники посягали и на большее: «простые мужики», по словам Святителя Димитрия Ростовского, «пустым и ложным причащением людей причащали».

 

Выражение «по нужде» встречается иногда в церковных канонах, но там подразумевается реальная нужда. Например, канонами дозволяется крещение мирянином младенца в том случае, если младенец при смерти, а священника по близости нет. Ссылка беспоповцев на нужду в условиях, когда вся Русская земля была покрыта храмами и монастырями, была связана с исповедуемой ими ересью, что Церкви Христовой уже нет на земле, и под нуждою они понимали и понимают не внезапную смерть, а наступившие антихристовы времена.

 

17-9.      Отказ от брака и детоубийство. В Поволжье распространились умеренные толки (спасовцы), а на Севере, в Поморье, — крайние толки, в которых в связи со скорым концом света было решено отказаться не только от священства и Таинств, но и от брака и чадородия, а рожденных по нужде детей считать«лапшой антихристовой». По месту своего первичного распространения безбрачные беспоповцы назывались поморцами, или по имени одного из основателей скита на реке Выг, бывшего дьячка Данилы Викулина, они еще именовались даниловцами. Одним из ответвлений поморского согласия является толкфедосеевщины, в котором проповедь всеобщего безбрачия сохранялась, во всяком случае, до конца XIX в.

 

17-10.    Вот, что писал о жизни федосеевской общины на Преображенском кладбище в Москве, которую основал купец И.А. Ковылин в 1771 году во время чумы (см. выше гл. о бунтах), священник П.С. Смирнов в 1895 году: «Федосеевское учение о всеобщем безбрачии весьма вредно в нравственном отношении. Последствием его является разврат в самых разноообразных видах. При Ковылине гнусные явления разврата были возведены в нравственно извинительный поступок». Далее он приводит теоретическое обоснование разврата из наставлений купца И.А. Ковылина: “Мы в крайней нужде находимся, — говорил Илья Алексеевич, — нужда же всех средств, какие ведут к точному исполнению всего в законе, исполнять не обязана”. Утешая тех, кто умел прятать концы в воду, Ковылин фактические повторял известную хлыстовскую установку, что, мол, «брак — это блуд, а блуд — очищает от греха». Он также учил: “Без греха нет покаяния. Без покаяния нет спасения. В раю много будет грешников, но ни одного еретика. Ныне брака нет, и брачующиеся в никонианских храмах, — прелюбодеи, еретики… Поэтому не возбраняется утолять похоть. Тайно содеянное тайно и судится”.

По поводу этого «учения о блуде» П.С. Смирнов пишет: «Этим “дьявольским” рассуждением нравственная обязательность телесной чистоты была заменена учением о возможности нравственной распущенности. И вот на Преображенском происходили мерзости, о которых срамно и глаголати. В приютах кладбища явилось и выросло целое поколение “воспитанников Ильи Алексеевича”. Ученики Ковылина просто хвастались своим “сквернодеянием”: при целых собраниях, с поразительной беззастенчивостью, они говорили: “лучше ныне сто блудниц иметь, нежели брачитися”».

Он же пишет, что рижские федосеевцы, жаркие проповедники безбрачия без его соблюдения, отличались крайними формами разврата. Они часто меняли своих мнимых жен, брошенные матери «таскались по улицам», дочери их становились проститутками, а мальчики — ворами-карманщиками. Тогда федосеевцыввели новый обряд — в молельнях наставник общины благословлял брачных и читал поучение из Требника.

«Где блуд, там детоубийство», — продолжает свой рассказ П.С. Смирнов и ссылается на публикации в журналах того времени («Христианское чтение», 1863, Т. II, с. 19-25; «Церковный Вестник», 1886, №6, стр.102). В виду учения о безбрачии оно легко оправдывается рассуждением: «Пусть крестят, да утопят, младенец и будет мученик» (П.С. Смирнов, с. 110, прим. 62: ссылка «Братское Слово», 1885, Т.I, с. 609). Дети не остаются при матерях, они остаются на воспитании нишенствующей братии, заселившей слободки Преображенского и Черкизова.

17-11. Так было в 1895 г. Есть все основания полагать, что через сто лет в общинах современныхфедосеевцев ничего подобного не бывает. Но есть столь же весомые основания видеть связь между некоторыми современными сектами и крайними толками дореволюционного «старообрядчества». И чтобы различить в новом хорошо забытое старое, полезно знать характерные признаки. Следует добавить, что сказанное о федосеевцах полностью совпадает с практикой всех требующих безбрачия сект гностико-манихейского корня, таких как хлысты или молокане. Они пользуются тем же “дьявольским” рассуждением и «нравственную обязательность телесной чистоты заменяют учением о возможности нравственной распущенности», называя ее «духовным браком» (см. Мельников-Печерский «На горах», где описана история совращения девушки из староверческой семьи в секту хлыстов).

 

17-12.    Самоубийства. Выше, в главе 12, уже было сказано о том, что эпидемией массовых самосожжений были охвачены как раз беспоповцы, порождения капитоновщины. Там же дана подробная история вопроса, так что здесь мы лишь еще раз повторим, что требование самоистребления плоти стоит в прямой связи с отрицанием брака и чадородия, и все вместе составляет непременный набор самых опасных сект дуалистов-манихеев.

Теперь, после рассмотрения наиболее типичных, общебеспоповских, принципов, мы перейдем к истории разделения двух главных направлений в беспоповщине, — нетовщины и безбрачных поморцев, — отмечая одновременно те «догматы» из-за которых среди «староверов» происходили споры и несогласия.

 

 

 

 

 

РАЗДЕЛЕНИЕ НА СЕКТЫ

 

А) РАЗДЕЛЕНИЕ НЕТОВЩИНЫ, ИЛИ СПАСОВА СОГЛАСИЯ

 

17-13.    На рис. 13 дана СХЕМА РАЗДЕЛЕНИЯ беспоповщины и поповщины сначала на крупные согласия, затем на более мелкие толки с указанием их основных центров. Спасово согласие иначе называетсянетовщиной, потому что спасовцы считают, что в наступившие последние времена нет священства, нетблагодати, нет храмов, а как спастись, «один Спас знает». Нетовщина широко распространилась в тех местах, где начинал свою проповедь Капитон и насаждали «старую веру» его ученики. Это, главным образом, губернии Казанская, Костромская, Владимирская, Нижегородская, и позднее еще вниз по Волге до Астрахани.

Первые разделения в нетовщине произошли по вопросу о Крещении. При этом были реализованы разные варианты: одни спасовцы стали крестить младенцев у православных попов; вторые поручили совершать это таинство повивальным бабкам, а третьи предпочли самокрещение. Отсюда пошли три согласия в нетовщине: «спасовцы», «бабушкины» и «самокрещенцы», которые чуть позднее тоже разделились.

 

17-14.    Спасовцы, или «глухая нетовщина». Большая часть спасовцев признала возможным совершать Таинства крещения и брака в Православной Церкви, мотивируя это тем, что «хотя и еретик крестит, да поп, в ризах, а не простой мужик». Но поскольку, по их мнению, это все же был еретик, то ни крещение, ни венчание им совершаемые, беспоповцы этого толка «в святое не вменяют». При совершении таинства крещения они раздают нищим блины и молятся, чтобы Бог довершил таинство и вменил его в святое.

Таким образом, спасовцы точно так же, как распространенные в тех же областях тайные сектантыхлысты и скопцы, в православные храмы ходят, но притворно и с хульными мыслями о таинствах. Открыто они себя раскольниками никогда не заявляли, а потому получили в народе наименование «глухой нетовщины», то есть скрытой.

 

17-15.    Самокрещенцы. Мысль о самокрещении возникла у одного спасовца, мужика Романа, в первой четверти XVIII века. Это решение избавляло его последователей от необходимости ходить в храмы к «еретикам-никонианам», но широкого признания эта идея не получила, потому что спасовцы сообразили, что таким образом у них произойдет перерыв в преемственности крещения. Хотя, строго говоря, пребывая в расколе, ни при каких обстоятельствах её сохранить было нельзя. Самокрещенцы произносили крещальную формулу с изменением: «крещаюсь аз раб Божий». Думали ли они при этом, что такое крещение тоже «старый обряд», источники не сообщают. Хотя этот толк всегда был малочисленным, но он отличался плодовитостью по части образования новых отраслей.

От самокрещенцев произошли дырники, средники и рябиновцы.

Дырники, как полагают, произошли от тех раскольников, которые еще в первой половине XVIII в. поклонялись только на восток. От них дырники заимствовали это правило, и стали делать в восточной части избы дыру с затычкой, которую вынимают, желая помолиться Богу. Но не дыры составляют главное их отличие от остальных, а отношение к иконам. Не отрицая иконопочитание в принципе, дырники, тем не менее, никаким иконам не поклоняются. Ни старым, потому что они де «осквернены от еретиков-никониан», ни новонаписанным, потому что без священства иконы некому освятить.

Средники празднуют первый день Пасхи в среду и вообще этот день считают за воскресение, а Воскресение (по их счету четверг) проводят как будни. Имея свое летоисчисление, самокрещенцы-средники празднуют Пасху то в Великую Среду на Страстной седмице, то в среду Светлой седмицы, но никогда вместе с православными.

Рябиновцы появились в среде самокрещенцев, вероятно, во второй половине XVIII в. Они стали крестить своих детей сами, отказавшись от услуг повивальных бабок. Их главное отличие от остальных спасовцев состоит в том, что упоминаемое в Писание название дерева «певга» они перевели словом «рябина» и поклоняются крестам, сделанным только из рябины. Взявши на себя право крещения своих детей,рябиновцы вскоре согласились с общебеспоповской мыслью о том, что и мирянин может «действовать священная». Посему в XIX в. в этом толке появились духовники (в отличие от поморских только свидетели при исповеди, без права отпущения грехов). Затем они стали строить молельни и отправлять в них богослужения.

 

17-16.    Новоспасовцы произошли от симбирского мещанина Светова в 1840-е годы. Они еще более приблизились к общебеспоповским идеалам: позволили мирянину совершать крещение и брак, исповедуются «старикам». Их наставники, или как их называют в народе «попы», совершают по Уставу службы с пением. Отчего и согласие это известно под именем «поющей нетовщины».

17-17.    Некрещенцы. В конце XIX в. в Васильсурском и Макарьевском уездах Нижегородской губернии в среде спасовцев была обнаружена секта «некрещеных старообрядцев». Они, как полагает свящ. П.С.Смирнов, явили себя самыми «строгими нетовцами», потому что эти некрещеные «ревнители древлего благочестия» не признают возможным креститься ни от мирянина, ни от православного священника. Поэтому они оставляют своих детей вовсе без крещения, говоря, что, опять же по нужде, «спастись можно одним упованием на Спасову милость».

 

Б) РАЗДЕЛЕНИЕ СОГЛАСИЯ ПОМОРЦЕВ (они же ДАНИЛОВЦЫ)

 

17-18.    Если общины спасовцев-нетовцев состояли из поволжских крестьян, живших в миру по селам, то жизнь поморских раскольников, сложилась на монастырских началах. Поморцы-безбрачникиоформились к концу XVII в. Свою родословную они ведут от беглого соловецкого монаха Игнатия, того самого, кому Аввакум слал свои, наполненные ересью послания. В 1684 году Игнатий вместе с Данилойосновал общину на реке Выге, а затем ушел в Палеостровский монастырь, где организовал наиболее массовое самосожжение в 2700 человек. По имени Данилы этот толк назывался иначе «даниловцами».

На реке Выге братья Денисовы (потомки самосожженца, князя Мышецкого, см. гл. 12) устроили два «монастыря»: мужской и женский. В окрестностях раскольники селились «скитами». Вскоре Выг стал опорой всего раскола. Уже в начале XVIII в. даниловцы обладали громадными богатствами, имели связи с влиятельными лицами в Петербурге и явились самыми плодовитыми апологетами раскола.

Выгорецкий Устав содержал очень строгие правила — богомоление, строгий пост, безбрачное житие, трудолюбие и нестяжание. «На первых порах, — пишет свящ. П.С. Смирнов, — обитатели выгорецких пустынь, по возможности, хранили целомудрие и даже других беспоповцев убеждали в необходимости безбрачной жизни. Но с приобретением при Петре I (по иронии судьбы, этого царя все раскольники считали антихристом — авт.) расколом права на спокойное существование (ценой выплаты двойного подушного оклада — авт.) нецеломудренная жизнь стала почти обычным явлением в скитах поморских. Разврат, так сказать, бил в глаза, и потому с ним приходилось считаться».

 

17-19.    Одно из самых крупных разделений в поморском согласии произошло именно в связи с их обычным для сект манихейского корня «учением о всеобщем безбрачии». Если при разделении спасовасогласия на толки мы имели возможность познакомиться с широким спектром мнимо «старых обрядов» в отношении Таинства крещения, то безбрачные поморцы явились в расколе изобретателями самых различных толков по части брачной жизни. Требование строгого безбрачия для мирян долгое время сохраняли отколовшиеся от Выга федосеевцы. Этот толк основал в конце XVII в. бывший дьячек, раскольник поморского толка Феодосий Васильев. Он ушел с семейством за Польский рубеж, где и основал свою первую общину. Феодосий умер в 1711 г., но его последователи с течением времени отделились от Выга и составили федосеевщину, основными центрами которого к концу XVIII в. стали Рига и Москва (Преображенское кладбище).

Прагматичные даниловцы в своей борьбе с неизбежным при безбрачии развратом и боясь потерять свою паству, в 1762 году пошли на уступки. Так появились брачные толки поморцев:

— новожены (они вступали в брак с благословения Православной Церкви, но по до-никоновским обрядам);

 — неблагословенные новожены (то есть сожительствующие без венчания) и, наконец,

 — полубрачные даниловцы (всем дают совет проводить безбрачное житие, но живущих без венчания не отвергают).

Таким образом, поморцы с течением времени породили в своей среде все мыслимые формы брака — от «строгого безбрачия» федосеевцев они перешли к сожительству без венчания и даже к бракам, венчанным в Церкви.

 

17-20.    Разделение у беспоповцев происходило не только по вопросам о крещении или безбрачии, но и по другим поводам. Например, можно ли петь тропарь за царя? На почве несогласия с тропарщикамиобразовался еще один крупный толк, названный по имени основателя филипповцами. Или, как писать надпись (титло) на кресте? По этой проблеме выделился толк титловцев. Но, пожалуй, самые крайние толки в поморском согласии — странники, бегуны, скрытники — появились на основе той части богомильского «учения о воцарении антихриста», где говорилось об «антихристе-царе».

 

17-21.    Бегунство. Основателем секты странников, или бегунства был некто Евфимий, военный дезертир (так же, как и родоначальник хлыстов Данила Филиппов, «беглый солдат»). Живя в Москве средифилипповцев, имевших репутацию «крепких христиан», Евфимий стал обличать их и вообще всех раскольников за двоедушие в отношении к Православной Церкви и Царству.

«Апокалиптический зверь — писал Евфимий, — есть царская власть, икона его (то есть зверя) — власть гражданская, тело его — власть духовная». По учению Евфимия, чувственный антихристпоследовательно воплощался во все лица царствующих особ, начиная с Петра I. Отсюда следовал вывод: нужно вступить в брань с антихристом, а так как открыто с «царизмом» бороться нельзя, то «достоит таиться и бегать», порвать все связи с обществом, чтобы уклониться от всех гражданских повинностей.

Надо прямо сказать, что ничего нового в этом «учении бегунства», как всегда, не было, и восторги наших деятелей культуры перед самобытностью «странничества» (см. ниже в гл. 20 о поэтах Серебрянного века) можно объяснить или их незнакомством, или, наоборот, близким знакомством с историей «религии свободного духа» в Европе. Уклонение от гражданских повинностей (в число которых входят: запись в ревизии (перепись), платеж податей, служба в армии, паспорта, присяга) было и остается основным требованием многих протестантских сектах. В основе его лежит то же самое манихейство с его разрушительным «учением об антихристе».

Отказ сектантов от военной службы, как правило, вызывал и вызывает неизменное умиление в либеральной культурной среде. Неудивительно поэтому, что к концу ХХ столетия в построенных на учениипротестантства государствах эти идеи вышли из подполья так же, как и другие сектантские «догматы» (детоубийство в зародыше, содомия, наркотики). Конечно, их легализация идет не под апокалиптическими лозунгами борьбы с антихристом, а под более современным лозунгом борьбы за «права меньшинств».Видимым результатом этой пропаганды явилось повсеместное требование отмены смертной казни для убийц, замены всеобщей воинской повинности армией наемников-контрактников, допущением для сектантов «альтернативной службы». Наконец, у нас в России дело кончилось организацией Комитетов солдатских матерей, которые вместе с солдатскими отцами обеспечивают юридическую защиту дезертирства.

При изучении таких, казалось бы, ушедших в прошлое и внешне безобидных явлений, как экзотические секты в расколе, необходимо понимать, что очень многие опасные явления уходят корнями в мир антихристианского сектантства. Еще более опасными они были и остаются для жизни церковной. Так, вслед за призывом вступить в «брань с антихристом» с помощью отказа от службы в армии, основательбегунства провозгласил, что для вступления в секту каждый — будь то православный или раскольник, — непременно должен принять «новое крещение».

С помощью пропаганды разного рода «новых», «вторых» (они же «огненные» через самосожжение) или «духовных крещений» у хлыстов сектантство осуществляет на практике свою основную цель — истребить христиан и заменить их сектантами-псевдохристианами.

 

 

Что касается Евфимия, то он по совету «странника» Иоанна, в 1772 году крестил себя сам, чем положил начало самокрещенству и в другой половине беспоповщинского мира. По смерти Евфимия в 1792 году во главе бегунства стала его «спутница» (сожительница) Ирина Федорова, крестьянка Тверской губернии. Очагом бегунства стал раскольнический скит в Пошехонских лесах (где в 1690-е годы произошли одни из самых массовых гарей), а затем в деревне Малышевой Ярославского уезда нашелся и первый «странноприимец».

Так в среде странников произошло обычное для дуалистических сект разделение на малое число«избранных», выполняющих все обеты бегунства, и на «жиловых», или «пристанодержателей», которые жили в миру и обеспечивали существование и безопасность «избранных». По вопросу о возможности употребления странниками денег в 1820-е годы возник спор. Некий Иван Петров из Костромской губернии посчитал, что деньгами пользоваться нельзя из-за изображенного на них государственного герба. Чтобы отделиться от несогласных с ним «бегунов», Петров сам себя крестил и так основал новый толк — «бегунов-безденежников». Однако декларируемое в этом названии бескорыстие не должно вводить нас в заблуждение, потому что, как и все другие раскольники, бегуны, благодаря сборам со своих богатых «жиловых» имели всегда большие материальные средства.

При поимке бегуны сказывались не помнящими родства (отсюда фамилии типа: Безуглов (бездомный), Безроднов, Беспамятных, Непомнящих и т. п.). Брачные бегуны признавали невенчанный брак. За образец они взяли христиан первых веков, которые укрывались от гонителей в пустынях и проводили там жизнь в браке. В Православной России «нечестивыми гонителями» бегуны, как и все раскольники, считали православных христиан и от православных храмов бегали, как от идольских капищ, при этом воображали себя первыми христианами, точно так же, как воображают себая таковыми обновленцы-кочетковцы, устраивающие тайные «агапы».

Эта раскольническая секта, по сути, возвела в догмат бродяжничество, и вообще развитое в сектантском мире. Ряды «бегунов» пополнялись за счет беглых преступников, профессиональных нищих и просто бездомных людей, так что здесь произошло в наиболее ярких формах то слияние мира ОТСТУПНИКОВ и мира ПРЕСТУПНИКОВ, о котором шла речь в главе 10. Свящ. П.С. Смирнов пишет о бегунах: «Уставы их необыкновенно строги… И однако, справедливо говорят раскольники других толков, что “жизнь бегунов  — скверна“. Кровосмешение, грубые изнасилования, зверские истязания, наложничество, пьянство, воровство и убийства известны из истории этой секты» (ссылка у П.С. Смирнова на книгу Кельсиева «Сборник правительственный сведений о раскольниках» Т. IV, с. 288 — 298).

 

 

17-22.    Самочинные иерархии. Как ни странно, но в беспоповщине не прекращались попытки завести у себя имитацию принципиально отвергаемого священства. И даже в такой секте, как бегуны, эта идея нашла своих сторонников.

 

В 1866 году бегун-наставник Никита Семенов написал для своей общины устав в 84 «статьях». По этому уставу во главе бегунства должен был встать как бы некий патриарх, для отдельных местностей назначались  старшие, вроде епископов, в каждой местности назначались настоятели, вроде пресвитеров. Таким образом, благодаря «статьям» Никиты и у бегунов появилась своя «трехчинная иерархия», ничем не хуже «белокриницкой иерархии» на Рогоже у поповцев, разве что более «самобытная», так как им не пришлось ее импортировать из Австрийской империи. Строгих приверженцев Н.Семенова стали называть «статейниками», или «иерархитами».

 

Удачная афера московских поповцев с «восстановлением иерархии» возбудила не только бегунов. К началу ХХ в. беспоповцы-поморцы, не желая отставать от поповцев, решили из своих наставников тоже сделать иерархию и на своем соборе постановили: «Отцов духовных не следует считать простецами, так как они получают по избрании приходом и по благословению другого отца духовного преемственно передаваемую благодать Святаго Духа на управление Церковью».

Таким незамысловатым способом поморцы обзавелись собственным «духовенством» со всеми существенными признаками иерархии: избранием, поставлением, преемственностью. Ее они учредили, минуя апостольскую преемственность, напрямую от Святого Духа, и тем самым положили начало своей «Поморской древлеправославной церкви». Точно так же поступили в XVI в. протестанты в Европе, для которых история Церкви фактически началась не с Боговоплощения, а с опубликования Мартином Лютером своих «статей».

 

Наставники еще ранее узурпировали право вязать и разрешать грехи, а теперь они присвоили себе духовный сан и восхитили иерархическое право — отлучать, извергать духовных лиц, которыми сами себя признали. У современных поморцев полномочия старших наставников практически приблизились к епископским. Для поставления нового наставника изобретен особый чин благословения, который и заменяет Таинство хиротонии.

 

17-23.    Перекрещенцы и перемазанцы. Общим для всех беспоповщинских толков камнем преткновения явился вопрос, по какому чину принимать в свои сообщества «еретиков-никониан» (то есть православных) и «старообрядцев» из других «старых вер», которые все тоже считались еретиками. Огромное разнообразие выработанных в расколе «чинов приема» можно свести к следующим основным решениям: в одних толках приходящих «перекрещивают», в других — «перемазывают», в третьих — когоперекрещивают, кого перемазывают, а наиболее близких «по вере» принимают через «отрицание ересей» («отрицанцы») или через «семипоклонное начало» («подначальники»). Применение или не применение «перекрещивания» зависит от того, насколько в том или ином толке сохранилась вера «в едино крещение во оставление грехов». Так, например, нетовцы не перекрещивают совращенных ими в раскол православных, несмотря на свое отвращение к Православной Церкви, руководствуясь словами св. Иоанна Златоустаго: «иже второе себе крещаяй, паки Христа распинает». Но большая часть беспоповцев «паки распинать Христа» не боится и потому они «перекрещивают», как ненавистных «никониан», так и своих братьев по «старой вере», раскольников из других «старообрядческих» толков, в том числе и беглопоповцев.

Чтобы не перегружать текст перечнями, краткие сведения о раскольнических сектах мы вынесли в Приложения (см. «Список основных старообрядческих согласий и толков»).

 

ОСОБЕННОСТИ «СТАРОЙ ВЕРЫ».

 

17-24.    Целью описания процесса дробления беспоповщины было показать не только, как с течением времени раскол утрачивал то, с чем ушел из Церкви, и приобретал совершенно чуждые, даже явно еретические, «учения» и «догматы». Теперь, в заключение этой главы, мы можем подвести некий итог, чтобы, насколько это возможно при многообразии «старых вер», сформулировать основные «догматы» и как-то систематизировать те «старые обряды», из-за которых эта «тьма заблуждений» носит одно, объединяющее все согласия и толки, название «старообрядчество».

17-25.    Это обобщение следует предварить двумя оговорками. Во-первых, и это понятно из вышеизложенного, речь идет не о какой-то единой «старой вере», а потому в перечнях «догматов», обрядов и чинов даны в скобках названия толков, в которых они встречаются. Во-вторых, не надо забывать о том, что было сказано в преамбуле к этой главе, а именно, что в «старообрядчестве» первоначально разнородные беспоповцы и поповцы образовали множество смешанных форм. Поэтому многое из того, что ниже перечислено относится не только к беспоповщине, но и к беглопоповщине, о путях развития которой речь идет в следующей главе. Главным связующим звеном для всего раскола было и остается не только «канонизированная» поповцами-«ревнителями» приверженность к двоеперстию, посолони и двоению «аллилуйи» (к «старым обрядам»), но и к беспоповскому «учению об антихристе». К середине XIX в. это «учение» (то есть «старая вера» манихеев-богомилов) охватило массы беглопоповцев со всеми вытекающими отсюда последствиями. Заражение в среде «ревнителей древлего благочестия» было настолько глубоким, что в 1862 г. в их среде на этой почве произошло резкое разделение: одни поповцы отвергли ереси, связанные с беспоповским «учением об антихристе», другие — объявили таковых еретиками и прервали всякое общение с бывшими братьями по «старой вере».

 

17-26.    «Предания суть сугуба (двояко),— пишет в своем «Розыске» Святитель Димитрий, —или кдогматам веры надлежащая: якоже о семи Таинствах, и о благочестном святынь Божиих почитании; или же к чину и обрядам церковным, якоже о праздновании праздников, о хранении постов, о памяти усопших, и о прочих чинах и уставах церковных, но если и не писаны во святом Евангелии и в Апостоле, ниже суть сами собою вера, якоже вера во единого невидимого Бога».

В соответствии с этим поучением особенности «староверия» разделены на три части: 1) догматы; 2)таинства и 3) обряды.

ОСНОВНЫЕ «ДОГМАТЫ» РАСКОЛЬНИКОВ

Перечислим главнейшие из ересей, сопровождая каждую изъяснениями Святителя Димитрия Ростовского. Начнем с тех, кои разделяют все раскольники (поповцы и беспоповцы с несущественными различиями) и из которых выросли все остальные:

 

17-27.    Анафемы на Апостольскую Церковь Христову.

Все раскольники (и беспоповцы, и беглопоповцы) единогласно обвиняют все Поместные Православные Церкви в «латинской ереси», а Русскую дополнительно — в «никонианской ереси» (из-за «новых» обрядов и «испорченных» книг). Кощунственно нарицают членов Русской Православной Церкви еретиками-«никонианами», равными арианам. Каждое согласие и толк, то есть общины отлученных от Церкви мирян, присвоили себе название Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, о которой говорится в девятом члене Символа веры.

Святитель Димитрий Ростовский: «В начале Церковь Божию хулят, аки не имущую верыи чин духовный, и книги, и всякую церковную святыню и вся Таинства… А окаяннии брыняне, раскольники, словеса Христова не ужасаются во лжу ставити, словеса Божия, словеса истинныя» («Розыск», ч.3, с.550-551).

 

17-28.    Вера в победу сатаны над Церковью Христовой.

Начиная с Капитона, все раскольничьи лидеры учат, что антихрист уже пришел в мир и владычествует не только вне Церкви Христовой, но в ней самой. Поскольку, по их «старой вере», антихрист воцарился в Церкви, то раскольники говорят, что «церквей святых (то есть храмов) и священников и Святых Таин сказуют нигде нет на земли». Но по поводу антихриста между «староверами» существует несогласие: немногие из них думают, что антихрист еще не пришел; остальные уверены, что пришел, но одни считают, что в мире и Церкви воцарился чувственный антихрист, а другие — что он воцарился, но не чувственный, амысленный, третьи же вовсе отвергают возможность прихода антихриста в человеческом облике (о чем сказано в Писании) и говорят об антихристе духовном.

Святитель Димитрий Ростовский: «Чувственники, сказуют чувственно антихриста в мир уже пришедша, но лица его, кто он есть, не изъявляют яве». Другие сказуют, что пришел в мир «мысленный»,«духовный» антихрист, а в чувственного пришествие не веруют и не ждут… Умствуют они и учат антихристову пришествию самим делом не быти, но мысленно токмо в мире тому воцаритися, а самое по существу лице антихристово аки бы не имать быти: и сказуют, аки бы уже давно воцарился антихрист мысленно, от того времени, в неже наста на Москве книжное исправление; и аки бы Москва есть Вавилон и антихристова царства престол… То их умствование и учение по всему есть ложно, Писанию святому, и святым церковным учителям, толкователям Писания противно».

Сам Господь сказал: «О дни же том и часе никтоже весть, ни Ангели небеснии» (Мр., 13, 32). «И аще Ангели святии не ведят о дни и часе Страшнаго суда Божия: то како уведали Брыняне, сказующие настояти уже времени Страшнаго суда?» — спрашивает Святитель Димитрий и продолжает: «Разве сами желают, дабы настоял день судный, во еже бы лживому их пророчеству исполниться. Но святый Златоуст от Амосова пророчества глаголет к ним: “горе желающим дня Господня“ (Ам.5)».

Если набор изобретенных ими «догматов» раскольники называют «догматикой», то сложносоставный букет мнений и кривотолков об антихристе именуют не иначе как «учение об антихристе», каковая терминология прижилась и на страницах ученых сочинений о расколе. Такие слова, как «догматика», «учение» или «доктрина» придают вес любому бреду и повышают статус «древлеправославия». Но за всем этим нет ничего иного, кроме еретических мудрований, которые теперь принято называть всего лишь «заблуждениями», а заблудших почитать «истинно православными христианами».

 

17-29.    Многократное крещение. Есть толки, в которых перекрещивают не только «никониан», совращенных ими в раскол, но и раскольников, переходящих к ним из других толков. А так как некоторые раскольники в течение своей жизни по нескольку раз переходили из одного толка в другой, то иперекрещивали их несколько раз. Таким образом, они нарушают Апостольское правило о запрещении крестить православного человека второй раз. Не перекрещивают приходящих к ним одни спасовцы.

 

Святитель Димитрий Ростовский: «Доброе ли есть дело, еже крещенных православным крещением, тех перекрещивати в раскольническую веру? не возбраняют ли сего Апостольские правила? Зри в книге Кормчей: “Крещенного истинным крещением, аще кто крестит второе, да извержется“. А Златоуст святый что глаголет? “Спогребохомся Ему (Христу) крещением в смерть. Яко же убо несть второе распятися Христу, сице ниже креститися нам“. И ниже там же глаголет: “Иже убо второе себе крешаяй,паки Его распинает“».

 

17-30.    Иконоборчество. Все раскольники (беспоповцы и поповцы) не поклоняются так называемым «новым иконам», то есть написанным после Патриарха Никона. Обвинение в иконоборчестве отметают, оправдываясь тем, что «новые иконы» еретичны. Это объяснение позволяет отнести скрытое иконоборчество «старобрядцев» за счет свойственного им обрядоверия, благодаря которому, как многие считают, они «возводят пошиб иконописания в ранг догмата».

Святитель Димитрий Ростовский: «От начала веры в России старые и новые иконы равно бяху почитаемы, ниже бо можаше тогда Российская земля довольствоваться приносимыми от Греков иконами, но и у себе новыя начаша писати. А ныне Брыняне старыя токмо иконы почитают, а новыя отвергают: несть убо в них старой Российской веры, но новая некая вера».

В своем «Розыске» Святитель Димитрий среди прочих «брынских скитов», или толков, упоминает и скит «Иконоборщины, иже вся святыя иконы, и старыя и новыя, отметают». Эта ересь сохранилась до ХХ в. в одном из самых крупных и распространенных особенно на Урале и в Сибири согласии спасовцев. В этом согласии, кроме выше описанных иконоборцев дырников , существует еще один толк немоляков, которые тоже не признают никаких икон — ни старых, ни новых. Третьим иконоборческим толком из того же согласия являются вышеописанные рябиновцы. Чтобы не поклоняться иконам они изобрели особый повод — не их новизну (как поповцы), и не отсутствие святости (как дырники), — а изображение на иконе кого-либо помимо святых (животных, бесов, римских воинов и т.п.). Посему они не поклоняются иконам Рождества Христова, где изображены верблюды; Входа Господня в Иерусалим, где изображен жребя, Распятию с предстоящими, где изображены воины-распинатели, Сошествия во ад, где изображены бесы.

Косвенным указанием на присутствие иконоборчества в среде «староверов» могут служить приведенные в главе о бунтах факты из истории Пугачевщины, когда почитатели «старых икон» громили православные храмы, выбрасывали из них иконы и разламывали их.

Идеи иконобочества вышли из среды иудаистов и в начале VII в. были ими внедрены вмагометантство. Ссылаясь на Божию заповедь: «да не сотвори себе кумира», они сумели посеять эту ересь в Византии. В XVI в. в гуманистической Европе эти идеи возродились в протестантстве. В России впервые через секту жидовствующих в XV в. С тех пор ни жидовствующие, ни иконоборчество с ними связанное, у нас не выводились, а в XVII в. оно открыто заявило себя в капитоновщине и прикрылось фиговым листком неприятия икон по признаку древности у «старообрядцев».

 

17-31.    Отказ от брака и чадородия. Все беглопоповцы (они же бывшие поповцы) брак признают и чадородие поощряют, но венчаются они не в православных храмах, а у своих беглых «перемазанных» попов или самозванных «попов», поставленных от «перемазанных» лжеепископов. У беспоповцев отношение к браку и чадородию разное, и по этому «догмату» почти все беспоповские согласия с одинаковым названием делятся на «брачных» и «небрачных», или на «чадородных» и «нечадородных», а в иных различают «староженов» (венчанных в православных храмах до ухода в раскол) и «новоженов» (ставших мужем и женою после ухода в раскол). Так, например, даниловцы-поморцы разделились на: полубрачных,брачных и небрачных; федосеевцы, спасовцы и бегуны — на брачных и небрачных; филипповцы  нанечадородных и чадородных.

Святитель Димитрий Ростовский: «Учат бо учители их, яко лучше есть жити без венчания, неже венчатися еретически, (нас православных нарицают еретиками) и гнушаются тех, иже венчаны суть по церковному чину в супружество… В некоторых беспоповских толках (Стефановщина, Козминовщина) «брак блудом нарицают, сами же зовутся девственники; а живут купно с женским полом, и блудствуют, ниже ставят себе в грех блуда, но в любовь. Родящиеся же от них младенцы заносят в лес далече, и повергают их тамо; и бывают те младенцы в снедь зверям и птицам или псам». Написано это было в начале XVIII века, и в начале следующего столетия федосеевец Ковылин учил тому же на Преображенском кладбище.

 

17-32.    Обрядоверие. Все раскольники (вопреки учению Церкви) верят, что обряды, чины и некоторые обычаи и догматы веры одно и то же. Раз обряд, чин и обычай имеет догматическое значение, то не подлежит изменению. Перемена обряда, чина или обычая, говорят раскольщики, — это ересь, а потому «новые обряды и книги» они называют «никонианской ересью». Из-за этой несуществующей ереси многие ушли в раскол в XVII в. и упорно держатся за него в конце ХХ в.

Святитель Димитрий Ростовский: «Слышахом аз некиих невеждов глаголющих: не подобает что в Церкви новое полагати; пишется бо во Апокалипсии при конце: аще кто приложит к сим, приложит ему Бог язв написанных в книзе сей»“ (Апок. 22, 18). Отвещаю: не подобает что приложити к догматам веры,ниже что от них отставити: а иже к  церковных чинов и уставов исправлению и ко умножению хвалы Божия, подобает и должность надлежит, яко же и Давид к Богу вещает: “приложу (рече) на всяку похвалу Твою (Пс.70, 14)».

 

Различия в совершении таинств.

 

17-33.    Рассмотрев согласия и толки с точки зрения нарушения православных догматов, то есть присутствия в расколе различных ересей, остановимся особо на том, как и кто у них совершает таинства и можно ли таковые «таинства» считать действительными. Вот уже 350 лет во всех согласиях и толках, у беспоповцев и поповцев, крещение совершают миряне и потому никто из них (кроме крещеных до ухода в раскол) не может считаться крещенным. О таинствах в «старообрядчестве» можно говорить лишь условно, подразумевая под этим кто и как совершает то, что раскольники называют «таинством».

Дело в том, что в расколе — ни у беспоповцев, ни у поповцев, — никогда не было канонически правильно поставленных священников, а без священников ни одно Таинство не бывает действенным. Обычно в качестве исключения указывают на Таинство Крещения, которое де по церковным канонам по нужде могут совершать миряне. Но, во-первых, в канонах под этими мирянами подразумеваются никак не отлученные от Церкви люди, а во вторых, и нужда оговорена вполне определенная: если младенец умирает, а священника нет по близости. Об отсутствии Таинств у раскольников пишет в своем «Розыске» Святитель Димитрий Ростовский: «От начала веры в России, Церковь наша Православная Российская вся Таинства церковные держит цело, нерушимо, по чину и обрядам, издревле установленным, и Владимиром с верою в Россию принесенным: убо вера наша есть старая. Брыняне же (сиречь раскольники) Таинств церковных не содержат, но гнушаются ими: убо вера их несть старая, но новая вера. А яко Брыняне Таинств святых не содержат, всем есть известно.

Крещения святаго, по чину церковному, у них несть.

Миропомазания, при крещении совершаемого, несть.

Евхаристии, истинного Тела и Крови Христовых причащения, в них несть.

Иерейства (Таинства хиротонии) в них несть.

Покаяния тайны и грехов решения в них несть.

Брака честнаго в них несть.

Елеосвящения такожде несть в них…

А понеже вся Тайны святыя Брыняне отвергоша: то и старую отвергоша веру, новую же некую себе изобретоша; и како не стыдятся веру свою старою нарицати верою, и ниже следа старыя веры в себе имуще?».

Таинства действительны только в пределах Апостольской Церкви, и священнодействовать может только иерей, рукоположенный епископом, имеющим преемственность от святых Апостолов, коих избрал на служение Глава Церкви, Господь наш Иисус Христос. В раскол ни один епископ не ушел, а, как известно, для поставления епископа требуется по меньшей мере два, но лучше три и более епископов. Раз нет епископов, нет и священников, и дьяконов.

 

17-34.    Трехчинную иерархию невозможно создать заново — любая будет сборищем самозванцев.Поэтому разговоры о существенной разнице между раскольниками-поповцами, «приемлющими священство», и раскольниками-беспоповцами, «священство не приемлющими», не более, чем сознательный или бессознательный обман самих себя и окружающих. Разница между «поповцами» и «беспоповцами» существует, но она состоит не в отношении к «священству», коего они всем скопом отверглись, а в способах замены Апостольской Церкви с трехчинной иерархией на свою новуюсамозванную «иерархию», на создание «церквей», борющихся друг с другом за право объявить себя «истинной церковью» вместо основанной Христом Апостольской Церкви и желающих ее уничтожения.

Выше уже говорилось о том, что почти во всех беспоповских согласиях создано самозванное лжесвященство из мирян-наставников и оно ничем не отличается от псевдосвященства протестантских конфессий с их епископами и пасторами. Исключением является один из толков спасова согласия (глухая нетовщина), члены которого не считают возможным самим совершать Таинства Крещения и Брака, а потому крестят детей и венчаются в православных храмах. Нетовцы не перекрещивают приходящих к ним из других толков, строго придерживаясь правила о том, что человека не крестят дважды.

У беглопоповцев лжесвященниками становились беглые попы, «исправленные» мирянами. Отделившиеся от беглопоповцев поповцы не побоялись имитировать самозванные лжеиерархии из беглых епископов, «исправленных» мирянами. О положении дел в беглопоповщине будет сказано в следующей главе, а здесь вкратце скажем о том, как и кто совершает «священнодействие» в разных толках беспоповщины.

 

17-35.    Как раскольники совершают крещение:

а) В согласиях поморцев и бывших поморцев федосеевцев и филипповцев крестят миряне- наставникитрехкратным погружением, а в иных толках в текущей воде. К особенностям в учении поморцев относится обычай принимать крещение не в младенчестве, а не ранее 30 лет, а то и перед самой смертью.

б) В часовенном согласии (бывшие беглопоповцы-кержаки), крестят миряне в деревянной купели («кадушке»).

в) Миряне крестят детей у брачных бегунов (бывшие филипповцы) и в одном из толков спасовасогласия (нетовщина поющая).

г) Существуют толки, где детей крестят повивальные бабки: читают Символ веры и трижды погружают дитя в воду (бабушкины).

д) В одном из толков нетовщины водное крещение не приемлют, и повивальные бабки нарицают имя младенцу, при чтении 50 псалма надевают на него крест, а «крещальной формулой» считают слова «окропиши мя иссопом».

е) Наконец, существует согласие самокрещенцев, где люди крестят сами себя. (О них подробно сказано выше).

 

17-36.    Откуда у раскольников мvро?  Вопрос явно риторический, поскольку у раскольников не может быть мvра. У беспоповцев и беглопоповцев, как они говорят, мvро сохранялось со времени патриаршества Иосифа и они его разбавляли более 200 лет. Может быть, и сейчас разбавляют. Поповцы полагают, что их лжеиерархи варят настоящее мvро, хотя на самом деле его варят миряне, поставленные от епископов, когда-то «перемазанных» другими мирянами неизвестно чем под видом мvра. Таким поддельным мvром старообрядцы мажут детей при крещении и «перемазывают» взрослых при переходе из одного толка в другой.

 

17-37.    Чем и как раскольники причащаются? За неимением духовенства некому у раскольников совершать Евхаристию и вот уже 350 лет они лишены причастия Тела и Крови Христовых. Если совершение таинств крещения и покаяния мирянами раскольники могли себе разрешить, трактуя каноны в том смысле, что совершают их «по нужде», то в отношении Евхаристии никаких оправданий быть не могло.

Святитель Димитрий Ростовский: «Причастие у них, сказуют давное, еже прежде Никона патриарха аки бы освященное; и егда того причастия не стает, делают тесто пресное, и растерши остающую часть причастия на муку, посыпают тем тесто, и делают просфоры большие, чтоб надолго стало, и пекут: и рассылают по своим толкам, сказующе, яко то тело Христово есть. Егда же паки не стает, паки такожде просфоры делают, посыпающе тесто растертое на муку остающею причастия частию, и тако у них древнее причастие, акибы прежде Никона освященное, никогда не умаляется».

Отсюда можно заключить, что беспоповцы практиковали принятое у сиро-яковитов «слабо-кислое» тесто, а в XVII в. перешли на причастие по образцу католиков — только тело Христово принимали.

Беспоповцы, если причащаются, то, как и в случае с мvром, говорят, что Святые Дары сохранились у них с «до-никоновских времен». Они также учат о «духовном” причащении. «У нас нет причастия святых Таин — говорят беспоповцы, — и нет, и есть, — нет видимого, но есть невидимое», есть «огнепальное желание». На что свящ.П.Смирнов замечает, что такового невещественного причастия «невозможно и представить» (с.96).

Беглопоповцы и поповцы причащаются тем, что предлагают им их лжесвященники. Большая частьбеспоповцев (поморцы, федосеевцы, филипповцы, часовенные, спасовцы) за неимением духовенства от Причастия вовсе отказались, но в некоторых беспоповских толках были опять же весьма «причудливые», а иногда и изуверские способы «причащаться». Их описание находим в третьей части «Розыска» Святителя Димитрия Ростовского, где он рассказывает о «делах раскольничьих». Все они уже описаны в главе о самосожжениях («причастие» истолченным сердцем убиенного младенца; или ягодами (изюмом), пропитанными наркотическими веществами).

Мелхиседеки сами себя причащают хлебом и вином, или водою. Делают они это так: вечером перед иконами кладут хлеб и ставят сосуд с водой или вином, а после прочтения вечерних и утренних молитв этим «причащаются». Мельхиседеки жили когда-то в Москве и других местах, а в наше время живут в Башкирии.

 

17-38.    Перед кем раскольники каются и кто отпускает им грехи?

а) Беглопоповцы и поповцы получают отпущение грехов от беглых ими же «исправленных попов» или от лжепопов из своих самозванных «древлеправославных церквей».

б) Беспоповцы-поморцы и отделившиеся от них федосеевцы и филипповцы исповедуются у своих духовных отцов и матерей, наставников и наставниц, они же им грехи отпускают.

в) Нетовцы (поющие при совершении служб) исповедуются перед «стариками», те им грехи отпускают.

д) Нетовцы (глухие, служащие без пения) исповедь совершают перед иконой, вычитывая Скитское покаяние.

д) Члены «аристова согласия» (часть федосеевцев) отказались от заупокойных молитв, потому что уверены в своей святости и в том, что и так попадут в рай. Каются ли они и кому, неизвестно.

 

17-39.    Как брачуются раскольники, «приемлющие браК». О браке было уже довольно сказано выше.Святитель Димитрий пишет: «или яко без венчания поемлются, если же и венчаются, то неправильно, от попов самоназванных, а не освященных, или от беглых запрещенных: или же, яко мнози из нихобновили ересь Николаитскую, еже обще жены имети».

Из этого перечня обрядов, которые почему-то принято считать «старыми и благочестивыми», можно вывести лишь одно заключение: там, где нет священства, нет и Таинств. В связи с отсутствием Таинств у раскольников, встает вопрос о действительности того Таинства, которое делает человека христианином, о Крещении. Можно ли людей, крещеных вышеперечисленными способами, хотя бы и трехпогружательно, а не обливательно, считать крещенными и принимать их по третьему чину через покаяние? Если придерживаться смысла сказанного в Правиле 1 святого Василия Великого, то всех возвращающихся в Православную Церковь из раскола надо крестить (не перекрещивать, а именно КРЕСТИТЬ), потому что совершенное над ними отлученными от Церкви мирянами действие не является Таинством.

Напомним слова святого Василия Великого, уже приведенные в части 1, о отступивших через раскол: «Но отторженные, соделавшись мирянами, не имели власти ни крестити, ни рукополагати, и не могли преподати другим благодать Святаго Духа, от которой сами отпали. Почему приходящих от них к Церкви, яко крещенных мирянами, древние повелевали вновь очищати истинным церковнымкрещением».

 

Новые чины и обряды у «старообрядцев»

 

17-40. К новым обрядам, в первую очередь, конечно, надо отнести все вышеперечисленные обычаи в совершении мнимых таинств, потому что в православной Руси до раскольников только тайные сектанты могли совершать нечто подобное. Затем, существует немало новосочиненных «чинов». Например: «чин нехиротонисанных для отправления крещения и покаяния» «чин благословения в неделю ваий», или «чин для поставления пастырей словесных овец». Существуют также специальные «чины» по совершению «исправы» мирянина, священника и епископа.

При описании дробления в беспоповщине мы мы говорили о том, что в расколе происходят несогласия из-за разных обычаев и обрядов, которые обе спорящие стороны объявляют «догматом». Несогласие ведет кразделению, и разделившиеся тотчас объявляют друг друга еретиками, проклинают с ними несогласных и прекращают всякое общение с ними. Таким «догматом» у раскольников может стать все, что угодно, например:

— состав букв в «титле» («четырехбуквенный догмат» у титловцев);

— способ каждения (один раз вперед, а второй поперек в диаконовском толке);

— поминание или непоминание царя в тропарях (толк тропарщиков);

Вкратце поясним смысл споров о двух «догматах»-обрядах.

17-41.    «Четырех-буквенный догмат» связан с разногласием по поводу надписи на Кресте: писать ли ее, как сказано в Священном Писании, то есть так, как велел иудеям написать Пилат: «Iисус Назаретский Царь Iудейский» (титла пилатова I.Н.Ц.I) или так, как выдумали сами раскольники. Тот самый Игнатий, которому Аввакум писал свои еретические умствования о Святой Троице и который основал Выгорецкую пустынь в Поморье, посчитал «пилатову титлу» недостаточно благочестивой и настаивал на том, что писать следует: «Царь Славы Исус Христос, Сын Божий» (Ц.С.I.Х.С.Б.). Посему этот Игнатий написал не только свое «Исповедание» — апологию самосожжения, но и особую «Книгу о титле на кресте Христовом». Большая часть согласий и толков (беспоповцы и поповцы), за исключением выделившегося по этому признаку из федосеевского согласия толка Титловщины, «правильным» признали «титлу игнатову», а титловцев, естественно, объявили еретиками (как, впрочем, и титловцы остальных).

И каждый такой толк претендовал и претендует на «истинность веры» и считает только себя «истинной церковью».

17-42     Немоление за Царя. Разногласия и яростные споры у раскольников вызывали не только церковные предметы (обряды, чины и таинства), но и отношение к царской власти, выраженное в отказе молиться за Царя. Отказ, в свою очередь, был мотивирован тем, что царь — или «рожок антихристов», или натуральный (чувственный) антихрист. Поморское согласие в начале 1740-х годов возобновило моление за царя и из-за этого выделился толк филипповцев, объявивших это решение «новой ересью».

17-43.    При изучении развития беспоповщины от ее «предков», богомилов капитонов в середине XVII в., до широкого спектра толков в XIXв. нетрудно заметить, что эта часть раскола в массе своей развивалась по пути приближения к привычным для православного народа формам религиозной жизни. Это объясняется, в первую очередь, тем, что в массовых расколах, каковым было «старообрядчество», сознательных еретиков, идеологов и вождей, всегда немного, а основную массу совращенных составляют люди в недавнем прошлом православные. Когда к началу XVIIIв. угар апокалиптическиго нигилизма прошел и ожидания обещанного конца света не оправдались, лжеучителям все труднее становилось удерживать свою одурманенную паству в рамках принципиального отказа от священства и Таинств и настаивать на самоуморении и безбрачии. Они вынужденно шли на компромисс, лишь бы не потерять своей власти над людьми и не остаться в одиночестве. Идя навстречу настроениям своей паствы, они постепенно восстанавливали, хотя и в искаженном виде, но все же привычные для народа формы религиозной жизни: храмы-молельни, священство, таинства, благословенный брак.

17-44.    В некоторых крайних сектах (например, у федосеевцев,  филипповцев,  бегунов исамокрещенцев) первоначальное учение капитонов сохранялось дольше, но даже они были вынуждены отказаться от идеи всеобщего безбрачия и посчитали нужным обзавестись своими «трехчинными иерархиями». Сохранение в этих крайних толках «родовых признаков» капитоновщины позволяет, путем сравнения, выявить общие для всей ранней беспоповщины богомильские начала. Следыкапитоновщины сохранились и в более умеренных толках, но здесь они различаются с трудом и вряд ли осознаются самими раскольниками, к этим толкам принадлежащим.

Устроив свою религиозную жизнь путем различных нововведений более или менее похожей на православную, они говорили и продолжают говорить, что «сохранили древлее благочестие», тогда как на самом деле не сумели сохранить даже то, с чем ушли из Церкви.

 

Глава 18 БЕГЛОПОПОВЩИНА И ЛЖЕИЕРАРХИИ

первые неудачные попытки «приобрести епископа» — поиски епископа в беловодье. — первый опыт по основанию «древлеправославной церкви» в xviii в.  переход части беглопоповцев в беспоповство (кержаки-часовенные, лужковцы).

основание лжеиерархии в австрии в 1846 году.— формирование раскольничьей буржуазии.—  николай i запрещает переход «беглых попов». —  съезд бнглопоповцев на рогожском кладбище в 1831 г.— выбор места для кафедры за рубежом.— староверы «перемазали» греческого митрополита в белой кринице.—  он один поставил двух первых лжеепископов. —  белокриницкие лжеепископы проникают в россию.

Другие лжеиерархии в расколе: новозыбковцы (беглопоповцы),. андреевцы (бывшие единоверцы).климентовцыиерархиты (бегуны). поморцы (беспоповцы).

ОКРУЖНОЕ ПОСЛАНИЕ 1862Г. и его автор И.Г.КАБАНОВ (КСЕНОС). разделение «староверов»-поповцев на «окружников» и «неокружников», исповедующих богомильское «учение об антихристе».

 

 

Первые неудачные попытки «приобрести епископа»

 

18-1.      Как уже было сказано выше, в XVII веке ни один епископ не ушел в раскол. Правда, сами раскольники считают, что с 1653 г. «древлеправославную церковь» возглавлял епископ Коломенский Павел, но она просуществовала в таком виде всего три года, потому что Павел умер в 1656 г., «не успев поставить себе преемника». Беспоповцы, полностью отвергая Церковь и священство, о приобретении епископа и «восстановлении трехчинной иерархии» не заботились, потому что в их согласиях и толках священником мог стать любой мирянин. Другое дело, беглопоповцы, которым приходилось «исправлять» беглых попов и постоянно проверять их на «трехпогружательность». Они хотели «приобрести епископа», чтобы он дерзал деяти не только иерейская, но и архиерейская.

 

18-2.      Поиски епископа в Беловодье. Раскольники искали такого «епископа» в разных местах. В первой половине в XVIII в. поиски были направлены на Восток, где, как думали многие, в стране Беловодье сохранилось «древлеправославное благочестие с сонмом благочестивого духовенства с патриархом во главе». Беловодье раскольники искали в горах Тибета и в Японии, многие утверждали, что побывали там, один сын написал даже о своем пребывании в Беловодье письма своим родителям. Но поскольку на самом деле нигде, кроме раскольничьих скитов «древлего православия» не обреталось, то и в легендарном Беловодье «приобрести епископа» не удалось. Но беглопоповцы не оставляли надежды переманить к себе хотя бы одного епископа из Русской Православной Церкви, «исправить» его и таким образом обеспечить поставление своих собственных попов.

 

18-3. Первый опыт по основанию «древлеправославной церкви» в XVIII в. Хотя из этой затеи ничего не вышло, но история с приобретением первого «древлеправославного» епископа настолько характерна, что о ней придется сказать несколько слов. Родоначальником новой «церкви» мог стать иеромонах Епифаний (ок.1685-1735), который, пребывая в сане иерея, в 1724 г. «посвятил на Украйне в иеродиаконов и попов больше 14 человек» (см. П.И.Мельников «Очерки поповщины»). Епифаний был арестован и по решению Святейшего Синода лишен сана, расстрижен, сослан в Соловецкий монастырь, каялся, восстановлен в монашестве, но бежал. Вновь был арестован при попытке перейти границу. Затем предприимчивый Епифаний с помощью раскольников 5 или 6 раз совершал побеги из мест заключения (из монастырей и тюрем). Наконец, в мае 1733 г. он оказался на Ветке (см. карту), где через год тамошние беглопоповцы через покаяние присоединили дважды расстриженного монаха к «древлему православию» в сане епископа.

 

18-4.      Автор истории «ветковской церкви» поповец И.Е.Кабанов (Ксенос), о коем речь пойдет ниже, сообщает об этом авантюристе следующее: «Много же тщание прилагаху еже приобрести епископа, и по различных исканиях прияша Епифания, и егда той начат действовати, и постави священники и диаконы». Как можно узнать из того же словаря поповцев, лишенный сана и дважды расстриженный монах, приобретенный ветковцами в качестве епископа, многими беглопоповцами признан не был, но не по вышеизложенным винам, а только из-за сомнения, был ли он крещен «трехпогружательно, а не обливательно». Все остальное в биографии основателя «церкви» их устраивало. Однако, эта «трехчинная иерархия» во главе с Епифанием не получила развития, потому что он, так же как епископ Коломенский Павел, «не успел (а может, не осмелился) поставить себе преемника».

 

18-5.      Переход части беглопоповцев в беспоповство. При императоре Александре I в 1822 г. раскольникам было запрещено принимать беглых попов, а при императоре Николае I были приняты еще более строгие меры против перехода запрещенных в служении или лишенных сана священников к раскольникам. С 1825 г. уральские беглопоповцы остались вовсе без «священства», в их общинах руководить богослужением стали миряне, «дьяки» и «старики» (от чего это согласие получило названиестариковское), то есть фактически стало беспоповским. «Старики» служили в часовнях, отчего это согласие называют еще часовенными. Жившие между городами Пермью, Челябинском и Тюменьючасовенные кержаки принимали самое активное участие в Пугачевщине, или как еще недавно писали советские исследователи, в «антифеодальных протестах».

 

Как беглопоповцы основали «свою церковь» в 1846г.

 

18-6.      На Рогожском кладбище в Москве находится центр самой респектабельной и влиятельной раскольнической организации, с 1988 г. называющаяся «Русской старообрядческой православной церковью» (РСПЦ), а до того бывшая белокриницким, или австрийским согласием. Механизм создания «древлеправославных церквей» лучше всего проследить на примере создания именно этой организации, поскольку именно она из всех ныне существующих «древлеправославных церквей» самая респектабельная, самая влиятельная и самая «древляя» — она образовалась в 1846 г., то есть 153 года тому назад. Характерной ее особенностью является то, что эта «русская церковь» возникла в Австрии по «благословению» австрийского императора Фердинанда I в тайне от русского императора Николая I и в пику ему. Рассказ о том, каким образом беглопоповцы с Рогожского кладбища вышли на Фердинанда и где нашли родоначальника для новой «церкви», представляет собою материал для «криминальной хроники» или сюжет для «политического детектива», потому что созданная в Австрии «белокриницкая иерархия» по сути явилась тайным обществом с разветвленной сетью ячеек-общин по всей России, «государством в государстве». Если учесть, что инициаторами ее создания были купцы-миллионеры, что они же финансировали все предприятие, а затем из той же среды вышли «акулы русского империализма», свергнувшие русского царя, то зловещая роль этой организации в истории нашего Отечества станет очевидной.

 

18-7.      Формирование РАСКОЛЬНИЧЕСКОЙ БУРЖУАЗИИ. Предистория этого дела была такова. Екатерина II проводила откровенно либеральную политику в отношении раскольников:

в 1762 г. она разрешила, ушедшим за границу, вернуться в Россию и селиться на Иргизе;

в 1771 г. во время чумного бунта основаны в Москве центры наиболее крупных и влиятельных согласий: федосеевцев на Преображенском кладбище (купец Ковылин), поморцев на Покровке (Монинская часовня) и беглопоповцев на Рогожском кладбище;

в 1782 г. все раскольники были освобождены от двойного оклада;

в 1785 г. было разрешено раскольников выбирать на общественные должности.

Это разрешение было связано с новым Городовым уложением, целью которого было создание в России (как и в Европе) третьего сословия из купцов, а к тому времени в этом сословии раскольников уже было немало. В органы городового управления избирались самые «капиталистые» купцы 1-й гильдии, и вскоре в Москве, Нижнем Новгороде и других крупных городах России гласными в Думе и городскими головами стали купцы-раскольники, они же становились именитыми гражданами и позднее стали получать дворянство.

 

18-8.      Может показаться странным, что в связи с такой возвышенной темой, как создание «древлеправославной церкви», нам приходится говорить о первичном накоплении капитала, но от этого никуда не уйдешь: капитал имеет самое прямое отношение к устроению этих «церквей», а «старая вера» служит лишь прикрытием для этих финансово-промышленных предприятий. Поэтому мы вынуждены перейти к рассмотрению чисто экономических вопросов: каким образом «вечно гонимые» раскольники к концу XVIII в. из простых крепостных крестьян и мелких посадских торговцев превратились в купцов 1-й гильдии.

 

18-9.      В книге А.И.Аксенова «Генеалогия московского купечества», изданной в 1988 г., то есть как раз накануне очередной эпохи накопления первичных капиталов в России, приводится много интересных сведений из истории формирования русской буржуазии, в том числе и из представителей «древлего православия». Основными источниками накопления первичных капиталов исследователи (   ,) считают:

1) главный способ — «питейный откуп и питейный сбор. дававшие возможности для финансовых злоупотреблений» (  ,  ), или попросту грабеж;

2) подряды, на поставку французских вин и коньяка, кож, провианта для нужд армии (это особенно прибыльное дело во время войны);

3) сдача в наем торговых лавок (вся лавка. поллавки и часть), на которой наживались отошедшие от торговли промышленники.

 

18-10.    Среди этих кровопийцев — питейных откупщиков, ростовщиков, подрядчиков и первых промышленников — мы видим немало родоначальников знатных раскольнических фамилий: Гребенщиковых (см. «гребенщиковская община» федосеевцев в Риге), Громовых («Громовское кладбище в СПб), Гучковых (Ф.А.Гучков, 1736-11856, попечитель Преображенского кладбища), Егоровых, Емельяновых (В.Е.Емельянов, 1797, основатель толка брачных поморцев), Жигаревых, Кузнецовых, Мониных, Новиковых, Ямщиковых. В первой половине XIX в. явились в Москву основатели торговых домов Абрикосовых, Авксентьевых, Алексеевых, Бахрушиных, Бурышкиных, Кокоревых, Мамонтовых, Морозовых, Прохоровых, Рябушинских, Солдатенковых, Третьяковых, Хлудовых, Царских, Шелапутиных, Шибаевых, Ясашновых. Все они быстро богатели, скупали в Москве и Петербурге лучшие особняки или строили роскошные новые. В каждом таком доме устраивались тайные домашние моленные; раскольники-буржуи давали огромные суммы на устроение молелен и тайных скитов по всей России. Эти же люди руководили жизнью обеихъ столиц (Москвы и Петербурга) и всех крупных городов (Нижнего Новгорода, Ярославля, Твери и др.), потому что именно их избирали головами и гласными Городской Думы. Коррупция, или говоря русским языком, подкуп чиновников, широко практиковался на Руси во все времена, а потому богатые раскольники становились весьма влиятельными лицами, осуществляя свое влияние через высших чиновников, большая часть которых были выходцами из немцев, то есть протестантами.

 

18-11.    Отношение правительства к раскольникам. В отношении правительства к раскольникам весь XIX в. происходят постоянные колебания. Император Александр I, хотя и восстановил в 1803 г. в официальных бумагах слово раскольник, но в основном продолжал либеральную политику своей бабушки и нисколько не препятствовал беглопоповцам «исправлять» на Иргизе беглых попов, а затем рассылать этот товар (за таких попов была установлена на Иргизе определенная такса) по всей России. Раскол ширился и богател, явно набирал силу.

 

18-12.    Сами раскольники об этом славном периоде своего процветания пишут так: «Практически политика правительства выражалась в том, чтобы «не замечать» старообрядчества… находясь в положении «невидимок», старообрядцы много строили, возникли храмы и даже целые монастыри с многочисленными насельниками». Если даже сделать поправку на желание раскольников всегда преувеличивать свою численность, то все же никак нельзя не признать, что они действительно не имели никаких препятствий для своей деятельности и что царское правительство, начиная с эпохи реформ Петра I, фактически поощряло врагов Православной Церкви в их хозяйственно-промышленной деятельности. Для протестантского сознания правящей верхушки России раскольники были такими же протестантами, какими была наполнена Европа, давно осуществившая принципы религиозной терпимости ко всем религиозным диссидентам и сектам. Так что формирование русской буржуазии, костяк которой составили выходцы из раскольнических общин, шло при явном попустительстве государства вопреки законодательно установленной в России обязанности правительства защищать Православную Церковь.

 

18-13.    В 1822 г. правительство впервые обратило внимание на фактически узаконенную практику перехода беглых попов в раскол и, не преследуя перешедших к раскольникам ранее, запретило делать это в дальнейшем. В 1825 г. был учрежден секретный комитет по раскольникам из митрополитов Серафима и Евгения, Аракчеева и министра народного просвещения адмирала А. С.Шишкова. Император Николай I, чуть было не ставший жертвой заговора «вольных каменщиков» из офицерско-дворянского сословия, более внимательно отнесся к раскольникам, франкмасонам русского разлива, скрытого под религиозной оболочкой. 10 мая 1827 г. комитет министров воспретил раскольничим лжепопам переезжать с места на место, и затем особо было сделано распоряжение сначала в отношении Рогожского кладбища: «новых беглых отнюдь не принимать», а затем оно было распространено на все беглопоповские общины.

 

18-14.    Привыкшие к полной свободе раскольники расценили эти меры, как начало новых гонений, а современные историки называют их «репрессиями». Как пишут ангажированные поповцами с Рогожского кладбища авторы словаря «Старообрядчество», меры Николая I «привели к оскудению бегствующего священства», а потому «теснимые и гонимые в своем отечестве, старообрядцы решили учредить епископскую кафедру за границей». Как же они это дело осуществили?

 

18-15.    Съезд беглопоповцев на Рогожском кладбище в 1831 г. Дело по устроению и финансированию кафедры за границей взяли в свои руки богатые московские и нижегородские купцы. В 1831 г. они организовали съезд представителей беглопоповцев на Рогожском кладбище. Предложение об организации «епископской кафедры» за границей вынес на всеобщее обсуждение рыботорговец из города Горбатова (Нижний Новгород) А.К.Кочуев, бывший единоверец, совращенный в раскол в 16 лет и живший на Иргизе. В Петербург к главе тамошних поповцев, влиятельному купцу-лесоторговцу Ф.Г.Громову явились ходоки с московского съезда и попросили его проконсультироваться с шефом жандармов графом Бенкендорфом, как им, верноподданным, лучше поступить: «просить ли императора об отмене жестких мер, либо учреждать кафедру с епископом за границей». И, как написано все в том же словаре, шеф жандармов «однозначно высказался за второй путь». При всем отрицательном отношении к Бенкендорфу трудно поверить, чтобы шеф жандармов санкционировал создание явно противозаконного центра тайных обществ на территории иностранного государства, фактически враждебного России. Но вся история раскола наполнена такими фальсификациями, и с этим уже ничего нельзя сделать.

 

18-16.    Выбор места для кафедры за рубежом. Исполнение задуманного взяли на себя «духовные лица» из одного тайного скита на Ветке (т.н. Лаврентьевский монастырь). Судя по всему, здесь главным руководителем был «некрасовец» из Добруджи (Турция), уроженец молдавского села, А.Дорофеев (Аркадий), который имел связи с Царьградом в Турции и Белой Криницей в Австрии. В 1837 г. «инок» Лаврентьевского скита П.В.Великодворский (Павел) выехал за инструкциями в Петербург к купцу Громову, получил от него инструкции и деньги и отправился из его дома на Кавказ искать епископа, который согласился бы стать родоначальником «древлеправославной церкви». С Павлом путешествовал еще один «инок» Г.Колпаков (Геронтий). Потерпев неудачу на Кавказе они отправились в Австрию, в местность называемую жившими там липованами Белой Криницей и очень скоро Геронтий стал настоятелем тамошнего скита. Тогда оба «инока» приступили к задуманной операции.

Сначала они добились от местных властей разрешения учредить в Белой Кринице архиерейскую кафедру. Местные власти, не видевшие разницы между раскольниками и православными, разрешение дали, но за этим последовала просьба о разрешении привезти в Белую Криницу своего епископа из-за границы. Начальство во Львове всполошилось и усумнилось в законности существования «монастыря» в Белой Кринице. Но чего не делают деньги! «Благочестивые иноки» Павел и Геронтий отправились в Вену, где в то время императором был сын Франца-Иосифа Фердинанд I, а фактически всеми делами распоряжался Меттерних. «Иноки» добились аудиенции у императора, и в 1844 г. получили разрешение на устроение епископской кафедры в Белой Кринице.

 

18-17.    Поиск подходящего кандидата. Скоро сказака сказывается, да не скоро дело делается. С московского съезда прошло уже 13 лет, а их братья, «гонимые и преследуемые за веру в России» все еще не обрели епископа за рубежом. Но полдела уже было сделано. Павел и Геронтий привлекли к делу местного «инока» Алимпия (он же А.Зверев-Милорадович), человека ловкого и отважного, и с ним отправились в Москву и Петербург, чтобы получить от тамошних купцов деньги на приобретение архиерея. Огромную сумму на это дал один из рогожцев, купец Рахманов — 500 тыс. руб. Великодворский, Колпаков и Зверев отправились на Восток, и судя по той легкости, с которой они перемещались из Австрии в Россию, затем в Турцию и обратно, границы в России или вовсе не существовали, или они не существовали для таких ловких и отважных людей, которыми были раскольники. Три «иноков» обошли Словению, Далмацию, Черногорию, Сербию, затем отправились в Сирию, Палестину и Египет — и нигде (!) не нашли того, что они называют «истинным благочестием», но это нисколько их не смутило и не заставило задуматься о том, что оно неистинное. Вероятно, везде они предлагали епископам деньги и почет в обмен на согласие предать свою веру и стать родоначальником новой «церкви», но нигде не смогли найти кого-либо, кто бы на такое кощунство согласился.

Наконец, в 1846 г. они прибыли в Стамбул, и тут, наконец, им повезло. Они соблазнили «восстановить полноту иерархии», как эта акция называется в их исторических трудах, жившего при Константинопольском патриархе митрополита Боснии Амвросия. Митрополит будто бы был изгнан из Сараева турками «за защиту угнетенного народа». По происхождению этот Амвросий был грек, то есть принадлежал к нации, которую в XVII в. раскольников объявляли «облатинившимися», а книги греческие — «наполненными страшными ересями». И вот по иронии судьбы именно грек, в нарушение архиерейской клятвы и церковных канонов, соглашается не просто стать митрополитом в Белой Кринице, но пройти некий «чин приема» в новую «церковь». Не знаешь, чему более дивиться: цинизму греческого митрополита или пронырливости «благочестивых иноков». Благодаря этой пронырливости они сумели подкупить и австрийского императора, который разрешил открыть в Белой Кринице новую «епархию».

 

18-18.    Присоединение к «древлеправославию» греческого митрополита. Конец — делу венец. Три мошенника перевезли четвертого из Турции в Австрию, и там 28 октября 1846 г. «присоединили» Амвросия к несуществующей «церкви». Беглый митрополит «велегласно проклял все ереси», то есть сам отрекся от Православной Церкви, исповедался мирянину (тоже отрекшемуся от Церкви бывшему монаху Иерониму), который и «восстановил тем самым полноту трехчинной иерархии в старообрядческой Церкви», будто бы прерванную в 1656 г. смертью епископа Павла Коломенского. Беглый митрополит Амвросий был нужен раскольникам только, как производитель епископов, а потому сразу же и приступил к своим прямым обязанностям: в 1847 г. поставил некрасовцам на о.Майнос некоего Кирила, а в Добруджу того самого А. Дорофеева (Аркадия), который был «духовным отцом» ловких и пронырливых «иноков» Павла, Геронтия и Алимпия. Вскоре после этого до России дошли известия о творящихся в Белой Кринице беззакониях, и император Николай I от Австрии закрыть скит и прекратить деятельность самозванца Амвросия со товарищи. Амвросия с сыном Георгием в 1848 г. австрийцы выслали в Словению, где он скончался через 15 лет.

 

18-19.    Высадка австрийского «десанта» в России. К 1863 году в новой «церкви» было уже 4 лжеепископа — целый собор! И этот «собор» избрал главой «церкви» Кирила, присвоив ему звание «митрополита». Кирил правил до 1873 г. Однако раскольникам было накладно и недосуг все время ездить через границу в Австрию, поэтому уже в январе 1849 г. белокриницкие самозванцы поставили еще одного, Софрония, но уже в Симбирск (в Москву сразу не решились). Этот Софроний, видимо, чем-то не устраивал московских купцов. В 1853 г. в Россию, на этот раз во Владимир, был заслан еще один управитель для беглопоповцев, приемлющих «белокриницкую иерархию», под именем Антоний I, в крещении Андрей Шутов, рождения 1800 г., успевший за свои 53 года поменять веру несколько раз. В молодости он предал веру православную и стал федосеевцем-беспоповцем. В этом качестве он жил в доме купца Ф.Гучкова, прадеда одного из главных организаторов заговора против царя Николая II в 1917 г.

18-20.    Шутов много путешествовал, благо у раскольников их ложи-ячейки издавна раскиданы по всему свету. Такие диаспоры, древнейшая из которых иудейская, чрезвычайно помогают в торгово-финансовых операциях, а потому и «русская диаспора» раскольников немало способствовала процветанию торговли «благочестивого купечества» Москвы, Петербурга, Нижнего Новгорода и Сибири. Шутов побывал у своих братьев-федосеевцев в Черниговской губернии, затем отправился в Восточную Пруссию, оттуда прибыл в Белую Криницу, и там неутомимый «инок» П. Великодворский совратил его перекреститься во второй раз. Шутов на это пошел, потому что еще гугенот Генрих IV выяснил, что «Париж стоит обедни». Тем более ее стоит Рогожское кладбище в Москве, куда Шутов прибыл в 1862 г. и где в 1863 г. был избран главой «древлехристиан белокриницкой иерархии». Рогожцы присвоили ему «сан архиепископа».

 

18-21.    Если мы задумаемся, как такое безобразие могло твориться в Православном Царстве, и спросим, почему же царское правительство не защищало свой народ и «господствующую» Церковь от разбойников и совратителей, то будем вынуждены признать, что в то время Православного Царства уже не было, а Православная Церковь была в сущности совершенно беззащитна. Страной управляла протестантско-либеральная клика, и для нее раскольники-фабриканты были людьми близкими по классу и по духу. На волне реформ 1860-х годов раскольническая буржуазия выбила у правительства распоряжения, фактически легализующие лжесвященство. Беглопоповцам запретили только брать лже-попов из-за границы. Вот они их и понаделали на своем Рогожском кладбище. Учредили в России 12 «белокриницких епархий», и Шутов понаставил в различные уголки России 6 лжеепископов, 70 лжесвященников, 23 лжеиеромонаха. Так, через 30 лет после первого съезда в 1831 г. в России была создана иерархическая структура тайных ячеек-общин с центром в Австрии и ловко прикрытая разговорами о «вере и совершении треб».

 

18-22.    Административным центром австрийщины в России стало Рогожское кладбище. Превратившиеся из беглопоповцев в поповцев раскольники стали называть себя «Древлеправославной Церковью Христовой». В 1988 году они объявили гражданина А.К.Гусева (род. 1929г.) «митрополитом московским и всея Руси», а «свою церковь» по аналогии с Русской Православной Церковью назвали «Русской православной старообрядческой церковью», чтобы отличаться от других «древлеправославных», а заодно на уровне аббреавиатуры (РПСЦ) походить на РПЦ. Это первая и, возможно, самая многочисленная из «древлеправославных церквей». Она насчитывает на территории СНГ 250 приходов, управляемых 5 лже-епископами, живущими в Ярославле, Новосибирске, Киеве, Кишиневе и Хабаровске. Раскольники с Рогожского кладбища связаны со своей «исторической родиной», где сохранилась «белокриницкая церковь» в Румынии (центр г. Браила). К сожалению, в словаре не указана численность паствы РПСЦ, хотя, возможно, она и неизвестна.

 

ОбновленЦЫ и новыЕ лжеиерархиИ

В «СТАРООБРЯДЧЕСКОМ» РАСКОЛЕ

 

18-23.    Многие беглопоповцы, хорошо зная каноны, не признали новое самочинное сборище за «трехчинную иерархию». Так, например, часовенные на своем соборе в 1910 г. подтвердили свое неприятие не только беглых попов, но и белокриницкой лжеиерархии, считая белокриницких лжеепископов и лжепопов самозванцами. В «Деяниях» этого собора они об этом говорят прямо: «Белокриницкое священство самозванцы, как Гришка Отрепьев, а дураки-русаки поверили ему, как и австрийцы». Точно так же к австрийцам относились не приемлющие амвросиевых лжеепископов беглопоповцы, но в 1923 г. они повторили опыт белокриницких поповцев. Разница была лишь в том, что в родоначальники следующей «древлеправославной церкви» вместо греческого митрополита был приглашен обновленческий епископ, отлученный от Церкви.

 

18-24.    Внутренние, духовные, предпосылки для сближения второго по времени антицерковного раскола в Русской Православной Церкви (обновленческого) с первым, казалось бы, прямо противоположным (старообрядческим), несомненны, но еще не достаточно осмыслены и требуют особого исследования. Здесь мы можем сказать лишь о внешнем оформлении этой внутренней близости раскольников — и тех, кто называет верных чад Православной Церкви «никонианами», и тех, кто называет их «тихоновцами», не забывая и о тех, кто называет нас «сергианами». Все три слова предназначены для обозначения неких мнимых ересей: «никонианской», «тихоновской» и «сергианской», и по способу словообразования достаточно традиционны: эти прозвища призваны вызывать ассоциации с арианами, несторианами и т. п. древними ересями. Но, если у древних ересиархов Церковь обличала действительные ереси, то все наши раскольники, начиная с XVII в. и кончая ХХ в., их придумывают, а в названиях мнимых ересей отражают истинную причину своего отступничества — непокорность Церкви, ее неприятие и особую ненависть к ее Предстоятелям. Таким образом, раскольники невольно засвидетельствовали выдающееся значение в служении Церкви трех Патриархов — Никона (Минина), святого Тихона (Белавина) и Сергия (Страгородского).

 

 

18-25.    Обновленческие епископы 20-х годов проложили путь к объединению с единомысленными им раскольниками, глаголемыми старообрядцами, и об этом опыте не забывают нынешние неообновленцы, уже сейчас, еще внешне принадлежа к Церкви, открыто демонстрирующие свои симпатии. Путь этот на самом деле неизбежен: куда деваться беглому попу или низложенному епископу? — туда, где его ждут с распростертыми объятиями, где своим «проклятием ереси» (никонианской, тихоновской или сергианской) он сохранит положение и власть, оставаясь в «сущем сане». Поэтому неудивительно, что несколько обновленческих епископов вместо покаяния предпочли стать родоначальниками новых согласий и толков, следуя циничному принципу Юлия Цезаря: «лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе».

18-26.    Родоначальниками новых «древлеправославных церквей» явились следующие обновленческие архиереи: Саратовский архиепископ Николай Поздеев (в расколе с 1923 г.) и Свердловский епископ Стефан Расторгуев (с 1929 г.); Уфимский епископ Андрей, он же князь Ухтомский (с 1925 г.) и посвященный им в сан епископа Климент Логинов. От этих самозванцев произошли следующие незаконные сборища, которые в ученых сочинениях принято называть «христианскими деноминациями»: новозыбковцы (из беглопоповцев), андреевцы (катакомбные единоверцы), климентовцы (катакомбные единоверцы). Так раскольники старообрядцы с помощью раскольников обновленцев в 1920-е годы продолжили дело, начатоеавстрийцами в Белой Кринице в 1846 г. Теперь кратко скажем о каждом сонмище.

 

18-27.    НОВОЗЫБКОВЦЫ («древлеправославная церковь», ДЦ -1, осн. в 1923 г.). В России разразилась революция, а в Церкви объявились новые раскольники — обновленцы. Один из них, обновленческий архиепископ Саратовский Николай (П.А.Позднев, 1853—1934), бывший под запрещением, стал «родоначальником иерархии Древлеправославной церкви» в  ноябре 1923 года. После «проклятия ересей, исповеди у беглого попа Тихомирова и «миропомазания», саратовские беглопоповцы объявили Николу «архиепископом московским, саратовским и всея России», видимо, полагая, что обрели нечто похожее на патриарха. Магистр богословия Никола от этого звания не отказался. В 1924 году Никола сварил миро, но один поставлять «епископов» не решался. В 1929 году «архиепископ всея России» принял в древлеправославие еще одного беглого архиерея Стефана Расторгуева, и тогда вдвоем они приступили к хиротониям. Административный центр этой второй лжеиерархии несколько раз перемещался, а с 1963 года обосновался в Новозыбкове. Как сообщает словарь, «за последнее десятилетие число общин ДЦ выросло втрое и достигает 60».

 

18-28.    АНДРЕЕВЦЫ («единая древлеправославная церковь», ЕДЦ, осн. в 1925 г.). Насколько просто было становиться основателями «древлеправославных церквей», можно судить по тому, что «архиепископ всея России Никола» был не единственным родоначальником. После смерти Святителя Тихона появился еще один повод к отпадению от Церкви в связи с неприятием митрополита Сергия. Раскольники всех мастей объявили новую ересь — «сергианство», и некоторые из «никониан» стали переходить в разные толки. Так, епископ Андрей (князь А.А.Ухтомский, 1872 — 1937), брат которого был единоверцем, стал «первоиерархом» еще одной «древлеправославной церкви», для отличия от прочих названной еще и «единой» (ЕДЦ). Это была одна из ветвей катакомбной «истинной православной церкви», которая анафемствовала и «сергиан» (то есть Православную Церковь), и обновленцев.

 

18-29.    КЛИМЕНТОВЦЫ («древлеправославная церковь», ДЦ-2 ). Родоначальником еще одной ветви катакомбных единоверцев стал отрекшийся от Церкви бывший иеромонах Климент (Логинов, ум. 1938 г.; см. 7,с. 142), первоначально ставший лжеепископом на Рогожском кладбище. На конец 1994 года у климентовцев, которые называют себя опять же «древлеправославной церковью», имелись четыре лжеепископа. Общая численность не превышает 5000 человек (см. словарь).

 

18-30.    ИЕРАРХИТЫ-бегуны. Первый опыт создания «трехчинной иерархии» в среде беспоповцев произошел в середине XIX в. Родоначальником иерархии явился наставник Никита Семенов, распространявший свое «учение» по лесам пошехонским и вологодским, по многим городам, не исключая и Москвы. Он написал устав (или «статьи»), по которому устройство своей «церкви» представил в таком виде: во главе стоит управляющий (вроде патриарха), для нескольких мест должен быть старший (вроде епископа) и в каждой отдельной общине имеется настоятель (вроде пресвитера). Строгие последователи Семенова назывались «иерархиты», или «статейщики». Семена «иерархитства», посеянные Семеновым в беспоповской среде, проросли через 150 лет.

 

18-31.    ПОМОРЦЫ («древлеправославная поморская церковь», осн. в 1989 г.). Беспоповцы (брачные поморцы) решили не отставать от беглопоповцев, справедливо полагая, что их самозванное священство из наставников-мирян ничем не отличается от самозванного священства из беглых попов и епископов, лишенных сана, то есть таких же мирян. Поэтому беспоповцы основали еще одну «древлеправославную церковь» и для отличия от остальных назвали ее Поморской. В России действует образованный в 1989 г. Российский Совет ДПЦ, объединяющий около 100 приходов в России и ряд общин за рубежом. Общины поморцев существуют в Литве, Латвии, Эстонии, Польше, США

Таким образом, к ХХ в. раскольники, глаголемые старообрядцы», создали по меньшей мере 5 «древлеправославных церквей», зарегистрировали их в Минюсте, как религиозные организации, и теперь пользуются всеми правами юридических лиц.

 

Окружное послание 1862 г. и его автор И.е.Кабанов (Ксенос)

 

18-32.  В заключение этого раздела скажем и о том, как в середине XIX в. один из «трех замечательных старообрядцев» (о которых в одноименной брошюре писал Тертий Филиппов), Иларион Егорович Кабанов (псевдоним Ксенос, по-гречески «странник», 1819—1882) после многолетних изысканий, как пишут поповцыв своем Словаре, разоблачил «невежественные кривотолки и неправославные мудрования, зародившиеся в среде беспоповцев». Но сказано это только для того, чтобы внешне отмежеваться от этих неправославных мудрований (то есть явных ересей), которые давно укоренились и в среде поповцев  и от которых они внутренне не желают отказываться.

18-33.  Окружное послание было издано в 1862 г. от имени Московского Духовного совета белокриницкого согласия для утверждения единства верования, так как среди поповцев были распространены нелепые и кощунственные учения, распространявшиеся через ходившие по рукам «тетради». В десяти пунктах этого Послания И.Е.Кабанов и его единомышленники из белокриницкого согласия признали следующие мнения раскольников неверными и дали свои пояснения по каждому вопросу:

1. о пребывании Церкви и священства до скончания века — против утверждения, будто спастись можно и без священства;

2. о том, что «господствующая» Церковь не содержит дух антихристов;

3. о святейшем и поклоняемом Христове имени Исус — против хулы на написание Иисус, принятое в новопечатных книгах, что это есть имя иного бога (читай — антихриста), в которого веруют «никониане»;

4. о честном и животворящем Кресте — против хулы на двусоставный равноконечный греческий крест, нарицаемый раскольниками «латинским крыжем»;

5. о сохранении бескровной жертвы до второго пришествия Христова — против беспоповского учения о «духовном» причастии.

6. о приношении пятой просфоры за царя — против тех, кто отказывается молиться за властей предержащих;

7. о том, чтобы не принимать ложных учений, не согласных со святоотеческими преданиями;

8. о пришествии пророков Илии и Еноха

9. о пришествии антихриста.

10. о конце мира — против ереси об уже свершившемся воцарении антихриста, которое будто бы надо понимать не чувственно (т.е. не буквально, как сказано в Писании, что он будет человеком), а духовно, иносказательно.

18-34.  Таким образом, в 1862 г. часть раскольников фактически признала ошибочность своих мнений о пришедшем в мир и воцарившемся в Православной Церкви антихристе, отказалась от хулы на имя Иисус, на четвероконечный крест, но ни один из них, даже «замечательный старообрядец» Ксенос, не призвали своих собратьев к покаянию перед Церковью. Опубликование «Окружного послания» Ксеноса выявило приверженность большинства тогдашних поповцев к так называемым «беспоповским заблуждениям», которым на самом деле были привержены первоучители раскола во главе с неистовым Аввакумом, которого все поповцы почитают святым мучеником и своим наставником. Стоит ли удивляться тому, что это Окружное послание привело к очередному делению — на окружников и неокружников. Те и другие, следуя ереси обрядоверия, и «окружное послание» объявили «догматом, а потому взаимно обвинили друг друга в «окружиническо-неокружнической ереси».

Чтобы не усугублять разделения, издатели послания вынуждены были вскоре предать его уничтожению. На московском Мирном соборе 1906 г. еще раз было подтверждено решение о его уничтожении. Вместе с тем соборный Акт примирения отверг и те учения, против которых было направлено «Послание».

18-35.    Завершая этот раздел, приведем сведения о Иларионе Егоровиче Ксеносе, опубликованные Т.И.Филипповым в его книге «Три замечательные старообрядца», изданной в Санкт-Петербурге в 1899 г. Т.И.Филиппов много писал о проблемах раскола и единоверия, хорошо знал труды Ксеноса и относился к нему с глубоким уважением. «Этот человек, — писал Т.Филиппов, — имел чистое сердце, возвышенный ум и литературные дарования». Он познакомился с ним в Калуге лишь в 1876 г. При встрече Тертий Иванович спросил Ксеноса:

— Ради Бога, Иларион Егорович, объясните мне. Я вижу полную искренность ваших убеждений, полное знание старообрядческого вопроса, знакомство с церковными законами. Как вы можете признавать правильною австрийскую иерархию? Этого я никак не могу одного с другим примирить.

— Да я ее и не признаю, — ответил он.

— Тогда как же вы живете без всякого окормления?

— Так и живу, ввергая себя в пучину милосердия Божия, ожидая того радостного дня, когда вопрос старообрядческий, столь запутанный двухсотлетними состязаниями, будет решен согласно с правдою и когда церковная власть вступит на единственный правильный путь, разрешит узы клятв 1667 г. и тем предоставит старообрядству с радостною и светлою совестью вступить в лоно Церкви и избавит нас от неизбежного двоедушия, в которое впадают присоединенные ныне единоверцы. Видно отсюда, что этот замечательный старообрядец белокриницкую иерархию не признавал и что для него клятвы 1667 г. были непреодолимым препятствием для вступления в лоно Церкви. Как мы знаем, мечта Илариона Егоровича сбылась, и в 1971 г. на Поместном Соборе Русской Православной Церкви «клятвы» были отменены, но старообрядчество не воспользовалось предоставленной возможностью с радостью и светлой совестью вступить в лоно Церкви. Почему? Думается, что дело было не в «клятвах», а в тех неправославных мудрованиях, которым раскольники остались преданы и до сего дня, несмотря на труды Ксеноса и его единомышленников.

 

Глава 19 ЕДИНОВЕРИЕ И ОТМЕНА «КЛЯТВ 1667 г.

«условное единение» с церковью (“правила единоверия” митрополита платона (левшина), 1800). — предистория единоверия. — канонические основания единоверия. — продолжение борьбы за «своего епископа». — мнение единоверца павла леднева о «клятвах».— мнение об отмене клятв поповца с рогожи. — изменения в “правила-1800”, внесенные синодом в 1881. — указ о «свободе совести» 1905. — всероссийский съезд единоверцев в 1912. — постановления поместного собора 1917-1918 (епископы-единоверцы). — постановление синода об отмене «клятв» в 1929. — поместный собор 1971. повторяет решение синода 1929. — на соборе 1988 повторены те же самые решения.

 

 

«УСЛОВНОЕ ЕДИНЕНИЕ» С ЦЕРКОВЬЮ

 

19-1     Слово «единоверцы» в общепринятом смысле применяется по отношению к тем, кто придерживается одной (единой) веры. В связи со старообрядческим расколом оно является искусственно созданным специальным термином для обозначения лиц, присоединившихся к Православной Церкви на особых условиях и составляющих в ней некое обособленное сообщество. Единоверцами они названы в том чаянии, что при этом присоединении обретут единую с православными веру. Чтобы понять, кто такие единоверцы и в каком отношении они находятся к Православной Церкви, рассмотрим единоверие с канонической, формальной и исторической стороны. Не зная ход событий, предшествующий формальному учреждению единоверия, понять, что это такое, нельзя. Оно обязано своим возникновением не глубоко продуманному плану, а стечению обстоятельств, столкновению интересов Церкви, государства и раскола и потому изначально несло в себе противоречия и двусмысленность. Начнем с определений.

Единоверие есть УСЛОВНОЕ единение старообрядцев с Православной Церковью. Старообрядцысоглашаются принимать законное священство, а Церковь дозволяет им содержать «старые» обряды и книги.

Такое определение единоверия дает в своей книге по истории старообрядчества протоиерей П.С.Смирнов. А вот определение единоверия из словаря «Старообрядчество», отражающего мнение поповцев с Рогожского кладбища:

«Единоверие — особенная часть русской господствующей церкви, учрежденная в 1800 г. императорским указом для тех старообрядцев, которые согласны войти в подчинение Синоду, однако опасалисьоставить древние обряды. Единоверие задумано наподобие западной унии: при сохранении старого богослужебного чина и древних обычаев единоверцы обязываются принимать священство от господствующей церкви и поминать за литургией новообрядческий Синод или патриарха, вполне подчинены им».

19-2     Оба определения недостаточно вразумительны и требуют дополнительных разъяснений. Протоиерей П.Смирнов поясняет далее, что единоверие не составляет чего-либо отдельно-самостоятельного от Православной Церкви, но как единение условное, в силу которого у единоверцевесть свои отличия, оно имеет несущественную обособленность». Такое пояснение лишь усиливает недоумение. Что такое «условное соединение»? Кто поставил условия: Церковь или сами раскольники?Какие церковные правила легли в основу «условного соединения»? Что значит «несущественнаяобособленность», и если она несущественна, то почему обеспечивает такую степень обособленности, что соединившиеся получают особое название, явно отличающее их от православных? Если, как пишут раскольники в своем словаре, «Единоверие задумано наподобие унии», то кем: Церковью или самими раскольниками? Существовало ли что-либо подобное единоверию в практике Православной Церкви ранее?

Краткие ответы на эти вопросы дадим сразу, а затем более подробно рассмотрим единоверие с исторической и канонической точек зрения. Церковных правил для «условного соединения» раскольников с Церковью не существует — есть только три чина приема для приходящих из раскола или от ереси. Условия выдвигались и раскольниками и Церковью, и единоверие явилось поэтому своеобразным компромиссом. Основными условиями раскольников были: а) отмена «клятв на обряды» и б) поставление им своего автономного епископа. Церковь, соглашаясь на употребление «старых книг и обрядов», требовала от единоверцев: а) моления за Царя; б) запрещения любых форм «исправы» поставленных ею священников; в) ведения метрических книг. «Несущественная обособленность» заключалась в том, что православные не должны были причащаться вместе с единоверцами.

Что касается вопроса о существовании подобных единоверию соединений, то с некоторой натяжкой за таковые можно было бы признать из более ранних присоединение к Православию грузин в VII в. и армян-монофизитов (с правом употребления привычных для них обрядов), а из более поздних, в конце XIXв., — переход в Православие несториан в Урмии (об этом см. в трудах Святителя Филарета, т.5 стр. 136, 325-338, 420). Но в этих случаях никакой «обособленности» не оставалось и особого наименования, вроде «единоверцев», присоединенные к Церкви не получали и автономных епископов себе не требовали. Так что, строго говоря, подобных единоверию образований в практике Православной Церкви не усматривается, но и уподобление с римскими униями неправомерно, потому что для римских униатов (бывших православных, монофизитов и несториан) первым и важнейшим условием является именно подчинение папе без каких-либо поползновений к автономии. Сказать, что «единоверие» в том виде, который оно имеет, было кем-то «задумано», тем более «наподобие унии», невозможно потому, что этому противоречат исторические факты. К изложению оных мы и приступим.

 

ПРЕДИСТОРИЯ ЕДИНОВЕРИЯ.

19-3     Чтобы понять, что такое единоверие, прежде всего следует ознакомиться с тем, как и почему оно возникло. Заранее оговоримся, что, несмотря на одни и те же факты, его предистория по-разному излагается и интерпретируется историками Православной Церкви и старообрядцами. Нижеизложенные факты в основном взяты из книг И.К.Смолича (кн.8, ч.2, сс. 135-140) и протоиерея П.С.Смирнова (сс. 207-217), а цитаты из словаря «Старообрядчество» (сс.94—101) приведены для сопоставления.

Протоиерей П.С.Смирнов пишет, что «возможность такого (то есть условного) единения признавалась и ранее оффициального осуществления его». При этом он ссылается на ответ, судя по  всему, положительный, который дал в начале XVIIIв. миссионер Исаакий на вопрос старообрядца Филарета: «Можно ли иметь законно-установленную Церковь, в которой служба отправлялась бы по старопечатным книгам?» («Братское слово» (1875, кн.3). Вопрос типично раскольничий, заданный не ради того, чтобы получить ответ, а с одной целью — уловить миссионера в ловушку. Если ответит «нет», ему можно возразить: «А что же до Никона, Церковь не была законной?». Ответит «да», тогда с торжеством объявить, что они, раскольники, уже «имеют» такую Церковь, а «никониане» — «еретики и незаконное сборище». Что касается протоиерея П.С.Смирнова, то он видит в этом вопросе желание раскольников иметь законных священников, которые служили бы по «старым книгам», и говорит, что такую возможность миссионер Исаакий не отвергал.

19-4     «Староверы» хотели получить епископа от гражданской власти. Побудительные мотивы к «условному единению с Церковью» авторы словаря «Старообрядчество» излагают так: «Старообрядцы, как поповцы, так и в начале века беспоповцы, были озабочены отсутствием православных епископови, как следствие, нехваткой священства, возможностью его полного уничтожения, знаменующего скончание века. Эти и многие другие причины побудили некоторых старообрядцев искать возможность сохранить древнее православие на основании действующих гражданских законов». Из этой фразы следует, во-первых, что раскольники Священноначалие Православной Церкви считали неправославнымии за неимением епископов у себя заключали о скором конце света; во-вторых, чтобы «спасти древнее православие», они решили иметь дело не с Православной Церковью, а с гражданской властью.

 

Со стороны раскольников побудительной причиной к «соединению» было не единство веры, но одно стремление, — минуя церковные каноны и чины приема еретиков, с помощью гражданской властипринудить Церковь дать расколу «законных епископов». Раскольники никогда не имели намерения «присоединиться к никонианам», они хотели получить от них епископов и таким образом устроить свою,автономную церковь. Каким образом раскольники расчитывали получить «православных» епископов от «неправославных», вопрос до сих пор не решенный в расколе, но мысль обратиться за поддержкой к гражданской власти была вполне закономерной. Этот факт свидетельствует об укоренении в расколе чисто протестантского понятия о Церкви и утраты понятия православного о Ее апостольской преемственности. После упразднения патриаршества и учреждения Св.Синода, Они тем более могли рассчитывать на успех предприятия потому, что гражданская власть в России со времени упразднения патриаршества и учреждения Духовной коллегии, или Св. Синода, Православная Церковь в России фактически оказалась заложницей гражданской власти, чаще всего имевшей такие же протестантские понятия о Церкви. Ее положение во многом зависело от степени склонности того или иного монарха к Православию. Точно так же от этой склонности зависело и положение раскольников. Поэтому, когда монархи благоволили Церкви, хуже становилось раскольникам, а когда монархи начинали бороться с Церковью, раскольники, а вместе с ними и тайные сектанты, получали различные послабления.

19-5     Легализация раскола при Петре III и Екатерине II. После Петра I в течение XVIIIв. на российском престоле сменилось 8 царей и цариц, но наиболее радикальные перемены произошли с восшествием на престол представителя Голштейн-Готторпской династии Петра-Ульриха, в крещении Петра III Федоровича, а затем, после его убийства, принцессы Ангальт-Цербстской Софии-Августы-Фредерики, в крещении Екатерины II Алексеевны. Закрывать глаза на их протестантское происхождение и воспитание, значит прятать голову в песок, как это делают страусы. Любители видеть «удерживающего» в лице всех российских самодержцев, вероятно, причисляют к таковым и Петра III с супругой. Однако деяния этих монархов свидетельствуют об обратном — даже Петр I не сделал столько вреда Церкви и Православию, сколько эта пара.

 

Перечислим основные законодательные акты, с помощью которых совершилась в России еще одна «маленькая революция», названная «церковными реформами». Восторженный поклонник прусского короля Фридриха II, Петр III был врагом России в политическом отношении, и в качестве такового тотчас по восшествии на престол отказался от участия в Семилетней войне и от всех русских завоеваний в Пруссии. Крещеный вынужденно, он стал врагом Православной Церкви, не любил духовенство и сразу же принял меры к ущемлению прав Церкви и истреблению монашества. Почти одновременно он издал указы оботобрании земель у монастырей и о даровании прав раскольникам, таких же, какие имели жившие внутри империи иноверцы. Затем последовал указ о прекращении следственных дел о раскольниках «в видах предупреждения самосожжений». Указ об уравнении раскольников с иноверцами выражал протестантские идеи о «веротерпимости». Замечательно то, что именно голштинский герцог, оставшийся лютеранином в душе, Петр III стал глубоко почитаемым у раскольников за его благодеяния. Его одного они не числят в «антихристах», под его именем выступили несколько самозванцев (Пугачев, глава скопцов К.Селиванов и др.).

 

В 1762г, то есть сразу же по восшествии на престол, Екатерина II подписала два Манифеста, можно сказать, роковых для России, потому что ими она фактически открыла путь к распространению раскола, ересей и сектантства. В одном Манифесте она приглашала переселяться в Россию иностранцев, в другом —раскольников, живущих за границей. И тем и другим она гарантировала: 1) право отправлять обряды по их вере, 2) освобождение от платежа податей на 6 лет, 3) отвод выгодных земель в достаточных количествах; 4) освобождение от военной службы. Для расселения раскольников было отведено 70000 десятин самых плодородных земель и вскоре они расселились по всему Поволжью. Надел для иностранных поселенцев составлял 30 десятин на семью. Их селили тоже в Поволжье, затем по мере завоевания Новороссии и раскольников, и иностранных поселенцев начали селить там.

 

В 1763 г. Екатерина II упразднила «Раскольническую контору». Масон и обер-прокурор Св.Синода И.И.Мелиссино, воодушевленный, так же, как и императрица, идеями веротерпимости, разработал проект «примирения староверов с Церковью». Проект предусматривал совершение православными священниками богослуженияя по старым книгам под надзором Синода, разрешались также и старые церковные обряды. Императрица поручила Синоду обсудить возможность таких мер. Обсуждали этот вопрос два члена Синода, митрополит Димитрий (Сеченов) и епископ Гедеон (Криновский). Они рассудили, что поелику и Сам Христос, и апостол Павел ради спасения души повелевали не держаться с фарисейской строгостью установлений, подлежащих изменениям, и что Церковь всегда дозволяла употреблять различные обряды, то и старообрядцам таковое дозволение может быть дано. Главным доводом в пользу этого заключения члены Синода выставляли тот факт, что «клятва собора 1667г. была произнесена не на обряды и не за обряды», посему дозволение употреблять «старые обряды» этой «клятве» не противоречит. Однако спасительным оно может быть при одном условии: если получившие на то разрешение лица, «во всем прочем единомудрствуют с Православной Церковью», и не только относительно ее Священноначалия, но и относительно ее обрядов откажутся от их похуления.

 

В 1764 г. вышел указ о праве раскольников не брить бороду и носить неуказное платье. В 1769 г.императрица даровала раскольникам право свидетельства на суде. В 1783 г. она запретила употреблять в письменных актах и «в разговоре» наименование «раскольник».

19-6     Гонение на Церковь под видом «реформы». Таковы были меры императрицы в отношении иностранных сектантов и русских раскольников. И, как нетрудно видеть, для них она сделала немало. А что Екатерина II сделала для Церкви?

15 сентября 1763г. на совместной конференции Св.Синода и Сената, созванной для обсуждения проекта Мелиссино, Екатерина II произнесла речь, в которой откровенно высказала свои симпатии к раскольникам и резкое осуждение церковной иерархии в лице Патриарха Никона. Она заявила: «Никон внес разлад и разделение между народом и престолом… Никон из Алексея царя-отца сделал тирана и истязателя своего народа. Народ стал видеть в своих царях антихристов, и мы его не виним: народ подлинно испытал на них руку последних. И для чего все это? Для чего Алексей изменил своему народу…? Чтобы угодить другу своему Никону, чтобы из него и будущих патриархов создать врагов престолу и самодержавия». Эта речь была издана в 1912г., а цитируют ее раскольники в своем словаре, при этом сами удивляются смелости императрицы. Видно, даже они столь «смело» не рассуждали.

Говорилось все это не столько для ублажения раскольников, как для устрашения Синода. Дело в том, что за полгода до конференции был арестован, осужден Синодом и сослан в дальний монастырь Ростовский митрополит Арсений (Мацеевич). Он выступил против намечавшегося отъятия у Церкви недвижимых имуществ. Неудивительно поэтому, что в защиту Святейшего Патриарха Никона и благоверного Царя Алексея Михайловича никто не решился выступить, когда зарвавшаяся немка столь бесцеремонно их отчитывала, и по сути обозвала антихристами. Синод и Сенат покорно выслушали наставление и сделали совместное Заявление, что обычай креститься двумя перстами не есть доказательство принадлежности к расколу и запрещать его не следует.

Через 4 месяца, 14 января 1764 г. Екатерина опубликовала Манифест, где распорядилась закрыть свыше 500 православных монастырей (около 2/3 от числа бывших); отобрать у оставшихся монастырей земли, населенные крестьянами, передать их в ведение Коллегии Экономии с обещанием выплачивать из доходов с этих имений «штатную сумму» на содержание иноков. Таким образом, одновременно у Церкви были отняты земли, а сектантам и раскольникам — розданы сотни тысяч самых плодородных земель с правом не платить подати. Православные монастыри были закрыты, оставшиеся разорены и опустели, а на Иргизе и на Керженце жировали раскольнические «скитники» и «скитницы». Так что у раскольников были все основания считать, что гражданские власти помогут им «поиметь своих епископов» и что матушка-Екатерина сможет заставить Св.Синод сделать все, чего их душеньке угодно.

 

История с единоверием напоминает сказку Пушкина о рыбаке и рыбке — в черновых вариантах у него был даже такой эпизод: старуха договорилась до того, что хотела стать «римскою папой» и стала ею. Но, как известно, дело кончилось разбитым корытом. Так и с «согласниками» получилось: они выпросили льготы у Екатерины, но не унимались, стали требовать епископов.

19-7     Никодим и его влиятельные покровители. Помогали им в этом деле «просвещенные вельможи». Тогдашний наместник Малороссии, граф П.А. Румянцев-Задунайский, имел склонность к разного рода сектантам, и поэтому на своих землях поселил колонию гернгуттеров (моравских братьев). Поблизости жили в Стародубье раскольники, граф познакомился с «иноком» Никодимом (1745-1784) и часто беседовал с ним о нуждах старообрядчества.

 

В словаре «Старообрядчество» написано, что Никодим надеялся «приобрести законного архиерея, совершенно независимого от господствующей церкви, считал, что никониан можно принимать как еретиков по III чину через отречение от ересей и сомневался в сохранении благодати священства после миропомазания». Подразумевается, «перемазывание» беглых попов раскольниками. В 1781г. о своих надеждах он поведал графу Румянцеву, тот посоветовал просить у Св.Синода «священства с дозволением отправлять богослужение по старопечатным книгам» и обещал покровительство. Никодим ездил в Москву и Петербург, был обласкан любимцем Екатерины князем Г.А. Потемкиным (потомок тех самых Потемкиных, Спиридона и Ефрема, главарей раскола в XVIIв.) и, благодаря ему был представлен императрице.

 

В Стародубье далеко не все раскольники сочувствовали Никодиму, и по обычаю раскольников противники хотели его даже убить. Никодим изложил в 12 пунктах условия, на которых было решено просить законного епископа, и 1500 его единомышленников дали ему доверенность на ходатайство, с чем он в 1783г. и отправился в Петербург.

 

«Статьи инока Никодима» с помощью графа Румянцева были доставлены митрополиту Новгородскому и Петербургскому Гавриилу. В преамбуле Никодим доказывал, что старые обряды православны, а в православности новых выражал сомнение. Затем он переходил к делу и выставлял следующие условия:

1) «разрешить от клятвы старые обряды», особенно двоеперстие;

2) прислать из Синода при указе от Ея Величества «великороссийской породы хорепископа», который состоя в непосредственном ведении Синода и, будучи независим от епархиального архиеререя, управлял бы делами всех старообрядцев (и беспоповцев? — к сожалению, этот пункт не уточняется).

3) хорепископ станет поставлять избранных общиной иереев и диаконов, они же будут совершать богосужение по «старым книгам и старым обрядам».

Ответной реакции на это послание от митрополита Гавриила не потребовалась, потому что вскоре императрица обошлась без Св.Синода и двумя указами разрешила епархиальным архиереям поставлять староверам священников, а в 1785 году  князю Потемкину было велено на тех же условиях поселять староверов в Таврической губернии. Так появилось первая «община согласников, обязанная возможностью отправлять свои богослужения решению гражданской власти, а не церковной» (И.К.Смолич).

 

19-8     Попытка получить епископа от Павла I. В 1798 году Указ Павла I от 12 марта 1798 года дозволил Св.Синоду создавать приходы «согласников» без особого доклада императору. Ободренные этим указом староверы с Рогожского кладбища, не желавшие допускать к себе священников «никонианского Синода» захотели устроить старообрядческую Церковь, которая находилась бы непосредственно в ведении правительства. Летом 1799 года депутация рогожцев подала прошение из 15 пунктов. Самыми замечательными из них было: 1) требуемый ими епископ должен назначаться не Церковью, а правительством и ему же подчиняться; 2) духовное управление выбирают приходы сами; 3) все таинства, совершаемые поповцами (особенно венчания), должны признаваться законными; 4) чтобы перешедшие к ним, поповцам, священники не считались беглыми. Если бы не переменчивость настроений Павла I, планы староверов по созданию автономной «церкви» протестантского типа могли бы и осуществиться.

Но камнем преткновения в переговорах оказалась молитва за царя — «староверы», даже ценой отказа от создания «собственной церкви», не соглашались поминать царя на Великом Входе и молиться «за государя императора» (вместо: «за православного царя»). Император Павел на это обиделся и отказался удовлетворить их просьбу.

19-9     16 условий «староверов» и «Правила единоверия». В том же 1799г. группа московских «староверов» подала на имя Московского митрополита Платона (Левшина) прошение, состоявшее из 16 пунктов. Это были условия, на которых они были согласны присоединиться к уже существующимсогласникам. Главное условие было изложено в первом пункте: «Переходящих в единоверие Синод разрешает от клятв, наложенных на приверженцев старых обрядов». Митрополит Платон переписал эти пункты с незначительными замечаниями, назвал этот документ «Пункты, или правила, единоверия» и подал на утверждение императору. Таким образом мановением пера Московского митрополита Платона (Левшина) 200 лет тому назад были отменены «клятвы 1667г.», во всяком случае, в отношениисогласников, которые с тех пор стали называться единоверцами27 октября 1800 г. император Павел утвердил эти «Правила», то есть фактически условия раскольников, и «этот день стал считаться днем рождения единоверия в России», пишет И.К. Смолич.

День подписания этого указа считается датой начала единоверия, и 27 октября 2000 года исполнится 200 лет этому не совсем понятному учреждению. Что же произошло 200 лет тому назад? В конце XVIII в. раскольники решили с помощью гражданской власти, благоволившей любому инаковерию, «поиметь законную церковь» и были согласны получить ее даже от царя, лишь бы не подчиняться «еретикам-никонианам». Церковь была озабочена одним — пусть ценою канонических уступок, но спасти хотя бы часть погибающих вне Церкви. На такую уступку, как поставление единоверцам «своего хорепископа» Св.Синод не пошел, а царствующие особы не решились. Таким образом, основная задача раскольников не была достигнута, а Церкви удалось спасти лишь малую толику из заблудших.

 

Итак, насколько можно понять из предистории вопроса, Церковь вообще ничего не задумывала. Св. Синод был вынужден вести борьбу на два фронта: приходилось отражать назойливые требования раскольников дать им автономного епископа и одновременно сдерживать нажим власти, раскольникам потворствующей. В некоторых епархиях появились «согласники», просившие местных епископов дать им «законных священников» на условиях совершения богослужения по «старым книгам» и по «старым обрядам». Некоторые епископы без разрешения Св.Синода таковых священников рукополагали. Так стихийно и без санкции высшей церковной власти в 1780-е годы появились первые приходы «согласников». В то же время противники получения священников от «никониан» продолжали хлопотать о том, чтобы получить себе епископа не от Церкви, а от гражданской власти. Но из этого ничего не вышло, авышло то, чего никто заранее не задумывал.

 

Единоверцы желали, чтобы Церковь поставила им своего единоверческого епископа, который мог бы сам поставлять единоверческих священников. Вопрос этот в 1850-е годы обсуждался в Синоде, и в связи с этим многим архиереям были разосланы вопросы с просьбой выразить свое мнение. Большая часть из них ответили отрицательно. Святитель Иннокентий, который хорошо знал старообрядцев по Сибири, говорил, что единоверцы «те же раскольники-поповцы, только менее враждебные Православной Церкви. — И то не с целью присоединиться к Ней, но чтобы иметь у себя священников правильно рукоположенных, т. е. по необходимости. Иначе зачем бы им своим священником, принимаемым от нас, не дозволять подходить под благословение даже рукоположившего их епископа. Зачем бы им делать что-то вроде «исправы» своим священникам! И зачем они сами подходят под благословение к своим священникам, даже минуя архиерея! Не значит ли это, что они в этом поступают также как и раскольники! Так, например, я спрашиваю однажды раскольников истых: чем они считают меня? – Правильным архиереем, — отвечали они. — Примете ли от меня священников? – Примем с радостию; только чтобы он после того уже не был под вашим началом и проч. Т.е. чтобы, между прочим, никогда не подходить под благословение ко мне. Следовательно, у тех и других одна мысль, одна цель в этом случае… Впрочем с каким бы намерением и с какими бы «исправами» они не делали это; это есть уже важный и верный шаг с их стороны к сближению с Православною Церковию; и этому нельзя не радоваться и не благодарить Спасителя и с тем вместе — нельзя не указать как на плод учреждения единоверия. Не будь этого единоверия;— конечно, не было и того сближения раскольников с нами, как теперь с единоверцами. И можно надеется, что рано или поздно единоверцы будут вполне православными и, может быть, даже более религиозными и твердыми, например, в соблюдении постов, чем мы; особенно, если дети их будут учиться и при том у священников, а священники будут иметь целью хотя отдаленною полное соединение своих пасомых с Православной Церковью, и к этой цели стремиться постоянно, но с благоразумием и терпением — с осторожностью — о Господе» («Ответ одного правослпавного архиерея на вопросы предложенные в секретном Указе в апреле по раскольническому вопросу». Рукопись. Стр. 4-5. )

 

Подобным образом характеризовал единоверие и св. Игнатий (Брянчанинов). Он пишет так: «Расколом называется нарушение полного единства со Святою Церковию, с точным сохранением, однако, истинного учения о догматах и таинствах. Нарушение единения в догматах и таинствах — уже ересь. Собственно раскольническими церквами могут быть названы в России только единоверческие церкви и церкви, находящиеся в ведомстве главных священников (бывших обер-священников). Первые отличаются в некоторых обрядах, что не имеет никакого влияния на сущность христианства, а вторые не имеют над собою епископа, вопреки церковным правилам. К образованию первых послужило отчасти невежество, приписывающее некоторым обрядам и обычаям более важности, нежели сколько эти обряды имеют; а к образованию вторых послужило протестантское направление некоторых частных лиц. В первых церквах заметен избыток набожности, доходящий до суеверия и лицемерства, а во вторых избыток вольности, доходящий до крайнего небрежения и холодности… Прочие раскольники в России должны быть признаны вместе и еретиками; они отвергли Таинства Церкви, заменив их своими чудовищными изобретениями; они отклонились во многом от существенного христианского вероучения и нравоучения; они совершенно отреклись от Церкви» (Архимандрит Игнатий (Брянчанинов). Понятие о ереси и расколе.// БТ.№ 32.М.1996. стр.292-293). Надо заметить, что определение раскола приведенное здесь отличается от канонического, сформулированного в 1 правило св. Василия Великого.

Епископа единоверцам в то время не поставили, и тогда они стали требовать отмены пресловутых “клятв”, мотивируя требование тем, что “клятвы” оскорбляют “старые обряды”, а в церковных сочинениях, направленных против старообрядцев, допущены оскорбляющие их чувства выражения. Хотелось бы заострить внимание читателя на том, что требование об отмене “клятв” исходило не из среды самих раскольников, а от единоверцев, и Церковь согласилась обсуждать возможность такой отмены только ради тех же единоверцев, которых считала и считает верными своими чадами.

Так, в своей статье “Свобода совести имеет свои границы” архиепископ Никон (Рождественский), говоря о готовящемся в 1905 г. законе о старообрядческих общинах, писал: “Сторонникам раскола очень хотелось бы, чтобы закон называл их духовных (какие они “духовные”? Ведь в расколе благодати нет) — “священнослужителями”. Ссылаются на римско-католиков и армян, указывая, что вот-де не боятся же называть их митрополитов, епископов и других духовных лиц присвоенными ими именами. Да, не боимся, ибо и у католиков, и у армян Православная Церковь признает иерархию и приемлет от них в сущем сане. А раскольничьих лжеархиереев и попов она признает простыми мирянами и принимает как мирян… довольно с них и того, что закон усвоил им вовсе на деле им не принадлежащее наименование якобы “старообрядцев”: ведь если уж прилагать сей термин, то позволительно было бы не к раскольникам, а только к единоверцам”.

1) переходящих в единоверие раскольников Св.Синод разрешает от клятв, наложенных Собором 1667г. на приверженцев старых обрядов.

По этому пункту следует заметить, что, с одной стороны, нет упоминания о совершении чиноприема, а значит об осуждении раскола и покаянии за него; с другой стороны, каждый человек разрешается от реально наложенных в 1667г. клятв и речь не идет об отмене мифических «клятв на обряды».

2) архиерей может рукополагать священников в единоверческие приходы, но Таинство хиротонии должен совершать по старопечатным книгам;

3) архиерей снабжает единоверческие приходы освященным в Церкви миром; он освящает для единоверцев храмы, но на престолы должен класть особые антиминсы: или освященные до Патриарха Никона, или освященные по старопечатным книгам;

4) архиерей должен благословлять единоверцев по чину старообрядческому;

По словам Святителя Филарета, «никто из единоверцев не берет от архиерея благословения» (т.III, c.180, 1846),.

5) единоверческим священникам позволено: служить по «старым обрядам» и «старым книгам»; не участвовать в соборных молениях, крестных ходах и т.п; не исповедываться у священников православных;

6) сила таинств, совершенных единоверческими священниками признается, но и единоверцы должны Таинства, совершенные в Грео-российской Церкви, принимать без так называемой «исправы».

Правило это соблюдалось далеко не всеми единоверцами. Так, например, Святитель Филарет в одном из своих отзывов за 1848г. писал, что «в саратовской епархии неискренне присоединившиеся к единоверию тайно употребляли над своим священником обряд исправы».

7) православным людям запрещено упрекать единоверцев в содержании «старых обрядов», но и единоверцы не должны были хулить обряды Православной Церкви;

8) единоверцам разрешено принимать таинства от православного священника; но православным дозволено принимать таинство от единоверческого священника только «в смертном случае» (в 1881г. добавлено: «с тем однако, чтобы это не служило поводом к перечислению православного в единоверие»).

Таким образом, православным было запрещено причащаться вместе с единоверцами. Можно ли это назвать, как это сделано в книге протоиерея П.Смирнова, «несущественною обособленностью»? Вопрос риторический, если, конечно, евхаристическое общение почитать самым существенном признаком единения в вере.

Вышеперечисленные пункты можно отнести к тем «условиям», которые были выгодны «согласникам». Чего же добилась Церковь? Главное, на чем настаивала Церковь было обязательное моление за Царя и его Семью «по данной от Святейшего Синода форме». Но и это правило не соблюдалось — «неискренне присоединившиеся» не желали молиться «за Государя императора», тем более за членов Царствующего дома, а исполнение правила было трудно проверить. Вторым достижением было то, что в единоверческих приходах священники должны были вести «метрические книги». Смешанные браки дозволено было венчать и в единоверческих и в православных храмах (в 1881г. дозволено было там и там крестить детей от смешанных браков). Вот, пожалуй, и все, если, конечно, не принять во внимание, что были среди единоверцев и «искренно присоединишиеся».

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ БОРЬБЫ ЗА «СВОЕГО ЕПИСКОПА»

 

19-11   Присоединившихся к единоверию было немного, и есть основания думать, что «искренно присоединившихся» было совсем немного. Точных данных о числе раскольников, ставших единоверцами, естественно, нет. Для иллюстрации доли единоверцев от остававшихся в расколе можно привести статистические данные из описания вероисповеданий по губерниям в ЭСБЕ на конец XIXв. Характерно, что в одних губерниях статистики единоверцев объединяют с православными, в других — с раскольниками, так что их невозможно выделить. Но в некоторых случаях число единоверцев дано отдельно. Так, например, в Вятской губернии православных было 2, 75 млн человек, раскольников 88 тысяч (ок. 3%), а единоверцев всего около 8 тысяч. Сведения по Тульской губернии позволяют судить, хотя и очень приблизительно, о «спектре» сектантства в конце века. Из общего числа достаточно однородного в этнографическом отношении населения в 680 тыс. чел., по полицейским сведениям, единоверцев было 1113 чел.; всех раскольников — 3080, в том числе: поповцев, приемлющих австрийское лжесвященство, — 600,беглопоповцев — 50; беспоповцев, поморцев брачников — 1000, федосеевцев-безбрачников — 94, нетовцев —131, хлыстов — 353, скопцов — 64 и др.

Желавшие искренно соединиться с Церковью просто становились православными, а прихожане единоверческих храмов лишь внешне подчинялись местному архиерею, избегали брать у него благословение, не молились за Царя, не участвовали в общецерковных молениях и крестных ходах, то естьвнутренне оставались раскольниками, не желавшими принимать участие в жизни Церкви. Чем более вчитываешься в «Правила единоверия» и вникаешь в смысл выставленных «согласниками» условий, тем яснее становится, что для «согласников», затеявших это мероприятие, «соединение с Церковью» было не соединением, а сделкой. Церковь разрешила этих раскольников от анафемы даже без покаяния. Онисами «избирали» претендента в иереи, а местные православные архиереи должны были таковыхрукополагать, но и то с особым условием, — по чинам «дониконовским».

И все равно единоверцы не были удовлетворены полученными разрешениями. Они попрежнему настаивали на том, чтобы Церковь поставила им своего единоверческого епископа, который мог бы сам поставлять единоверческих священников. В 1850-е годы этот вопрос вновь был поднят в Св.Синоде, и в связи с этим архиереям были разосланы вопросы с просьбой выразить свое мнение. Большая часть из них, в том числе и Святитель Иннокентий, который хорошо знал старообрядцев по Сибири, ответили отрицательно. В конце 1863 г. Святитель Филарет написал мнение, озаглавленное «О расколе в настоящее время», где он писал: «Какое же преимущество желают иметь и надеются получить раскольники? Вероятно то, чтобы им быть отдельным признанным в государстве вероисповеданием и церковью, с правами, подобными тем, какими пользуются римо-католики и протестанты». Он предупреждал, что в случае удовлетворения желаний раскольников-«старообрядцев» вслед за раскольниками «восстанут субботники, хлысты, скопцы, молокане и скажут также: дайте и нашему вероисповеданию открытую свободу и законное независимое положение» (т.5, стр. 492-498).

Теперь, в условиях «светского государства», «законное положение» имеют любые сектанты, даже откровенные оккультисты, — им достаточно получить регистрацию или лицензию в Минюсте. Но в те далекие времена епископа единоверцам все же не поставили, и тогда они стали настойчиво требовать отмены «клятв». Хотя по смыслу «Правил единоверия» «клятвы» автоматически снимались с каждого перешедшего в единоверие, но они мотивировали свои требования тем, что «клятвы» оскорбляют «старые обряды», а в церковных сочинениях, направленных против старообрядцев, «допущены оскорбляющие их чувства выражения».

Взгляды самих старообрядцев на необходимость отмены «клятв» были разные. Выше уже приводилось мнение автора Окружного послания И.Е.Ксеноса (см. гл. 18). Он считал, что «вопрос старообрядческий», может быть решен только тогда, когда Церковь «разрешит узы клятв 1667 г. и тем предоставит старообрядству… вступить в лоно Церкви и избавит нас от неизбежного двоедушия, в которое впадают присоединенные ныне единоверцы. В своем письме к Т. Филиппову от 10 июля 1874 г. Ксенос писал: «Благовременно бы ныне ученейшим Архипастырям… совокупно с восточными патриархами, грозные клятвы и прещения глаголемого великого собора и прежде оного на двоеперстное сложение и на прочие обряды частно произнесенные разрешить и разрушить… должно соборно уничтожить, упразднить и яко не бывшие вменить… и дозволить желающим совершать оные, если бы таковые были и из сынов грекороссийской церкви». Судя по всему, Ксенос был уверен в том, что «клятвы 1667г.» были наложены на «старые обряды», и в этом видел непреодолимым препятствием для вступления в лоно Церкви.

МНЕНИЕ ЕДИНОВЕРЦА ПАВЛА ЛЕДНЕВА О «КЛЯТВАХ».

19-12   Теперь ознакомимся с мнением, высказанным другим «замечательным старообрядцем», отцом Павлом Ивановичем Ледневым (1821-1895), известным более под псевдонимом Прусский. Он был наставником федосеевской общины, но в 1858 г. порвал с федосеевцами, уехал в Пруссию, где основал типографию. В 1868 г. был присоединен к Православной Церкви и стал одним из самых известных проповедников единоверия. Свое мнение о «клятвах 1667 г.» П.И.Леднев изложил в «записке», опубликованной в той же книге Т.И.Филиппова «Три замечательные старообрядца» (6), где он приводит мнение Ксеноса. Записка эта озаглавлена так: «Несколько слов по вопросу о клятвах собора 1667 г.:подлежат ли они упразднению, или только разъяснению?». Леднев считал, что более верный путь лежит в разъяснении, а не в упразднении, и вот почему.

До перехода в единоверие, то есть будучи еще раскольником, он рассуждал, как и все раскольники, так:«Произнесением клятв на древние обряды грекороссийская Церковь пала, лишилась благодати Святого Духа, а потому еще требует исправления и очищения»». Далее он пишет: «Тогда только соборные клятвы перестали служить для меня препятствием к соединению с Церковью, когда изменил я самое понятие о сих клятвах». Бог помог отцу Павлу «выразуметь», что «Церковь, изъяв из употребления так называемые старые обряды, не отвергла самого учения догматического, с сими обрядами соединяемого, и что соборные клятвы положены не за содержание именуемых самых обрядов, тем па че не на самые обряды, а на людей, похуливших Церковь из неразумной ревности по обрядам, что притомони были вызваны дерзкими хулениями на Церковь и ее уставы».

Нельзя не обратить внимание на весьма странное обстоятельство: почему один и тот же текст понимается разными людьми прямо противоположно? Одни видят в нем проклятия на старые обряды и будто не замечают, что Собор 1667 г. отлучил людей, многие годы хуливших Церковь. Другие ясно видят, что Собор на самые обряды «клятвы» не полагал, а отлучил от Церкви людей за непокорность и хулу на Церковь. Важно отметить, что через 100 лет участники Поместного Собора 1971 г. поняли этот текст точно так же, как Ксенос, то есть, как положенные на обряды, и «вменили их, яко не бывшие», как он и предлагал.

«Правильное понятие о соборных клятвах, — пишет далее П.И.Леднев, — и отворило мне дверь ко вступлению в православную Церковь». Посему он считал, что для уврачевания раскола, для спасения миллионов погибающих без благодатного окормления Церковью, упорствующих в расколе  людей, необходимо именно разъяснение. «А снятие, или упразднение клятв,  пишет он,  без такого убеждения не только не привлекло бы к Святой Церкви, но еще подало бы повод заключать, что, видно, Церковь и в самом деле проклинала не противников и раздорников церковных, а самые святоотеческие, чтимые нами обряды, и чрез сие впала в грех, лишилась благодати…». Как мы знаем, именно так и вышло: раскольники на призыв Святой Церкви не откликнулись, а повод используют, хотя, как всегда, с передержками и подлогами.

19-13. Чтобы лучше разъяснить затронутый им вопрос, отец Павел Прусский, в то время архимандрит Никольского единоверческого монастыря, изложил свою беседу с известным апологетом белокриницкого согласия Семеном Семеновичем (1830-1867). Эта беседа дает возможность ознакомиться еще с одним взглядом на отмену «клятв», далеким, как от мыслей и чаяний поповца Ксеноса, так и от рассуждений единоверца отца Павла Прусского. Содержание беседы таково:

Отец Павел спрашивает: «Скажите чистосердечно, Семен Семенович, как вы полагаете, можно ли будет присоединиться  к Церкви, ежели, как слышно, будут Собором упразднены клятвы 1667 года?»

Семен Семенович ответил: «Ежели и будут упразднены клятвы, не присоединюсь я к Церкви, пока она не введет в употребление старые книги и старые обряды».

о. Павел: «А когда и клятвы будут уничтожены, и старые книги будут введены в употребление, тогда согласны ли будете присоединиться к Церкви?»

С.С.: «Не присоединюсь еще и тогда; а пусть Церковь сначала признает, что предки наши и мы неизменно соблюли древнее благочестие и раздорниками не были, как она думает, и что она несправедливо и незаконно изнесла на нас клятвы».

о.Павел: «А ежели и это все будет исполнено, тогда наконец, согласны будете идти в Церковь?»

С.С. ответил: «И тогда еще не пойду; а пусть греческие и российские архиереи прощения попросят у наших ( то есть у белокриницких ) за свои на старые обряды дерзости: когда получат от наших архиереев разрешение, тогда и будем с ними воедино».

В заключение отец Павел пишет: «Он не только не допускал, чтобы по снятии клятв старообрядцы легко могли присоединиться к Церкви, но еще приходил к тому заключению, что по снятии клятв сами церковные должны присоединиться к старообрядцам, подвергнув себя исправе». Он же говорит, что все согласия и толки имеют самочинно выработанные чины принятия — у одних перекрещиванием, у других «перемазыванием», у третьих — возложением рук, но у всех обязательно проклятие и отречение от «ереси», то есть от Православной Церкви.

Как легко убедиться путем сравнения, современные апологеты «старообрядчества» буквально повторяют все претензии Семена Семеновича. Поясним, кого Семен Семенович имеет в виду, говоря «наши архиереи». В этих претензиях и заключается ответ на вопрос: почему же глаголемые старообрядцы не «вступили в лоно Церкви» после столь вожделенной ими отмены «клятв». Главное было не в отмене «клятв», которые Церковь могла интерпретировать как ошибку патриарха Никона и участников Собора 1667 г., а в желании заставить Православную Церковь признать себя еретическою, затем подвергнуть себя раскольнической «исправе» и принять «староверие». Для таких людей, как Семен Семенович, простаяотмена «клятв» была (и остается) крайне нежелательна, потому что многие старообрядцы, разделявшие мысли Ксеноса, могли бы после этого «с радостью и светлой совестью» вернуться в Церковь, а этого вожди раскола, как в XVII в., так и в конце XX столетия, и не хотят допустить.

Несмотря на многовековое противостояние, Православная Церковь и многие люди, рожденные в расколе, но не разделявшие его антицерковных и антиправославных убеждений, искренне хотели вернуться в Церковь, понимая, что вне Церкви нет спасения. Но и они желали прийти в Церковь не через покаяние, авыставляя условие: «Мол, Церковь обидела моих предков, преследовала невинных и теперь пусть попросит у меня прощения за все, а я тогда присоединюсь». Но история Церкви не знает такого способа «уврачевания раскола» и такого «условного чина приема». Можно. конечно, представить, насколько такой путь труден для людей, родившихся в семьях раскольников, где родители берут с детей клятву не предавать «старую веру» и до смерти ненавидеть «никониан». Святитель Иннокентий Московский видел в этом большую беду и уговаривал старообрядцев отказаться от такого обычая. Посмотрим, какие меры предпринимали Государство и Церковь к уврачеванию раскола.

 

УКАЗ О «СВОБОДЕ СОВЕСТИ» 1905г.

 

19-14   После двухвековых и почти бесплодных усилий переубедить раскольников с помощью увещеваний, полемических сочинений, обличений, доводами логики и исторических фактов, Церковь была вынуждена отказаться от подобных способов. Вынуждена — в прямом значении этого слова, то есть ее заставили. Проводившаяся в России с эпохи Петровских реформ антицерковная политика, привела к тому, что в XIX в. либералы-западники, тогдашние “властители дум”, совершенно открыто призывали к отчуждению от Церкви и, наоборот, идеализировали раскол и сектантство. То и другое вкупе стали изображать, как вполне закономерную реакцию народа на “косное официальное православие”. Всемирно известные богоискатели — философы, прозаики и поэты Серебряного века — написали множество сочинений о раскольниках и сектантах, желая не только возбудить к ним сочувствие и жалость, но показать, что найти Бога можно именно там, в общинах “свободного духа” и ни в коем случае не обращаться к Православной Церкви. Либеральные и антицерковные движения всегда тесно взаимосвязаны, потому что, как заметил Ф.И.Тютчев, суть Революции заключается в борьбе с Церковью.

Уже к 80-м годам XIX века в печати был поднят вопрос о даровании прав раскольникам. В наше время происходит то же самое, но вместо дарования прав теперь требуют признания раскольников “истинной церковью”. Революция 1905 г. позволила либералам настоять на принятии закона “О свободе совести”. Архиепископ Никон (Рождественский), член Государственного Совета и издатель “Троицких листков” в своем обращении к законодателям пытался их вразумить: “Совесть каждого раскольника требует, чтобы он хулил святую нашу матерь Церковь православную… Ведь не допустит же государство проповедовать, что Царь есть антихрист,… что брак церковный есть блуд, а блуд — простительный грех… Хула на Церковь, поругание православных святынь — разве не бесчестит государства? Не думайте, что раскольники такие кроткие агнцы: они способны не только издеваться над Церковью и ее служителями, но и над каждым православным, лишь бы почувствовали свою свободу… свобода распространения раскольнических лжеучений несомненно будет подрывать и общую нравственность. Помнить надо, что всякое лжеучение, в том числе и раскол, заражены страшною гордынею… Во имя терпимости к расколу не оскорбляйте православных”.

Доводы Архиерея не были услышаны, а вскоре началось давление на Святейший Синод с тем, чтобы он отменил “клятвы 1667 г.”, потому-де, что они оскорбляют чувства раскольников и противоречат веротерпимости, давно принятой во всех “цивилизованных странах”. В 1905г. началась подготовка к принятию закона «О свободе совести». Закон лоббировали еврейство и старообрядчество, их поддерживали политики-либералы, периодическая пресса, находившаяся в то время в руках евреев и староверов, ну, и, конечно, «свободолюбивые» деятели культуры.

В то время, когда архиепископ Никон (Рождественский) тщетно взывал одуматься и не принимать Указ «о свободе совести и веротерпимости», в Петербурге группа «прогрессивного духовенства» готовила свое «Письмо 32-х». Одним из авторов этого манифеста был иеромонах Михаил (Семенов), через год перешедший в раскол и ставший у них «епископом Канадским». Заступники инославия и староверия решительно выступили за ВЫБОРНОСТЬ ЕПИСКОПАТА, за общецерковную СОБОРНОСТЬ (под этим подразумевается участие мирян в соборах) и за «развитую приходскую жизнь». Что касается «развитой приходской жизнью», то под этим авторы «Письма 32-х» разумели ту, которая шла в общинах старообрядцев. По мнению тогда еще православного епископа Андрея (Ухтомского), наиболее привлекательными чертами этих «сильных общин» были ярко выраженные демократические начала, как то: «самоопределение», «единство пастырей (?) и мирян», «свобода вероисповедания», «активное участие мирян в богослужении».

Через 8 дней после выхода в свет «Письма 32-х» в проправительственной газете «Новое Время» (от 25 марта, 1905) по этому поводу раздался клич: «Как можно дальше от сходства с Никоном, даже мы решимся добавить: подальше и от подражания Филарету Московскому… Известно, что Филарет былжестоким гонителем старообрядчества». Вслед за этой клеветой следует рекомендация будущему патриарху в первую очередь договориться с «восточными патриархами об отмене «клятв», наложенных неосторожно (это теперь все признают) на старые обряды и на следующих этим старым обрядам».

Проблемой «обновления синодальной церкви» по образцу «самоопределяющихся» общин живо заинтересовался масон и премьер С.Ю.Витте. Несмотря на государственные заботы и труды по заключению «похабного мира» в Портсмуте, он нашел время высказаться за «оживление приходской жизни» и призвал Церковь «вернуть отнятое у церковной общины право выбора, или, по крайней мере, участия в выборе членов причта».

17 апреля 1905г., то есть ровно через месяц после публикации «Письма 32-х», Указ «о свободе совести» был подписан императором Николаем II. Благодаря этому указу произошла легализация лжесвященства у раскольников, им было дозволено строить храмы, издавать книги и журналы. Усилилось давление на Святейший Синод с тем, чтобы он отменил «клятвы 1667 г.», потому-де, что они «оскорбляют чувства раскольников» и противоречат «терпимости», давно принятой во всех «цивилизованных странах».

В 1906-1907 годах IV Миссионерский Съезд в Киеве и VI отдел Предсоборного Присутствия впервые сформулировали положение «о равночестности древнего и нового обряда», но решение об отмене «клятв» было отложено до всеми ожидаемого вскорости Поместного Собора.

 

ВСЕРОССИЙСКИЙ СЪЕЗД ЕДИНОВЕРЦЕВ в 1912  г.

Тем временем единоверцы все настойчивее «давили» на Священноначалие, не останавливаясь перед прямым шантажом постоянной угрозы, что, если их условия не будут выполнены, то они покинут «господствующую церковь» и будут вынуждены перейти в белокриницкую лжеиерархию. Это давление не оставалось без последствий — среди православного духовенства появилось целое течение «ревнителей древлего благочестия», объединившее тех, кто симпатизировал «старообрядчеству» и хотел реформировать Церковь по его образцу. Говоря современным языком, единоверцы стали своего рода «пятой колонной», «агентами влияния» раскола, засланными во враждебный стан, каковым для них была и оставалась «никонианская церковь». То же самое, но другими словами, говорили православные священники-миссионеры: на Всероссийском съезде единоверцев в 1912г. они прямо назвали их «волками в овечьей шкуре и раскольниками». Однако к тому времени далеко не все пастыри разделяли такой взгляд на единоверцев, а потому считали возможным и полезным выполнять их требования.

После легализации раскольнических общин в 1905г., единоверцы направили в Синод прошение. В нем они подтвердили свое желание создать собственную иерархию и в связи с этим просили разрешить им собрать Всероссийский съезд. Св. Синод сначала отказал, но через 7 лет разрешение на это дал. Съезд (хорошо хоть не «собор») открылся 22 января 1912г. в Петербурге. В нем, кроме депутатов-единоверцев, принимали участие 20 православных архиереев и среди них два митрополита, коим довелось через 20 лет возглавить одному Московскую Патриархию, а другому Зарубежный Синод: Председателем предсъездовской Комиссии был архиепископ Сергий (Страгородский), Председателем съезда —митрополит Антоний (Храповицкий). Можно сказать, что в то время они представляли два основных направления в тогдашнем духовенстве: первый — «обновленчество», второй — «старообрядчество». И замечательно то, что в 1920-е годы архиепископ Сергий на какое-то время стал обновленцем, а митрополит Антоний (Храповицкий) возглавил «карловацкий» раскол. Но архиепископ Сергий покаялся и возглавил Православную Церковь, а митрополит Антоний наоборот, не только не покаялся, но до конца жизни стоял во главе Архиерейского Синода за рубежом — организации с типично «староверческим» лозунгом о «красном антихристе», обвинившей Московскую Патриархию в «ереси сергианства» и претендовавшей на окормление «всея Руси» из-за рубежа. Кстати сказать, «карловчане» такое окормление и осуществляли в отношении ушедших в раскол «катакомбников», среди коих было немало и «единоверцев».

С точки зрения этих будущих событий и следует рассматривать цели Съезда единоверцев в 1912 г. Съезд проходил бурно и свелся к обсуждению и осуждению «нововведений Никона и Синодальной церкви». Участники съезда «установили, что «клятвы» Большого Собора 1667г. были положены не только на держателей старых обрядов, но и на сами обряды». И хотя митрополит Антоний (Храповицкий) воспрепятствовал внесению в протокол этой «установки» в 1912г., но по всем остальным пунктампрограммы «волков в овечьей шкуре» 20 православных архиереев не возражали. В результате Съезд утвердил 4 резолюции, в которых его участники предъявили Св. Синоду такие требования:

1) дать свободу православным переходить в единоверие:

2) отменить «клятвы» соборов 1665г. и 1667г.:

3) учредить независимый единоверческий епископат;

4) восстановить патриаршество.

На этом же съезде единоверцы переименовали себя в «православных старообрядцев», и хотя это название не прижилось, оно, видимо, глубоко проникло в сознание православного епископата. Во всяком случае, хотя и не сразу, но требования, предъявленные расколом к Церкви через своих представителей, были ВЫПОЛНЕНЫПатриаршество восстановили на Поместном Соборе 1917г. по настоянию митрополита Антония (Храповицкого). Он был на Поместном Соборе 1917—1918 гг. решения об отмене “клятв” принято не было, хотя Отцы Собора и удовлетворили первое требование единоверцев о даровании им епископа. – Для них был рукоположен во епископа Охтенского викария Петроградской епархии Симон (Шлеев). Сам он приял мученическую смерть в 1921 году, а его паства образовала после 1927 года замкнутую секту с членами которой чрезвычайно трудно выйти на контакт. Кроме этого, было принято решение о введении 30 викариев в крупнейших епархиях и утратил силу запрет на обращение за таинствами к единоверческим священникам православных.

В 1920-е годы единоверцы получили «независимый епископат» от бывшего православного епископа Андрея (Ухтомского). По крайней мере, от него производит свою «апостольскую преемственность» одна из 8 катакомбных организаций во главе с «епископом Гофским», Амвросием, он же фон Сиверс. Клятвы отменил Синод при митрополите Сергии (Страгородском) в желанной для раскольников формулировке, как положенные «на сами обряды». Наконец, даже пожелание единоверцев называться «православными старообрядцами» не было забыто, и в церковных документах их стали называть: «придерживающиеся старых обрядов православно верующие христиане».

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СИНОДА ОБ ОТМЕНЕ «КЛЯТВ» в 1929г.

 

19-15   Несмотря на то, что единоверцам разрешили иметь своих епископов, они стали покидать Церковь сразу же после Февральской революции, во всяком случае, еще при св. патриархе Тихоне. По преданию «андреевцев», не имеющему, правда, документального подтверждения, Уфимский архиепископ Андрей (кн. Ухтомский, 1872 — 1937) уже в 1919 г. согласился стать «первоиерархом» всех единоверцев. Родоначальником еще одной ветви катакомбных единоверцев стал отрекшийся от Церкви бывший иеромонах Климент (Лонгинов), ставший лжеепископом на Рогожском кладбище (о возникновении «андреевцев» и «климентовцев» см. в гл. 18).

Как уже указывалось выше, в среде единоверцев всегда тлел раскольничий огонек, и стоило появиться новому крупному разделению, как последователи единоверия готовы были активно поддержать его. Раскольники всех мастей, и в России, — и за рубежом, — объявили сказанное в Послании Синода к пастве 1927г. «ересью сергианства», что дало им повод отречься от Церкви. В организации и осуществлении «иосифлянского» раскола ведущую роль сыграли именно представители единоверия, к тому времени уже показавшие свое самоуправство в том, что их викарии самовольно вышли из подчинения правящим епископам. (Это действие подпадает под действие 89 правила свят. Василия Великого и 14 правила Двукратного Собора). В 1927 г. главным храмом «иосифлян» стал единоверческий собор свят. Николая на Волковом кладбище, старостой которого был А.А. Ухтомский, брат архиеп. Андрея Уфимского. Вслед за ним в раскол стали стремительно бежать и другие единоверческие приходы. Чтобы предотвратить их отпадение10 (23) апреля 1929 года Патриарший Священный Синод сформулировал три Постановления:

1) О признании старых русских обрядов спасительными, как и новые обряды, и равночестными им.

2) Об отвержении и вменении, яко не бывших, порицательных выражений, относящихся к старым обрядам, и в особенности к двуперстию.

3) Об упразднении клятв Московского Собора 1656 г. и Большого Московского Собора 1667г., наложенных ими на старые русские обряды и на придерживающихся их православно верующих христиан, и считать эти клятвы, яко не бывшие» (4).

 

В первом постановлении Священного Синода озвучено раскольническое учение о «спасительности»обрядов — учения, которое сама Церковь не исповедует. Во втором постановлении отвергаютсяпорицательные выражения о «старых обрядах» в сочинениях русских архиереев, но не отвергаютсяхульные выражения о «новых», которыми и до сих пор наполнены сочинения раскольников. В третьем постановлении Синод упразднил «клятвы 1667г., наложенные на старые русские обряды», на чем особенно настаивали единоверцы и раскольники.

 

«Клятвы» на старые русские обряды Собор не выносил, — для архиереев XVIIIв. именно это обстоятельство явилось каноническим основанием для того, чтобы рукополагать единоверческих священников, если «во всем, кроме обрядов, они мудрствовали православно». И даже единоверец, отец Павел Прусский, смог «выразуметь», что таких «клятв» не было. Посему трудно поверить в то, что это не было известно членам Синода в 1929 году. Хотя, кто знает, может быть, их никто и не читал? Иначе, чем объяснить, что и на Поместном Соборе в 1971г. решение об отмене «клятв» было принято в такой же формулировке. В результате вышло недоразумение: были упразднены несуществующие «клятвы», а действительно произнесенные остались в силе, и раскольники остались под «клятвою». Фактически в 1929 году Синод признал членами Церкви и назвал  «православно верующими христианами» тех, кто не покаялся за три столетия и продолжает проклинать Церковь.

 

Более двух с половиной веков авторитетные иерархи Церкви и Святейший Синод поясняли, что «подлинная цель соборных прещений 1656, 1666, 1667 годов заключалась не в осуждении старых обрядов самих по себе, но в противодействии тем вождям раскола, которые проявили свое противление Церкви, а главное, не желая отказываться от «старых» обрядов, поносили и хулили книги, чины и обряды, исправленные при патриархе Никоне» (см. «Изъяснение» Св.Синода от 1886г.). Об опасности раскольнической пропаганды, о том, что раскольники — еретики, говорили и писали святые Димитрий Ростовский, Паисий Величковский, Филарет Московский, Феофан Затворник, а также архиепископНикон (Рождественский) и многие другие (см. Приложение 2). Они понимали, что совращение в раскол ведет к погибели души и, как могли, старались предупредить свою паству об опасности. В XX веке Церковь, надеясь спасти погибающих любой ценой, фактически пошла на компромисс. Однако, в 30-е годы никаких последствий это Постановление Синода не имело. Единоверцы не откликнулись на призыв вернуться в Церковь и остались в «катакомбах». Шло массированное наступление на всех, кто верил во Христа, и власть не вдавалась в тонкости споров вокруг «спасительности» тех или иных обрядов.

 

 

 

ПОМЕСТНЫЙ СОБОР 1971г. ПОВТОРИЛ РЕШЕНИЕ СИНОДА 1929г.

 

19-16   Поместный Собор 1971 года открылся 30 мая. Главной задачей Собора было избрание нового патриарха. Заместителем председателя Собора был избран митрополит Никодим (Ротов). Он сделал два доклада: «Об экуменической деятельности Русской Православной Церкви» и «Об отмене клятв на старые обряды и придерживающихся их».

Митрополит Никодим в своем докладе разъяснил, что «уже само введение единоверия по существу обозначало отмену клятв на старые, дониконовские обряды». Далее докладчик сказал о нуждах старообрядцев-единоверцев, которым «казалось (?!), что они хотя и соединились с Греко-российской Церковью, но продолжают оставаться под клятвой, как сохраняющие старые обряды». После этого митрополит Никодим предложил утвердить три Постановления Синода от 1929 года. Собор утвердил (см. изд. Московской Патриархии, 1972, с.105,130-131). Из этого разъяснения следует, что утвержденные Собором Постановления относятся к единоверцам и именно их надо подразумевать под «православно верующими христианами».

Однако, и Собор 1971 года не внес достаточной ясности: если единоверцы такие же православные христиане и верные чада Церкви, то, говоря словами святого Иоанна Здатоуста, «почему они не с нами?» почему они совершают богослужение в особых храмах, где православные не причащаются? И кем нужно считать тех, кто попрежнему Церковь отвергает,— раскольниками или особой разновидностью православных христиан, хулящих Церковь и объявляющих ее членов еретиками? Поповцы белокриницкого согласия в своем словаре по этому поводу высказываются следующим образом: «Но и новое решение /1971г./ не возымело почти никакого действия, прежде всего внутри самой РПЦ. Вопреки собственным ее постановлениям, в литературе, выпускаемой сегодня по благословению иерархов РПЦ, включая и патриарха, содержится немало искажений исторических фактов, старые обряды и старообрядцыподвергаются хулению и насмешкам, в учебниках Закона Божия указывается только троеперстный вид крестного знамения и т.д.» Там же с нескрываемым злорадством добавлено, что единоверцы-катакомбники, ради которых вроде и принималось Постановление Св.Синода, «гнушаются снятия клятв, сделанных «сергианами» (они же «никониане» и «тихоновцы»).

Деяние Собора 1971 г. заканчивается следующими словами: «Освященный Поместный Собор любовно объемлет всех свято хранящих древние русские обряды, как членов нашей Святой Церкви, так и именующих себя старообрядцами, но свято исповедующих спасительную православную веру».Протоиерей Владислав Цыпин, завершая рассказ о принятии этого деяния Собора 1971 года, констатирует (2, т. IX, с. 431-432): «Старообрядческие общины не сделали после акта Собора, исполненного духом христианской любви и смирения, встречного шага, направленного на уврачевание раскола, и продолжают пребывать вне общения с Церковью».

19-17   Прошло 17 лет после отмены «клятв». В связи с празднованием 1000-летия Крещения Руси на Соборе 1988 года были повторены определения Собора 1971г.. Кроме того, было опубликовано «Обращение Поместного собора Русской Православной Церкви ко всем держащимся старых обрядов православно верующим христианам, не имеющим молитвенного общения с Московским патриархатом». Из названия этого обращения можно понять так, что это обращение некой Русской Православной Церкви, часть которой составляет Московский Патриархат, с которым можно не иметь молитвенного общения, но быть православно верующим христианином. Получается, что существуют две категории православно верующих христиан: одни имеют молитвенное общение с Московским Патриархатом, а другие — не имеют, но тоже члены Церкви. Собор 1988 г. опять подтвердил «равночестность старых обрядов» и «с глубокой скорбью вспомнил возникшее в XVII веке разделение чад церковных — тех, кто проявил непоколебимую твердость в сохранении старых русских обычаев с теми, кто ввел в богослужебное употребление традиции, распространенные в Поместных Церквах на православном Востоке».

 

Этой главой о единоверии и отмене «клятв» тема внутреннего развития раскола оказывается исчерпанной. Если не считать продолжавшегося дробления на толки, никаких особых изменений во всех трех формах существования «старообрядчества» — беспоповщине, беглопоповщинеединоверии — не происходило. Но сектантство не были замкнутой системой — все его разновидности сообщались между собою, в виде крепко спаенных и богатых общин они были рассеяны по всему пространству империи, жили в среде православного народа и оказывали сильное влияние на культурную, экономическую и политическую жизнь Российской империи. Поэтому, для полноты картины, нам предстоит рассмотреть процессы взаимовлияния культуры и сектанства и выяснить, какую роль «вечно гонимые» раскольники играли в экономике и политике.

 

 

Глава 20 КУЛЬТУРА И СЕКТАНТСТВО

СВЯЗИ МАСОНСТВА С СЕКТАНТСТВОМ.. Масонство, хлысты и скопцы в XVIII-начале XIXв. —Оккультисты при Дворе; христоверы (хлысты) в монастырях; скопцы, духоборы, молокане в селах и дворянских усадьбах. Проекты скопцов К. Селиванова и Еланского управлять царством. Мистицизм Александра I и А.Н.Голицына  — Хлыстовские секты баронессы Буксгевен-Татариновой и подполковника А.П. Дубовицкого. ¾.— Библейское общество и библейские секты. Отражение интереса к «народной вере» в литературе и интереса сектантов к ней.

 

 

20-1.      Кроме народного сектантства, в эпоху Возрождения Европе существовала разветвленная организация оккультистов. До сих пор, за редким исключением, мы рассматривали раскол и сектантство изолированно, вне его связей с культурной, экономической и политической жизнью страны. В 5 части книги нам предстоит проследить развитие антицерковных движений в последние десятилетия перед революцией, когда все они объединились а в этот период сектантство (в том числе и староверы) находилось в самом тесном контакте с различными общественными силами, оно преобладало в экономике и потому активно участвовало в подготовке к свержению царя и в Февральском перевороте.

 

20-2.      Играли ли в этом процессе сколько-нибудь значительную роль представители творческой интеллигенции, деятели культуры? Безусловно, играли, и, как они сами оценивали ее, эта была роль «пророков», «духовных вождей нации», жертвенно служивших народу на пути к прогрессу и свободе. Но существует более взвешенная оценка, которую мы изложим здесь устами тоже деятеля культуры, поэта-баснописца И.А.Крылова. У него есть малоизвестная басня «Сочинитель и Разбойник», начинающаяся с того, как оба героя после смерти попадают в аид. О «славою покрытом Сочинителе» баснописец пишет:

 

Он тонкий разливал в своих твореньях яд,

Вселял безверие, укоренял разврат,

Был, как сирена, сладкогласен

И, как сирена, был опасен.

 

Оба осуждены на кипение в котлах, но по прошествии веков оказалось, что «под Разбойником давно костер погас; под Сочинителем он злей с часу на час». Писатель кричит, что «справедливости в богах нимало нет», что он не грешней Разбойника и требует объяснения, как все правозащитники. Ему объясняют, чтоРазбойник был вреден только до тех пор, пока жил, а Сочинитель вредит и после смерти:

А ты… уже твои давно истлели кости,

А солнце разу не взойдет,

Чтоб новых от тебя не осветило бед.

Твоих творений ад не только не слабеет,

Но, разливаяся, век от веку лютеет».

Далее Сочинителю предоставляется возможность «узреть свет» («Вон дети, стыд своих семей, /Отчаянье отцов и матерей») и его вопрошают:

Кем ум и сердце в них отравлены? — Тобою.

Кто, осмеяв, как детские мечты,

Супружество, начальства, власти,

Им причитал в вину людские все напасти

И связи общества рвался расторгнуть? — Ты.

Не ты ли величал безверье просвещеньем?

Не ты ль в приманчивый, в прелестный вид облек

И страсти и порок?

И вон, опоена твоим учением,

Там целая страна

Полна

Убийствами и грабежами,

Раздорами и мятежами

И до погибели доведена тобой!

В ней каждой капли слез и крови — ты виной».

 

 

20-3    Не слишком ли суров приговор? Можно ли пишущую братию винить в растлении общества и пропаганде безверия? Ведь и разврат, и еретики-сектанты существуют, казалось бы, независимо от того, что пишут сочинители. На самом деле деятели культуры делают достоянием широкого круга читателей (в том числе и детей) те крайне вредные и опасные идеи, которые в сектантстве ограничены узким кругом и предаются устно. Интеллектуалы переводят тайные учения сектантов на язык «религиозной философии», поэты и писатели придают «прелестный облик» так называемым «народным обычаям» и изображают в своих произведениях сектантов в виде очаровательных колдуний, таинственных странников и вдохновенных «пророков». Таким образом, антихристианские идеи и языческие ритуалы тиражируются в книгах, обсуждаются в журналах, становятся лозунгами политических партий. С течением времени в качестве «классических» произведений они утверждаются в школьных программах, и люди осваиваются с таким «культурным багажом» чуть ли не с пеленок. Достоянием культуры становятся мемуары, дневники. письма, — и все это тоже публикуется, а значит оказывает дополнительное воздействие на общество.

20-4    Таков механизм взаимодействия древней и новой культуры, народной и элитарной. Для работы этого механизма давно изобретены очень удобные детали в виде будто бы невинных «кружков по интересам»: «религиозно-философские», «алхимические» и «экономические», «литературные» и т.п.; кружки, общества, фонды, — или «неформальные объединения», в которых интеллектуалы сотрудничают с тайными сектантами. В таких объединениях происходило формирование лидеров и бойцов грядущих революций. Россия не была исключением из правил, а потому здесь в начале века произошло слияние представителейстарых, новых и грядущих сектантов — старообрядцевиоаннитов, имябожников, богоискателей и религиозных философов, модернистов и ревнителей, поклонников графа Толстого и Вл.Соловьева, имя им легион.

20-5       В главе об апокрифах (гл.10) уже говорилось о насыщенности европейской культуры сюжетами, заимствованными из «отреченных», то есть запрещенных Церковью, сочинений гностиков и манихеев. Второй пласт заимствований связан с разрушенными христианством и возрожденными гуманистамиидолами античного язычества, с эпохой Возрождения, когда деятелям культуры удалось познакомить широкую публику с давно забытой ею «классикой» Древней Греции и Рима. Зародившаяся в XVIIIв. российская словесность успела застать конец «классицизма», и запустить в русские драмы и поэмы толпу юпитеров, диан, фавнов и дриад. Однако скоро неофитам пришлось перестраиваться, потому что Европа вступила в эпоху «романтизма». На страницах русских альманахов и журналов появились описания гротов, кладбищ и замков, населенных вурдалаками, вампирами и ундинами.

Европейский «романтизм» — отражение в памятниках культуры «мистических настроений», как элегантно называли свои занятия оккультизмом европейские масоны. Изучение древних алхимических икаббалистических трактатов в масонских ложах привело к появлению новых сюжетов и персонажей в литературе. Героями романов, повестей и поэм наряду с живыми людьми стали саламандры, гномы, эльфы и ундины — существа из народных сказок и в то же время алхимические символы природных стихий (огня, земли, вохдуха и воды). С книжных страниц с помощью драматургов и композиторов они перекочевали на театральные подмостки — в ту эпоху театр был наиболее мощным средством массовой информации.

В университетах и научных обществах вместо «мистики» стали заниматься изучением фольклора. Этоанглийское слово в буквальном переводе folk»-«народ» и «lore»-«мудрость») означает «народную мудрость». В каждой стране обнаружились неисчерпаемые запасы этой «мудрости» в виде колдунов, ведьм и волхвов, леших домовых и кикимор, — всего, что христианское сознание привыкло считать нечистой силой вместе с демонами, бесами и чертями. Под прикрытием научного интереса к народным преданиям, сказкам и обычаям, вся эта нечисть была введена в «научный оборот» в виде сборников «народных песен». Поэты и писатели перевели всю компанию в систему художественных «образов» и запечатлели в балладах, романах и поэмах. Появились профессиональные «сказочники», в каждой стране свои, — братья Гримм, Перро, Андерсен. Они адаптировали «мистику» настолько, чтобы ее могли воспринимать даже дети. Так в европейской (а значит, и в российской) культуре, наряду с оккультным игностико-манихейским, был освоен еще один мистико-языческий пласт, на этот раз фольклорный.

Проследить связи и взаимовлияния между «высокой культурой», оккультизмом и «народной мудростью» можно, как с помощью изучения наиболее распространенных сюжетов, так и путем изучения персональныхконтактов деятелей культуры с сектантами. Попробуем сделать то и другое на материале более знакомой нам российской культуры и ее деятелей. Из названных в басне Крылова направлений в творчестве Сочинителя остановимся на тематике таких памятников культуры, с помощью которых ее деятели «разливают Сочинитель «вселял безверие».

 

ИНТЕРЕС СОЧИНИТЕЛЕЙ К «НАРОДНОЙ ВЕРЕ».

 

20-6       Хотя оффициально родоначальником российской словесности считается А.С.Пушкин, но, строго говоря, «бабушкой российской словесности» мы должны считать «Повесть о Дракуле». Во всяком случае, в «Словаре книжности и книжников Древней Руси» сказано, что именно она явилась первым оригинальным беллетристическим произведением. В таком случае родоначальником был написавший эту повесть в 1490-е годы глава секты жидовствующих, посольский дьяк и писатель Федор Курицын. Незадолго до того он в качестве дипломата посетил славящуюся фольклором Венгрию, историческую родину «великого изверга». Таким образом, эта зловещая фигура, ставшая особенно популярной в Европе в ХХ столетии, оказывается, стояла у колыбели русской беллетристики, что, конечно, не могло не наложить мистически-оккультный отпечаток на ее дальнейшее развитие. «Детство» новорожденной затянулось, и как говорят литературоведы, в этом был виноват «гнет церковной идеологии», препятствующий «свободному развитию духовных сил народа». Зато, когда «окно в Европу» было прорублено, в России тотчас появились свои сатирики, драматурги, поэты и писатели, поначалу занявшиеся переводами и копированием европейских образцов.

То, что наши первые литераторы были «вольтерианцами», а потому «величали безверье Просвещеньем», известно даже из школьных учебников. Менее бросается в глаза постоянный интерес поэтов и писателей к разным формам инаковерия внутри России, к язычеству, тайным сектам и расколу. С европейским «мистицизмом» и оккультизмом русская образованная публика знакомилась по литературе, что же касается «самобытного» сектантства, то для знакомства с ним сочинителям пришлось «идти в народ». В результате личного знакомства с «народными мудрецами» наряду с фольклорными «образами» волхвов, чародеев, колдуний и русалок в российской словесности появились обворожительные «образы» вполне реальных сектантов, скопцов, странников, хлыстов и хлыстовок.

Гностико-манихейские установки на разрушение семьи и истребление плоти осмыслили «религиозные философы», а писатели и поэты перевели в «образы» литературных героев, наполнив свои поэмы и романы описаниями внебрачных связей, дуэлями и самоубийствами. Таким образом, за редким исключением, содержанием романов и поэм, драм и опер, по преимуществу, стало все то, что осуждает Православная Церковь и от чего отвращает христиан. За невозможностью излагать здесь содержание тех или иных произведений, ограничимся перечислением их названий, которые, будучи , могут дать представление о степени заинтересованности культурной элиты к такой тематике.

 

20-7       Тема волхвования и чародейства.  В 1820 г. А.С.Пушкин публикует свою поэму «Руслан и Людмила». При последующих изданиях исключались некоторые места по причине их «нескромности», но к 1938 г. понятия о нескромности сильно изменились, и с тех пор поэма печатается без пропусков. Жанр поэмы-сказки позволил Пушкину не только «облечь в прелестный вид» двусмысленные сцены, но и впервые в «высокой литературе» изобразить таких героев, как леший, русалка, колдун, кащей, чародей-Черномор, злая колдунья Наина и волхв Финн, он же добрый и мудрый «старец».

В 1822г. А.С.Пушкин пишет «Песнь о вещем Олеге». Летописные известия о волхвах рисуют их злобными противниками христианства, убийцами и вымогателями. Но Пушкин смело разрушает привычно отрицательное отношение к волхвам и создает положительный образ «вдохновенного кудесника». Делает он это очень просто: устами колдуна Х века излагает свое представление о волхвах, а заодно и о вещихпоэтах-пророках.

«Волхвы не боятся могучих владык

А княжеский дар им не нужен;

Правдив и свободен их вещий язык

И с волей небесною дружен».

В развитие этой идеи в 1826г. Пушкин создает стихотворение «Пророк». Оно стало программным для всех деятелей русской культуры, потому что все, написанное о «духовной» жажде» и поручении «глаголом жечь сердца людей», льстило их тщеславию, возвеличивало их в глазах общества.

С тех пор тема колдовства, волхвования и чародейства заняла прочные позиции в русской культуре, в чем легко убедиться из названий «шедевров». При этом сочинение поэта или писателя, затем вдохновляло композиторов и художников, а в ХХ веке кинорежиссеров, так что некоторые сюжеты получали всестороннее освещение во всех видах искусства. Основоположник русской оперы, композитор Ф.Глинка, одну из своих первых опер пишет на сюжет поэмы Пушкина «Руслан и Людмила». В «Золотом петушке» Пушкин создает литературный образ, в котором он совместил языческого чародея и сектанта-скопца. Римский-Корсаков написал по этой «сказке» оперу, и культурное наследие русской оперы обогатилось ариями скопца.

В памятниках культуры многократно повторяются сюжеты, связанные с языческим культом русалий-русалок, они же утопленницы. В начале века Карамзин утопил «бедную Лизу», но не догадался превратить ее в русалку. Его оплошность исправил Пушкин в драме «Русалка», где дочь Мельника после самоутопления превращается в русалку и даже рожает дочь. Оперу «Русалка» написал А.С. Даргомыжский (1856). Н.В.Гоголь на ту же тему пишет повесть «Майская ночь, или утопленница». Оперу «Майская ночь» создает А.Рубинштейн.

Всесторонне отработан в русской культуре «образ» демона. Можно подумать, что это национальный герой. А.С.Пушкин пишет стих «Демон». Лермонтов пишет стихи «Пир Асмодея», «Мой Демон» и поэму «Демон». Эта поэма вдохновила на создание опер двух композиторов: оперу «Демон» написал А.Рубинштейн, а Направник создал симфонию «Демон». Художник Врубель нарисовал грандиозного «Демона», картину купил меценат, богатый купец и старовер П.Третьяков. При советской власти она не вывешивалась, а ныне в отремонтированной Третьяковской галлерее, занимает целый зал. Тысячи посетителей рассматривают ее с умным видом,вряд ли даже понимая, что на ней изображено, но читать умеют все, так что содержание известно. Мелкая нечистая сила («Бесы», «Домовой» у Пушкина) представлены в мелких стихах почти у всех поэтов.

В 1855г. появляется опера «Чародей» кн.Г.Вяземского, а оперу «Чародейка» создает П.Чайковский. Свой вклад в языческую тематику внес «ранний» Н.В.Гоголь. Известность ему принес цикл повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки», среди коих большая часть наполнена персонажами, которые в конце ХХ столетия стали героями «ужастиков», фильмов ужаса. Среди них: «Сорочинская ярмарка», «Ночь перед Рождеством», «Страшная месть», «Заколдованное место» и «Вий». По своей извращенности (или, если угодно, «символичности») к этому же разряду относится более поздняя повесть «Нос». Композиторы, естественно, не могли пройти мимо столь увлекательных сюжетов и стали сочинять оперы. Мусоргский сочинил симфоническую картину к эпизоду из «Сорочинской ярмарки» под названием «Шабаш ведьм». Оперу «Ночь перед Рождеством» написал Римский-Корсаков, и на тот же сюжет оперы сочиняют Н.Ф.Соловьев («Кузнец Вакула») и П.И.Чайковский (тоже «Кузнец Вакула», переименованный в «Черевички»).

Первопроходцем на пути к романтизму был В.А. Жуковский. Он с увлечением занимался переделкой «Леноры» Бергера (см. его баллады «Людмила» и «Светлана») и познакомил русского читателя с западно-европейским вариантом русалки и алхимического символа воды, сделав перевод поэмы Ламотт-Фуке «Ундина». Он же перевел поэму «Громобой», а оперу «Громобой» написал в 1858г. Верстовский. В.Ф.Одоевский был поклонником Гофмана и в качестве такового написал повесть «Саламандра».

Кроме ундин и саламандр, в Европе большой популярностью пользовались вампиры, в чем можно усмотреть корни современного увлечения вампиризмом во всех видах искусства. Творческую дань теме этих кровососущих героев фольклора отдали ряд русских поэтов. И здесь впереди всех стоит А.С.Пушкин. Обманутый подделкой Мериме, среди мнимых «Песен западных славян» он перевел и увековечил «Вурдалака». Граф А.К.Толстой написал две повести «Упырь» и «Семья вурдалаков». Благодаря кинофильму «Колдунья», советский народ близко узнал и полюбил колдунью Олесю из одноименной повести Куприна.

20-8       Тема самоубийства. С обнаружением языческих «образов» русалок, вурдалаков и чародеев особых трудностей нет, поскольку они очень часто дают свое имя памятнику культуры. Гораздо сложнее обнаружить связь литературных сюжетов с учением и символикой гностико-манихейских сектантов. Из всего многообразия тайных учений русские интеллигенты более всего интересовались проблемой пола ипроблемой смерти. Этот интерес нашел отражение, как в беллетристике, так и в трудах «религиозных философов». Поскольку проблема пола, а точнее, внебрачных связей, обязательно присутствует во всех художественных произведениях, то нет необходимости иллюстрировать ее присутствие примерами. Другое дело, проблема смерти. История русской литературы свидетельствует о повышенном интересе сочинителей не просто к смерти, как неизбежному концу жизни всякого человека, но к смерти «напрасной», то есть насильственной. Наряду с изображением всевозможных способов убийства (дуэли, отравления, удушения и заколения) в художественных произведениях красной нитью проходит тема самоубийства.

Самоубийством кончают, не только герои произведений, но и сами деятели культуры, а что еще хуже, читатели их произведений, для которых литературный герой становится примером для подражания. Основоположником этой темы можно считать Гете с его Вертером, примеру которого последовали десятки молодых людей. Можно долго и бесплодно спорить о том, что первично: сама жизнь, которую сочинители лишь отображают, или все-таки сочинители своими произведениями «укореняют разврат» и тем самым умножают число преступлений. Кто же станет отрицать, что в жизни существует блудники, насильники и грабители, самоубийцы и убийцы, но если все это «облечь в приманчивый, прелестный вид» и оправдать, то нельзя не согласиться со словами дедушки Крылова о том, что Сочинитель опасен, как сирена.

Насколько широко тема самоубийства представлена в произведениях российских сочинителей можно судить по перечню тех литературных героев, изучение «образов» которых предусмотрено учебными программами. Список женщин-самоубийц открывают утопленницы, героини повести Карамзина «Бедная Лиза» и бесчисленных подражаний ей, среди коих отметим «Марьину рощу» Жуковского. Прототип пруда, в котором утопилась Лиза, был известен москвичам. Ходили слухи, что несколько юных москвичек последовали примеру литературной героини и утопились в Лизином пруду. Нашлись скептики, и сочинили эпиграмму: «В пруд бросилась Ерастова невеста./ Топитесь, девушки, — в пруду довольно места!»

И они продолжали топиться, во всяком случае, на странцах литературных произведений и на театральных подмостках. Утопилась дочь мельника из поэмы Пушкина «Русалка», Нина из поэмы «Бал» Баратынского, Катерина из драмы «Гроза» А.Н. Островского, Анна Каренина из романа Л.Н. Толстого. В пьесе Горького «На дне» кончает самоубийством мужчина, Актер. Самоубийством кончают жизнь писатели и поэты: Радищев, Гаршин, Есенин, Маяковский, Фадеев и другие. Немало из них сходили с ума, чего так боялся Пушкин.

Сочинители и литературоведы с православной оценкой самоубийства, как убийства нераскаянного, а потому и особо преступного, согласиться не желают, а потому уже давно придумали оправдание, мол, «Среда заела!», или в формулировке Добролюбова, «темное царство». Современные интерпретаторы «классики» придумывают все более изощренные, вплоть до кощунства, оправдания самоубийцам. Например, в одном из вузовских пособий говорится, что самоубийство Маяковского, «было для него единственным выходом», потому-де, что поэт «смертью смерть поправ», как Иисус Христос. Самоубийство Актера в драме М. Горького «На дне» трактуется, как «единственная возможность не склониться перед противостоящей силой и утвердить идеи».

Самоубийство Маяковского сравнивается с Крестными страданиями Иисуса Христа, а в случае с Максимом Горьким «переосмыслен» роман «Мать». Оказывается, он посвящен не пропаганде революционных идей (о чем заботился автор романа), а «изображению частной жизни Пелагеи Ниловны Власовой, истории ее духовного пути и нравственного воскресения». «Душный и однообразный мир рабочей слободки, — читаем в новом пособии МГУ, — не дает развернуться, самореализоваться чувству материнства… но соратничество с сыном в его борьбе выявляет и умножает все ее лучшие человеческие качества, прежде всего способность любить…». Точно то же самое происходит и в «темном царстве» уездного города Калинова, где в Катерине «проснулось чувство личности», «рождается новое отношение к миру». Опять речь идет о неизбежности, предрешенности и неотвратимости самоубийства, при этом, как всегда, употребляются выражения, возвышающие героиню или героя, типа «трагическая гибель», будто они стали жертвою катастрофы. Так эта полюбившаяся нашим писателям тема трактуется литературоведами.

20-9       Тема раскола и старообрядчества. Существует немало произведений, в которых героями являются раскольники или сектанты, а задача автора состоит в том, чтобы показать, насколько «народная религия» мудрее и выше «оффициальной». К этому разряду относятся такие широко известные памятники, как опера Мусоргского «Хованщина», картины Сурикова «Утро стрелецкой казни» и «Боярыня Морозова», на которых воспитаны многие поколения россиян. Возможно, многие из них читали и романы «В лесах» и «На горах» бывшего чиновника МВД П.Мельникова-Печерского, где он изобразил жизнь изуверов, раскольников и хлыстов, с таким пониманием и снисходительностью к их «слабостям», что художники стали писать портреты героинь из его романа (см. «Фленушка» худ. М. Нестерова). К этому же разряду относится цикл рассказов Н.С.Лескова «Праведники», где он под таковыми изобразил ряд «народных мудрецов» (Очарованного странникаНесмертельного Голована), а в очерке «На краю света» вывел «праведника»-язычника, которому крещение просто вредно. В своих сочинениях Лесков «разливал настолько тонкий яд», что публика воспринимала его как апологета православия. Точно то же самое случилось и с романами Достоевского, который теперь изображается чуть ли не апостолом и цитаты из которого можно услышать даже с амвона.

Так как тема раскола до революции была под запрещением, то открыто о раскольниках никто не писал, но сами авторы знали, кто были их герои. Например, чтобы написать драму «Гроза» А.Н.Островский специально поехал во Ржев, где была богатейшая раскльническая община. Он с увлечением изучал быт и нравы тамошних раскольников, и теперь дотошные литературоведы утверждают, что Кабаниха и «темное царство» в целом было списано драматургом с местных «ревнителей древлего благочестия». Или, если задуматься над тем, кто же был прототипами уроженца Нижнего-Новгорода, пролетарского писателяМаксима Горького, то нетрудно догадаться, что богатые купцы и купчихи, Булычовы, Васса Железнова, Достигаев «и другие», фактические владельцы Поволжья, никем другим, как раскольниками быть не могли, потому что в то время вся торговля была в их руках. Горький с некоторыми из них был хорошо знаком (например, с гласным Нижегородской городской думы, миллионером из беглопоповцев Н.А.Бугровым). Литературоведы считают, что знавал он и «кормщицу» местной хлыстовской общины, купчиху Ю.Болотову, — прототип хлыстовки Марины Зотовой в его романе «Жизнь Клима Самгина».

Писатель М.Пришвин, то ли по природной склонности, то ли из любви к матери-старообрядке, всю жизнь чувствовал неприязнь к «господствующей» Церкви, а к раскольникам и сектантам, наоборот, — стремился всей душою. Поэтому он написал ряд романов, будто бы этнографических, с завлекательными названиями «У стен невидимого града», «В краю непуганных птиц» и т.п., где и описал жизнь «настоящих духовидцев» — странников-бегунов, немоляков. В первое десятилетие текущего столетия он, как и вся остальная творческая интеллигенция, увлекся кружениями-радениями хлыстов, о чем можно прочесть в его «Дневниках». Любили ездить на разные Светлые озера-Светояры и «поискать града Китежа», а заодно пообщаться с раскольниками и потом символически писать о какой-то «точке, где сходятся великие крайности русского духа». Поэты, писатели и философы посещали радения, а затем приглашали сектантов и хлыстовских «богородиц» на заседания Религиозно-философских обществ. Там «великие крайности русского духа» — «народные мудрецы»-сектанты и богоборцы-интеллектуалы — сходились и рассуждали, как им обустроить в России «новую религию». В своих сочинениях они изображали в самых привлекательных красках секты и сектантов и печатали все это в журналах «Новый путь» и «Новый мир». Они с нетерпением ждали, когда удастся «старый мир разрушить до основанья, а затем… мы наш, мы НОВЫЙ МИР построим», и «на обломках самовластья напишут наши имена».

 

20-10     Этот далеко неполный перечень включает, главным образом, произведения Золотого века российской словесности. Но Горький и Пришвин принадлежат уже к Серебряному веку, когда интерес интеллигенции к сектантству вырос еще более, а русская культура обогатилась таким количеством произведений на эту тематику, что о нем придется сказать особо. Поэты стали символистами, акмеистами и футуристами  и образовали полулегальные оккультные «литературные ложи» («среды», «башни из слоновой кости», «субботники» и т.п.). В своих стихах м эссе они зашифровывали «тайные знания» сначала с помощью русского языка и разных иносказаний, а потом перешли на ими же изобретенную «заумь», тарабарщину.

Кроме художественных произведений, символисты, декаденты и «религиозные философы» оставили потомству множество дневников, писем и мемуаров, что позволило дотошным литературоведам с течением времени установить достаточно неожиданный факт. Оказывается, большая часть самых популярных и потому самых авторитетных деятелей культуры Серебряного века не только увлекались разными мистическими учениями, но, не ограничиваясь теорией, любили «ходить в народ», где обучались технике радений.

Об этом подробно и со ссылками на первоисточники (большей частью на самопризнания самих поэтов и философов и их ближайших друзей) рассказано в недавно изданной книге литературоведа А. Эткинда под впечатляющим названием «Хлыст». В предисловии к книге автор отмечает, что для интеллигенции были характерны «мистические занятия в масонских ложах», увлечение «оккультными науками, спиритизмом, теософией, антропософией» и что «исторические связи <интеллигенции>с мистическими сектами, вероятные взаимовлияния между ними и типологические параллели составили бы тему дляувлекательного исследования». Но он ограничился связями с хлыстами.

20-11     Не имея возможности провести такое «увлекательное исследование», мы, тем не менее, не можем вовсе эту тему оставить без внимания. Дело в том, что название «франкмасоны» — одно из множества обозначений постоянно действующего общества любителей оккультизма, или «тайного знания», в которую принимают особенно влиятельных и полезных людей. Простые люди, имеющие те же склонности, удовлетворяют их в общинах «религии Свободного духа». Короче, франкмасонство — это сектантство для богатых и властных, «народная религия» — для бедных и рабов. Конечно, это не более, чем условное деление, потому что между этими двумя уровнями сектантства никогда не существовало резкой границы: в «работе» масонских лож вместе с вельможами могли участвовать выходцы из нижних сословий, и, наоборот, масоны иногда «опрощались» и устраивали секты по образцу «народных».

Приведем несколько исторических примеров, которые могут пояснить сказанное. Начать придется со второй половины XVIIIв., когда от основного ствола хлыстовщины отделилась ветвь в виде секты скопцов.

 

Связи скопцов, хлыстов и масонов в XIX в.

20-12     Скопцы и их проект обустроить Россию. Главой российских скопцов стал крестьянин, уроженец Орловской губернии Кондратий Селиванов, начавший свою карьеру в одном из хлыстовских «кораблей», кормщица которого «богородица» Акулина признала его за своего «сына божия». Возмущенный распространенным среди хдыстов развратом, Селиванов стал проповедовать оскопление и вскоре основал в Тамбовской губернии свой корабль, объявив себя «сыном божиим, искупителем-оскопителем». Селиванова арестовали, сослали в Нерчинск, но он из Сибири ушел, явился на Москве и объявил себя на этот раз императором Петром III (которым до него уже был Пугачев). Его отправили в сумасшедший дом, но в 1802 г. камергер и статский советник А.М.Еля(е)нский, взял К.Селиванова на поруки.

Как говорит скопческая легенда, К.Селиванова навещал Павел I, что еще более укрепило веру скопцов в царское происхождение их лидера. Неизвестно, через кого познакомились камергер Его Величества двора А.Еленский и глава скопцов К.Селиванов. Факт тот, что камергер оскопился и, таким образом, скопцы получили доступ во дворец. А.Еленский перевез «царя»-скопца к себе в дом, где тот продолжал проповедовать и совращать в секту, как простой народ, так и образованную публику.

В 1804 году Еленский подал в кабинет Александра I свой проект о том, как обустроить Россию в скопческом духе. Будучи масоном и скопцом одновременно, Еленский предложил установить в России «скопческо-теократический образ правления» (П.И.Мельников, ЧОИДР, 1872, №3, отд.5). По этому проекту Россия должна была стать огромным скопческим кораблем, оскопленный Государь должен был ею управлять, подобно Иисусу Навину, слушаясь гласа небесного. «Опробовать все тайные советы», поступающие с неба, должен был все тот же Селиванов, так как, по вере всех скопцов, «в нем присутствует полный Дух небесный с Отцем и Сыном». Хотя эта первая попытка сектантов осуществить переустройство России окончилась неудачно (камергера сослали в суздальский монастырь), но она свидетельствует о реальном могуществе скопцов, ставших крупными промышленными и финансовыми воротилами своего времени.

К. Селиванова никто не смел трогать, он продолжал скопить людей, и сам .Александр I, посетивший своего мнимого дедушку в 1805 г., запретил полиции входить в дом, где жил Селиванов и кружились столичные скопцы. Александр I не принял проект Еленского, и скопцам не удалось его оскопить. Зато им удалось пробраться в самое сердце Российской империи и там править бал, или, на их языке, чан.

20-13     Секта Татариновой (1817-1837). Поклонницей К.Селиванова стала хозяйка великосветского салона, урожденная баронесса Е.Ф. Буксгевден, в замужестве Татаринова (1783-1856). Она перешла из протестантства в православие, но очень скоро увлеклась учением скопцов, объявила себя «пророчицей» и в 1817г. основала секту под названием «духовный союз». Александр I ей тоже очень симпатизировал, а потому поселил ее в Михайловском дворце (где был убит его отец Павел I). Здесь совершенно свободно и открыто вплоть до 1822 года проходили хлыстовские радения.

Членами новой секты «Братства во Христе» стали люди влиятельные и образованные: масон, Президент Библейского общества кн. А.Н. Голицын; директор Департамента народного просвещения и секретарь Библейского общества В.Попов; масон (ложа Ищущих Манны), генерал-адъютант и член Госсовета Е.Головин; масон (ложа Вифлеем), редактор «Сионского вестника» и вице-президент Академии художеств А.Лабзин; масон-художник В.Боровиковский; подполковник А.Дубовицкий, надворный советник М.Пилецкий-Урбанович; священник А.Малов; гофмейстер Р.Кошелев. Всего около 40 человек.

Боровиковский украсил молельню картинами. Радениями руководил неграмотный «пророк» из крестьян, музыкант Кадетского корпуса, Никита Федоров. На собраниях пели хлыстовские песни, затем начинали кружение и радели, пока на кого-нибудь, чаще всего на Татаринову, Никитушку или некую Лукерью не «накатывал дух» и тогда начинались пророчества. Татаринова с Федоровым практиковали гипноз. Некоторые из распевцев в этом «братстве» были комбинацией масонских и хлыстовско-скопческих символов. Дотошные литературоведы (В.Шкловский) установили, что хлыстовские распевцы были прямыми предшественниками зауми в новой русской поэзии, а театральные экспериментаторы (Радлов) пытались практически воспроизвести на сцене «хлыстовские техники», в частности, говорение на неизвестных языках в состоянии транса.

После запрещения тайных обществ секту Татариновой никто не трогал, но она сама из опасения перед полицией выселилась за город и там устроила нечто вроде сектантской колонии, где радения совершались еще 12 лет. Наконец, в 1837г. колонию разогнали, секту запретили, Татаринову сослали в Кашинский монастырь на исправление. Но последующие поколения интеллигенции ее не забывали, и в 1920-е годы Радлова написала о Татариновой повесть, а центральным эпизодом в ней был восхитивший писательницу проект камергера Еленского по оскоплению России.

20-14     Школа-община А.П.Дубовицкого. Дело Татариновой продолжил ее ученик, подполковник и богач А.П.Дубовицкий, покинувший секту, ради проповеди ее идей в народе. В 1833 г. началось следствие по делу основанной им в Москве школы-общины, где помимо хлыстовских ритуалов с масонской символикой практиковалось бичевание. (Н.Дубровин. Наши мистики и сектанты. Е.Ф.Татаринова и А.П.Дубовицкий. —Русская старина. 1895, январь, с.39). В романе Мельникова-Печерского «На горах» изображена община хлыстов, в которую входят дворяне, разночинцы и даже крепостные. Картины Боровиковского спасены и украшают стены тайной молельни в имении помещика Рязанской губернии. Характерно то, что хлысты заманили к себе в секту дочь богача, поповца-раскольника.

Таким образом, на примере секты Татариновой видно, как сходились в одних и тех же «духовных союзах» образованные масоны из высшего света и «народные мудрецы» (хлысты и скопцы).

20-15     Библейские общества и секты. В те же годы, когда политическое масонство организовывало с помощью сети лож антимонархические мятежи по всей Европе и в России, его «религиозныый департамент» в виде Британского Библейского общества раскинул по всему миру сеть «библейских обществ». При поддержке императора Александра I и его министра вероисповеданий князя А.Н.Голицына засланные из Лондона агенты основали такое общество и в России. Вся образованная, культурная и цивилизованная публика приняла в организации и «работе» этих «библейских обществ» самое горячее участие. Общество озаботилось переводами на русский язык сочинений так называемых «мистиков» (Беме, Сен-Мартен, Штиллинг Юнг и мадам Гийон), а заодно и масонских трактатов. Все это распространялось бесплатно и настолько широко, что на Дону (в традиционном оплоте староверия) вскоре появились «библейские секты», члены которых в храмы не ходили, а собирались по домам и сами толковали Священное Писание (М.Кригер, «Москва», 1996, №9, с. 192-208).

20-16     Декабрист-еврей и ложа «Хейрут». Насколько давно к общественно-политическому процессу в России (не говоря об экономическом) подключились российские евреи, можно судить по учестию в движении декабристов представителя этой национальности. И так как в начале XX столетия, то есть в канун Революции, участие этого народа в политической и «религиозно-философской» жизни общества станет еще заметнее, то скажем и об утробном периоде этого феномена. В конце XVIIIв. в Санкт-Петербурге в одном доме с известным масоном М.М.Сперанским жил уроженец г. Шклова, богатый и влиятельный откупщик Абрам Израилевич Перетц. Один из его сыновей Е.А.Перетц, получил дворянство и стал членом Государственного Совета. Старший сын, Гирша (Григорий), стал декабристом. В 1817г. в чине титулярного советника поступил на службу в канцелярию генерал-губернатора Милорадовича, где познакомился с Ф.И.Глинкой (масон, поэт, автор «Тройки»). Вместе с Глинкой создал тайное общество, паролем которого стало еврейское слово «хейрут» (что значит «свобода») и завербовал в него 5 человек. Под названием «Хейрут» эта экзотическая масонская ложа и стала известна в литературе. Как выяснило следствие, выгоды введения в России конституции Г.А.Перетц обосновывал ссылками на какие-то законы Моисея и утверждал, что Бог покровительствует подобным постановлениям. Сын откупщика делился с чиновником особых поручений Ф.Глинкой планами по восстановлению государства Израиля в Палестине. Таким образом, еврей-декабрист, как называл Перетца открывший его для науки Баум, за 140 лет до создания государства Израиль уже вынашивал эту мечту сионистов.

20-17     Военный мятеж 14 декабря 1825 года побудил правительство запретить масонские ложи и библейские общества. Но, как это обычно бывает с тайными обществами, формальное запрещение не ведет к их исчезновению, они переходят на подпольное положение. При таком режиме достоверных известий о них остается немного, а потому для историков ничего другого не остается, как писать в своих сочинениях, что с 1825г. масонства в России исчезло.

Любители теорий о самозарождении жизни в первобытном океане, конечно, предпочитают и гипотезу о самозарождении новых масонских лож и о внезапном и дотоле невиданном пробуждении интереса интеллигенции к хлыстовству в конце XIXв. Но, если придерживаться теории здравого смысла, который вместе с физиками знает, что «ничего из ничего не возникает», гораздо разумнее предположить, что ни одно из вышеперечисленных «движений» начала века не исчезло, а тайно продолжало свою «работу». О том, что весь XIX в. в России «работали» масонские ложи и масоны попрежнему назначали «своих людей» на высшие посты в государстве, написал в своем романе «Масоны» писатель Писемский, а он хорошо знал предмет, потому что сам был масоном. Признаком того, что Библейское общество продолжало действовать, могут служить сообщения полиции о распространении «библейских сект» на Дону и широкое распространение мистических брошюр в старообрядческой среде, о чем пишет в своих статьях Мельников-Печерский. Общины хлыстов продолжали множится в простом народе, но и дворянство, и новое сословие, разночинная интеллигенция, продолжали с увлечением «кружиться в хлыстовском чане». В 1830-е годы все еще продолжались радения в доме Татариновой и в школе-общине подполковника А. Дубовицкого.

Перечисленные факты, несмотря на их фрагментарность, позволяют видеть в них следы той непрерывной нити, которая связывала «уснувшие» масонские ложи декабристов с их «пробуждением» в конце XIXв.,библейские общества 1820-х годов с их возрождением в 1862 г., хлыстовские радения в Михайловском дворце с радениями на квартирах поэтов Серебряного века и даже общество Г.Перетца «Хейрут» в Петербурге с организацией сионистского движения в еврейских общинах Вильно в 1890-е годы. Точно так же в течение всего XIXв. крепло и приобретало все большую экономическую власть скопчество. Для своего воспроизводства скопцы за неимением детей изобрели такой изуверский способ: их агенты ездили по всей России и скупали детей у православных, в бедных и многодетных семьях, а затем усыновляли, оскопляли и воспитывали с тем, чтобы было кому передать свои огромные состояния. Роман Мельникова-Печерского «На горах» публиковался в 1875-81 годах, и там можно найти вполне квалифицированное описание хлыстовской общины того времени. До начала ХХ в., когда русской культуре было суждено пережить свой Серебряный век, оставалось всего 20 лет.

 

Глава 21 СЕКТЫ, БИЗНЕС И КРИМИНАЛ

Как сектанты и староверы «завоевали» капитал. — Накопление «первичного капитала» — «Религиозно-экономическое чудо» и его «изнанка».»

 

.

КАК СЕКТАНТЫ «ЗАВОЕВАЛИ КАПИТАЛ».

21-5.      Эта глава посвящена самой модной ныне теме — рынку и капиталу. Хотя одновременно эта тема и самая скучная, но, имея дело с сектантами и староверами ее никак нельзя обойти, потому что те и другие очень любят накапливать капитал, любят и умеют это делать не хуже других «малых народов». Так что после возвышенной главы об искусстве, мы вынуждены погрузить читателя в самые низменные сферы человеческого бытия — в мир наживы, неизбежно связанный с преступлениями и даже убийствами. Итак, речь пойдет «о роли старообрядчества в хозяйственной жизни страны», которую они, хотя и ненавидели, но жили в ней, видимо, следуя известной поговорке: «с паршивой овцы хоть шерсти клок». К началу XX в. «овца», по их мнению, настолько «опоршивела», что они приняли самое горячее участие в ее «заклании», то есть в совершении очередной Великой Революции. Делать эти Революции в Европе давно научились, и там орудовали представители «третьего сословия», в просторечии буржуи, а на языке «бомонда, олигархи. В России, естественно, произошло то же самое — как только «крупная буржуазия» достаточно созрела, то есть забрала в свои руки финансы, торговлю и промышленность, так пришло и время политическим потрясениям. Откуда же взялась и из кого состояла «русская буржуазия»?

Сейчас на этот вопрос ответить легко, а в те далекие времена она была этнически не так однородна. Среди владельцев железных дорог, золотых приисков, заводов и фабрик можно было встретить немецкие и французские, французские и русские фамилии. Но по фамилиям трудно догадаться, какую веру человек исповедует. И только по разбросанным в разных книгам сведениям можно догадаться, что среди тогдашних олигархов и самых влиятельных политиков было немало (а точнее, большинство) представителей тех самых «староверов», о которых до сих пор мы вели речь с точки зрения церковно-канонической. Теперь нам придется посмотреть на них с точки зрения уголовного кодекса, потому что накопление капитала без этого кодекса не обходится.

В Европе «третий класс» состоял, по преимуществу, из протестантов, но там они захватили власть, а потому их экономическое процветание не вызывает удивления. По другому дело обстояло в России, где Реформация не удалась, приняла затяжной характер, а Православная вера продолжала быть государственной религией. Раскольники-«старообрядцы» и тайные сектанты, казалось бы, вынуждены были вести полуподпольное существование, и тем не менее им удалось к концу XVIIIв. овладеть 2/3 промышленного и торгового капитала России. Историки и публицисты, а вслед за ними и МВД, естественно, заинтересовались природой этого «религиозно-экономического чуда». Ответы, как всегда, находились разные, и некоторые из них мы здесь приведем, но сначала систематизируем те факты, которые позволяют судить о ходе первичного накопления капитала сектантами, о способах накопления и тех особенностях «религиозных общин», которые позволили сектантам превратиться в промышленников-монополистов и финансовых воротил.

 

21-6.      В XVII в., многие из раскольников решили покинуть свое Отечество, как они говорят, из-за гонений на «старую веру» в «царстве антихриста». За рубежами Православной России, судя по всему, они его не обнаружили, а потому, как старые, так и новые «духовные изгнанники», там никаким гонениям от «слуг антихристовых» не подвергались. Хранители «старой веры» стали жить-поживать в магометанскойТурции, в католической Австрии и в католической Польше, в протестантской Пруссии и вдемократических США и везде чувствовали себя прекрасно, кроме Православного Отечества. Их потомки и до сих пор там живут. Оставшиеся в России, как нередко приходится читать в книгах, 250 лет «страдали от гонений», но одновременно обогащались.

 

21-7. До начала XVIIIв. антицерковная, антихристианская сущность протеста была явной для современников, потому что формы протеста имели четко выраженные признаки изуверства (кровавые бунты, массовые самосожжения, убийства священнослужителей и надругательства над святынями). С течением времени «ревнители» пропаганду «религии отречения» заменили на более умеренную проповедь достижения «земных благ», в качестве заслуженного воздаяния за трудолюбие и трезвенность. Эту метаморфозу, правда, в других терминах образно описывает писатель В. Личутин, уроженец Мезени, где когда-то в ссылке жил Аввакум, автор романа-эпопеи «Раскол». По его словам, «энергия», накопленная «староверами» в эпоху самосожжений, пошла в скиты, там «воспитала дух», и только тогда, воспитав его, двинулась «из скитов в столицы на завоевание капиталов». В результате, как деловито сообщает В. Личутин, одухотворенные скитники «заняли весь капитал, всю банковскую систему, заводы, фабрики, они создавали культуры» (см. газета «Завтра», отчет о «круглом столе»).

 

21-8.      Этот малоизвестный широкой публике факт из жизни «старообрядчества» отчасти объясняется объективными причинами, из коих важнейшая — это политика самого правительства, направленная на поощрение предприимчивых раскольников. В главе о единоверии мы достаточно подробно рассказали о том, как Екатерина II раздавала плодородные земли в Поволжье, в Новороссии и в Таврической губернии иностранным и отечественным сектантам. Правительство, желая создать в аграрной России торговый и промышленный класс, сделало ставку на сектантов. Оно давало им льготные кредиты и выгодные подряды. В результате православное крестьянство попрежнему оставалось в крепостной зависимости от дворян, сектанты же становились владельцами мануфактур, фабрик и заводов, где на них работали те же православные крестьяне.

 

21-9.      Правительство не сразу сообразило, что под оболочкой «религиозных общин» формируется каксеть торгово-промышленных корпораций, так и первые коммуны. чаяния хилиастов о тысячелетнем «царстве Христа на земле». За сто лет до большевиков в общинах духоборов и молокан люди жили по принципам «краснознаменных» маздакитов (с выборами, советами, общностью имущества и жен). Такие секты вызывали у правительства большое беспокойство. В письме из Тамбова Цесаревич-наследник, Александр Николаевич, писал отцу в 1837г: «Как во всей здешней губернии, здесь много молокан, — одна из самых вредных раскольнических сект, более в политическом отношении, чем в духовном, ибо они, не признавая никаких таинств и обрядов Православной Церквью постановленных и не признают в то же время никаких властей и повинуются им только из боязни наказания». Однако правительство опомнилось слишком поздно, когда рычаги финансового воздействия оказались в их руках и они приступили к захвату власти политической

 

21-10.    Подытоживая, можно сказать, что и в расколе происходила «смена вех»: от самосожжений — к скитам, от скитов —к «завоеванию» капиталу, от капитала — к разрушению Православного Царства.Историков с экономическим уклоном скитская жизнь не интересовала. Они изучали архивные документы раннего периода раскола и пришли к выводу, что в середине XVII в. в религиозный раскол ушла нарождающаяся русская буржуазия, и что с тех пор «религиозные секты действовали исподволь, прорывали подземные лазы и ходы для новых социально-экономических явлений» (А.И.Клибанов).Подземные ходы и лазы, прорытые живыми кротами под фундаментом, действительно, могут привести к обрушению здания. И поскольку нам известно, что здание российской государственности обрушилось в одночасье, мысль о долговременном подрыве фундамента «кротами» заслуживает внимания. Церковный раскол в России точно так же, как протестантская Реформация в Европе, обнажил ранее скрытыевожделения «третьего сословия», тяготившегося опекой Церкви. После неудачи открытых мятежей, «кроты» ушли в подполье и там создали «теневую экономику», паразитируюя на народном организме. К описанию этой «теневой экономики» мы и перейдем.

 

НАКОПЛЕНИЕ «ПЕРВИЧНОГО КАПИТАЛА».

 

21-11.    Из слов писателя Личутина остается неясным, какими средствами осуществлялось «завоевание». К тому же в XVIIIв. за неимением капитала завоевывать особенно было нечего, а потому «скитникам», видимо, пришлось приступить к «первоначальному накоплению» капитала. Как это делается, хорошо известно из практики всех стран и народов. Основными источниками всегда и везде были: лихоимство(ростовщичество), откупа, получение кредитов и выгодных подрядов от казны путем подкупа чиновников,обман покупателей, а иногда и прямой грабеж на дорогах и морях. Из этого широкого  набора способов «первичного накопления» родоначальники «старообрядческих династий» и сектантских торговых монополий не употребляли разве что прямой грабеж — все остальное шло в ход. Совершенно очевидно, что те же самые способы употребляли все купцы, и православные, и неправославные, но последним удалось выжить первых.

 

21-12.    Сведения о «ротации кадров» московского купечества в течение XVIIIв. можно найти в книге А.И.Аксенова по истории формирования русской буржуазии (А.И.Аксенов.). Как всегда, дело осложняется тем, что автор не отмечает «конфессиональную» принадлежность той или иной купеческой династии, поэтому ее приходится устанавливать из других источников. Он пишет, что существовавшее веками на Русисословие купцов-гостей не смогло выжить при затеянной Петром I перестроке и в 1720-х годах исчезло под давлением нового гильдийного купечества. «Второе обновление произошло, — пишет автор,— в период реформ 1775-1785 гг.», то есть как раз после того, как Екатерина II запретила называть раскольников раскольниками и провела городские реформы. Эти реформы вызвали массовые перемещения наиболеепредприимчивых людей из села в город, из городов в столицу, а среди таковых самыми предприимчивыми оказались раскольники и тайные сектанты. Гильдийное купечество не выдержало их натиска, и к концу XVIIIв. высшие разряды купечества Москвы и других крупных городов состояли из «новых русских», главным образом, из приезжих безвестных купцов, разночинцев и «капиталистых» крестьян — недавних крепостных, выкупившихся на волю, но при этом владевших сотнями живых душ. Эти люди смогли «выбиться в люди» не только за счет своих способностей и беспощадной конкурентной борьбы, но и благодаря «спаенности» тех «религиозных общин», к которым они принадлежали.

 

21-13.    Любопытно проследить этот процесс на примерах самых известных и самых богатых «старообрядческих» династий (сведения взяты из словаря «Старообрядчество» и книги П.Бурышкина «Купеческая Москва»).

БУГРОВЫ: Удельный крестьянин П.Е.Бугров из центра поволжской беспоповщины на Керженце, женился на дочери мясоторговца и разбогател на строительных подрядах. Его внук, Н.А.Бугров (1837-1911), переключился на хлеботорговлю и вскоре ему принадлежали механические мельницы по всему Поволжью. Он был бессменным членом Городской думы и имел чин мануфактур-советника.

ГУЧКОВЫ: Крепостной крестьянин Калужской губернии Федор Гучков приехал в Москву, стал членом общины федосеевцев на Преображенском кладбище и основал крупную тесктильную мануфактуру. Его сын, Ефим, будучи фабрикантом, не брезговал заниматься и ростовщичеством. Этот тоже былмануфактур-советником, но, по выражению словаря, «отступил в единоверие». В конце 1860-х годов избирался московским городским головой (по-нынешнему: мэром). Внук, Иван Ефимович, женился на еврейке, и его сын А.И.Гучков (1862-1936, ум. в Париже?) стал Председателем Государственной думы, а затем министром Временного Правительства.

ЕГОРОВЫ: Еще один беспоповецфедосеевец, К.Е. Егоров, в 1825г. перебрался в Москву из Рыбинска и открыл торговлю и трактир в Охотном ряду. Его внук продал семейное дело и стал собирать антиквариат.Основу коллекции составили книги и иконы домашней моленной в Салтыковом пер. Он собрал колоссальную коллекцию икон XV-XVI вв. (не менее 1200), рукописей (почти 2200), печатных книг (3500 томов). Хотел передать коллекцию на Преображенское кладбище, но замешкался и в декабре 1917г. был убит с целью ограбления.

ЖИГАРЕВЫ: Старовер-поповец В.Я.Жигарев, перебрался в Москву их Кадома, стал членом Рогожской общины, завел торг в суровском ряду, разбогател, и как один самых богатых купцов в Москве, был выбран городским головой в  1795-98 гг. и стал именитым гражданином. В руках его наследников торговое дело захирело, зато потомой именитого гражданина Ф.В. Жихарев (1793-1856) прославился тем, что в 1847г., как человек ловкий и расторопный, был послан рогожской общиной с тайным поручением в Белую Криницу, откуда и привез «миро».

КУЗНЕЦОВЫ: Крестьянин, из беглопоповцевЯ.В. Кузнецов никуда не выезжал, имел небольшое фарфоровое производство в деревне Новохаритоново на окраине Гжели. Его сыновья и внуки расширили производство и построили заводы в Дулеве, Конакове, Новгороде, Риге. К началу XX в. его правнукМ.С.Кузнецов владел 7 фабриками, объем производства которых составлял почти половину общего в России производства фарфора. Некоторое время был председателем рогожской общины. Его дети в начале ХХв. были: один — гласным московской Городской думы, другой — гласным Московского биржевого общества.

МОРОЗОВЫ: Крепостной крестьянин, старовер-поповец, Сава Морозов (1770-1860), работал ткачем на фабрике в дер. Зуево, а в 1797г. открыл собственное производство. Откупился на волю в 1820-е годы, а через 20 лет уже владел мануфактурами в Орехово-Зуеве, в Богородске (Ногинск) и в Москве. В г. Покрове он стал 1-й гильдии купцом, опять же мануфактур-советником и потомственным почетным гражданином, владельцем фабрик и лавок в гостином ряду. От его сыновей пошли четыре купеческие династии. Один из сыновей, Елисей, женился на беспоповке из федосеевского согласия, а его потомки Викуловичи стали, ктофедосеевцами, кто поморцами. Внуки Абрама Савича (Абрамовичи, Морозовы тверские) сначала перешли в единоверие, а потом вернулись в Православную Церковь. Из ветви Тимофеевичей происходил известный миллионер Сава Тимофеевич, много жертвовавший на театры и на революцию. Он покончил самоубийством в 1905г.

РАХМАНОВЫ: В подмосковных Гуслицах, центре лужковского согласия беглопоповцев, проживал Леонтий Рахманов, и от двух его сыновей пошел род богатейших московских купцов, давших колоссальную по тем временам сумму в 500 тыс. рублей на дело заведения лжеиерархии в Австрии. Все его потомки были купцами 1-й гильдии, почетными гражданами и одновременно попечителями общины Рогожского кладбища. На Покровской ул. в доме Рахмановых была своя молельня. Рахмановы тоже обладали огромной коллекцией икон и древних рукописей.

ТРЕТЬЯКОВЫ. Семья известных благодетелей — свою громадную коллекцию они подарили городу. К сожалению, сведений о том, как они накопили первичный капитал на покупку особняков и картин, мы не нашли. Можно лишь предполагать, что так же, как и все остальные.

РЯБУШИНСКИЕ. Православный крестьянин из дер. Ребушки близ Боровска, М.Я.Стекольщиков (1786-1858), перебрался в Москву и около 1802г. записался в московское купечество. По переезде в Москву он получил новую фамилию по названию родной деревни. Не прошло и 20 лет, как М.Я. Рябушинский ушел в раскол и стал членом Рогожской общины, но все его родные в Боровске остались православными. Сыновья первого Рябушинского в 1860-е годы стали купцами 1-й гильдии, в 1884г. были возведены в потомственное почетное гражданство. Из их потомства наиболее известен видный политический деятелькрупный текстильный промышленник и финансист, Павел Павлович Рябушинский (1871-1924,ум. во Франции), он же масон, в доме которого «работал» кружок «экономические беседы» (под руководством Соломона Лурье), он же издатель и редактор роскошного журнала «Золотое Руно», где печатался А.Блок и другие деятели Серебряного века, и в то же время он обеспечивал почти всю издательскую деятельность Рогожского кладбища.

 

21-14.    Таким образом П.П.Рябушинский сумел совместить одном лице «старообрядчество» и масонство, политику и экономику, культуру и связь с еврейством. Его можно считать образцовым символом той эпохи, сумевшем «слить в один коктейль» столько разных «настоев». У нас еще будет случай упомянуть его имя, а сейчас хотелось бы особо отметить случай с боровским крестьянином Стекольщиковым, прадедом Пал Палыча. Есть все основания полагать, что такие переходы в купеческой среде в то время были нередки, потому что переход в раскол был выгоден: это помогало выдержать беспощадную конкурентную борьбу. Основатель Преображенского кладбища, Илья Ковылин (1731-1809), тоже православный крестьянин, в возрасте 37 лет, уже ставши купцом, ушел к беспоповцам-федосеевцам, которые «перекрестили» его с именем Василий. С другой стороны, и переходы в единоверие во второй половине XIXв. могли происходить по тем же мотивам — в то время так было выгодно.

 

21-15.    Этот список, пожалуй, может у кого-либо из читателей вызвать умиление и чувство гордости за русского человека, вопреки крепостному гнету умевшего из ничего строить фпбрики, заводы, собирать антиквариат и к тому же быть благодетелем. Все вышеперечисленные лица давали миллионы на строительство больниц, богаделен, ночлежных домов. Однако умиление и гордость можно испытывать только к том случае, если не знаком с ужасающими подробностями жизни, как основателей динистий, так и их окультуренных потомков. После второго обновления купечества быстро пошел процесс превращения купца-торговца и ростовщика в купца-промышленника и финансиста. Накопившие капитал на эксплуатации ткачей-надомников, купцы-посредники перешли к устроению мануфактур, и вскоре на крови и костях умученных ими православных, сектанты возвели фабрики в Москве, Орехове-Зуеве, Иваново-Вознесенске. В начале ХХ в. именно в этих местах началось стачечное движение, потому что жить там было невозможно. Страшно читать статистические отчеты об условиях жизни на этих фабриках, принадлежащих кровососам, а иногда, и форменным убийцам. Чтобы слова о «костях умученных» не показались сентиментальной метафорой, приведем пример, из коего видно, что зверствовала на Руси не одна Салтычиха.

 

21-16. В Заяузье (ул. Таганская, д. 11) в 1798-1801 гг. богатый заводчик из Выксы (Нижегородской губ.) Иван Баташев построил один из самых великолепных особняков в Москве. Его зять Шепелев позднее передал особняк городу и с тех пор в нем расположена больница. На какие средства был построен этот особняк? Оказывается, всем своим богатством И.Р.Баташев был обязан своему брату Андрею Родионовичу, как пишут в путеводителях, «человеку необыкновенного ума и непреклонной воли» (И.К.Кондратьев «Седая старина Москвы», с. 48, М., 1893, переиздано в 1997). Далее характеристика этого человека уточняется: «Баташев наживался правдой и неправдой, к нему на заводы стекались толпой беглые и каторжники; он принимал всех и заставлял работать за самую ничтожную плату… До сих пор в Выксе о нем говорят с ужасом и старики рассказывают о безобразии его оргий, о возмутительном кощунстве над святыней, о несчастных, спущенных в колодцы, где добывалась руда, РАСПЯТЫХ НА КРЕСТЕ или ЗАМОРЕННЫХ ГОЛОДОМ. При перестройке в его доме плотники открыли проведенный из комнаты его потайной ход в подвал, где нашли множество человеческих костей». Екатерина II знала о зверствах этого изверга, в Выксу послали следователя, но Баташев подкупил его и выгнал под угрозой смерти. Тем дело и кончилось.

 

21-17.    Основатель общины федосеевцев за Преображенской заставой, купец Ковылин Илья, «перекрещенный» в Василия, для «первоначальное накопление» капитала» использовал народное бедствие и сделал бизнес на «богоугодном заведении», чем, впрочем, занимаются все филантропы. Во время эпидемии чумы 1771 г. в устроенном им за Преображенской заставой карантине ушлый беспоповец внушал умирающим, что «моровая язва» послана Богом в наказание за «никонианскую веру». Поблизости стояли чаны с водой, где он «перекрещивал» желающих и не желающих. Сто лошадей Ковылина перевозили в «богадельню» выморочное имущество. Иконы, бархат, парчи, наличные деньги — все свозилось в кладовые Кобылина. Из церкви св. Анастасии, что на Неглинной, обманом был взят целый иконостас. Такими способами были собраны огромные деньги, и на них построены 2 молельни и 12 корпусов, а вокруг каменная стена с башнями (прот.П.С. Смирнов, СПб, 1895, стр. 105-110).

 

21-18.    Завершая рассказ о периоде «первоначального накопления капитала, вкратце перечислим то, чем владели в конце XVIIIв. бывшие крепостные крестьяне из раскольников, превратившиеся в купцов 1-й гильдии, почетных именитых граждан, мануфактур-советников, осыпанные правительстом орденами за благотворительность, владельцев огромных коллекций древних икон и рукописей. Благодаря адресной протекционной политике правительства и собственной предприимчивости, ловким и расторопным раскольникам и сектантам (хлыстам, скопцам, духоборам и молоканам) принадлежали вся хлебная торговлявсе судостроение и торговля в Нижегородском крае и ниже по Волге и Оке, а так же почти вся заводская промышленность на Урале. К середине XIXв. раскольники владели почти всей текстильной промышленностью Москвы и Центрального промышленного района. Возникшие во время «чумного бунта» Москве в 1771 г. общины при Преображенском и Рогожском кладбищах очень скоро стали распоряжаться многомиллионными капиталами. Эти торгово-промышленные предприятия «старообрядческого религиозного направления» простирали свое влияние до крайних пределов Российской империи, захватив в свои руки почти всю хлеботорговлю. При общей численности населения Москвы в250 000 чел. число насельников на Преображенском достигло 1500 человек и прихожан 10 000 (1809г.), а на Рогожском 68 000 (1825 г.). То есть по меньшей мере 1/3 жителей первопрестольной столицы были раскольниками. Это и была та «старозаветная» Москва, которая возбудила «чумной бунт» в 1771г., готовилась к встрече Пугачева-Петра III в 1774 г., а в 1812 г. хлебом-солью встретила Наполеона.

 

21-19.    По несколько двусмысленному выражению Грибоедова, пожар Москвы «немало способствовал» ее украшению, и он же способствовал благополучию «мистико-патриотических» федосееевцев. Начали они с поднесения хлеба-соли императору Франции, а затем признали Наполеона своим государем, потому что егоони антихристом не считали. Зато в их молельне была повешена картина с изображением «белого царя», императора Александра I с надписью, что это — «антихрист». На Преображенском кладбище признанный раскольниками «своим царем» Наполеон поставил станки для печатания фальшивых русских ассигнаций. Вместе с французами федосеевцы занимались расхищением сокровищ столицы, особенно древностей из храмов. Когда в наше время появляются в СМИ статьи, типа «Краденого звона» Т.Серединова (газета«Завтра»), с имущественными претензиями к Русской Православной Церкви, неплохо бы раскольникам припомнить, сколько ими было ограблено храмов, сколько своровано книг, рукописей, икон и утвари. Спрашивается, откуда в коллекции Егорова 1200 икон XV-XVIв.? На грабеже православных храмов «ревнители благочестия» тоже сколачивали свои состояния, а потом за передачу «коллекций» городу получали ордена и звания именитых граждан. В XIXв. «староверы» владели монополией не только на текстиль и хлеботорговлю, но и на торговлю антиквариатом, древними иконами  и книгами. Именно в этой сфере огромную роль играли офени, о которых рассказано в главе 10 в связи с распространением апокрифов, «отреченных книг».

 

«РЕЛИГИОЗНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО» И ЕГО «ИЗНАНКА»

 

21-20.  ВЫГОДЫ БЕЗБРАЧИЯ. Но, кроме внешних причин, обеспечивших раскольникам экономическое процветание, были и субъективные, то есть зависящие от религиозных представлений сектантов. В частности, например, в сектах, где практиковалось безбрачие, обогащение происходило за счетвымороченного имущества, а накопленный капитал не дробился. Сектанты поощряли также передачуимущества в секту, минуя родных.

 

21-21. ПОДКИДЫШИ. За неимением собственных детей такие секты пополнялись не только за счет совращения взрослых людей, но и путем презревания так называемых «подкидышей», среди которых было немало младенцев, уже крещенных, но выкуленных в бедных православных семьях. Так, например, к той же общине федосеевцев, где безбрачие признавалось обязательным, принадлежал Федор Гучков, о котором уже было сказано выше. В 1836г. он стал попечителем Преображенского кладбища, где уфедосеевцев-безбрачников был приют для таких фиктивных подкидышей. В 1854 г. полиция добилась судебного разбирательства, и суд усмотрел в деятельности «благочестивого» попечителя «противозаконные действия», среди прочих был «прием православных подкидышей».

 

21-22. СКУПКА «ПРИЕМЫШЕЙ» СКОПЦАМИ. Иным способом решали проблему с наследниками члены секты скопцов. В отличие от федосеевцев, скопцы практиковали институт приемных детей (приемышей). У них существовали специальные разъездные агенты, занимавшиеся вербовкой, а по существу скупкой детей в малоимущих (а значит, православных, потому что малоимущих сектантов на Руси не бывало) крестьянских семьях. Скопцы устраивали мелкое производство в подвальных помещениях своих домов, и дети становились на долгие годы работниками в таких полумастерских, полу-фабриках. В книге дореволюционного исследователя Е.Пеликана «Судебно-медицинские исследования скопчества» (СПб, 1875, с.75) написало, что «дети, купленные у бедных родителей, с малолетства находились в услужении у скопцов и оказались, по медицинскому освидетельствованию, оскопленные уже в возрастах отроческом или юношеском». Известно, что в Англии капиталисты из сектантов (пуритане и квакеры) тоже практиковали похищение детей с целью превращения их в рабов на своих мануфактурах.

 

21-23.  Далеко не все «староверы» и сектанты становились купцами и промышленниками. Основная масса их попрежнему оставалась сельскими жителями. В второй половине XIXв. появились публикации, авторы которых сравнивали уровень хозяйственного развития и общего благосостояния «старообрядческих» и сектантских поселений с одной стороны, и соседних с ними селений, жители которых были православными, с другой. В книге по истории сектантсва А.И.Клибанов приводит взятые из этих работ материалы, относящиеся к Сибири, Закавказью, Таврической губернии, то есть окраинам, где в то время происходила русская колонизация. Повсюду авторы видели одну и ту же картину: при равных начальных условиях (природных и экономических) сектантские общины оказывались значительно более зажиточными, чем православные села.

 

21-24. Таким образом, и в торговле, и в промышленности и даже в сельском хозяйстве «феномен старообрядческой предприимчивости» производил на наблюдателей впечатление некоего «религиозно-экономического чуда». Современные апологеты «древлего благочестия» причину обогащения видят «консервативном укладе старообрядческих общин, их спаянности», в «царившем там культе трезвости и трудолюбия» (Данилушкин и др., гл. 20). Далее они поясняют православному читателю, что разбогатели раскольники «из-за постоянных гонений»: мол, они были вынуждены «возвести себе и своим единоверцам защиту финансовую, гарантирующую определенную независимость от гонителей». Следуя логике автора, можно подумать, что «гонители» (называемые автором «никонианми»), пользуясь своей защищенностью, беспечно прозябали в разврате, пьянстве и лени, о «финансовой защите» нисколько не заботились и в результате оказались самым бедным слоем населения России. В том же духе изображали это «чудо» деятели культуры. Так, например, поэт Н.А.Некрасов вычитал в «Записках декабриста» А.Е.Розена историю села Тарбогатай и тут же изложил ее стихами в поэме «Саша»:

 

Чудо я, Саша, видал:                                      Сами творят они суд,

Горсточку русских сослали                          Рекрутов ставят здоровых,

В страшную глушь за раскол,                                  Трезво и честно живут…

Волю и землю им дали;                                «Где ж та деревня? — Далеко.

Год незаметно прошел —                              Имя ей: Тарбогатай,

Едут туда комиссары,                                                Страшная глушь за Байкалом…

Глядь — уж деревня стоит,                            Воля и труд человека

Риги, сараи, амбары!…                                               Дивные дивы творят!

 

21-25.  СЕКТАНТСКИЙ АРХИПЕЛАГ. По всей России были раскиданы такие «Тарбогатаи», где жили христоверы-хлысты, скопцы, духоборы и молокане, не говоря уж о «староверах». Повсюду сектанты в социально-экономическом и религиозно-бытовом отношении занимали островное положение в обществе, образуя незаметный для остальных Сектантский Архипелаг. На островах этого Архипелаге жители находились в явно привелегированном положении: «волю да землю им дали», «сами творили суд», а местные богачи не догола раздевали своих рядовых-единоверцев. Мало того, они с помощью денег могли пополнять население своих островов. Делалось это просто — обещанием выкупить из крепостной неволи за переход из православия в секту.

 

21-26.  Эксплуатация рядовых сектантов главарями секты. Однако далеко не все авторы, изучавшие это странное явление, останавливались на этом расхожем объяснении. Некоторые пытались выяснить истинные причины «экономического чуда». Во-первых, они обнаружили, что пресловутая «спаянность» покоилась не столько на нравственых принципах, сколько на строгой дисциплине, на страхе, который умели внушить рядовым сектантам правящая верхушка. Следующий пример может иллюстрировать сказанное. В справочнике «Тайные общества и секты» (с.437) можно прочесть об общине «трудолюбивых и трезвенников» духоборов Таврической губернии, в защиту которых в свое время выступил граф Л.Н.Толстой. В 1836г. особая следственная комиссия обнаружила в коммуне духоборов, живших на Молочных водах (к югу от Мелитополя, см. карту на рис. 9), в подземельях застенки с орудиями пыток и грудой человеческих костей, с останками людей, заживо зарытыми в землю. Комиссия подсчитала, что только за два года управления общиной «пророком» Капустиным были уничтожены 400 человек. Жертвами были совращенные в секту рядовые духоборы, которых за малейшее проявление недовольства подвергали пыткам или даже убивали, чтобы напугать остальных.

 

21-27.  Эксплуатация окрестного населения. Трезвые, трудолюбивые и бездетные сектанты в одних сектах при жизни, в других по завещанию отдавали свое имущество руководству общины, что, естественно, опять же способствовало накоплению капитала. Окружающее население не могло конкурировать с такой «спаянной» капиталистической ячейкой и вскоре попадало в полную от нее зависимость. Тем более, что сектанты устраивали ростовщиеческие ссудные кассы, их капитал позволял заниматься скупкой и перепродажей урожая, скупкой по дешевым ценам, продажей — по низким. Сектантский опыт в устроении коллективных хозяйств большевики испробовали на крестьянском населении всей страны — сначала в виде коммун, а затем колхозов. В литературе такая коммуна-секта описана в романе А.Платонова «Чевенгур». Но такой опыт бывает удачным только при одном условии, когда вокруг есть материал для эксплуатации.

 

21-28. Сектантские колхозы могут существовать и богатеть только за счет обнищания окружающего их населения. В России это население могло быть православным или инородческим на окраинах. В Израиле кибуцы, тоже известные своим трудолюбием, трезвостью и спаянностью, существуют только благодаря нищете окружающего их арабского населения. Нищета одних служит условием преуспеяния других. Как писал народник И.Н.Харламов в XIXв., на спаде «религиозного воодушевления», неминуемого во всех сектах, «остается в результате богатая община эгоистов по отношению к вне ее живущим сотням мелких общин не-сектантов, которых эта сектантская община эксплуатирует по принципу!» (И.Н.Харламов. Идеализаторы раскола. — «Дело», 1881, №9, с.24). О том же писал революционный демократ Н.В.Шелгунов по поводу зажиточных духоборов и молокан Таврической губернии: «… Массу населения они эксплуатируют с тою беспощадною, безжалостною и холодною рассудочной бессердечностью, которая составляет принадлежность кулака».

 

21-29.    Таким образом, эксплуатация окрестного населения являлась для богачей, раскольников и сектантов, одним из существенных источников увеличения капитала. «Староверческие» и сектантские общины, в том числе и колонии иностранных сектантов-поселенцев, повсюду выступали в роликоллективного эксплуататора, точно так же, как в каждой деревне в этой роли по отношению к своим соседям выступал разбогатевший крестьянин. Наименование КУЛАК придумали не большевики, а угнетаемый кулаками-кровососами народ. Однако никакой кулак не мог сравниться по экономической мощи с сектантскими общинами, потому что они, сверх своей внутриобщинной «спаянности», были связаны еще и между собой.

 

21-30.    СЕТЬ ТОРГОВОЙ АГЕНТУРЫ. Этот второй уровень «спаянности» обеспечивал «старообрядцам» и сектантам возможность контролировать не только все крупнейшие ярмарки, но и хозяйственную жизнь огромных территорий, а также монополизировать целые отрасли. Религиозные общины «староверов», скопцов и хлыстов, будучи раскиданы по всему пространству огромной страны,представляли собою сеть, с помощью которой проводились экономические интересы промышленников и купцов. Историк Н.М.Никольский, изучавший организацию «старообрядчества» в начале XIXв., указывал, чтофедосеевцы с Преображенского кладбища и поповцы с Рогожи «задолго до организации специальнойторговой агентуры уже имели таковую в лице старообрядческих общин хлебородных губерний: Тульской, Орловской, Воронежской, Тамбовской, Пензенской, Симбирской, Саратовской, Самарской» («История русской Церкви». М., 1930, с. 170). Благодаря регулярным связям «островных религиозных общин» между собой, руководители этого тайного Архипелага (староверы, скопцы и хлысты) всегда имели информацию о видах на урожай, о ценах на хлеб, что давало им диктовать цены на зерновые, скот, рыбу на важнейших ярмарках. А уж ярмарки, такие как Нижегородская, полностью ими контролировались Теперь это называется рэкетом, а тогда, возможно, специального термина не было, но и обыватели, и начальство (подкупленное) хорошо знало, кто является хозяином в стране. На современном экономическом слэнге, заимствованном у офеней, можно сказать, что вся торговля была «схвачена» сектантами.

 

21-31.  Еще одну особенность староверов и сектантов составляло их умение «поладить» с начальством. Теперь это называется «коррупцией», а раньше — подкупом, благодаря которому скопцы, духоборы и «староверы» умели получить хороший подряд, отделаться от следствия, обеспечить себе монополию на тот или иной вид торговли или промышленности. Так, например, сосланные в Якутию скопцы и духоборы тут же сумели создать в этой суровой стране торговое земледелие. Составляя в населении Якутии несколько десятых процента, скопцы и духоборы с 1870 по 1900 г. главенствовали на рынке и были грозой для всех местных и приезжих хлеботорговцев» (Клибанов, 1973, с. 111)..

 

21-32.  Вот еще один пример беспримерной аферы века, которую было бы невозможно провернуть, если бы сектанты-скопцы, ее проворачивающие, не обладали монополией и не умели «ладить» с начальством. В те времена в России тоже существовали «обменные пункты». В них обменивали не рубли на доллары, а русские бумажные деньги (ассигнации) на металлические (серебряные монеты). И так же, как сейчас, этот обмен менялы осуществляли за определенный процент. Монеты от употребления стирались, теряли в весе, поэтому в конце года казна выпускала новые монеты, а старые постепенно изымались из употребления. К середине XIXв. меняльной торговлей завладели сектанты-скопцы не только в столичных городах, Москве и Петербурге, но и по ВСЕЙ России. Местные менялы, не имеющие таких капиталов, как скопцы, всегда находились от них в зависимости.

 

21-33.  СКОПЦЫ — секта по понятным причинам немногочисленная и по тем же причинам отличавшаяся особой жестокостью и изощренностью в способах наживы, — составили между собой корпорацию для согласованных действий в области финансовых спекуляций. Они договорились раз и навсегда в конце каждого года забирать в свои руки огромное количество монеты нового чекана, но придерживать ее, и в то же время отказываться принимать монету стертую. Около нового года скопцы-менялы начинали принимать стертую монету, но по уменьшенной цене (в полтора раза). К весне, когда открывалась Нижегородская ярмарка, в руках у скопцов сосредоточивались огромные запасы, как стертой, так и новой монеты. На ярмарке всегда чувствуется недостаток наличных денег. В условиях дефицита скупленные за бесценок старые монеты менялы-скопцы продавали по номиналу, и с ярмарки эти неполноценные деньги расходились по городам и имениям, с тем, чтобы в конце года вся эта махинация повторилась.. На этом мошенничестве скопцы ежегодно получали доход не менее 20% с оборота, то есть 200 000 рублей серебром («Отчет о скопцах, составленный властями Нижегородской губернии в 1850-е годы.» в сб.:«Материалы для исследования секты скопцов». т.II. М., 1917; цитировано по А.И.Клибанову)

 

21-34.    Таким образом, вместе с другими сектантами бывшие скитники «завоевали капитал» и, благодаря этому, создали в России свой Архипелаг, или «государство в государстве», точно так же, как это в любой стране делают сектанты-масоныКаждая община подчинялась своей метрополии, как русские дочерние ложи подчинялись и подчиняются, например, ложе Великий Восток ФранцииФедосеевцыподчинялись воротилам с Преображенского кладбища. Беглопоповцы Поволжья и Урала тянули к Иргизу. Для беглопоповцев всех хлебородных губерний России Великим Востоком было Рогожское кладбище. Рогожские купцы, после основания ими австрийской лжеиерархии в 1846 г., понаставили во все крупные города своих лжеепископов. Цены на важнейшие товары в России устанавливали те же «благочестивые» рогожцы.

 

21-35.    Современные сектанты не считают нужным следовать примеру своих прародителей, которые немало усилий приложили к сокрытию своей связи с бизнесом и криминалом. Они открыто демонстрируют эти связи, зная, что ими же сформулированные законы оправдают любые преступления. В справочниках по сектам эти преступления называются «скандальными историями». В качестве наглядного примера назовем знаменитую секту мунитов, она же «церковь единения», объединяющая более 3 млн. человек в разных странах. Ее основал уголовник (просидел 5 лет в тюрьме) кореец Ионг Мун в 1954г. Теперь секта владеет 150 корпорациями во многих странах и через них контролирует предприятия в различных областях производства и обслуживания. В дореволюционной России сопоставимой по меркам того времени сетью финансово-промышленных корпораций владели главари «старообрядчества» и секты хлыстов, скопцов, духоборов и молокан.

Другой пример взят из газетных сообщений. В апреле 2000г. в Уганде (Африка) один мошенник с помощью проститутки организовал секту, запугал адептов скорым концом света и потребовал отдать ему деньги. Затем более 200 человек умертвид, а остальных собрал в церковь, заколотил окна и двери и сжег более 650 человек. В газетах пишут, что столь массового случая «самосожжения» история не знает. Но журналисты плохо знают историю, иначе бы они вспомнили, как в России зажигатели-беспоповцы, тоже предварительно ограбив свои жертвы, устраивали «самоссожжения» по 2000 человек разом. И тоже в храмах, и тоже в связи с наступающим концом света.

То, что сектантство чрезвычайно выгодный бизнес, редко понимают культурологи, с умилением описывающие в своих сочинениях трудолибивых и «мистически настроенных» сектантов. Зато это хорошо понимают «пророки» и «пророчицы», «старцы» и «чудотворцы», основателеи новых «церквей», среди которых встречаются не только беглые «чернецы» и беглые солдаты (такие, как Капитон и Данила Филиппов), но и беглые уголовники, проститутки, авантюристы, умеющие «делать деньги» по законам преступного мира. Представители этого мира принимают самое активное участие и в революционном движении.

 

Сейчас часто можно услышать в отношении устроенной в России «перестройки» выражение «криминальная революция». Но это все равно, что сказать «масло масляное», потому что все революции криминальны, так как их совершают отступники и преступниками. Наскучивши рутиной повседневного грабежа своих сограждан, они периодически устраивают «пожар мировой революции», в котором «самосжигаются» возбужденные ими массы. При изучении истории раскола полезно иметь ввиду, что его успех на экономическом поприще во многом обязан существованию той триады, о которой говорилось в этой главе «Секты, бизнес, криминал».

 

.Особый интерес представляет изучение РЕВОЛЮЦИИ, с точки зрения взаимовлияния участвующих в их подготовке политических организаций и сил. С одной стороны, революционные партии, формально действующие на экономическом «поле», вдохновляются теми же религиозными чаяниями, которые веками вынашивали хилиасты-сектанты. С этим внутренним религиозным зарядом связаны присущие революционерам фанатизм и жажда «мученичества». С другой стороны, сектанты совмещают присущий им религиозный фанатизм с сугубым прагматизмом «денежных мешков» и совершают «чудеса» на том жеэкономическом «поле». В период подготовки к революциям и перестройкам обе команды объединяются ради единой цели и берут в долю уголовников. Капиталы «партийных касс», «религиозных общин» и «воров в законе» поступают в один «общак».

 

 

Глава 22 СТАРОВЕРЫ И РЕВОЛЮЦИЯ

СОЮЗНИКИ СТАРОВЕРОВ В БОРЬБЕ С МОНАРХИЕЙ

 

В этой главе мы продолжим тему о роли сектанства и «старообрядчества» в политической жизни Православной Российской империи, тему, отчасти уже рассмотренную в главе о раскольнических бунтах XVII-XVIII вв. Бунты были подавлены, сектанты ушли в подполье, и на политическую арену вышли силы, будто бы никакого отношения к «ревнителям благочестия» не имеющие. Эта иллюзия возникает потому, что в истории Церкви и, в частности, истории сектантства, преимущественно говорится о «религиозных заблуждениях» и лишь мельком о роли сектантов в экономике и политике. Наоборот, в гражданской истории упор делается на социальную принадлежность политических организаций без указания на их связь с антихристианскими религиозными общинами. Историки пишут о буржуазных партиях, об их объединении в Прогрессивный блок, о масонском центре, стоявшем во главе заговора против Царя, они подчеркивают активную роль еврейства, явно враждебного Церкви и Монархии, но забывают указать на национальную и «религиозную принадлежность» других представителей крупного капитала и «передовой интеллигенции. Среди них, при явном преобладании еврейства в СМИ и политических партиях, было много и немцев-протестантов, и поляков-католиков, но большинство все же составляли русские по национальности. Само собой разумеющимся считается, что они были православными, однако это не так.

 

Если говорить о «русской интеллигенции», то хорошо известно, что эта активная в политическом и культурном отношении прослойка, состояла из людей, в лучшем случае, безразлтчных к вопросам веры, но в основном, настроенных крайне агрессивно к «официальной» Церкви. Не секрет, что большая часть так называемых «культурных людей» считали себя атеистами и при этом увлекались разными моднымиоккультными учениями, такими как спиритизм, теософия и антропософия. Что же касается «русской буржуазии», то она, как уже говорилось в предыдущей главе, по преимуществу состояла из сектантов и староверов. При этом они-то и составляли в этом сословии большинство.

Правда, к концу XIX в. наследники крупных финансистов и промышленников из сектантства и старообрядчества, претерпели существенную метаморфозу. Они, как правило, станли самыми «просвещенными» и «передовыми» общественными деятелями и их принадлежность к расколу иногда бывает трудно установить. На страницах истории они упоминаются, как крупнейшие издатели, основатели «народных университетов», авангардных театров и журналов. Так как они имели тесные связи и общие интересы с капиталистами других национальностей (французами, немцами и евремями), то неизбежно роднились с ними, а потому иногда даже меняли свою «старую веру» на другую (известны случаи перехода в католичество). А вместе с деятелями культуры, меценатами которых они были, увлекались мистикой и оккультизмом.

 

Может встать вопрос: правомерно ли таких «просвещенных» староверов считать настоящими раскольниками и, говоря об их участии в Революции, приписывать это участие расколу, как религиозному движению в целом? Аналогичный вопрос можно задать, в таком случае, и в отношении еврейства,представители которого тоже обрели экономическую мощь, тоже стали самыми «просвещенными», культурными и политическими, деятелями. Однако ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что самый «передовой» и «просвещенный» еврей никогда не забывает о своей принадлежности к еврейству.

 

Точно так же и «просвещенные» раскольники никогда не забывают о своей принадлежности кстарообрядчеству. Более того, несмотря на внешние признаки культурной эмансипации, вплоть до участия в масонских ложах, такие раскольники продолжали сохранять самые тесные связи с общинами, из которых вышли их предки, и никогда не забывали о своем происхождении. В любых обстоятельствах они сохраняли наследственную ненависть к Церкви и Монархии, к тому «царству антихриста», которое веками надеялись разрушить. Так что, хотя староверы не имели своей особой политической партии, однако по своим антицерковным настроениям всегда сочувствовали любым обличительным и протестным настроениям, а в лице своего капитала стали той грозной силой, которая в начале ХХ столетия приступила к разрушению ненавистной Империи.

 

Их союзниками и попутчиками на пути к Революции стали все разновидности «религиозных диссидентов», из которых наиболее влиятельными были еврейство и протестантство, так как и то, и другое имело мощную поддержку за границей среди своих единоверцев. Старообрядческий капитал, так же, как еврейский и протестантский, в своей политической деятельности, направленной к разрушению Монархии и против Церкви, преследовал не только сословные интересы крупной буржуазии, но защищал религиозныеинтересы своих единоверцев. К тому времени религиозные интересы всех антихристианских «конфессий», в том числе и атеистов, были оформлены в виде политических лозунгов о «свободе совести», «свободе вероисповеданий» и об отделении школы от влияния Церкви. За всем этим стояло основное требование антихристианской цивилизации — добиться «отделения господствующей Церкви от Государства», то есть лишить ее статуса государственной религии и тем самым превратить Православной России в «светское государство».

 

Еще раз повторю: евреи-талмудисты, немцы-протестанты и русские староверы как религиозные сообщества своих собственных партий не имели, однако же именно эти антицерковно настроенные группы населения в развернувшейся политической борьбе несли тот «религиозный заряд», который позволяет видеть в Революции 1917 г. не столько политическую, сколько религиозную революцию. Объединившись накануне Революции по тактическим соображениям, религиозные сектанты рассчитывали в грядущей Новой России, если и не занять место Православной Церкви в качестве государственной религии, то уж во всяком случае, обеспечить своим единоверцам руководящую роль в управлении страной.

 

Адепты «старой веры» в этом отношении ничем не отличались от талмудистов и протестантов. Вместе с ними они активно лоббировали в Государтсвенной Думе интересы «религиозных меньшинств», проталкивали закон «о свободе совести и религиозных общин», финансировали партии как «правого», так и «левого», террористического крыла. Тем самым, совокупно с «революционным еврейством» и «передовой русской интеллигенцией», они принимали непосредственное участие в охватившем странудореволюционном «красном терроре». Ниже приведены статистические данные и биографические сведения о конкретных лицах, иллюстрирующие деятельность раскольников и сектантов в подготовке и осуществелении Революции.

 

 

СТАРОВЕРЫ УЧАСТВУЮТ В АНТИМОНАРХИЧЕСКОМ ЗАГОВОРЕ

 

Итак, в начале ХХ в. капитал, промышленность и торговля в России принадлежали в основном раскольникам и сектантам, а отчасти лицам немецкой, французской и еврейской национальности. В терминах марксизма-ленинизма эта часть населения называется буржуазным классом. Как мы убедились на недавнем опыте, властители капиталов и банковской системы рано или поздно захватывают власть, а для этого они объединяются. Сто лет назад случилось то же самое, лишь с той разницей, что на пути к власти тогда стояла не партийная номенклатура, а тысячелетняя наследственная монархия. Один из представителей Дома Романовых, Цесаревич-наследник и будущий император Александр II, письма которого с Урала мы уже цитировали в связи с Пугачевщиной, в письме из Казани после пребывания в земле Уральских казаков писал отцу: «Все зло у них происходит от закоренелости в расколе, в котором нет ничего хорошего, ибо они не только не добродетельные православные, но, напротив того, довольно развратны и прикрывают это мнимой святостью. Казаки на внутреннюю службу идут весьма неохотно и насилу их принудили надевать мундир…». Тем не менее, после его убийства 1 марта 1881 г., выяснилось, что императора охраняли именно казаки-«старообрядцы».

 

Несмотря на осознание опасности, власть продолжала покровительствовать раскольникам. Благодаря принятию закона «о свободе совести» в 1905 г., раскольники перестали быть гонимыми даже с формальной точки зрения, но за последующие 12 лет перед революцией они так и не смогли истребить в себе «культ трудолюбия» и по инерции продолжали обогощаться. Или, как говорит автор одной из статей,получив возможность законного существования, «старообрядчество заявило о себе столь повсеместно, глубоко и мощно», что привлекло к себе пристальное внимание российской общественности (Данилушкин и др. гл. 20). Если до «получения возможности законного существования» им удалось завладеть 3/4 национального продукта, то можно себе представить, что творилось после «получения». В начале ХХ в. выходцы из раскольничьих скитов завладели уже не отдельными предприятиями, а целым рядом отраслей хозяйства.

 

При имущественном цензе в избирательном праве России, у них была возможность захватить выборные должности сначала в городах, после 1905 года — и в Государственной Думе, ну, а после свержения монархии, возглавить Временное Правительство.

I. Родоначальниками почти половины из 25 самых влиятельных купеческих родов Москвы были староверы из разных толков и согласий. Таковы: Авксентьевы, Бурышкины, Гучковы, Коноваловы, Морозовы, Прохоровы, Рябушинские, Солдатенковы, Третьяковы, Хлудовы (П.Бурышкин).

II. Те же фамилии мы встречаем в списках всех выборных органов: они гласные Московской Городской Думы, члены и председатели общественных Комитетов, Московской биржи и других коммерческих учреждений.

III. Те же фамилии — Н.Д. Авксентьев, П.А. Бурышкин, А.И. Гучков, его брат Н.И. Гучков, А.И. Коновалов, букет Рябушинских, С.Н. Третьяков — принадлежат организаторам и лидерам самых влиятельных буржуазных партий (кадетов, октябристов и прогрессистов);

IV. Те же лица издают самые влиятельные газеты. Рядом, правда, мелькают фамилии иноземцев (Гужон, Гюбнер, П.А.Тикстон, Кнопы) и представителей другого «избранного народа», тоже известного своей спаянностью и обреченного из-за постоянных гонений копить капиталы (Высоцкие, Поляковы, В.Ф. Гефдинг, В.О. Гиршман, Л.Л. Рабенек, А.А. Ценкер, управитель Международного банка в Москве Ротштейн и пр.).

V. Даже в списках масонских лож, ныне широко публикуемых, рядом с другими «вольными каменщиками», стоят уже знакомые по предыдущим спискам фамилии потомков «ревнителей древлего благочестия»:Авксентьев, Гучков, Бурышкин и Рябушинский вперемешку с Керенским, Некрасовым и Терещенко.

VI. О составе Временного Правительства (ВП) историк Н.Н. Яковлев со ссылкой на архивные розыскания Н.Н. Берберовой сделал следующий вывод:

«В первый состав ВП (март-апрель) входили десять «братьев» и один «профан».

 

«Профаном», то есть не посвященным в масоны, считается П.Н. Милюков. А кто же были министры-«братья»? Те самые, кто добился отречения Николая II, а значит, — главные заговорщики, строившие планы, как избавиться от Царя, и осуществившие их. Кроме известного всем Керенского и известных некоторым Милюкова, Некрасова и Терещенко в первый состав ВП (а он постоянно менялся) вошли четыре масона, представители «старообрядчества»: Н.Д. Авксентьев, А.И. Гучков, А.И. Коновалов, С.Н. Третьяков.

 

Таким образом, почти половина министров в ВП (а кроме того, были и другие важные должности) были «старообрядцами». Раскольники действительно заявили о себе «повсеместно, глубоко и мощно», но почему-то именно об их роли в свержении монархии никто из их апологетов не любит распространяться. Так, например, сам масон и «старообрядец» П.А. Бурышкин написал в эмиграции книгу «Москва купеческая», где с подробно говорит именно о купцах-«старообрядцах», об их человеколюбии и меценатстве, об их общественной и культурной деятельности, но ни слова не говорит об их участии в свержении Царя. Только в одном месте осторожно проговаривается, мол, и «в торгово-промышленных кругах Москвы непопулярность царской семьи, конечно, весьма сильно сказывалась». В книгах светских , где говорится о роли масонства в подготовке захвата власти буржуазией (например, Н. Яковлев), наряду с Милюковым, Шульгиным и Родзянко фамилии Гучкова, Рябушинского, Коновалова называются, но здесь, наоборот, ни слова не сказано об их принадлежности к «старообрядчеству».

 

Приведем послужные списки раскольников, «ревнителей благочестия» начала ХХ в., организаторов и самых активных участников Февральского переворота. Посмотрим на этот список, имея ввиду состав Временного Правительства. Сведения взяты из книги П. Бурышкина и из книги О. Платонова «Терновый венец России», где приведены ссылки на Особый Архив (фонды 1, 92, 111. 112, 121. 730; 1367) и ГАРФ (ф. 102).

 

ПАРТИЯ ЭСЕРОВ: член ЦК Н.Д. Авксентьев, из рода раскольников; министр внутренних дел ВП глава Уфимской Директории (1918-1919); масон (33 градус, член Ареопага Великого Востока Франции.

 

ПАРТИЯ КАДЕТОВ: член ЦК Н.И. Астров (1968-1934), из рода раскольников, юрист, Московский городской голова (1917), член Уфимской Директории (1918), масон, ложа Великий Восток Франции.

 

ПАРТИЯ ПРОГРЕССИСТОВ и газета «Утро России»: один из основателей партии П.П. Рябушинский(1871-1924) — из рода раскольников, промышленник, член Госсовета, Председатель военно-промышленного комитета; редактор-издатель газеты «Утро России»; масон, ложа «Астрея», Париж.

Третьяков С.Н. (внучатый племянник создателя галереи), из рода раскольников, председатель Московской Биржи, Председатель экономического совета при ВП; член партии прогрессистов; издатель газеты «Утро России», министр торговли у Колчака, масон.

Коновалов А.И. (1875—1948), из рода раскольников, текстильный фабрикант; лидер прогрессистов; руководитель Центрального военно-промышленного комитета (ВПК), издатель газеты «Последние новости»; министр торговли и промышленности ВП; масон.

 

ПАРТИЯ ОКТЯБРИСТОВ и газета «Голос Москвы»: основатель Гучков А.И. (1862-1936), сын отца-раскольника и матери-еврейкииз рода текстильных промышленников; Председатель III Госдумы, военный и морской министр Временного Правительства (март — апр. 1917 г.); председатель Центрального военно-промышленного комитета. Его брат Ф.И.Гучков, журналист, был редактором газеты партии октябристов «Голос Москвы».

 

А.И.ГУЧКОВ. Историки до сих пор маются над решением вопроса, был или нет А.И. Гучков масоном. В перечне О. Платонова значится, что он был масоном ложи Великий Восток Франции. Но другие сомневаются в этом, точно так же, как в случае с главой партии кадетов П.И. Милюковым. Некоторые историки пишут, что ни тот, ни другой даже не догадывались о существовании масонства. Поверить в это так же трудно, как в девственность путаны, потому что вокруг этих политические зубров масоны буквально кишели. Ими были все остальные лидеры Февраля. Вместе с ними А.И. Гучков угрозами и обманом принудил Царя к отречению от престола и вскоре получил портфель военного и морского министра во Временном Правительстве. Отсюда мы можем заключить, что усилия «кротов» по прорыванию подземных нор, лазов и ходов, начатые ими после исхода из скитов, даром не пропали. Вряд ли о таком успехе мог мечтать «чернец» Капитон, когда прятался по норам в Вязниковских лесах и внушал народу, что Царь — «рожок антихристов». Но вода камень точин, так и дошло начатое «скитниками» в середине XVII в. дело до страшного вечера на станции Дно, когда Гучков, раскольник и наполовину еврей потребовал от последнего русского Царя отречься от престола.

 

Из приведенного списка видно, что в начале ХХ в. крупные промышленники-олигархи (точно так же, как в конце ХХ в. нынешние) к перевороту подготовились основательно:

1)  основали собственные партии (кадетов, прогрессистов, октябристов);

2) были владельцами тогдашних СМИ («Утро России», «Последние новости», «Голос Москвы»);

3)  стали депутатами Госдумы.

4)  во время войны наживались на поставках армии и фактически захватили власть через всесильный Военно-Промышленный комитет (ВПК).

 

 

5)  вместе с другими депутатами Госдумы участвовали в заговоре против императора, а после его вынужденного отречения стали министрами Временного Правительства.

6) будучи масонами высоких степеней в заграничных ложах (Великий Восток Франции) они работали на своих иностранных «братьев» и исполняли их поручения.

7) во время Гражданской войны активно участвовали в Белом движении и способствовали развалу России, возглавляя такие образования, как Уфимская Директория.

 

Идеалы «старообрядческой буржуазии» выражал в своей газете «Утро России» прогрессист и поповец с Рогожи, П.П. Рябушинский. В одном из «Новогодних приветствий» он писал:

«Мы, прозревающие высокую историческую миссию этой крепнущей ныне буржуазии, приветствуем здоровый творческий эгоизм, стремление к личному материальному совершенствованию, к материальному устроению каждым из нас своей личной жизни. Этот созидательный эгоизм, эгоизмгосударства и эгоизм отдельной личности, входящей в состав государства, не что иное, как залог наших будущих побед новой, сильной, великой России над Россией сдавленных мечтаний, бесплодных стремлений, горьких неудач».

Такая насыщенность текста словом «эгоизм» заставляет вспомнить слова народника И.Н. Харламова, о том, что на спаде «религиозного воодушевления», неминуемого во всех сектах, «остается в результатебогатая община эгоистов по отношению к вне ее живущим сотням мелких общин не-сектантов, которых эта сектантская община эксплуатирует по принципу

Прозревающий историческую миссию буржуа восклицал в экстазе творческого эгоизма:

«Идеи буржуазии, идеи культурной свободы, — эти идеи не погибнут!!!».

 

И он, как в воду глядел: они, действительно, не погибли. Через 80 лет мы вновь слышим то же самое: «Мы приветствуем здоровый творческий эгоизм… залог наших будущих побед новой, сильной, великой России над Россией сдавленных мечтаний…».

 

Для полноты картины остается добавить, что в 1905 г. сам собою поднялся, как и в наше время, «еврейский вопрос». Как пишет все тот же П.Бурышкин, «старообрядческое» купечество встало на защитуотовсюду выселяемых еврейских торговцев и составило особую записку, где говорилось, что «такие внезапные выселения торговых партнеров задевают интересы купеческого класса, что они вызывают хронические неплатежи и ведут к потере местного рынка».

В «Новом Времени» М. Меньшиков писал в ответ: «Московские купчики удивительно обнаглели. В последнее десятилетие всевозможных поблажек, что им делает правительство, они совсем избалованы слабостию и великодушием власти. Привыкнув обирать казну, они начали уже пытаться командовать ею».

 

Однако, староверы собирались командовать не только казной, но всей страной. После закона 1905 г. они уже ничего не боялись. Они финансировали не только террористические организации бомбистов иполитическое масонство, но и периодическую печать своих духовных руководителей. В 1906 г. в Нижнем Новгороде, на незабвенной «исторической родине» раскола, стал выходить журнал поповцев «Старообрядец». Лжеепископ Иннокентий Усов («перемазавший» иеромонаха из евреев М. Семенова) или его брат-издатель опубликовали статью под названием «Разрушающая церковь» с хулой на Православную Церковь. Номер с этой статьей был сожжен.

 

При III и IV Государственных Думах существовало Старообрядческое Совещательное собрание — консультативный орган, состоявший из членов Госдумы. Этот орган был создан специально для наблюдения за прохождением в думской комиссии по старообрядческим делам законопроекта о регистрации «старообрядческих общинах». Совещательное собрание влияло на разработку этого закона. Но из-за этих регистраций общин раскольники разделились на зарегистрированных «общинников» и неприемлющих оных, «необщинников», и тут же оповестивших мир о новой «общинной ереси». И так как в наше время все повторяется, то нельзя исключить, что какой-либо орган типа вышереченного «совещательного собрания» уже функционирует в современной Госдуме и оказывает влияние на разработку законов, удобных «древлеправославным церквам».

 

ОТРЕЧЕНИЕ ЦАРЯ И ЕГО УБИЙСТВО.

 

2 марта 1917 г. беспоповец-федосеевец и октябрист А.И. Гучков и его подельники-масоны из других партий вынудили царя Николая II подписать отречение от престола. 8 марта министры Временного Правительства, без суда и какого-либо обвинения, приказали арестовать царскую семью в Царском селе, а 14 августа вместо обещанной Ливадии отправили их в ссылку за Урал.

Напомню, что в треугольнике между Пермью, Тобольском и Челябинском с центром в Екатеринбургечисло раскольников, доходило до 60-70% от всего населения. Большинство из них принадлежало к согласию заводских часовенных-кержаков. Урал и заводы были издавна в их руках. Временные правители сообразили, что в этих местах бывший царь не сможет найти ни сочувствия, ни помощи. Бывшего царя вместе с женой и детьми сослали сначала в деревню Тобольской губернии, а оттуда, уже при большевиках, перевезли в Екатеринбург.

 

Известно, что участниками цареубийства были не только иудаисты и латышские стрелки, но и местные рабочие, то есть «заводские часовенные». И, если иудаисты в подвале Ипатьевского дома оставили свое клеймо, то не принадлежит ли раскольникам надпись: «Романовы кончились на Петре III». Петр III, сын герцога Шлезвиг-Голштейн-Готторпского и восторженный поклонник прусского короля Фридриха II. Он стал для раскольников, ненавидивших Россию, «их царем» и поэтому самозванство под его именем многократно повторялось в последней четверти XVIII в.

В конце ХХ столетия «свердловчане» организовали победу своему «харизматическому лидеру», выходцу из того же Екатеринбурга, человеку взорвавшему Ипатьевский дом. Такие «географические» совпадения позволяют усмотреть связь между разделенными во времени и пространстве событиями:капитоновщиной на Керженце в XVII в., пугачевщиной на Уральских заводах в XVIII в., цареубийством в Екатеринбурге в 1918 г. и разрушением Советского Союза «свердловчанами» в 1991 г.

 

Разрушенную буржуазией Империю большевикам удалось восстановить, но история Православного царства закончилась. И не в Октябре, а именно в Феврале 1917 г.

В отличие от монархии, Греко-Российская Церковь (как её называли в Синодальный период) не была разрушена, однако же и для нее это событие тоже не осталось без последствий. Впервые со времени Крещения Руси Церковь перестала быть государственной религией, и Временное Правительство это открыто декларировало. Оно успело отделить Школу от Госудаврства. Остальное завершили члены ВКП (б) в союзе с Эсерами и Анархистами.

 

Изучение причин Февральской революции должно занимать как гражданских, так и церковных историков, даже в большей степени, чем причины второго переворота, так называемой Октябрьской революции. И вот почему. Октябрь не мог бы произойти без достижений Февраля, потому что члены РСДРП не имели возможности свергнуть Монарха. Это могли сделать только деятели Февраля, представители крупного капитала и «передовой интеллигенции». Среди первых было немало выходцев из «старообрядчества» исектантства, той части российского общества, которая веками вполне сознательно и целеустремленно боролась, как с Царством, так и с Церковью.

 

В этой части книги попытаемся выяснить, существовала ли организационная и идейная связь междустарыми (дореволюционными) и новыми (1920-30-х годов) расколами и ересями.

 

Глава 23 НОВЫЕ СОСЛОВИЯ: БУРЖУАЗИЯ И ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

О СВЯЗИ НОВЫХ РАСКОЛОВ СО СТАРЫМИ

 

С XVII в. вплоть до Революции в Российской Империи явных церковных расколов не происходило, а сразу после Революции возник не один, а сразу несколько. Из них наиболее массовыми были: 1) расколыавтокефалистов на национальных окраинах  (в Грузии, на Украине, в Финляндии); 2) обновленческий и 3) катакомбный в России; 4) карловацкий и 5) евлогианский в эмиграции. Напрашивается ложный вывод: раз эти расколы произошли ПОСЛЕ Революции, — значит, Революция и явилась их ПРИЧИНОЙ и не будь Революции, не было бы нарушено и церковное единство. Ложным этот вывод является потому, что причины и следствия переставлены местами. Не разделения произошли, потому что произошла Революция, но антихристианская по своей природе и целям Революция могла произойти только потому, что эти разделения уже существовали.

При изучении новых расколов наибольшие трудности возникают из-за того, что до сих пор нет ясно изложенной церковной точки зрения на все эти расколы. Более того, кроме обновленческого, ни один из них прямо расколом не называется, и неизвесто, кем считать зарубежников, евлогиан, катакомбников, иосифлян и «непоминающих». То есть кем считать людей, которые на своих незаконных соборах и собориках не один раз анафемствовали Русскую Православную Церковь и обвиняли ее в самых различных ересях? А такие анафемы и обвинения произносили руководители и зарубежников, и катакомбников. Совершенно очевидно, что сами они не признают своего единства с Церковью и при этом каждое сообщество только себя провозглашает «истинной церковью», правопреемницей дореволюционной. На Литургии они не поминают имени Святейшего Патриарха Алексия, а в своих проповедях и публицистике не устают повторять ранее произнесенные анафемы. Можно ли православным людям брать благословение у зарубежных и катакомбных священнослужителей, ходить в их храмы и там причащаться? Наконец, полезно ли читать изданные ИМКА-ПРЕСС книги «парижских богословов», коими с начала 1990-х годов наполнились прилавки церковных книжных лавок?

 

При отсутствии Соборных решений в отношении этих образований единственными канонически законными  определениями для церковного человека должны быть те, которые вынесли Святейший Патриарх Тихон и члены Св. Синода. Среди них был и Святитель Иларион (Троицкий), слова которого и стали путеводной нитью для последующего изложения:

«Из идеи Церкви следует всегда выходить при решении вопросов церковной жизни, а вопросы эти нередко по существу своему представляют ПОВТОРЕНИЕ или ВИДОИЗМЕНЕНИЕ СТАРОГОВрата ада, ополчающиеся на Церковь между прочим восстанием ересей и заблуждений, и ныне создают множествопротивоцерковных явлений. Борьба с этими явлениями — задача наличных церковных деятелей, но борьба должна происходить на ДРЕВНЕ-ЦЕРКОВНОЙ основе и в связи с сокровищницей богословского ведения Вселенской Церкви. Невольно замечаешь, как в наши дни возникают и обсуждаются вопросы, давно и вполне достаточно решенные еще древне-церковными писателями. Кому неизвестно, что вопрос о Церкви есть главнейший ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ вопрос в современной полемике с разного рода сектантством? И конечно, в деле этой полемики всегда нужно иметь в виду те догматические результаты, к которым пришла еще древне-церковная богословская мысль».

Отсюда следует, что выйти из того порочного круга, в который попадаешь, сталкиваясь с проблемой новейших расколов, можно только одним способом: вне зависимости от подсознательных симпатий к той или иной разновидности раскольников применять к ним давно выработанные церковным опытом каноны. История расколов и ересей, изложенная систематически, а не в виде разрозненных во времени и пространстве «картинок», позволяет говорить о том, что новые расколы возникают не только под влиянием старых, но чаще всего ими же бывают организованы. Послереволюционные расколы возникли не на пустом месте, а были инициированы активистами тех противоцерковных движений, в недрах которых десятилетиями готовилась реформация Православной Церкви. Подготовка шла под лозунгами о необходимости «обновления»/»исправления» будто бы «испорченной» за время Синодального правления церковной жизни.

 

Однако, при несомненной связи новых расколов со старыми, между ними есть одна существенная разница. Старые расколы (жидовствующих в XV в. и староверов в XVII в.) были «пресвитерианскими», то есть их инициаторы принадлежали к низшему духовенству (протопопам, дьячкам, псаломщикам и простым монахам). Новые расколы впервые в истории Русской Церкви были «иерархическими», то есть их инициаторами и начальниками явились ЕПИСКОПЫ.

В чем же были причины, до того не имеющего аналогов явления, что многие авторитетные и уважаемые церковные иерархи дореволюционного поставления в условиях страшного гонения на свою Церковь нимало не способствовали Ее ЕДИНСТВУ, но наоборот, стали раздирать ризы Христовы? Думается, что причину этого надо искать в той культурной революции, которая произошла в стране в XVIII в., и, как это ни странно может показаться, в той системе духовного образования, которая была навязана Церкви секулярным государством.

 

В течение XVIII в. Россия прошла ускоренные курсы «просвещения» по европейской программе создания антихристианской цивилизации. Она пережила культурный Реннесанс, церковную Реформацию и приступила к подготовке политической Революции. Все эти процессы привели к секуляризации(обмирщению) в самом широком смысле этого слова и к религиозному разделению между простым народом и европеизированной правящей и культурной частью общества. По сути, уже тогда произошел церковный раскол, в который ушла культурная прослойка. Из своего подполья новые диссиденты распространяли безбожные идеи и пропагандировали идеи революционные. В той же среде, сильно масонизированной, стали формироваться первые тайные политические общества, связанные с международными революционными организациями.

Международный терроризм, о котором столько говорят в настоящее время, зародился в Российской Империи уже в 1797 г., когда возникло первое преддекабристское тайное общество, ставившие целью цареубийство как средство к «перемене власти» (монархического строя на конституционный). Общество возникло при штабе армии в Тульчине при А.В. Суворове, не пожелавшем присягать Павлу I. Суворова сослали в его имение, а офицеров – в Смоленск, отчего это общество называется «кружок смоленских офицеров». Павла убили не они, но дело их продолжало жить и охватывать все более широкие круги «передовой интеллигенции».

 

Поэтому я считаю, что 1797 год, можно считать, если не датой рождения Революции 1917 года, то уж, во всяком случае, датой её зачатия. После зачатия она долго развивалась в «утробе»: прошла «университеты» в разных союзах=бундах и кружках, преемственно сменяющих друг друга  «декабристов» (1812-1825), «петрашевцев» (1848), “нечаевцев”, “чайковцев” и “народовольцев”.

В началу ХX века с помощью «возрожденного» масонства «конституционалисты» приступили к делу. Они создали необходимый для политической борьбы аппарат в виде политических партий. А в 1905 г. этот аппарат получил трибуну для открытой пропаганды своих идей в Государственной думе. Процесс секуляризации, начатый под лозунгами освобождения от авторитета Церкви и построения светской культуры, независимой от божественных заповедей, завершился политизацией всех слоев общества, в том числе и церковного.

 

Этот факт не имеет смысла стыдливо замалчивать. Церковь не изолированное сообщество, а потому не защищена от сторонних влияний. Перед Революцией политизация охватила всех — и мирян, и духовенство вплоть до епископата. На волне революционного возбуждения стали возникать партии «христианских социалистов», некоторые епископы симпатизировали эсерам, другие имели самые тесные связи с «монархистами»-черносотенцами. Но несомненно, что «возбудителями болезни» в церковном Теле явились представители «свободных профессий», которые составляли ядро во всех политических партиях и часть которых взяла на себя культурную миссию «обновить» государственную Церковь, на их взгляд устаревшую и несоответствующую общеевропейским стандартам. Эта часть интеллигенции лоббировала прохождение законов о «свободе совести и вероисповеданий» и открыла в подконтрольной ей прессе кампанию по дискредитации Церкви с применением обычной в таком случае клеветы.

При изучении материалов Поместного Собора 1917-1918 годов, особенно работы комиссий, где преобладали представители интеллигенции (профессоры, юристы и публицисты), создается впечатление, что они хотели осуществить на этом Соборе в свое время не удавшуюся Реформацию и только Промыслом Божиим Церковь была спасена. Правда, ценой внешних гонений и внутренних расколов. И в таком случае историю Русской Православной Церкви в ХХ столетии можно изложить в двух словах: Церковь выжила,НЕСМОТРЯ на Революцию, а новые расколы окрепли и сохранились БЛАГОДАРЯ ее завоеваниям. Уже это одно может служить указанием на антихристианскую сущность Революции, скрытую под политическими лозунгами о правах человека, свободе и равенстве.

«РЕВОЛЮЦИЯ — ПРЕЖДЕ ВСЕГО ВРАГ ХРИСТИАНСТВА!»

 

С первым появлением в России тайных политических обществ «конституционалистов» для многих стало очевидным, что Россию настиг «первый вал» революционного шторма, разыгравшийся в Европе и разрушивший там христианские монархии. Сравнивая даты выступлений революционных сил в России с хронологией революций в Европе, нетрудно убедиться в том, что все последующие «валы» накатывали оттуда же. В 1860-е годы основные революционные силы — коммунисты, анархисты и сионисты — оформились в международные организации, и в каждой из них были представители из России. Для современников эта организационная связь была очевидной, и об этом можно судить по тогдашней публицистике. Но были люди, которые видели в Революции нечто более важное — ее глубиннуюантихристианскую сущность.

 

Так, Ф.И. Тютчев после революции 1848 г. в Европе в предназначенной Императору записке под названием «Россия и Революция» писал: «Революция — прежде всего враг христианства! Антихристианское настроение есть душа революции; это ее особенный, отличительный характер. Те видоизменения, которым она последовательно подвергалась, те лозунги, которые она попеременно усваивала, всё, даже ее насилия и преступления были второстепенны и случайны; но одно в ней не таково, это именно антихристианское настроение, ее вдохновляющее, и оно-то (нельзя в том не сознаться) доставило ей это грозное господство над вселенною. Тот, кто этого не понимает, не более как слепец, присутствующий при зрелише, которое мир ему представляет».

 

Тютчев писал также о том, что в случае, если победит Революция, то Православная Россия погибнет: «Давно уже в Европе существуют только две действительные силы — Революция и Россия…существование одной из них равносильно смерти другой!… Не следует скрывать от себя, что мало вероятия, чтобы все эти удары, землетрясения, раздающиеся на Западе, остановились у порога стран восточных, и таким образом могло бы случиться, что в этой роковой войне, в этом ОПОЛЧЕНИИ БЕЗБОЖИЯ, предпринимаемом против России революциею, охватившею уже три четверти Западной Европы, Восток славяно-православный… не очутился бы вслед за ними увлеченным в эту борьбу».

 

К сожалению, Тютчев, говоря об антихристианской сущности Революции, ограничивается слишком расплывчатыми формулировками и к тому же с явным привкусом шеллингианской мистики. Революция персонифицирована, она живет и действует сама по себе: ее «душа» испытывает кем-то вдохновленные «антихристианские настроения», и теперь это чудовище «предпринимает» против России «ополчение безбожия». Хотя от поэта нельзя и требовать ничего иного, кроме иносказаний, однако же Тютчев был не только поэтом, но опытным политиком и дипломатом. Он 22 года прожил в Европе и был хорошо знаком с теми, кто «вдохновлял» и «предпринимал». Он не захотел увидеть в заговоре декабристов первого «удара» и не знал, что второй «удар» уже готовят его коллеги по «цеху поэтов», собираясь по субботам на квартире Петрашевского. Интересно, что «Коммунистический манифест» Карла Маркса начинается словами, будто списанными из модных романах о привидениях: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма!»

 

Естественно, что такого рода объяснения сущности и причин Революции вызывают чувство неудовлетворенности. Хотелось бы уточнить, что скрывается за словами о «призраках» и «настроениях» и кто конкретно руководит когортами «ополчения безбожия». Если называть вещи своими именами, то «антихристианские настроения»  — это укоренившаяся в цивилизованных странахидеология оккультистов, имеющих мощные и хорошо организованные структуры. Их филиалы с начала XVIII века укоренились в России, и когда во Франции произошла кровавая революция, «ополчение безбожия» богобоязненные люди называли не иначе, как «фармазонами» и «мартинистами». В XVI в., при своем выходе из подполья жрецы «тайного знания» еще притворялись благочестивыми христианами, желая заманить в свои сети простодушных и любознательных «профанов» из христиан. Но в XIX в. им уже ничего не грозило, а потому на своих сборищах они уже не скрывали своих целей, а «общественное мнение», воспитанное в духе «антихристианских настроений», воспринимало сказанное с восторгом. Вот несколько цитат.

 

ЦЕЛИ МАСОНСТВА. На съезде студентов в Льеже в 1863 г. масон Лафарг определил цель масонства «как торжество человека над Богом». Вот выдвинутые им лозунги: «Война Богу, ненависть к Богу! Весь прогресс в этом! Надо проколоть небо, как бумажный свод». На Конгрессе в Больфоре 1911 г. масоны открыто говорили: «Не будем забывать, ЧТО МЫ АНТИЦЕРКОВЬ, приложим в наших ложах все усилия, дабы разрушить религиозное влияние ВО ВСЕХ ФОРМАХ, в которых оно проявляется». Конвент Великой ложи Франции, которой сначала починялись русские масоны, добившиеся отречения Царя, а в эмиграции в ней же «работавшие», в 1922 г. декларировал: «Энергично будем поддерживать в каждом свободу совести, но без колебаний будем объявлять войну ВСЕМ РЕЛИГИЯМ, ибо они суть истинные враги человечества. Будем работать, будем ткать нашими быстрыми и ловкими пальцами саван, который покроет в один прекрасный день все религии; таким образом, мы добьемся во всем мире УНИЧТОЖЕНИЯ ДУХОВЕНСТВА и предрассудков, внушаемых ими».

 

Отрицая христианство и так называемые «положительные религии» (иудаизм, ислам и буддизм), где, хотя и в искаженном виде, но все же сохранилось богопочитание, оккультисты-масоны особенную ненависть питают к христианству. В 1903 г. на Конвенте той же Ложи говорилось: «Напомним, что христианство и масонство абсолютно непримиримы, — настолько, что примкнуть к одному означает порвать с другим. Триумф Галилеянина длился 20 веков. Иллюзия длилась слишком долго. Он присоединяется в пыли веков к другим божествам Индии, Египта, Греции и Рима». Или еще: «Долой Распятого: Твое царство кончено». И все в том же духе. После захвата власти все пункты Масонской программы в отношении убийства христианской Церкви выполняются неукоснительно:

1) отделить Церковь от Государства, низвести Ее на уровень юридического лица, одной из религиозно-общественных организаций;

2) отделить школу от Церкви и забрать в свои руки дело формирования граждан государства нового типа;

3) физически уничтожить священнослужителей в годы террора, с которых любая Революция начинается.

 

СТРУКТУРЫ. Масонские структуры сформировались ранее Реформации или одновременно с ней, о чем свидетельствует так называемая «Кельнская хартия» масонского Конгресса 1531 г. Английские исследователи (см. Ф.А.Йейтс «Розенкрецеровское просвещение», М., 1999) датируют оформление первых масонских лож не позднее 1646 г. После почти двухвекового пребывания в подполье масоны явили себя миру открыто в Англии в 1718 г. и, так как сети масонских лож были уже раскиданы по всей Европе, то масонство возникло, как по щучьему велению, сразу во всех странах, в том числе и в России. Однако, с самого начала масонство, не было единым, так как его разновидности происходили от разных оккультных «школ». Разные «ритуалы», или системы масонства разделили Европу на сферы влияния по тому же принципу, как это делает кагал. Поэтому на политической карте Европы XVIII века целесообразно было бы отмечать не границы государства, а границы раздела ее территории между масонскими орденами. Такая карта могла бы отразить истинное положение дел в расстановке воюющих оккультных кланов и тем самым помочь историкам сложить цельную картину из кажущейся беспорядочной и немотивированной мозаики войн и дворцовых переворотов.

На этой карте столица крохотного герцогства Брауншвейгского выглядела бы крупнейшим политическим центром, потому что герцоги Брауншвейгские были Гроссмейстерами Ордена шотландской системы(андреевское масонство, оно же «красное») и отсюда исходили указания «братьям» в другие страны. Конкурирующие с ними Голштейн и Бранденбург (Пруссия) сначала принадлежали к шведской системе,Гроссмейстером лож в которой был шведский король. Он и посвятил в масоны вел. кн. Павла Петровича (будущего Императора) во время своего визита в Петербург. Великий Восток Франции распространил свои щупальца на соседние княжества: Эльзас, Баден, Ольденбург, а с посвящением в масоны юного Фридриха, ставшего королем, получил возможность влиять на политику Пруссии. Английские масоны(«иоанновское», или «голубое» масонство), как родоначальники всех систем, имели филиалы во всех странах.

Кроме масонских лож, по всему Старому Свету были рассыпаны ложи «просвещенных» оккультистов, объединявшихся в так называемые «посвятительные Ордена». Среди них наиболее известныТамплиеры и Розенкрейцеры, — они сохранились с той поры, когда химики еще назывались алхимиками, а маги и ведьмы периодически сжигались инквизиторами на кострах. К этим древним Орденам в XVIII в. добавились Мартинисты (основатели: крещеный еврей /марон/ Мартиниус и его ученик граф Сен-Мартен) иИллюминаты (основатель — профессор университета в Баварии Адам Вейсгаупт).

 

ВОПРОС: А ЧТО ЖЕ ДУХОВЕНСТВО? Было ли затронуто масонизацией это сословие и, если да, то в какой степени? Чтобы получить ответы на эти вопросы, пришлось произвести еще один розыск, результаты которого были настолько обширны, а выводы столь неожиданны, что для их изложения нужно писать отдельную книгу. Здесь же скажу кратко: часть духовенства (численно небольшая, но наиболее влиятельная и активная) было охвачена масонизацией через систему образования уже в XVIII в., при этом любители “мистики” из духовенства предпочитали ложи Ордена рыцарей золотого креста (розенкрейцеры). В результате в начале XIX в. сын священника М.М.Сперанский возглавил реформы (в том числе и духовного ведомства), по меньшей мере два розенкрейцера (С.Глаголевский и М.Десницкий) стали митрополитами и возглавили Библейское общество, а третий — самый активный деятель этого общества, архимандрит Филарет Дроздов — с 1821 стал митрополитом Московским и до 1866 года оставался одним из самых влиятельных деятелей, как на церковном, так и на государственном поприще. Под его защитой московские розенкрейцеры благополучно пережили период запрещения масонства в России с 1822 по 1890-е, когда оно “проснулось” и расцвело в новом качестве для новых свершений под руководством “братьев” из Парижа.

 

Масонство можно сравнить с акционерными обществами открытого типа (ОАО), отчего, возможно, эпитет «открытый» часто встречается в названиях современных издательств, фондов и клубов. Посвятительные Ордена — это акционерные общества закрытого типа (ЗАО). В них особо тщательно разработана система соподчинения низших ячеек высшим и принцип неотвратимости смерти в случае предательства. Ордена курируют деятельность масонства и связанных с ним тайных террористических обществ и партий. Наиболее эффективным оказался Устав иллюминатов, поэтому он был опубикован под видом разоблачения масонских козней и был принят за основу при создании таких партий, как «народная воля», эсеры и эсдеки. По такому же принципу устроены китайские «триады». Такая сетевая модель позволяет обеспечить конспирацию и исключить возможность провала Центра в любых условиях. Ярким подтверждением этому может служить факт сохранения Розенкрейцеров и Тамплиеров даже в таком государстве, как Советский Союз, с его, казалось бы, всепроникающими Органами. Но во многом своей безопасностью глубоко законспирированные тайные организации оккультистов обязаны тому, что на руководящих постах в Органах всех стран — в Тайных канцеляриях, Корпусе Жандармов, ВЧК-ОГПУ, Гестапо, ЦРУ и ФБР —находятся адепты этих Орденов и создают там особые подразделения по использованию магии для манипулирования сознанием, как отдельных лиц, так и толпы, и населения в целом.

 

СЛЕДЫ РЕННЕСАНСА И РЕФОРМАЦИИ

.

Уже не раз говорилось о трех основных этапах этого процесса, известных под именами: Реннесанс, Реформация и Революция и бывших по своей оккультной природе антихристианскими переворотами в области культуры, религии и политики. Конечным результатом его стало создание НОВОЙ КУЛЬТУРЫ(«светской»), НОВОЙ РЕЛИГИИ («протестантизма») и НОВОГО ПОРЯДКА («демократии»). Другими словами, в христианской Европе произошла тотальная секуляризация во всех сферах общественной жизни.

В Православной Руси происходили те же самые антихристианские перевороты. Их проявления принято трактовать как результат внешнего влияния, как заимствования из Европы. Однако при всей несомненности постоянного «импорта» культурных, сектантских и политических идей из Европы, нельзя забывать о существовании своих собственных «двоеверов»-язычников, манихеев-богомилов и хлыстов, о которых подробно говорилось во второй части этой книги.

 

Ни Киевская, ни Московская Русь, ни тем более её окраины никогда не были каким-то заповедником Православия, недоступным различным влияниям извне. Свое государство восточные славяне построили на огромной равнине, с незапамятных времен открытой всем «ветрам и поветриям» и пересеченной торговыми путями, проложенными по густой сети ее рек. В Киеве, Новгороде и Пскове, во Владимире, Твери и Москвевсегда существовали торговые и ремесленные кварталы не только Армянские, Греческие и Жидовские, но и Немецкие, Польские, Фряжские (итальянские). Это была страна торговая, а значит, не только путем заимствования, но и при активном участии городских жителей она неизбежно должна была быть вовлечена в общеевропейский процесс дехристианизации, начавшийся в Европе в XIII столетии

 

Первые следы ереси «стригольников» отмечены на Руси в XIII в., и они хронологически совпадают с началом Реннесанса в Европе, эпохой расцвета оккультизма и появления первых гуманистов, проповедников человекобожия. «Поздний» Реннесанс отозвался на Руси в конце XV в. расколом «жидовствующих». Одновременно, при вел. князе Иване IV, впервые поднимается вопрос о секуляризациицерковных имений, и в связи с ним возникает мощное движение «нестяжателей».  Отобрание у Церкви и монастырей их земельных владений был одним из главных пунктов европейской Реформации, и в Европе его удалось осуществить довольно быстро. Но в России дело затянулось на три столетия и завершилось лишь в правление императрицы-немки Екатерины II.

 

Таким образом, идеи Реформации и связанные с ними ереси проникли на Русь сразу же, но они уже имели здесь почву для укоренения. Уже в первой половине XVI в., из этой почвы начинают расти первые плевелы светской культуры. Политические и религиозные понятия сектантов начинают распространяться не только через апокрифы, но и через новую литературу. Появились новые жанры: религиозно-политические памфлеты и переводная беллетристика (так называемые «первые русские повести»). Тогда же, при Иване Грозном, расширяются торговые связи с Англией, усиливается приток иноземцев, и они привозят из Европы первые печатные станки. В Москве появляется Немецкая слобода (старая, около Солянки). Эпоха «великих географических открытий» в русском варианте выразилась в освоении новых земель в Сибири и завоевании там новых торгово-промышленных рынков.

 

Итак, можно сказать, что антихристианские перевороты в области культурного строительства (Реннесанс) и религиозного протестантизма (Реформация) русские оккультисты, сектанты и первые интеллигенты-«нестяжатели» начали одновременно со своими европейскими «братьями» и с самой активной их поддержкой. Что касается третьего этапа, Революции, то тут мы явно запаздывали, вероятно, потому, что предыдущие этапы шли слишком медленно из-за упорного нежелания русских православных людей отказываться от своей веры и перенимать чуждые этой вере идеи. К середине XVII в., когда протестанты в Европе приступили уже к третьему этапу и организовали первую Великую Революцию в Англии, в России разразился давно назревавший раскол, в котором слились все прежние антицерковные движения, вдохновляемые интересами нового класса, буржуазии.

 

Основы культурной революции заложил воспитанный в Немецкой слободе Петр I под руководством своих иноземных наставников. Под их руководством получила дальнейшее развитие неудавшаяся при его отце Реформация, и церковное управление получило формы, заимствованные с Запада.. Весь XVIII век прошел под лозунгом «догнать и перегнать» Европу на ее пути к антицерковной цивилизации. Культурноестроительство было стержнем всех «преобразований» Петра I и его преемников. Он начал с введения «гражданского» календаря и «гражданского» шрифта и тем самым заложил первый камень в основание нового, «светского», государства по европейскому образцу. Светское государство сохранило за Православной Церковью статус государственной, но при этом отстранило ее от реальных рычагов влияния на общественную жизнь.

 

Без «светской культуры» Россию не пускали в «цивилизованное общество», а потому приоритетныминаправлениями внутренней политики правящих верхов на протяжении всего XVIII в. были: 1) секуляризацияв самом широком смысле слова, то есть захват церковного достояния светским государством и 2) создание в России точной копии оккультной по своим корням культуры, возрожденной в Европе в эпоху Реннесанса под лозунгами борьбы с авторитетом Церкви.

 

 

Дворец Культуры строился с помощью все тех же, приглашенных из Европы «вольных каменщиков». Неудивительно, что и первые деятели «русской культуры», как правило, становились франк-масонами. А если учесть, что ими были в первое время представители высшего, правящего, класса, то можно себе представить, какими темпами этот дворец воздвигался. Оба процесса — и секуляризация, и культуризация — шли одновременно с «всеобщей масонизацией» всей страны.

 

При Петре I культуртрегеры добились «отделения Церкви от Государства», которое на деле всегда оборачивается подчинением Церкви Государству. При императрицах Анне Иоанновне и Елизавете они «отделили школу от Церкви» путем создания своих собственных «светских» учебных заведений, сначала закрытых (для воспитания детей дворян), а потом открытых для вовлечения в них детей из «третьего сословия» и духовенства. И при всех преемниках Петра Великого они продолжали начавшееся при нем гонение на духовенство и монашество вплоть до физического уничтожения. Гонения на Церковь в XVIII в.по масштабам сопоставимы с теми, которые начались при власти первой, наиболее иудаизированной, «железной когорты» большевиков (каббалистов). Были убиты, умучены на пытках и умерли в ссылках десятки и сотни способных и влиятельных архиереев, архимандритов и священников, из числа коих наиболее известен недавно причисленный к лику святых Ростовский митрополит Арсений (Мацеевич). Они его уничтожили, за то, что он хотел восстановления патриаршества, за то, что писал книгу против раскольников, за то, что воспротивился дьявольским замыслам удушить Церковь и монашество путем экономических санкций.

Таким образом, вышеприведенная программа масонства начерно была исполнена за 100 лет до Революции 1917 г. И только этим можно объяснить, почему с такой легкостью им удалось разрушить Российскую Империю. Она рухнула, как сук, подточенный сидевшими на нем безумцами.

 

К началу XIX в. в России были представлены ВСЕ вышеперечисленные разновидности посвятительныхОрденов и масонства. За столетие «работы» в ложах неутомимые масоны воспитали уже три поколения «новых русских» и в России появилось «четвертое сословие» под названием интеллигенция. Европейские державы свое влияние распростаняли по каналам масонской сети, а их ставленники покорно выполняли волю своих зарубежных «братьев». Когда это было нужно, по первому требованию в Европу высылались войска для участия в чужих войнах и проводились радикальные реформы с тем, чтобы колонизаторамжилось привычно в «этой стране». Постепенно они перевезли из Европы в Россию привычные развлечения (театр, музеи, игры, скачки), учредили учебные и научные учреждения, научили туземную аристократию говорить на своих языках и переводить с них произведения «светской литературы». Заложенное в 1672 г. пастором Грегори здание светской культуры подвели под крышу деятели культуры середины XVIII века, а крышу возвели их внуки.

Первые ложи в России были организованы в XVIII в. иностранными наемниками, а первыми их членами стали представители титулованной знати. В 1770-е годы существовала «княжеская ложа» Озирис, членами которой были потомки Рюриковичей, и, что интересно, — те же фамилии мы встречаем в списках лож перед Революцией. Объясняется это тем, что масонству, как и сектантсву свойственна наследственность. Каждый масон воспитывает сыновей в своем духе и готовит к посвящению, а для дочери стремится найти мужа тоже из масонской среды. Это обстоятельство полезно учитывать при изучении биографий известных деятелей культуры, науки и политики.

Достоверно известно, что высокопоставленные члены масонских лож, занимая высокие посты в государственном управлении, армии и системе образования, одновременно являлись организаторамидворцовых переворотов и цареубийств. За неимением в России политических партий, уже сформировавшихся в Европе, на первых порах масонские ложи исполняли их функции. Первые тайные политические общества XVIII в. возникали под непосредственным руководством масонских Капитулов и Директорий. Оттуда они получали свои уставы, правила инициации («посвящения») с клятвами и угрозами смерти в случае выдачи тайн; перенимали опыт создания сети ячеек по 3-5 человек, обеспечивающий безопасность системы в целом при провале одной ячейки. В начале XIX в. возникли первые политические организации, известные под названиями декабристов, петрашевцев, бакунистов, нечаевцев и чайковцев, но на самом деле бывшие ничем иным, как политическими масонскими ложами. С появлением разночинной интеллигенции масонские ложи постепенно стали приобретать вид политических партий, какие были во всех «цивилизованных», то есть европейских странах. Но до 1905 г. они находились в зачаточном состоянии и попрежнему «работу» осуществляли в масонских ложах.

По сравнению с русским масонством начала XIX в., когда оно было в основном «дворянским», «возрожденное» масонство начала ХХ в. сильно «обуржуазилось», а дворянство в нем было представлено выходцами из новой социальной группы, или прослойки, получившей название «интеллигенция». Тогда же, в 1905 г., легализовались партии «народно-коммунистического» типа, ранее существовавшие в виде тайных, зачастую террористических организаций, построенных по образцу все тех же масонских лож. Таким образом, оба крыла (левое и правое) партийного спектра в начале века по социальному составу членов партии были почти одинаковыми (буржуазия и интеллигенция), по происхождению родственны (от масонства), а по программам тоже мало чем отличались друг от друга.

Главной целью тех и других было разрушить монархический строй и отделить Церковь от государства, то есть отменить государственную религию. Одни хотели этого, потому что были иноверцами, инославными и раскольниками, другие — потому что объявили себя атеистами.

   

МАСОНИЗАЦИЯ И КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

 

Масонизация — это создание «теневого управления», которое позволяет в «сетях просвещения» подготовить туземные кадры («передовую интеллигенцию») для будущих политических партий и с их же помощью внедрить в общество «новое мышление» (старый оккультизм). Об этом сами масоны говорить не любят, и сведения приходится черпать из книг, написанных их противниками. Этот процесс происходит так же, как ему родственный и, вероятно, подчиненный, процесс криминализации, то есть создания уголовниками «теневой экономики». Массовая политизация сознания достигается внедрением во все слои общества мысли о неизбежности и желанности ломки государственного организма, а заодно и к отказу от государственной религии. Всеобщая политизация облегчает задачу по захвату власти и приводит кполитическому краху, как это произошло в свое время в Европе со всеми христианскими монархиями, а в 1917 г. с Российской Империей.

Система масонских лож была организована сначала в Англии, затем быстро распространилась по всему континенту и, благодаря Петру I, даже в Россию попала без обычного опоздания. Эта система позволяет членам тайных оккультных орденов внедряться в управление государством, но в условиях наследственной монархии сделать это трудно. Поэтому сначала все усилия направлены на вербовку лиц из правящего класса вплоть до членов правящей фамилии, а затем после серии дворцовых переворотов, заговоров и цареубийств совершается Революция. Ради краткости изложения сведения об основных результатах «работы» масонов на политическом поле представлены в таблице.

 

Эта же система позволяла контролировать любые общественные организации, как архаичные (религиозные секты), так и организованные самими масонами в виде литературных и ученых обществ, дворянских клубов, студенческих кружков. Масон одновременно может быть участником хлыстовских радений, камергером, министром исповеданий и народного образования, председателем Библейского общества (таковым, например, был кн. А.Н.Голицын); или гвардейским полковником, членом литературного кружка и членом тайного политического общества, как многие декабристы. В ложе он мог быть магистром, а его государь король (или царь) — подмастерьем и в этом качестве король (или царь) обязан был подчиняться своему камергеру. А если не подчинялся, то его убивали прямо во дворце (императоры Петр III, Павел I ). Эти императоры сами были масонами, что касается других, то о них нет достоверных сведений. Хотя более, чем вероятно, что масоном был Александра I,  и во всяком случае ими были убийцы его отца, и все его приближенные (М.Сперанский, А.Голицын). Перед Революцией 1917 г. масонами были несколько (по меньшей мере 5) великих князей, в том числе и Кирилл Владимирович, которого щепетильные карловчане объявили «императором в изгнании»). Таким образом, само понятие о власти исчезало, потому что реально страной управлял не тот, кто почитался правителем. Сознание обывателя раздваивалось, фактически население любой страны было обречено жить в сумасшедшем доме, где пациенты с согласия врачей и санитаров переоделись в их одежду, а потом выяснилось, что они были не только шизофрениками, но и уголовными преступниками.

 

КУЛЬТУРА. Секуляризация заключалась не только в проведении так называемых «церковных реформ», в упразднении патриаршества, в гонениях на духовенство, в закрытии монастырей и отобрании церковных земель. Она осуществлялась путем учреждения независимых от Церкви и ей враждебных «светских»школ, «светской литературы» и нового «литературного языка». Все это полностью было заимствовано из протестантской Европы и позволило масонским культуртрегерам уже ко второй половине «века просвещения» воспитать «новых русских», способных служить проводниками европейских идей и интересов. Именно они стали членами первых масонских лож, организаторами дворцовых переворотов и первых «вольных обществ», салонов, кружков, — то есть той культурной среды, в которой стали воспитывать кадры для последующих политических заговоров, мятежей и революций. Скажу о конкретных фактах.

 

Русский театр был в первый раз основан немецким пастором Грегори, жителем Немецкой слободы, в 1672 г., то есть еще при Алексее Михайловиче.

Русскую Академию наук возглавили отчим пастора Грегори лейб-медик Блюментрост и некий Шумахер. Инженерную школу основал шотландец Яков Боюс, известный оккультист и издатель астрологического календаря, запрещенного Церковью. Он же основал Инженергую школу, а его учеником был наш первый историк В.Н.Татищев.

Сухопутный кадетский корпус, от которого получили начало все закрытые военные заведения, был основан по образцу прусского фельдмаршалом Минихом. Его первые выпускники (Сумароков, Мелиссино, Мельгунов, Елагин и Херасков) вместо службы в армии предпочли занятия литературой. Еще в корпусе юные кадеты организовали «Общество любителей словесности» (вероятно, французской, поелику российской еще не было). После окончания курса «любители», не покладая рук трудилась над ее созданием. Сумароков сочинял драмы и стал вторым основателем русского театра, Мелиссино основал ложу своего имени, П. Елагин считается основателем «елагинского» масонства, а Херасков был попечителем Московского университета, основанного масоном Шуваловым. Другими попечителями были его «братья» по ложе московских розенкрецеров и мартинистов, П. Татищев и И.Тургенев.

Московские мартинисты затянули в свой Орден известного «просветителя» Новикова и его учителя, иллюмината, Шварца. Вскоре эти масоны «русского разлива» организовали «Дружеское общество», в котором были воспитаны: два митрополита, историк Карамзин и поэт Жуковский, дальний родственник того Елагина, который основал свою, «елагинскую» систему.

Жуковский вместе с другими «братьями» по ложе «Арзамас»  немало поработал над обработкой «необработанного камня», юного поэта А.С. Пушкина и его друзей по Лицею.

Первые директоры Лицея, Энгельгардт и Малиновский вместе с «просвещенным» Куницыном, бароном Фергюссоном и братом Марата, воспитали из лицеистов таких «вольнодумцев», что первый выпуск чуть ли не в полном составе влился в тайные, на этот раз уже сугубо политические, общества будущих декабристов. Эти общества основали масоны и литераторы, и с тех пор это стало традицией.

Кого ни возьми из русских поэтов и писателей, за редким исключением, обязательно обнаружишь его причастность к революционным кружкам. Так, например, через 15 лет после декабристов, организовался кружок «любителей фурьеризма», собиравшихся по субботам у Петрашевского. Среди его членов большинство были поэтами и писателями: А. Плещеев, братья Майковы (воспитанники писателя И. Гончарова), Салтыков-Щедрин, Ф.М. Достоевский и другие менее известные «работники пера».

 

СЛАВЯНОФИЛЫ И ЗАПАДНИКИ

 

В этой непрерывной цепи преемственно связанных этапов культурного строительства, мы пропустили очень важный этап, имеющий прямое отношение к новым церковным расколам. Имеется в виду разделение литературно-революционной интеллигенции на «западников» и «славянофилов». Если судить по названиям, то первые были приверженцами Запада, а значит, либералами; вторые любили славян и старину, то есть были консерваторами. Но по существу они мало чем отличались друг от друга, потому что оба крыла интеллигенции взросли на одной «почве» — на германской, которая славится великими философами.

Самыми известными западниками были масон и философ Чаадаев со своим «Философическим письмом», критик Белинский, профессор Т. Грановский, эмигрант и писатель А.И.Герцен и его друг, поэт Огарев. Они своим «Колоколом»  вдохновили на революционный террор тысячи молодых русских людей. Тогда западники организовали их в кружки «нечаевцев», «каракозовцев», «чайковцев» и «народовольцев» с уставом масона-иллюмината Вейсгаупта.

Известных славянофилов тоже много. Это «любомудры»: поэт Д. Веневитинов, Родион Кошелев, братья Киреевские-Елагины, А. Хомяков, и от них ведут свою родословную «религиозные философы». Это «поздние» славянофилы: И.С.Аксаков, братья Самарины, историк Иловайский, и от них отпочковались «почвенники» во главе с бывшим фурьеристом Ф.М. Достоевским. Наконец, это панслависты, идеи которых, по иронии судьбы, воплотились уже в ХХ в. в форме Варшавского блока, — и от них никого не осталось, исчезли даже идеи панславизма. Рационалисты-западники предпочитали измышления Гегеля, а впечатлительные мистики-славянофилы до глубины души прониклись идеями Шеллинга. Так что уместнее эти два крыла русской интеллигенции называть гегельянцами и шеллингианцами, но мы от введения новых терминов воздержимся и будем употреблять привычные названия. Так как с Гегелем мы все немного знакомы по курсам исторического материализма, то сведения приведем только о Шеллинге и его философии.

 

ШЕЛЛИНГ (1775-1854) 19 лет стал последователем Фихте и вскоре познакомилсяс Гете. Вступил в тесное общение с кружком романтиков (братья Шлегели, Гердендер). Жена одного из Шлегелей, Каролина, была душой кружка, и вскоре, исполняя «требования свободного чувства», она бросила мужа и стала женой молодого философа Шеллинга. Вдохновленный этой зажигательной женщиной, Шеллинг «ищет темное начало в природе Божества», разрабытывает теорию отпадения мира от Бога и возвращения к Богу (Божеству) при посредстве христианства, пишет о двойственности и полярности Мировой души. Он же наметил тот историко-критический метод в библеистике, который продолжала ново-тюбингенская школа в лице Штрауса (см. его «Жизнь Иисуса).

Теория трех потенций в Боге, разработанная Шеллингом и воспринятая его поклонниками, сводится к следующим положениям:

1) Трем потенциям Бога соответствуют три Лица — Бог-Отец, Бог-Сын и Бог- Дух Святой. В жизни человечества этим потенциям соотвествуют: 1) предсуществование; 2) вочеловечение и 3) примирение, все вместе и составляющие религию.

2) Мифология язычества — природная религия, подготовительная стадия в подготовке человека к богообщению, а потому вполне заслуживает признания;

3) Христианство — религия откровения, но и она, оказывается, если верить Шеллингу, испытала три эпохи развития и породила три его разновидности:

а) «петровское христианство», или эпоха апостола Петра, выразившаяся во внешнем и насильственном единстве Церкви. Ей соответствуют первая потенция Божества — Бог-Отец и католичество.

б) «павловское христианство», или эпоха апостола Павла, когда в христианстве восторжествовал «дух свободы». Ей соотвествует вторая потенция, Бог-Сын, и протестантство.

в) «иоанновское христианство», или эпоха апостола Иоанна Богослова, эпоха скорого будущего. Ей соответствует третья потенция Божества, Дух Святой, с помощью которого и восстановится утраченное единство, но на этот раз на почве свободы».

Такова «стройная система» шеллингианства, и, по словам автора статьи в ЭСБЕ, она представляет собою СМЕСЬ из: 1) субъективного идеализма; 2) объективного натурализма и 3) религиозногомистицизма. Смесь, надо заметить, чудовищная и может считаться одним из самых «тонких ядов», составленных алхимиками-оккультистами. Инградиенты подобраны так, чтобы обольстить людей самых разных взглядов и характеров, неудовлетворенных верой в Бога-Творца и Христа-Спасителя и занимающихся поисками компромисса между своей страстью к Культуре и влечением к Богу. На основе таких систем и возникают мысли о возможности создания собственной «религиозной философии», в основе которой лежит идея «алхимического брака» Культуры и Церкви. Русские шеллингианцы  1830-х годов стали «религиозными философами», создали историософию славянофильства, а писатели воплотили эти идеи и в соответствующих «литературных образах». Умело сочетая натурализм в описаниях с элементами мистики и уголовщины в остросюжетных «социально-психологических романах», онипод прикрытием проповеди «иоанновского христианства» внедряли в умы читателей безверие в Христа, Сына Божьего и «требования свободного чувства».

 

Случилось так, что в 1830-е годы министр Народного Просвещения, граф С. Уваров, сформулировал государственную идею, желая противопоставить ее идущей с Запада пропаганде лозунга Французской Революции «свобода, равенство, братство». В русском обиходе появилась другая триада: «Самодержавие, Православие, Народность», но эти три слова каждый понимал по-своему. Славянофилы, например, под Самодержавием понимали нечто, отвечающее их представлениям о «просвещенном монархе»; под Православием — чаемое ими «иоанновское христианство», а под Народностью — сплав представлений о «народной душе» и мессианском предназначении славянства под руководством русского народа-богоносца. Эта, явно юдоизированная теория о «всечеловеческом» характере «русской культуры» и «богоизбранном» (на этот раз русском) народе нашла горячую поддержку в сектантских и старообрядческих кругах. Славянофилы с ними были тесно связаны на почве общего для тех и других желания воплотить в жизнь предсказания старца Филофея о «Москве-Третьем Риме».

 

Рациональные друзья славянофилов по университету (а заодно и по масонским кружкам), в те же годы, наоборот, увлеклись идеей Гегеля об «Абсолютном Разуме», В результате одни, благодаря «абсолютному духу» стали «западниками», а другие, благодаря «национальному духу» стали «славянофилами». От кого явились эти духи, нетрудно догадаться

Так из-за Гегеля и Шеллинга в рядах «передовой интеллигенции» произошел самый крупный за всю ее историю раскол. Либералы «западники» мечтали и продолжают мечтать об интеграции в Мировое Сообщество (в XIX в. им была Западная Европа). А консерваторы-славянофилы, хотя и не нашли в великороссах чего-либо напоминающего всемирно-историческую идею, но все же утверждали, что из всего славянства этот народ обладает самыми высшими качествами. Бог подал некоторым из «любомудров» приобщиться к Православию, и вскоре они заявили, что «русский без Православия — просто дрянь». Православие они понимали по-своему: иерархию и монахов не любили, мечтали о возврате к укладу жизни в допетровской Руси в виде религиозных общин. Самодержавие они тоже трактовали по-своему — на то они и были «любомудрами», то есть почти первыми на Святой Руси «религиозными философами». «Почти» — потому что у них все же был предшественник бродячий масон Сковорода, двоюродный правнук которого, философ Вл. Соловьев, уже не раз был помянут недобрым словом.

Западники стали идеологически обслуживать «левую», а точнее, либеральную часть зарождавшегося политического спектра, а идеи славянофильства были предназначены для его «правого» фланга. Вероятно, в новой секте таким образом масонские руководители пытались заложить основыдвухпартийной системы, как у всех цивилизованных людей. Интеллигенты с тех пор больше не объединялись. Хотя, казалось бы, западники, они же народные демократы и революционеры-террористы, были явно опасными, а славянофилы с их идеями о панславизме и самобытности — совершенно безобидны, но царская цензура в те времена не дремала и сумела разглядеть за внешне верноподданическими лозунгами нечто еретическое.

И что интересно, хотя современная интеллигенция Шеллинга и Гегеля не читает, но разделение продолжается: одни становятся «западниками», а другие «славянофилами». Одних от других легко отличить по культурным символам. У западников ими были Грановский и Белинский, Герцен и Огарев, историк С.М.Соловьев, но самый главный символ — философ Вл. Соловьев. К славянофилам принадлежали поэт А.Хомяков, историк Дм. Иловайский, писатель Ф. Достоевский и глава карловацкого раскола митрополит Антоний (Храповицкий).

Так на извилистых путях мятежной интеллигенции мы неожиданно встретились с основателем церкви нового типа — «церкви за рубежом». Когда в 1906 г. на почве славянофильства были организованы «консервативные» партии (их называли «черносотенцами» в России, а в эмиграции «монархистами») то митрополит Антоний стал в этих кругах своего рода духовным вождем. Так что, если говорить о религиозных корнях карловацкого раскола, то через своего Вождя он восходит к национал-славянизму поздних славянофилов, а еще далее — к шеллингианству. Если шеллингианство, славянофильство и монархическая идея о невозможности «сохранить Церковь» без Царя считать признаками православной веры, то митрополит Антоний и все его почитатели, конечно, «во всем православны». Впрочем, о его вере судить не беремся, а чуть ниже (в гл. 25) покажем, как идеи славянофильства в эмиграции переродились в поклонение перед Гитлером.

Заканчивая тему предистории Революции, хотелось бы подвести итоги.

Почему именно к 1917 г. «средства производства не вытерпели противоречий с производственными отношениями» неизвестно, но, если верить Марксу, то именно по этой причине в июле 1918 года был убит последний царь из династии Дома Романовых. До этого их тоже убивали (в 1762, 1801, предположительно, в 1825 и 1854, совершенно точно в 1881 годах), но «средства» и «отношения» в драку не вступали. Тогда, вероятнее всего, оккультисты все еще были заняты проблемой, «как обустроить Европу», потому что, надо отдать должное европейцам, — над ними им пришлось «работать» гораздо дольше, чем над Россией. Ведь работа точильщиков там началась не позднее XIII в. и затянулась на 600 лет. Франция не сдавалась весь XIX в. — ее буквально изнасиловали постоянными революциями, а Германию и до сих пор побаиваются, хотя в 1945 году от нее оставили одни развалины. А Россия вышла на бой позже других и должна теперь, полагаясь на Бога, в одиночестве держать удар, а не стенать, что «нас лишили» того или этого. Мы сами себя всего лишили, потому что стали пособниками богоборцев, и не в 1917 г. или в 1927г., а гораздо ранее.

 

.Что же произошло между 1667 и 1917 годами? Появились два существенно новых сословия, —БУРЖУАЗИЯ и ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ, — из которых второй почему-то был назван прослойкой. Возможно, потому что первый оплачивал услуги второго. Эти новые сословия сложились из «разных чинов», то есть из всех бывших сословий (дворянства, купечества, духовенства и крестьянства), а также из представителей разных народов, из коих наибольший вес в обоих сословиях имели сначала немцы-протестанты, а позднее евреи-иудаисты. Чем в наибольшей степени эти новые сословия отличались от старых? Поскольку крупная буржуазия в основном состояла из староверов, сектантов и иноверцев, а интеллигенция — из атеистов, нигилистов, иудаистов и протестантов и тоже иноверцев, то в массе своей эти сословия НЕ БЫЛИ ПРАВОСЛАВНЫМИ, более того, по разным причинам к Православной Церкви питали ненависть, а многие из состава этих групп населения были откровенными БЕЗБОЖНИКАМИ и даже ОККУЛЬТИСТАМИ, состоя членами Теософского, Антропософского и Соловьевского обществ и розенкрейцерских лож. Понять причины новых, послереволюционных, расколов без учета того, что происходило в крайне перемешанном мире старообрядчества, тайного сектантства и богоискательства невозможно, и поэтому этой теме посвящена особая глава.

 

Глава 24 ОККУЛЬТИЗМ И СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК.

ВОЗРОЖДЕНИЕ ОККУЛЬТИЗМА В ЕВРОПЕ и ДЕКАДАНС В РОССИИ. — Серебряный век и Серебряные голуби. — ОБЩЕСТВА, КРУЖКИ И ЕРЕСИ В КАНУН РЕВОЛЮЦИИ — Религиозно-философское общество им. Вл. Соловьева.— Секта свенцицкиан, или Голгофские христиане.— Старообрядческий лжеепископ из русских евреев.— Павел Флоренский и архимандрит Серапион (Машков).— Кружок «ищущих» М. Новоселова.

 

«Уже вполне общим местом стало представление о том, что возникновение  европейского модернизма, особенно во Франции, не просто хронологически совпало с так называемым «ОККУЛЬТНЫМ ВОЗРОЖДЕНИЕМ», а в значительной степени было им определено. Интерес к самым разнообразным формам ЭКСТРАНАУЧНОГО (в том числе модным в то время спиритизмом) познания оказался чрезвычайно велик прежде всего во Франции, где АВТОРИТЕТНЫЕ оккультисты были одновременно инезаурядными писателями». Таким неожиданным, а для «профанов» и непонятным, утверждением начинается книга профессора Московского Университета Н.А. Богомолова под названием «Русская литература начала ХХ века и оккультизм». Судя по ссылкам автора на литературу, «общим местом» такое представление стало только во Франции, а у нас к разработке этой животрепещущей темы ученые литературоведы только-только приступили.

Это было не первое и не последнее «возрождение оккультизма» в Европе. Первое, как хорошо известно, происходило в XIII-XIV вв. и сопровождалось распространением веры в магию, астрологию и алхимию, то есть во все разновидности оккультного «знания». Это первое оккультное возрождеие вызвало бурный расцвет языческого искусства, превращение алхимии в науку и завершилось созданием Антицеркви, — общеевропейской, антихристианской СВЕТСКОЙ КУЛЬТУРЫ. На пути своего развития светская культура претерпевала смену разных стилей. Начав с псевдоклассицизма она пережила эпохи сентиментализма и романтизма, затем пошла по второму кругу и пережила все то же самое под новыми названиями реализма и символизма, футуризма и абстракционизма. Второе «возраждение оккультизма» как раз и связано с символизмом в искусстве, поскольку в учении оккультистов символика имеет решающее значение. Символизм позволяет творческой личности выразить в своих произведениях «свою веру» и тем самым незаметно внедрить ее в умы читателей и одновременно зашифровать «тайное знание» так, чтобы его оно было понятно только «посвященным».

Из слов профессора Н.П.Богомолова следует, что волхвованием и чародейством. занимались наиболее известные писатели Франции в конце XIX в. Точно то же самое происходило и с русскими символистами, но так как они появились под прямым воздействием французских, то прежде всего приведем примеры из страны-родоначальницы и стиля, и, главное, его «доктрины», то есть учения оккультизма. Вот справка из ЭСБЕ о двух «незаурядных» французских писателях.

ГЮИСМАНС. Ученик Золя, «ранний» Гюисманс «не без таланта изображает пошлую будничную жизнь, с цинизмом в языке описывая самые отвратительные проявления животной натуры человека». Затем с ним происходит «перелом» и с 1884 г. «поздний» Гюисманс издает роман «Ребурс». «Из натуралиста автор превращается в полу-мистика, полу-декадента. Герой представляет собоюпродукт современной утонченной цивилизации, превращающей нервных людей в чистейших невропатов. Он углубляется в чтение оккультной литературы и современных символистов. В следующих романах еще более приближается к мистицизму «магов» в стиле Сар Пеладана» и т.д.

ПЕЛАДАН — Читаем про писателя-мага Пеладана: «Современный (1906г.) французский писатель, не лишенный дарования… Провозгласил себя потомком древних ассирийских царей, присвоил себе титул «Сар» и назвал себя Миродахом. Решил выступить в роли преемника древних халдейских магов, будто бы усвоившего тайну их мудрости и способного открывать ее посвященным… Стал во главе целой группы таких же «магов», разрабатывающих тайные знания. Он заинтересовался и Орденом Розенкрейцеров,задумал возобновить его, объявил себя главой современных розенкрейцеров… Сочинения Пеладана украшены виньетками в ассирийском стиле… Он восторженный поклонник Вагнера, влияние которого чувствуется в его произведениях… Плодовит. Написал уже 30 томов романов и пьес…».

Можно подумать, что давно забытый Пеладан прямого отношения к нашей теме не имеет. Но это неверно. Потому что Сар Пеладан и его Орден Розенкрейцеров имеет самое непосредственное отношение к «русской литературе», во всяком случае, в период ее расцвета в Серебряном веке. «Магами» в то время желали быть многие, а потому с легкой руки этого самого «даровитого» Пеладана и на Руси появились новейшего разлива розенкрейцеры. И кого только среди них не встретишь! Выше уже говорилось о том, что незаурядные писатели, поэты и поэтессы, профессоры и юристы, — короче, вся передовая русская интеллигенция во главе с великими князьями из дома Романовых, как раз и состояли в Орденах тамплиеров, мартинистов и розенкрейцеров (о том, что это такое см. выше «Энциклопедию» М.П.Холла).

Да, чтением оккультной литературы и мистицизмом «магов» увлекались «незаурядные писатели» и в России, а в книге «Хлыст» еще одного искусствоведа, А. Эткинда, подробно описано, что те же самые деятели радели в хлыстовских «кораблях»-сектах и дружили с хлыстовскими «богородицами». Автор пишет, что представители высших классов и интеллигенции «русское сектантство переоткрывали много раз, но самым бурным способом — в Серебряном веке». Мало того, оказывается, темы и идеи, господствовавшие в литературе Серебряного века, «непременно касались описаний оккультной практики», то есть наблюдался «прямой перенос в художественное творчество ЭЗОТЕРИЧЕСКИХ представлений об истории человечества, современном его состоянии и пр. и пр.»

20-18  Теперь, через 100 лет после века Серебряного, наблюдая расцвет следующего периода культуры, для названия которого литературоведы еще не выбрали подходящий металл, не следует удивляться ни тому, что творческая и техническая интеллигенция переоткрывает для себя сектантство в очередной раз и не менее бурным способом, ни тому, что результаты нынешней Революции не менее разрушительны, чем бывшей 80 лет тому назад.

Для характеристики настроений интеллигенции начала века источником может служить один из самых известных романов того времени под названием «Серебряный голубь», написанный Андреем Белым. Герой романа Дарьяльский, разочарованный событиями 1905г., уходит из города в деревню, от атеизма интеллигенции — к апокалиптической вере и древним обрядам. Он попадает в изуверскую секту, название которой может вызвать ассоциацию как со скопцами («белые голуби»), так и с интеллигенцией Серебряного века. «Дарьяльский сначала стал писать, как сектант-голубь, а потом стал голубем в жизни», формулирует типичный для тогдашней творческой интеллигенции путь А.Эткинд. В своей книге он разбирает обстоятельства жизни и творческое наследие известных русских философов, прозаиков, поэтов и политиков Серебряного века. Так же, как Дарьяльский, каждый из них «стал писать, как сектант-голубь», но относительно второй половины пути  — «стал ли голубем в жизни» — о многих ничего определенного не сказано. Краткий перечень подзаголовков этой книги позволяет представить себе, кто в своих текстах запечатлел для потомства образы и идеологию антихристианских сект.

 

ФИЛОСОФЫ: Вл. Соловьев, В.В.Розанов, Д.С. Мережковский и его жена З.Н.Гиппиус (организаторы Религиозно-Философского общества), Вяч.Иванов, Н.А.Бердяев, В.П.Свенцицкий (организатор секты «голгофские христиане»), А.Ф.Лосев (теоретик ереси имябожничества).

ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ: К.Бальмонт, А.Белый, А.Блок, М.Горький, А.М.Добролюбов (поэт-символиста, организоватор собственной секты), Всев.Иванов, Н.А.Клюев, М.А.Кузмин, Б.А.Пильняк, М.М

.Пришвин, А. Радлова, М. Цветаева и ряд других, менее известных.

Если верить А.Эткинду, то чуть ли не весь культурный пласт, известный под названием Серебрянного века, состоит из текстов, наполненных информацией о сектантах и их «народной вере». Вряд ли на этот раз нам удастся обойтись перечнем одних названий. Некоторые фигуры настолько авторитетны, что придется сказать о них подробнее.

ВЛ. СОЛОВЬЕВ И СЕКТА АННЫ ШМИДТ. Соловьев был сильно занят проблемой разделения полов и в статье «Смысл любви» он решил ее в таком смысле, что «пребывать в половой раздельности — значит пребывать на пути к смерти». В публичной лекции после убийства царя Александра II философ не только призывал к помилованию убийц, но изложил идеологию христовщины (Христос может проявиться во всех людях) и народное понимание Богородицы как «души мира». Мистико-философские писания Соловьева вызвали отклик у сектантов. Журналистка и глава мелкой сектантской общины в Нижнем Новгороде Анна Шмидт считала В. Соловьева Христом, вторично воплотившимся в день рождения философа. «Его же царствию не будет конца», писала она. Брата философа Михаила она называла «брат Господень». Себя она считала воплощением Марии Магдалины, которая будто бы была воплощением Софии, Вечной Премудрости.

Замечательно то, что эту одновременно экзальтированную и весьма прагматичную особу, рафинированные интеллектуалы воспринимали совершенно серьезно, начиная с самого Соловьева. С.Булгаков опубликовал ею написанный «Третий завет» и считал его «грандиозным явлением». Н.Бердяев называл Шмидт «гениальной и отталкивающей». С ней беседовал А.Белый. М. Горький различил в ее речах «древние слова искателей совершенной мудрости». Дело кончилось тем, что перед смертью Вл. Соловьев встретился со своей обожательницей, и ей удалось обратить его в свою апокалиптическую секту. С ним произошел некий психический перелом. По свидетельству близких, конец Соловьева «был сплошным ужасом». Последние записи философа был вынужден сжечь его брат, историк М.С.Соловьев. Он опасался, что «из недр философии его брата под влиянием бреда Шмидт» может родиться какая-нибудь мистическая секта». В каком-то отношении опасения его были не напрасны — родилась даже не секта, а подробно разработанная ересь «софианства», но не из «бреда Шмидт», а из бреда самого Соловьева и его почитателей «соловьевцев».

Проблемы «преображения пола» в смысле превращения нормальных мужчин и женщин в бесполых андрогинов волновали не только Вл.Соловьева, но и Мережсковского. Он вслед за Соловьевым тоже считал, что «религия и есть революция», а потому говорил, что «раскольники были первыми, а декаденты— последними русскими революционерами». Если в первом утверждении под словом «религия» понимать модное в ту пору богоборчество, то второе утверждение можно принять без оговорок. В одной фразе Мережковскому удалось выразить суть дела, и все потому, что он и его жена З.Гиппиус сектантов знали не понаслышке: их постоянно приглашали на заседания общества. Отличие Мережковских от других «религиозных философов», А.Эткинд видит в том, что они искали спасение «на пути слияния политического с эротическим».

 

БЕРДЯЕВ И ХЛЫСТЫ-ЧЕМРЕКИ. Впрочем, не одни супруги Мережковские маялись над проблемой слияния эротики с политикой. Философ Н. Бердяев писал: «через пол должно совершиться… соединение всех в общественность… Новые религиозные люди должны покончить с лицемерным морализмом, бросить вызов государственно-семейным связям… и отдаться революционно-мистическим настроениям». В те годы Бердяев был близок с сектой хлыстов-чемреков и впоследствии писал, что это был у него «период реакции против московской православной среды». Интересно, на том свете этот Сочинитель тоже сетует на несправедливость возмездия? «Кто связи общества рвался расторгнуть? — Ты».

Другие деятели Серебряного века тоже мечтали освободить сексуальную энергию от «проклятия плоти» и пустить ее на более достойные цели. Н.Федоров предлагал использовать ее на «воскрешение отцов»,Мережковские — на религиозную общественность, Бердяев — на культурное творчество, а Вяч.Иванов иМ.Бахтин — на дионисийные праздники, похожие на радение и на карнавал.

 

МЕРЕЖКОВСКИЕ И ИХ АГАПЫ. Супруги Мережковские со своим общим третьим супругом, гомосексуалистом Философовым, понимали, что упразднение полов должно привести к упразднению брака и чадородия, — и эта мечта гностиков объединяла сектантов и декадентов. Над приближением этого «светлого будущего» они «работали» в организованном ими Религиозно-философском обществе, а затем свои наработки публиковали в журнале «Новый путь». Как и положено в «обществах» оккультного знания, в таких кружках существали несколько уровней посвящения. Сохранились записки самой З.Гиппиус, где она пишет, что если бы не было «крепчайшего ядра, абсолютно тайного даже для следующего круга, тоже близкого», то и Религиозно-философского общества тоже не было».

 

Ее откровениями можно было бы и пренебречь, но они настолько точно воспроизводят структуру и ритуалы современной «интеллигентной хлыстовщины», что стоит их привести. Она пишет: «Шел процесс — образование близких к тайному центру кругов… Я говорю о кругах собиравшихся для совместной молитвы. Молитвы были церковные (по-русски) и чем шире был «круг» собравшихся, тем строже была «церковность» (и кратче молитвы). Впрочем, и в наших собраниях самых узких, в наших «агапах», отступлений не было особых…». В течение 13-14 лет в доме Мережковских проходили тайные службы по разработанным ими правилам «новой литургии». Известно, что они практиковали принятое у многих сектантов «общее целование». Все это напоминает «агапы», совершаемые в разных по степени близости к «ядру» кругах кочетковцев — чтение молитв, целование, «новая литургия» прошедших катехизацию.

 

Нет смысла перечислять названия романов, стихов, поэм, статей и эссе, написанных символистами и «религиозными философами» на тему о сектантах. Понять, что в них разлит тот «тонкий яд», о котором писал И.А.Крылов, может не всякий, тем более, если этого не хочет. Зато в книге А.Эткинда приведеы чрезвычайно любопытныые эпизоды, не требующие погружения в символические изыски, а потому позволяющие судить, во что на практике выливались «мистические занятия интеллигентов».

 

РАДЕНИЯ У ПОЭТА МИНСКОГО. Так, например, в мае 1905 года на квартире поэта-символиста Н. Виленкина-Минского произошло «собрание с целью моления и некой жертвы кровной». Участниками были известные деятели русской культуры Серебряного века: философы Н.А. Бердяев и В.В.Розанов (с падчерицей), поэты Вячеслав Иванов (с женою) и Федор Сологуб, писатель А. М. Ремизов (с женою), литературный критик С.А. Венгеров (с женою) и знаменитая эсерка, сестра поэта-символиста А.М.Добролюбова, Мария Добролюбова. Со слов участницы (падчерицы В.В.Розанова) об этом «собрании» сообщается следующее. Гости собрались в полночь, сначала сидели на полу, погасив огни, затем стали производить ритмические движения (кружение, особого рода мистические символические телорасположения) для возбуждения религиозного экстаза. После этого, посреди комнаты поставили «жертву», некрещеного еврея — добровольно вызвавшегося на эту роль музыканта С. судя по всему, имитирующего Иисуса Христа. Он был «сораспят», что заключалось в «символическом пригвождении рук, ног» и некой имитации «крестных мук». Наконец, главный вдохновитель этого «радения», историк и знаменитый поэт Вячеслав Иванов с женой разрезали «жертве» жилу под ладонью у пульса, и кровь собрали в чашу, имитировавшую потир. Кровь «жервы» смешали с вином и выпили, имитируя причастие Св.Таин, обнося чашу по кругу. В.В.Розанов перекрестился и выпил. Собрание закончилось «братским целованием», и было решено, что такие «радения» будут повторяться.

 

«В этом эксперименте», — поясняет А.Эткинд, — «воспроизводилось хлыстовское радение, в котором (его участники) видели воплощение дионисийной мистерии; на что указывает как употребление термина «радение», так и подражания элементам этого ритуала — кружение, жертвоприношение, общее целование». Далее он пишет, что радение у поэта Минского могло имитировать ритуал инициации (то есть посвящения), принятый в общине хлыстов-шелапутов. При приеме в секту хлысты-шелапуты заставляли новичка давать «клятву в мрачной обстановке, напоминающей кровавые языческие мистерии… Клянущийся урезывает палец, берет на перо каплю крови и ею подписывает акт о своем переходе […] в секту», цитирует А.Эткинд статью Сумского епископа Алексия «Шелапутская община» («Русский вестник», 1904, № 10, с.715).

 

А.Эткинд с академической тщательностью отмечает, что такая практика, напоминающая современникам «бесовщину и демонически-языческий ритуал» или, как изящно выражаетсяавтор, «фантазия сектантов», оказалась весьма устойчивой. Он предлагает читателю сравнить приведенный им эпизод из духовной жизни богоискателей-символистов и хлыстов-шелапутов начала века с обрядом приема в секту у пятидесятников-мурашковцев в 1950-е годы. Описание обряда пятидесятников (секты, в которую многие вступили совсем недавно на волне перестройки) цитировано по статье Н.А.Струве о сектантстве в Советской России, напечатанной в эмигрантском «Вестнике Русского христианского движения» (1960, №3-4, с.30) и в свою очередь заимствовано из советского «Спутника атеиста». Там сказано, что «с тела каждого поступающего в секту снимается 7 печатей надрезов в виде креста. Кровь из этих надрезов мурашковцы (жители села Мурашкино в Нижегородской губернии?) использовали для причащения, смешивая ее с вином […] Молитвенные собрания проводятся по ночам в лесу, с танцами, которые нередко оканчиваются свальным грехом». Надо сказать, что в книге приводится немало сведений о подобных извращениях и изуверствах в «национально подлинном» русском сектантстве, но всегда с оговоркой, что они могут быть не более, чем выдумками «миссионеров», то есть православных священников, или самооговорами самих сектантов, не выдержавших пыток при проведении следствий над ними в XVIII в.

 

Точно такое же двусмысленное впечатление должно остаться и от других подобных сообщений: то ли было, то ли нет. А если и было, то, как нам дает понять А.Эткинд, ни свальный грех, ни кровавые жертвы и доводящие людей до исступления кружения свидетельствуют не о безнраственности, а наоборот, о духовных исканиях «репрессированного и ушедшего в подполье» народа. Как считает автор книги «Хлыст», сектанты со странными названиями — хлысты, скопцы, духоборы, молокане, бегуны, прыгуны, нетовцы, скрытники, немоляки, иеговисты, молчальники, шелапуты — «и были народом: русскими по языку, христианами по вере и, как правило, крестьянами по способу существования». Что же касается романтиков-символистов, то они «находили среди сект все новые признаки Другой жизни — простой, справедливой и добродетельной: общинную собственность на землю, отказ от насилия (отказ от военной службы), особый семейный уклад, вплоть до полного отказа от секса» (то есть отказ от семьи, от брака и чадородия). В предисловии автор пишет: «На протяжении всего XIX в. народные культы и ереси вызывали постоянное беспокойство государства и заинтересованное внимание интеллигенции».

 

ОБЩЕСТВА, КРУЖКИ И ЕРЕСИ В КАНУН РЕВОЛЮЦИИ

Протоиерей Г.Флоровский в книге «Пути русского богословия» пишет о богоискаьельстве начала века следующее: «Трудно найти явление в русской жизни более западническое и полностью заимствованное у европейских мистиков». Однако, при несомненном заимствовании вообще всей светской культуры с Запада, нельзя забывать о том, что многие из русских интеллектуалов кое-что заимствовали и у «народных мистиков», за коих они почитали не святых подвижников христианства, а хлыстов, духоборов истароверов. Вероятно, в религиозно-философском движении начала века гностические ереси раннего христианства и средневековья были заимствованы путем чтения литературы, а свои теоретические знания интеллигенция поверяла практикой в русском хлыстовстве. В этом отношении чрезвычайно показателен эпизод с радениями на квартире поэта Виленкина-Минского, уже описанный выше.

20-25  Хождение интеллигенции в народ, известное под названием «народничества», привело ее к открытию в недрах народа некой «народной религии» с готовыми техниками достижения экстатических состояний. Это открытие имело далеко идущие последствия, как для самой культурной элиты, так и для всего общества, так как в России читающая публика привыкла сочинителей и журналистов почитать пророками и духовными вождями нации. Для иллюстрации намерений «культурной элиты» приведем слова одного из самых деятельных ее представителей, Д.С.Мережковского. «Нам нужно по-новому, по-своему идти в народ… переход к народу будет проще, естественнее — через сектантство». В кругу Мережковского надеялись с помощью сектантов произвести «некий раскол в православии». Его жена, З.Гиппиус, пережила экстаз при первом общении с раскольниками и тогда же поняла, что между «нами» (то есть «религиозными философами») и раскольниками всех сект существует «единая точка», на основе которой «возможно истинное слияние». «Единая точка», действительно, существовала — и ею было неприятие Православной веры..

20-26  Таким образом, политическое «народничество» переросло в религиозное. В культурной среде стали возникать «новые религии». Граф Толстой написал свое «евангелие», и тысячи интеллигентов обратились в «толстовство». Философ-филокатолик Вл.Соловьев своим учением о четвертой ипостаси, Премудрости Софии, породил ересь «софианцев». Бывший офицер, ставший монахом, А. Булатович стал идеологом ереси имябожничества и развил учение о пятой ипостаси, имени Божием, — учении, уходящим корнями в европейскую каббалистику. Писатель В.Свенцицкий вкупе с ушедшим к староверам бывшим иеромонахом-евреем Михаилом Семеновым организовали новую религию под названием «голгофских христиан», требуя глобальной реформации Православия. Свенцицкиане откровенно проповедовали учение хлыстов о том, что в каждом человеке может воплотиться Христос.

20-27  Идеи необходимости «церковных реформ» распространялись на общем фоне пропаганды социалистических идей, то есть реформации общества. Слияние тех и других уже в 1905 г. привело к таким религиозно-политическим движениям, как «христианский социализм», искавший опору опять же в «коммунистических сектах» и предполагавший перестроить церковные приходы по этому образцу. Особое место в развернувшейся пропаганде заняли лозунги о предоставлении равных прав «религиозным диссидентам». Основными объектами защиты от «гнета царизма и государственной Церкви» стали все «вечно гонимые» разряды населения: евреи, старообрядцы и сектанты. Интеллигенция требовала от правительства закона о «свободе совести» и «свободе вероисповедания», чтобы было все, как в «цивилизованных» странах. Такой закон был принят в апреле 1905 г., и после этого началась форменная вакханалия.

Православная Церковь, миряне, духовенство и монашество не были изолированы от остального общества, а потому нет ничего удивительного в том, что религиозное брожение охватило и мирян и духовенство. Внутри Церкви пропаганда реформ шла под более умеренными лозунгами. Говорилось о необходимости «оживления мертвого православия» и «возрождения духовности». В результате в недрах самой Церкви задолго до революции возникли и окрепли два течения: «обновленцы», предлагавшие «оживить» Церковь с помощью либерально-демократических мероприятий, и «ревнители», видевшие образец духовности встарообрядчестве. При всей кажущейся противоположности их идеалов следует отметить, что эти два течения были сторонами одной медали и что оба явились рассадниками грядущих расколов,обновленческого и катакомбного.

 

Проблема происхождении новых расколов от старых рассматривается в другой главе, но, чтобы доказать факт этой преемственности, необходимо заранее отыскать следы грядущего в прошлом. Нагляднее всего это можно сделать путем поисков персональных связей между деятелями дореволюционных обществ, кружков и сект и вожаками расколов 1920-30-х годов. Надо признаться, что проследить интересующие нас нити не так-то просто, потому что, несмотря на море литературы по состоянию общества накануне революции, до сих пор нет обобщающих работ. Каждый описывает свое: революционеры заняты жизнью революционных кружков, литературоведы — литературных, философы — «религиозно-философских», сектологи изучают новые ереси и секты. Историки увлечены выяснением того, кто из деятелей Революции был масоном, а кто не был, и публикуют длинные, но как всегда неполные, списки лож. Благодаря такому подходу, создается искаженное представление о том, что все эти сферы существовали изолированно друг от друга, тогда как на самом деле большинство членов вышеперечисленных организаций не только хорошо знали друг друга, но многие из них участвовали во всех сразу. В этом легко убедиться, сравнивая списки.

20-30  Работа по восстановлению разрушенной на отдельные фрагменты картины еще предстоит, если мы хотим получить ответ на множество вопросов, связанных с причинами гибели монархии. Свою задачу мы видим, конечно, не в этом тщательном исследовании, а всего лишь в том, чтобы на нескольких характерных примерах показать реальное переплетение мнимо разнородных организаций. С точки зрения интересующей нас темы — старообрядчества, сектантства и происхождения новых расколов от старых — особое внимание мы уделяем биографиям лиц, которые до революции были членами «религиозно-философских» кружков, организаторами антицерковных движений и рьяными защитниками разных ересей (софианцами и имябожниками), а в 20-е годы явились стали известны в качестве раскольников и ересиархов.

Из множества возникших в то смутное время «обществ», «кружков» и «братств» скажем лишь о некоторых, стараясь соблюсти хронологический порядок. Первые «религиозно-философские» кружки появились в начале века. В них сотрудничали представители всего спектра инаковерия: интеллектуалы-«богоискатели», писатели и поэты Серебряного века, богатые и просвещенные староверы, хлысты и духоборы, имябожники и «ревнители». ФИЛОСОФЫ были представлены следующими именами: Вл.Соловьев, Н.Бердяев, В.Розанов, супруги Мережковские, Вяч. Иванов, В.Свенцицкий, В.Ф. Эрн, А.Лосев и ряд других. В тех же кружках принимали участие следующие известные и теперь уже забытые ПИСАТЕЛИ и ПОЭТЫ: А.Блок, А.Белый, А.М.Добролюбов, М. Клюев, М. Кузмин, М.Пришвин и др. Те же самые люди увлекались учением и практикой хлыстовства, а потому и запечатлели их в своих произведениях. СТАРОВЕРЫ, как это не странно при их отвращении к делам антихриста, явились покровителями Муз. Они финансировали книжныеиздательства и журналы, где публиковались символисты, богоискатели и сектанты, стали меценатамихудожников-авангардистов и театралами. В домах многих богатых и влиятельных староверов проходили заседания сначала «религиозно-философских», а затем теософских, антропософских и тому подобных обществ. Об этом с восторгом и гордостью за единоверцев пишет в своей книге «Москва купеческая» старовер, масон и биржевик П.Бурышкин.

 

 

Религиозно-философское общество им. Вл. Соловьева

20-31  Это общество было создано в 1905г. С.Н.Булгаковым совместно с В. Свенцицким. В его работе в разное время участвовали: «соловьевец» кн. С.Н.Трубецкой, бывшие марксисты С.Н.Булгаков иН.А.Бердяев; теоретик символизма писатель А.Белый; бывший толстовец М. Новоселов; члены «Братства христианской борьбы» В.Свенцицкий, П.А.Флоренский и философ В.Ф.Эрн; филокатоликпротоиерей Федор Андреев и будущий архиепископ Феодор (Поздеевский).

Члены воинственного «братства» («Христианского союза борьбы») мечтали «созвать всероссийский съезд христиан», под которыми они понимали как православных, так и разные толки старообрядчества и сектантства. Так как те же мечты содержит программа современного общества под названием «Русская Православная Академия» во главе с Б.Данилушкиным, то можно думать, что идеи старого «союза борьбы» благополучно пережили столетие.

Для наших целей небезинтересно указать, кем стали эти «бывшие» марксисты, толстовцы и оккультисты. С.Н. Булгаков, М.Новоселов, В.Свенцицкий и П.Флоренский с течением времени стали священниками. Н.А.Бердяев стал известным «религиозным философом». Федор (Поздеевский) возглавил группу «даниловцев», не согласных с действиями Святейшего Патриварха Тихона. Федор Андреев и М.Новоселов стали активными участниками раскола «иосифовцев».

Протоиерей Г.Флоровский в книге «Пути русского богословия» на с.493 пишет, что это «философско-религиозное общество» находилось в «генетическом» родстве с более ранними «средами» П.И.Астрова (1904г.) и с более поздним «религиозным салоном» у М.К.Морозовой. Астров финансировал издание сборников «Свободная совесть», а Морозова возглавила в 1911г. книгоиздательство «Путь». К сожалению, прот. Г.Флоровский не уточняет социальную и конфессиональную принадлежность Астрова и Морозовой. Дополнительные сведения можно найти в книге масона и старообрядческого купца П.Бурышкина «Москва купеческая», где он пишет, что М.К.Морозова, урожденная Мамонтова, играла особую роль «в развитии философской мысли в Москве». И поскольку широко известно, что Морозовы и Мамонтовы были старообрядцами, то можно догадаться, что «религиозно-философское общество им. Вл.Соловьева»было тесно связано ни с кем иным, как со старообрядчеством.

Современники знали об этих связях. Об этом говорит постановка в театрах Москвы и Петербурга пьесы Вл.Немирович-Данченко «Цена жизни», прототипами героев которой были философ Владимир Соловьев и богатая раскольница М. К. Морозова. Однако, по словам П. Бурышкина, в «культурной жизни Москвыпервенствующую роль» играла все же не староверка Морозова, а промышленник еврейской национальности Соломон. Лурье, позднее во Временном Правительстве ставший председателем Экономического Совета. Он-то и явился вдохновителем, как «религиозно-философских» вечеров как у М.К.Морозовой, так и «экономических бесед» в доме другого старообрядца, П.П.Рябушинского.

 

Секта свенцицкиан, или Голгофские христиане

20-32  В 1908 г. до президиума Соловьевского общества дошли слухи, будто бы на дому у Свенцицкого происходит нечто, похожее на хлыстовские исповеди-радения. Проповедник аскетизма в духе «апокалиптического христианства» (по словам Луначарского), Свенцицкий «соблазнил трех молодых подруг», и все трое родили ему дочек. Современник событий (М. Вишняк «Дань прошлому») называл это «моральной азефовщиной» и объяснял верой Свенцицкого в раскольническую идею о том, что «не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасешься».

Соловьевское общество изгнало В. Свенцицкого, и тогда около 1909 года он сошелся с ушедшим к раскольникам и ставшим старообрядческим лжеепископом Михаилом Семеновым и священником-расстригой Ионой Брихничевым. Эти три человека и организовали движение под названием «голгофские христиане». Нашлись средства и на издание еженельной газеты «Новая земля» (она выходила в Москве с 1910 по 1912 год).

О том. насколько были переплетены интересы интеллигенции с сектантством и расколом, можно судить по тому, что их связывало личное знакомство и взаимные симпатии. Так, например, А.Белый посвящал лучшие стихи В.Свенцицкому, его хорошо знал А.Блок, с ним беседовал В.Розанов. В газете «Новая земля» печатались не только лидеры «голгофских христиан», но и сочувствующие их идеям деятели культуры такие, как Блок, Брюсов, Мережковский, Бунин. Газета «Новая земля» открыла поэта Николая Клюева, выходца из беспоповского согласия. Здесь же публиковались рассказы толстовца И.Наживина, статьи поэта и сектатора-хлыста Александра Добролюбова, печатались материалы о сектантах.

Организаторы новой секты сознательно искали опору в разного рода инаковерии и рассчитывали на успех, связывая его с усиливавшимся взаимопроникновением интеллигенции, старообрядчества и хлыстовства. Лжеепископ Михаил Семенов учил, что «жертва Христа не искупила грехов мира», что христианство — это «великое распятие каждого» и что «Христос на земле хочет создать царство свое» (М.Пришвин. О братцах. Собр.соч. т.1, с. 747-750). В. Свенцицкий проповедовал обычную для сект подобного толка идею о том, что «все люди Христы», особенно, конечно, лидеры движения.

В идеологии «братцев», как и в большинстве тогдашних «кружков», соединялись идеи «реформации» Церкви, социалистических утопий и старообрядческое «учение об антихристе». Но лидеры «голгофского христианства» говорили не об исправлении отдельных «недостатков», они ратовали за глобальную реформу Православия, и «пророком грядущей реформации» считали Достоевского (В. Свенцицкий, «Новая земля», 1911, 5, 2).

Православные публицисты видели в новой секте смесь «хлыстовщины с социализмом», говорили о том, что «свенцицкианство — одна из опаснейших сект» и о том, что она разгорится в «страшный пожар» (статья А.Лукина в «Колоколе», 1912). Но несмотря на это, после революции В.Свенцицкий был посвящен в священники, в 20-е годы служил в храме на Варварке, в центре Москвы, а в 1927г. «отделился от митрополита Сергия и увел свою паству из лона Православной Церкви». Так он писал об этом в своих «Предсмертных письмах» из тюрьмы. В 1929 году он был арестован. Перед смертью 11 сентября 1931 года он написал «Предсмертные письма», где просил простить его грех и воссоединить с Церковью. Вот последние слова отца Валентина Свенцицкого: «Поставив свой личный разум и личное чувство выше Соборного разума Церкви, я дерзнул не подчиниться святым канонам {…} ради Христа примите мое покаяние и дайте умереть со Святой Православной Церковью».

 

Старообрядческий лжеепископ из русских евреев.

            20-33   Для характеристики предреволюционной эпохи интерес представляет личность второго лидера «голгофских христиан».

МИХАИЛ СЕМЕНОВ, в крещении Павел, родился в семье крещеного еврея-кантониста в 1873г. в Симбирске (был земляком и почти сверстником В.И.Ленина). Учился в МДА и перешел в Казанскую Академию вслед за переведенным туда ректором Антонием (Храповицким), которого считал своим учителем. Постригся в монахи в 1899г. После окончания курса был направлен Св. Синодом в Воронеж, но преподавал там недолго, и благодаря связям с высшими иерархами, в 1902г. стал доцентом Духовной Академии в СПб. С этого момента начались четыре года его бурной общественной деятельности. Он выступал на различных собраниях «свободолюбивой» и «богоискательной» интеллигенции, где его встречали «восторженными возгласами и оглушительными аплодисментами». Среди восторженных поклонников иеромонаха Михаила был и будущий митрополит Мануил (Лемешевский), тогда студент, а в 1956г. ставший автором известного и до сих пор неизданного «Каталога русских архиереев». Там, среди русских архиереев мы находим биографическую справку, или скорее, гимн об архимандрите Михаиле (стр. 250-262), что, конечно, не может не вызвать недоумения, как потому, что архимандрит не был архиереем, так, в особенности, по, мягко говоря, странным обстоятельствам его карьеры.

В марте 1905г. вместе с другими священниками-обновленцами иеромонах Михаил Семенов сочинил «Письмо 32-х», а через три дня после его публикации 20 марта 1905г. был посвящен в сан архимандритаархиепископом Сергием (Страгородским). Михаил Семенов активно посещал заседания Религиозно-философского общества, которое в Петербурге возглавлял опять же архиепископ Сергий, а в Москве чета теософов-оккультистов, З.Гиппиус и ее муж Мережковский.

Революция нарастала, и архимандрит Михаил к восторгу почитавшей его интеллигенции в 1906г. опубликовал «Программу русских христианских социалистов», опередив Аксючица на 90 лет. Св. Синод, несмотря на протесты прогрессивной общественности, решил удалить Михаила Семенова от дела воспитания будущих иереев Православной Церкви. Его лишили звания профессора и отправили на послушание в Задонский монастырь. Ему это не понравилось и он самовольно вернулся в Петербург. За это подпал под прещение и сослан в Валаамский монастырь. Неизвестно, поехали ли он туда. На этом его карьера в лоне Православной Церкви была закончена, потому что он ушел к старообрядцам, приемлющим белокриницкую лжеиерархию.

Там, 23 октября 1907г. он принял «справу» от лжеепископа Иннокентия, он же И.Г. Усов, брат известного издателя В.Г.Усова. Иннокентий удостоился быть дважды запечатленным в памятниках российской словесности. Его описал М.М.Пришвин в книге «У стен града невидимого» (или «Светлое озеро») в «образе» «монашка с интеллигентным лицом», читающего роман Мережковского «Юлиан Отступник», а позднее он же упоминается в повести писателя и любителя хлыстовских радений М.М.Кузмина «Крылья». Еврей по рождению становится православным священником, уходит в раскол с тем, чтобы быть посвященным в сан «епископа» мещанином И.Г.Усовым, он же нижегородский лжеепископ Иннокентий, читающий Мережковского и знакомец Пришвина и Кузмина — еще одна яркая иллюстрация к истории слияния еврейства, старообрядчества и культуры.

За уход в раскол Св.Синод лишил М.Семенова сана и пострига, а за революционную деятельность первому «христиан-социалисту» власти запретили проживание в обеих столицах. Относительно «старообрядческого периода» в жизни М.Семенова известно следующее. В 1908 г. тот же Иннокентий единолично (по примеру основателя своей «церкви» Амвросия) посвятил неофита-старообрядца в «сан епископа с титулом Канадского». Староверы почему-то придрались к этому с их точки зрения вполне допустимому деянию (ведь и основатель белокриницкой лжеиерархии Амвросий в 1846г. посвящал «епископов» единолично) и запретили в служении того и другого. Но «хиротонию признали законной», а потому вскоре велели М. Семенову ехать к своей пастве в Канаду, а если не поедет, то грозились запретить его в служении по 32-му Апостольскому правилу. Михаил-Павел поехал, но, как пишет митрополит Мануил, «за недостатком средств вернулся, не доехавши», и за это в 1910 г. старообрядцы вторично запретили ему служение.

В пору пребывания лидером «голгофских христиан» М.Семенов жил в Финляндии, где его посетил писатель М.Пришвин. Перед революцией, по одной версии, он жил в Саратове, по другой — у сестры в Симбирске. Но где он жил, неважно, потому что и там и там он мог печататься в местной еврейской газете «освободительного» направления. При этом подписывался «епископом Канадским».

Известно, что в последние годы жизни М.Семенов «страдал нервным расстройством и по переезде в Москву умер и погребен на Рогожском кладбище на архиерейских местах» (митрополит Мануил, 9, с.254). Авторы книги «Очерки по истории русской церковной смуты», Левитин-Краснов и Шавров, пишут, что «в конце жизни он причудливо соединил старообрядчество со свободным христианством» (стр.17) и что он «заслуживает самого горячего сочувствия со стороны всех честных людей». Их завет выполнили не только авторы словаря «Старообрядчество», где тоже есть очерк о М.Семенове, и старообрядец М. Дзюбенко, автор доклада на конференции общин о.Г.Кочеткова, но и автор «Каталога русских архиеереев» митрополит Мануил (Лемешевский), что уже более удивительно.

Почему митрополит Мануил решил в Каталоге архиереев поместить справку о расстриженном архимандритестаровере и социалисте? При этом там написано: «Михаил (Семенов), еп. Канадский (старообрядческий)», из чего можно заключить, что в 1956г. митрополит Мануил признавал каноничность «белокриницкой иерархии», или просто отдал дань кумиру своей юности. В этом «Каталоге» митрополит Мануил объясняет беды М.Семенова происками Синода. Он пишет: «Его съели». Так вместе с публикой того времени считал митрополит Мануил и уточнял, кто съел: «Зоркое око обер-прокурора Победоносцева и группы высшего реакционного духовенства внимательно следили за популярным иеромонахом, и судьба его была решена Синодом». Можно подумать, что Синод затравил архимандрита и вынудил на отступничество. Далее следует форменный гимн: это был «человек глубокой принципиальностисмело обличавший современные ему болезни духовного одичания, черствости…, смело и твердо зажигавший огонь в потухающей совести русской интеллигенции». Такой портрет, похожий на образ «неистового Аввакума», оставил историкам митрополит Мануил (Лемишевский), и теперь они переписывают эту характеристку из книги в книгу.

 

Павел Флоренский и архимандрит Серапион (Машков)

20-34   СЕРАПИОН (МАШКОВ). Этот человек, хотя и не числится в явных сектаторах, однако же интересен, как сам по себе, так и по своей близости к священнику Павлу Флоренскому, автору ныне чрезвычайно популярной книги «Столп и утверждение истины». Протоиерей Г.Флоровский в своей книге «Пути русского богословия» отмечает «налет богословской прелести на всех построениях Флоренского», в частности, «уход автора в учения оккультизма и магию», а затем пишет, что сам автор «отмечает свою близость» по некоторым вопросам к взглядам архим. Серапиона (Машкова), изложенным в его неизданной книге» (с.495).Единомышленники переписывались, и теперь взгляды Серапиона можно узнать из публикации его писем к о.П.Флоренскому, откуда нами и взяты нижеприводимые цитаты («Вопросы религии», вып.1, М., 1906, с.174-220).

Сразу же следует сделать одну существенную оговорку. Поскольку об этом человеке известно лишь из публикации его писем к отцу П.Флоренскому, то возникло подозрение, что это не более, чем «литературный персонаж», выдуманный о. Павлом Флоренским для того, чтобы устами Серапиона высказать свои собственные идеи. Ниже приведенная информация о взглядах Серапиона (или отца Павла Флоренского) вне зависимости от того, кому они принадлежали, интересны сами по себе, как принадлежащие той эпохе.

 

20-35  О жизни С.Машкова известно мало. До пострижения и учебы в Духовной Академии Троице-Сергиевой Лавры он будто бы был морским офицером. Со временем он стал схи-архимандритом и в 1910-е годы жил в Оптиной пустыни. Будучи схимником, он одновременно считал себя социал-демократом и ратовал за применение террора. В отношении Православной Церкви Серапион предлагал уничтожить монашество, «стереть его с лица земли, как профанацию святости». Эти слова схимонаха из его письма к о. Павлу Флоренскому могли бы порадовать еще одного члена кружка «ищущих», философа Н.Бердяева, который по этому вопросу высказывался следующим образом: «Ныне омертвела святоотеческая аскетика, она сталатрупным ядом для нового человека, для новых времен». Схиархимандрит Серапион, пребывая в Оптиной пустыне, известном оплоте Православия, тем не менее свободно исповедовал беспоповское «учение об антихристе» — отрицал благодать священства у русского духовенства. В соответствии с этим учением во всех Царях он видел воплощение антихриста, а потому писал, что русское духовенство — это «иуда, предавший церковь Христову сперва Петру I, а после перепродавшим ее всем преемникам Петра до Николая II включительно». Особенно он негодовал на русских священников за то, что они «доносят на старообрядцев».

Схимник Серапион в качестве убежденного гностика-манихея явился предтечей современных гностиков, проповедующих право человека на самоубийство в случае смертельной болезни. Теперь это называется эвтаназией, а тогда «милосердо-убийством», и идея о дозволенности таковых высказывалась Серапионом в связи со смертельно ранеными на фронте, хотя он оправдывал любые самоубийства. Замечательно, что этот ненавистник Церкви, кроме крайних идей социал-демократии и гностицизма, увлекался модными в ту пору (как и в наше время) восточными религиями.

Насельник Оптиной пустыни глубоко почитал этику буддизма и синтоизма, а потому считал, что Япония в нравственном и культурном отношении стоит выше России. В своих письмах к о.Павлу Флоренскому он решительно осуждал оправдание русским духовенством Русско-Японской войны, как похода против неверных. Острие его критики было направлено в особенности против мнения на этот счет праведного Иоанна Кронштадтского, и нет сомнений, что столь же резкому осуждению он бы подверг в наше время Обращение Святейшего Патриарха Алексея по поводу военных действий в Чечне, хотя в данном случае и не идет речи о межрелигиозном противостоянии.

Если когда-либо подтвердится версия о подлоге и Серапион будет признан детищем литературной фантазии отца Павла Флоренского (чего исключить нельзя), то существо дела от этого изменится мало. В таком случае, все, что проповедовал мнимый оптинский архимандрит, принадлежит члену «Братства христианской борьбы», религиозного общества им. Вл. Соловьева и отпочковавшегося от этого общества кружка М.Новоселова.

 

Кружок «ищущих» М. Новоселова.

20-36  В начале 1910-х годов от «московского общества соловьевцев» отпочковался новый кружок. Члены кружка называли себя «Ищущими христианского просвещения в духе Православной Христианской Церкви». Членами кружка «ищущих» стали отчасти уже знакомые лица, но добавились и новые. Кружок объединил защитников ереси имябожничества и так называемых «любителей древлего благочестия». Имябожниками были глава кружка М.Новоселов, лидер «голгофских христиан» В. Свенцицкий, священники Павел Флоренский и Иосиф Фудель, а также Ф.Д. Самарин. Участником этого кружка стал и будущий архиепископ Феодор (Поздеевский). Течение «ревнителей» в этом кружке представляли П.Б.Мансуров и Н.Д.Кузнецов.

В связи с этим кружком самое время кратко рассказать о ереси имябожцев. Суть ее состоит в том, что имя Иисус не просто имя, а еще одна ипостась Бога. Основателями этой секты явились бывший гвардейский офицер А.К. Булатович и служивший у него в денщиках Илларион. Вместе они участвовали в военной экспедиции в Эфиопию, о чем Булатович написал книгу, изданную в СПб в 1900г. Офицер оставил службу и постригся в монахи. То же самое сделал денщик. Сначала оба подвизались в Пантелеимоновом монастыре на Афоне. Затем схимонах Илларион переселился на Новый Афон, но вскоре покинул и эту обитель и поселился отшельником в горах. В 1907г. была опубликована его книга «На горах Кавказа», где и было изложено новое учение об имени Бога. Его бывший начальник, в то время иеросхимонах Антоний (Булатович), обратился в новую веру и стал самым активным ее пропагандистом, и вскоре ересью были охвачены большая часть русских монахов на Святой горе Афон.

В сентябре 1912г. Константинопольский патриарх Иоаким III осудил имябожников как еретиков. Правительство Греции потребовало от России вмешательства под угрозой того, что с агрессивными еретиками расправится собственными силами. В 1913г. Россия отправила на Афон два военно-морских корабля, а Св.Синод послал для увещевания взбунтовавшихся имябожников архиепископа Никона (Рожденственского). Около 700 сопротивлявшихся монахов были вывезены на военном корабле в Россию. Они не были расстрижены. Их расселили по разным монастырям, и таким образом ересь распространилась по всей России. В поэтической форме историю русских сектантов изложил поэт Осип Мандельштам следующим образом:

«И поныне на Афоне/Древо чудное растет,/На крутом зеленом склоне/Имя Божие поет./В каждой радуются келье/Имябожцы-мужики:/Слово — чистое веселье, /Исцеленье от тоски!/Всенародно, громогласно/Чернецы осуждены;/Но от ереси прекрасной/Мы спасаться не должны./Каждый раз, когда мы любим,/Мы в нее впадаем вновь./ Безимянную мы губим/Вместе с именем любовь.»

При этом, как пишет А.Эткинд, «он делает с имяславием то, что поэт почти всегда делает с теологической идеей: разворачивает новое и особенное понимание любви к Богу — на любовь к женщине». Таким образом,имябожники попали на страницы российской словесности, и теперь, со ссылкой на Мандельштама, они могут вновь говорить о своей «прекрасной ереси» и о том, каким гонениям их подвергли.

По свидетельству тогдашнего шефа полиции С.П.Белецкого («Воспоминания», Берлин, 1923; Москва, 1991), в деле имябожцев принял горячее участие Распутин: он возил монахов-имябожцев, переодетых в штатское платье, «во дворец на показ» и представлял их царю и царице. По сведениям из того же источника, Распутин познакомился с имябожниками ранее, еще на Афоне во время своей паломнической поездки и поддерживал их, имея ввиду использовать новую секту в борьбе с церковной иерархией.

Так или иначе, но поддержку из дворцовых сфер имябожники имели. Книга Иллариона и сочинения Булатовича переиздавались не один раз. Судя по тому, с каким восторгом имябожничество было встречено в кругах «религиозных философоф», можно подумать, что «философия имени» уже была разработана в соответствующих кружках. В защиту имябожничества выступили философы Вяч.Иванов в 1909г.,Н.Бердяев в 1913г., С.Булгаков, О них знал А. Блок, а писатель А.Скалдин в романе «Приключения Никодима» изобразил афонского монаха-имяславца. Философскую интерпретацию «тезисов имяславского учения» давали в своих трудах П.Флоренский и А.Лосев, и она звучала так: «Имя Божие есть сам Бог, но Бог сам — не имя, хотя в нем и живет». В конце концов он пришел к убеждению, что не только Бог, но «всякая вещь существует в своем имени». И, если Достоевский полагал, что «Красота спасет мир», то Лосев считал, что «Имя победило мир». Произнесение имени, считал А.Лосев, достаточно для того, чтобы изменить реальное состояние вещей, а потому «природа имени магична».

Интересно, как рассматривает эту ересь А. Эткинд. Во-первых, он усматривает в имябожничестве «позднюю реакцию на травму, нанесенную никонианскими реформами».Речь идет о том, что именно старообрядцы придавали «догматический» смысл имени «Исус», утверждая, что новое имя «Иисус» принадлежит антихристу. Во-вторых, он отмечает весьма важные параллели: «Представления имяславцев… прямо соседствуют с философией русского символизма. Имяславная ересь Илариона и Антония развивалась параллельно с философией символа Вяч. Иванова и А. Белого; философия имениФлоренского и Лосева наследовала обеим, подчеркивая свое происхождение от первой, как почти сакрального источника, но в сильной степени опираясь на вторую». Для литературоведа эта преемственность служит «важным аргументом в пользу ЕДИНСТВА КУЛЬТУРЫ, которая вынашивает близкие идеи на разных уровнях своего культурного бытия» (от афонских монахов до поэтов-декадентов).

Думается, что вышеприведенные факты служат еще более важным аргументом в пользу интересующего нас в этой главе взаимовлияния культуры и сектантства, тем более сильного, чем ближе они оказываются в смутные эпохи. Вполне вероятно, что дело не ограничивается взаимовлияниями, а просто сектанты и раскольники являются неотъемлемой частью культуры, ее постоянным «сакральным источником». Жаль, конечно, что об этом взаимовлиянии и слиянии становится известно не из истории Церкви, а из документов полицейских организаций. И если до революции о связях опасной ереси с Распутиным, Бердяевым, Новоселовым и Лосевым было известно шефу полиции, то в 1930 г. имяславцами интересовалось воронежское ОГПУ. Получилось это потому, что имяславцы были связаны с движением «истинно-православных», в просторечии катакомбников. В терминологии той эпохи сотрудники ОГПУ характеризовали секту имяславцев как «контрреволюционную монархическую организацию», а среди ее лидеров называли философа А.Лосева и основателя кружка «ищущих» М.Новоселова.

В 1913 г. за допущенное в статье о правоте имябожничества кощунство был арестован философ Бердяев. и ему грозила ссылка в Сибирь. Его спас адвокат, сумевший затянуть дело до революции, которая, по словам Бердяева, и спасла его от Сибири. В 1930-е годы таких адвокатов не было, и единомышленники Бердяева, будучи арестованы ОГПУ за антисоветскую деятельность, оказались в лагерях. Интересно все же отметить, что и в том и другом случае (до и после революции) гонимые философы изображаются невинно пострадавшими вместе с монахами-имябожцами и истинно-православными из народа.

 

20-37   Пожалуй, приведенных примеров достаточно, чтобы дать представление, если не о полной картине того, что в ту пору творилось в культурной прослойке, то хотя бы о фрагментах реальности. К началу XX столетия представители основных антигосударственных и антицерковных сил — еврейство, старообрядчество, сектантство и культурная элита — нашли организационные формы для своего объединения. Ими были, конечно, не только масонство и связанные с ним «общества» и кружки для элиты, а и более массовые структуры, такие, как политические партии и блоки, объединенные сетью масонских лож. Последние нужны были для достижения политической власти, а секты, общества и кружки — для разрушения Церкви. Политические, и сектантские диссиденты во все времена финансируются и руководятся по системе масонских ячеек-лож.

 

 

 

Масонское происхождение подобных образований подтверждается членством в масонских ложах и устроителей разных «философских сред» и «экономических бесед», и самих интеллектуалов. Так, масонами были финансисты и политически активные деятели Соломон Лурье, старообрядец П.П.Рябушинский, городской голова Москвы Н.И. Астров, крупные ученые, профессоры, адвокаты и писатели. При изложении разных религиозно-политических движений историки предпочитают говорить о внешних событиях, мало внимания уделяя «человеческому фактору». Сведения о лицах разбросаны там и тут и создается ложное впечатление их независимости друг от друга, автономности тех или иных союзов, сообществ и сект, тогда как на самом деле их вожаки, лидеры и идеологи долгие годы перед революцией были связаны друг с другом близкими личными и даже родственными отношениями, работали в одних и тех же кружках, партиях и блоках.

 

Главав 25 ИСТОРИЯ НОВЫХ РАСКОЛОВ.

Политизация Церкви. — Хроника новых расколов. — Параллельные расколы в России и в эмиграции (обновленцы-западники и консерваторы-славянофилы).

 

ПОЛИТИЗАЦИЯ ЦЕРКВИ

 

Для Великой Революции нехватало политических партий, но вскоре и они были импортированы из Европы, так что к концу XIX в. по всему пространству огромной Российской империи, от столиц до национальных окраин, народы стали жить в условиях масонского террора и привыкать к мысли, что «тиран» (Царь) должен быть убит, а «клерикалы» (Православная Церковь) должны отказаться от насилия над личностью и предоставить всем «свободу совести», она же «веротерпимость».

 

Так в 1810-е годы начался следующий этап — на место архаичной сети религиозного сектантства и старообрядчества была наброшена сеть сначала нелегальных «кружков» (петрашевцы, нечаевцы, чайковцы), затем глубоко-законспирированных террористических организаций с романтическими названиями «Народная воля» и «Черный передел», лидеры которых жили в туманном Альбионе, в Париже и Швейцарии. В те времена еврейским банкирам казалось очень выгодным «инвестировать» свои капиталы в такой бизнес, как «русская революция». Они начали практиковать это еще с Герцена, который издавал свой «Колокол» на деньги одного из семи Ротшильдов, а уж потом это вошло в привычку. На этих «инвестициях» в черте еврейской оседлости взросли идеологи сионизма и первые социал-демократы-евреи (БУНД), под руководством которых туземцы-интеллигенты стали повсюду распространять СЕТЬ «рабочих кружков». В 1897г. в Базеле прошел I-й съезд сионистов, а через год в Минске — I-й съезд РСДРП и БУНДа. Для более состоятельной публики в те же годы масонство озаботилось открытием лож в России, и уже на их основе стало формировать более солидные партии по типу европейских.

 

Необходимо добавить, что в те же руки постепенно переходили все учреждения народного образования— университеты, гимназии, коммерческие и реальные училища, а к 1912 году уже и в деревне начальное образование, ранее сосредоточенное в церковно-приходских школах, перешло в руки Земщины, то есть опять же революционных безбожников интеллигентов. В меньшей степени зависимыми от этих новых классов оставались Армия и Церковь, но ненамного в меньшей. Образование в Духовных школах (Семинария и Академиях) было построено по общепринятой в Еропе протестантской системе. И здесь со временем образовался слой интеллигенции, главным образом, из профессуры, а ко второй половине XIX в. и особая церковная интеллигенция, для которой наименование придумал митрополит Антоний (Храповицкий) — «ученое монашество». Неученое обитало в монастырях и состояло из детей крестьян, купцов и сельского духовенства (пономарей и дьячков).

Ученое монашество формировалось из закончивших курс Академии детей священников (Патриарх Тихон, Патриарх Сергий), дворян (митрополит Антоний, архиепископ Андрей (кн. Ухтомский) и разночинцев (еп. Михаил Семенов, еп. Антонин Грановский). Далее их жизненный путь складывался одинаково: они принимали постриг прямо в Академии в возрасте от 21 до 25 лет, затем преподавали, становились доцентами и ректорами Академий в 27-32 года, и епископами в 32-35 лет. Именно такой путь прошли все архиереи, имена которых мелькают на страницах истории новых расколов.

Что касается клира, то в основном по стране (в провинции и сельских приходах) вплоть до Революции большая часть священнослужителей попрежнему были детьми из духовенства. Но и здесь постепенно происходило размывание сословия. При этом оно шло в обе стороны: как за счет оттока детей священников в интеллигенцию и даже «в революцию» (Сперанский, Чернышевский, Добролюбов, А.Введенский и др. обновленцы), так и наоборот, — за счет притока в белое духовенства интеллигентов. В Православную Церковь они приходили, перепробовав «работу» в политических кружках и партиях, в религиозно-философских кружках и обществах, в общинах толстовцев и хлыстов, а иные и в ложах розенкрейцеров, членами которых остаются до смерти. Так же, как ученое монашество миновало монастыри, так немалое число священиков из интеллигенции обходилось без приходов (например, Павел Флоренский). Они преподавали, делали доклады на собраниях религиозно-философских обществ, писали статьи о необходимости «обновления» Церкви в церковной и разной другой периодике, потом из них же составилось ядро обновленческого раскола, известное по названию документа «Письмо 32-х».

 

После Манифеста 17 октября 1905 г. началась легализация ранее конспиративных партий, создание новых и подготовка к первым в истории России «многопартийным выборам» в первую Госдуму. Через два месяца партии решили попробовать сделать революцию, но первый блин вышел комом. Пришлось ждать еще 12 лет, и за это время политический спектр полностью оформился: на «ПРАВОМ» фланге расположилисьнационалисты с окраин и русские националисты под флагом защиты монархии (в просторечии «черносотенцы»). Чуть «влево» расположились «почти правые» октябристы во главе с выходцем из федосеевского согласия беспоповцем А.И.Гучковым. Либералы-буржуи вместе с оплачиваемой ими интеллигенцией оформились в партию конституционных демократов (в просторечии «кадеты») и в партию «прогрессистов». Главарями кадетов стали историк Культуры, профессор П.Милюков, и потомственный старовер Коновалов, а прогрессистов возглавил поповец с Рогожи П. Рябушинский. За фигурами Гучкова, Коновалова и Рябушинского стоял влиятельный клан раскольнической буржуазии. Трудовиков возглавил присяжный поверенный А.Керенский, эсеров — профессиональный террорист А.Чернов, а «дитя БУНДа», партию российских социал-демократов возглавляли: «правых» — еврей Цедербаум-Мартов, «левых» — полукалмык-полунемец В.И.Ульянов-Ленин. Левее были разве что анархисты, но их лидер, князь П.Кропоткин, жил в Лондоне и приехал в Россию только тогда, когда уже все началось.

 

О связи раскола с политической борьбой выше уже в общих чертах говорилось, и теперь скажем о ней подробнее. Еще раз ответим на вопрос: какое отношение к занимающей нас проблеме церковных расколов имеют политические партии? В этой таблице на этот раз «церковные расколы» перечислены не в хронологическом порядке, а в соответствии с тем, какие масонские или сектантские структуры их организовали и финансировали. Еще раз повторим, что случившиеся после Революции расколы еще ДОРеволюции имели связи с разными политическими направлениями и что каждое политическое направление получило «свою церковь» во главе с тем или иным лидером-епископом, и эти «церкви по интересам» и являются тем, что называется «новыми расколами».

Конкретные обстоятельства возникновения этих расколов, авторитет их лидеров, мотивы нарушения церковных канонов, споры о том, кто был прав, а кто виноват, — все это вместе не имеет прямого отношения к ВЕРЕ в Бога и в Его Церковь. Прямое отношение к догматике и канонам имеют лишь плоды, потому что сказано: «по плодам узнаете их». Можно, конечно, найти и ереси, и нарушения канонов во всех этих расколах, но нарушением канонов в тех экстремальных условиях, возможно, грешили и те, кто принадлежал к Православной Церкви. Однако в отличие от раскольников, как бы ни клеветали на митрополита Сергия и других иерархов Московской Патриархии бежавшие в эмиграцию «хранители веры», как раз она-то и оказалась свободной от политического ангажирования и НИКОГДА не получала деньги ни от «красного», ни от коричневого» антихриста», ни от «белых», ни от «голубых» масонов. Во время войны Церковь, правда, сама оказала моральную и финансовую помощь Красной Армии, то есть, по интерпретациизарубежников помогла «красному антихристу», но она помогла этим победить другого, «черного», которого те же зарубежники приняли за «богоданного Вождя». До такого умопомрачения верующие в Советском Союзе все же не доходили, и священнослужители не призывали «строить коммунизм», молиться «лично за Сталина», тем более как за «богоданного Вождя». А ведь именно так обращались к Гитлеру «карловацкие» иерархи. Ни одному священнослужителю Московской Патриархии не пришлось пропагандировать с амвонов чуждые Церкви политические лозунги и благословлять отряды юных религиозных террористов на убийства, как это делал митрополит Антоний в 1922 г.

Как ни странно это, может быть, звучит, но в условиях страшных гонений и идеологического пресса, Православная Церковь, будучи лояльной к жестокой и безбожной власти, оставалась

 

 

СВОБОДНОЙ от политиканства и, конечно, от масонизации, потому что в Советском Союзе масоны были не только запрещены, но с конца 20-х годов уничтожались физически. О том, насколько Церковь была далека от властей придержащих, можно судить по событиям последних 10 лет, когда Русская Православная Церковь оказалась вновь ввергнута в пучину следующей Революции. Готовящие эту революцию-перестройку политиеческие силы, как внутри страны, так и за рубежом, о грядущих событиях, судя по всему, знали или догадывались, а потому они быстро сориентировались и приняли самое активное участие в разрушении Советского Союза и в ослаблении только-только вздохнувшей от гнета Московской Патриархии. И лишь она ничего не знала заранее, а потому не смогла сразу противостоять очередному нашествию «цивилизованных» европейцев на Россию.

 

Огромная финансовая поддержка всем противникам Православной Церкви была оказана их покровителями из-за рубежа. Из США вернулись на Украину желто-блакитные автокефалисты. Ватикан возбудил униатов. Зарубежники явились на Русь и стали чинить здесь форменное безобразие — открывать приходы в чужих епархиях. На деньги Ватикана заговорил радиоканал, на котором 24 часа в сутки стали вещать обновленцы, филокатолики и баптисты. На головы неофитов обрушился поток изданных ИМКА-ПРЕСС богословских опусов, мемуаров и толкований веры «евлогиан», «софианцев», экуменистов и евразийцев. Церковные лавки в первые годы буквально были завалены этой продукцией, изданной на масонские деньги в типографиях Парижа и Берлина, Нью-Йорка и Джорданвиля. Там, за рубежом, «глядя из Парижа, Лондона и Берлина», масоны написали целую библиотеку по история Церкви и о духовном возрождении России. Здесь, в России, книги тоже были написаны, но не было знакомых масонов, чтобы финансировать их издание. И многие книги до сих пор хранятся в рукописи. На Западе книги написали такие крупные знатоки дела и известные масоны, как: 2-й обер-прокурор уже не царского Синода, член Временного Правительства А.Карташев (он же бывший участник «агап» З.Гиппиус); бывшие легальные марксисты, кадеты и члены соловьевского кружка, «софианцы» С.Булгаков, Франк, П.Струве (масон); Н.А.Бердяев и М. Осоргин (масон), Зеньковский и Красавин — несть им числа. Все эти книги, благодаря симпатизирующим заграничным страдальцам священникам и профессорам, стали основными учебными пособиями не только во вновь открывшемся по примеру «парижских братьев» Богословском интституте, но и в Духовных школах, где по ним учатся будущие монахи и священники.

 

Думается, что это «информационное нашествие» вкупе с созданными по образцу масонских структур, но под «древлеправославными» названиями, «братствами», «обществами ревнителей», «союзами хоругвеносцев и звонарей», сотнями «православных лицеев, колледжей, университетов, академий и институтов», по нанесенному для Православной Церкви вреду вряд ли может сравниться с открытием нескольких приходов «зарубежников» или сектантской подрывной деятельностью малочисленных групп катакомбников. Какие громадные «инвестиции» вновь пришлось вложить разноплеменным банкирам, чтобы осуществить это нашествие!

 

Так почему же могли произойти те расколы, после той Революции, и почему в среде современных православных епископов, клира и мирян находится немало сочувствующих тому или другому расколу? Ответ и для той, и для другой эпохи один: Православная Церковь состоит из людей, живущих в мире, пронизанном оккультной пропагандой, с детства формирующей мировоззрение и мировосприятие человека, а потому вольно или невольно он становится идолопоклонником разных культурных, политических и научных направлений или живых и мертвых кумиров. Но было бы наивным думать, что когда-либо было по-другому, что эдикт св. Константина в 312 г. открыл новую эру, а акт отречения св. Николая в 1917 г. эту эру завершил. Новую эру открываю не цари и не они ее закрывают. Достаточно почитать беседы-проповеди св. Иоанна Златоуста в храмах Константинополя через 50 лет после эдикта или русский Стоглав 1551 г., или проповеди св. Тихона Задонского в 1766 г. в Воронеже, или «Троицкие листки» архиепископа Никона (Рождественского), издаваемые в канун Революции, чтобы убедиться в том, что церковный корабль всегдадвигался в бушующем море оккультизма, из бездн которого всплывали жуткие чудовища.

 

 

 

Ко времени Революции 1917 г. большая часть населения Российской империи, была ПОЛИТИЗИРОВАНА, то есть принадлежала не к Церкви, а к Антицеркви, ведущей борьбу за власть. Подданные ненавидели Царя и мечтали о Революции. Прихожане рассуждали о необходимости церковной Реформации, называя ее «обновлением», требовали перевести богослужение на русский язык и дать «демократическое» устройство приходам. Так же, как по вопросу о захвате власти и свержении Царя жители царской России расходились во мнениях и относились к разным политическим партиям, точно так же они распределялись по всему политическому спектру в вопросе о «церковном обновлении». Одни были «правыми», то есть разделяли убеждения охранителей-монархистов и туманные идеи шеллингианства славянофилов. Другие,западники, увлекались модным в ту пору социализмом и мечтали свергнуть не только Царя, но и церковных иерархов, и устроить такую же комфортную «церковь», каких много понаделали протестанты в Европе и США. При всех разногласиях все они могли бы добиться «консенсуса» под лозунгом: «Обновленное Самодержавие и обновленное Православие с обновленной (или удревленной) Народностью».

 

Разговоры о будто бы назревшей необходимости «церковной реформы» велись повсюду и всеми, и когда Революция грянула, Царь отрекся, а Временное Правительство срочно организовало созыв Поместного Собора на началах «представительства», то в числе его 564 участников оказались представители многих политических партий, члены религиозно-философских кружков, теософы и антропософы, филокатолики и «ревнители» (поклонники «духовного опыта» старообрядчества). В соборных комиссиях каждый лоббировал интересы той «партии» и того «направления», к которому принадлежал, а когда разразилась Гражданская война, то одни по убеждению, другие по обстоятельствам оказались по разные линии фронта: одни воевали за «белых» (масонов и либералов безбожников), другие на стороне «красных» (сильно иудаизированных социал-демократов и тоже безбожников).

 

В эмиграцию ушли 3-4 млн человек и, если не считать казаков, то из России удалился некий «малый народ», вся правящая верхушка вместе с обслуживающей ее «передовой интеллигенцией». Среди эмигрантов одни были «белыми» по убеждению, то есть масонизированными либералами, «творцами» Февральской революции. Эти расселились преимущественно в Париже, где и стали «работать» в ложах Великого Востока Франции. Другие принадлежали к «правому» крылу политического спектра, национал-монархистам, и в Гражданской войне воевали на стороне «белых» безбожников вынужденно. В Сербии, где по преимуществу жило русское воинство, пылавшее страстной мечтой вскоре вооружиться и освободить Россию от большевиков, был создан Высший Монархический Совет, а при нем из Южного ВЦУ образовалас» «монархическая церковь» во главе с митрополитом Антонием (Храповицким).

 

Парижане-либералы вовсе не жаждали восстановления монархии, а потому уговорили еще одного митрополита, Евлогия (Георгиевского), устроить им отдельную масонскую «церковь за рубежом». Для этого потребовалось всего ничего: перевести дотоле подчинявшиеся ему приходы из юрисдикции Московской Патриархии в юрисдикцию масона Константинопольского патриарха. Таким образом, к середине 1930-х годов все крупные политические партии и сектантские движения обзавелись своими «церквами», они же расколы: большевики пестовали  «обновленческий»монархисты вдохновлялись на грядущее завоевание России «зарубежниками»; кадеты-октябристы-прогрессисты в перерывах между «работой» в ложах, читали и слушали лекции в «евлогианских» учеьных заведениях. Старообрядцы передавали свой «многовековый опыт» антицерковного протеста новоявленным катакомбникам. Осталось добавить, что и усилия организаторов религиозно-философских кружков не прошли даром. В эмиграции пышным цветом расцвели разные ереси, зародившиеся в начале века: «софианство», «рерихисты», «евразийцы» и набиравший силу экуменизм..

 

Напомним, что ВСЕ политические партии — от крайне правых (черносотенцев-монархистов) до крайне левых (кадетов и социал-демократов) — все без исключения были созданы и существовали на деньги буржуазии (в том числе старообрядческой и еврейской), а партноменлатура (лидеры, ЦК и прочие Органы), как правило, состояли из представителей интеллигенции (профессоров, юристов, врачей). На те же деньги каждая партия имела возможность издавать периодическую печать (газеты и журналы), и остальная, творческая, интеллигенция (философы, писатели, поэты, художники и актеры) распределилась на кучки вокруг этих органов. Гонорары оплачивались, естественно, из тех же карманов. Здесь, возможно, следовало бы привести конкретные факты, чтобы не получить нареканий в голословности и даже клевете. Но этими фактами наполнены сотни книг, малая толика их уже была приведена в предыдущих главах и нет смысла вновь их пересказывать. Любой может сам полюбопытствовать в каждом отдельном случае, из какого сословия тот или иной деятель вышел, какое и где образование получил, в каком издательстве и журнале печатался, и кто был владельцем и редактором этого органа. То есть, грубо говоря, кем он был нанят, или, изящнее, ангажирован.

 

ХРОНИКА НОВЫХ РАСКОЛОВ.

 

Церковные расколы начались через несколько дней после Февральского переворота. Далеко не все из них были массовыми. Одни из них можно назвать «народными» (будущие катакомбники), другие — «националистическими» (автокефалисты), третьи — затронули лишь буржуазно-интеллигентную прослойку. Это тем более важно иметь в виду, что начавшаяся после отречения Царя война между «белыми» и «красными», между либералами и консерваторами, между «западниками» и «славянофилами» продолжается и в наше время, а «церковные расколы» распределились по всему спектру между этими политическими и культурными крайними течениями. Чтобы в этом убедиться, в нижеприведенной таблице расколы перечислены с указанием тех партий и сект, ради которых они устраивались, и сословной принадлежности их лидеров и «паствы».

 

 

 

Таблица. Перечень новых расколов в хронологическом порядке

(даны их просторечные названия, употребляющиеся в литературе)

Начало           Названия расколов                Партии, секты, кружки                     Сословный состав

 

1917 Автокефалисты                                  Националисты окраин                                интеллигенты

1917 Катакомбники                         Сектанты (хлысты, иоанниты)                  мелк. бурж. и крестьяне

1921 Обновленцы                           Социалисты («западники»)             интеллигенты

1921 Карловчане (в Сербии)                      Монархисты («славянофилы»)   интеллигенты, аристократы

1925 Андреевцы, Новозыбковцы      Староверы и единоверцы                мелк. бурж. и крестьяне 

1927 Иосифляне и даниловцы      «Ревнители»                                     интеллигенты

1927 Евлогиане (в Париже)            Кадеты и др. («западники»)   интеллигенты и буржуази

 

 

В таблице курсивом выделены те разновидности раскольников, которые напрямую были связаны с дореволюционным сектанством и «старообрядчеством», так сказать, «выросли» из них. Жирным шрифтом выделены те расколы, которые «выросли» на почве «прогрессивной» интеллигенции, которую, повторим, было бы правильнее считать сектой «нового типа». Изучение рани х периодов этих расколов позволяет сделать несколько довольно интересных выводов:

 

1) Сразу после революции произошел рецидив запущенной болезни: в губерниях с массовым распространением сектантства и старообрядчества часть населения была совращена в ранее существовавший раскол под влиянием исходивших из этой среды апокалиптических настроений. Он был довольно массовым и состоял из представителей мелкой буржуазии, городской и сельской (кулаки).Катакомбный раскол фактически был (и остается) продолжением и вырождением старообрядческогос тем существенным отличием, что на этот раз к нему присоединились епископы, как модернисты-обновленцы, так и «ревнители»-иосифляне. Это существенное отличие позволило новым «поповцам» после 1927 г. создать лжеиерархии, несколько «истинно-православных церквей» (ИПЦ), к которым присоединились часть «новых беспоповцев», до этого существовавших в виде мелких сектантских общин «истинно-православных христиан» (ИПХ).

 

2) Остальные расколы лишь условно можно назвать новыми, так как они были инициированы и состояли из представителей двух сравнительно новых сословий — буржуазии и интеллигенции, которые при этом фактически и не принадлежали к Православной Церкви, но активно ему способствовали. Те же, кто принадлежал, были озабочены одним — как ее «обновить» и «оживить» по образцу протестантских, старообрядческих и даже первохристианских общин.

 

3) Февральскую Революцию готовили и совершили те же самые новые сословия, затем они активно участвовали в антимонархическом «белом движении» и были вынуждены стать эмигрантами. Но среди них были и те, кто до Революции составляли «правое» крыло политического спектра, в просторечии называвшиеся «черносотенцами». Поэтому епископы, оказавшиеся в эмиграции, раскололись на три части. Самая меньшая осталась верна Святейшему Патриарху Тихону и (после его смерти) Местоблюстителям Патриаршего престола (св. митрополиту Петру и митрополиту Сергию). Большая часть во главе смитрополитом Антонием (Храповицким) образовала самочинную «церковь за рубежом», очень скоро расколовшуюся на «карловчан», живших в Сербии и возглавивших монархическое движение, и на «евлогиан», названных по имени другого митрополита Евлогия (Георгиевского). Он обосновался в Париже и под давлением своего либерально-кадетского окружения перешел под юрисдикцию масонизированного Константинопольского Патриархата.

 

4) Внутри России высшие органы управления Церковью захватили обновленцы и, как реакция на это, начался массовый уход верующих в «катакомбы».

 

Итак, Российская Империя была разрушена — свержен и убит Император, уничтожена система управления и армия, отделились окраины. Епископат государственной Церкви и, за редким исключением, весь церковный народ, приветствовали свержение Царя. Тогда многие надеялись, что Февральский переворот только улучшит положение Церкви, освободит ее от обер-прокурорского надзора и даст возможность провести Поместный Собор и те реформы, о которых столько лет мечтали. Однако случилось по другому. Собор, правда, удалось провести, и на нем даже восстановили патриаршество, но положение Церкви это не улучшило.

 

После смерти Святейшего Патриарха Тихона многие епископы посчитали правомерным оспаривать канонические права назначенных им Местоблюстителей. В результате произошли подряд еще несколько расколов, связанных с именами митрополитов Григория (Яцковского), Агафангела (Преображенского) и Иосифа (Петровых). «Григорианский» и «ярославский» расколы были кратковременны и немногочисленны, но «иосифлянский», поддержанный влиятельными группировками «даниловцев» и«мечевцев», охватил почти весь остававшийся к тому времени на свободе епископат. Многие «иосифляне» не решались открыто порывать с Церковью, но отказывались поминать имя Заместителя Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). Их называют «непоминающими» и раскольниками не считают, более того, многие из них ныне канонизированы. Большая часть из неподчинившихся Предстоятелю Церкви и Св.Синоду епископов, как и все духовенство, подвергались репрессиям и погибли в ссылках и тюрьмах. Немногие, оставшиеся в живых, ушли к «катакомбникам», к этому времени уже разделившимся (так же, как и старообрядцы XVII в.) на «беспоповцев» и «поповцев». И так же, как в случае со старообрядческим расколом, «катакомбный» раскол объединил разнородные группы сектантов. Множество новоявленных сект хлыстов, иоаннитов и имябожников составили в этом расколе «беспоповщину», а группы единоверцев и беглопоповцев, получившие от архиепископа Андрея (Ухтомского) незаконно поставленных лжеепископов, образовали несколько лжеиерархий, каждая из которых ныне объявляет себя «истинно-православной церковью» (ИПЦ).

 

ПОПЫТКА РЕФОРМАЦИИ ЦЕРКВИ

НА ПОМЕСТНОМ СОБОРЕ 1917-1918 гг.

 

Из перечня лидеров новых расколов видно, что расколы возглавили наиболее известные и авторитетные архиереи, можно сказать, Священный Синод, избранный на только что прошедшем Поместном Соборе. Приведем краткие сведения об этом Соборе. Канонически правильным церковным Собором мог быть только Архиерейский собор, и первой реформой стали как раз правила, по которым участниками Поместного Собора должны быть не одни епископы, но представители клира, и мирян. В результате всего на Собор было избрано и назначено по должности 564 члена. Из этого числа: архиереев было 80; клириков — 166;  монахов всего 20, а мирян — 298! (в том числе: 198 мирян от епархий; 15 мирян от армии; более 40 — профессоров, юристов и политиков; и 11 единоверцев).

 

Таким образом, на Поместном Соборе преобладали миряне и пресвитеры. Из общего числа священнослужителей монашествующих было всего 20, но и из них половину составляли преподаватели духовных школ и НЕ БЫЛО НИ ОДНОГО МОНАХА БЕЗ САНА. Такой необычный для Поместных Соборов состав был следствием демократических и либеральных настроений, затронувших и церковную жизнь. Многие члены Собора, главным образом, общественные деятели и профессура и в особенности из Петрограда, были увлечены Февральской революции. Даже в августе 1917 г. ее идеалы виделись им попрежнему в радужном свете. Именно они ратовали за ОБНОВЛЕНИЕ церковного устройства и богослужения (например, за перевод богослужения на русский язык). Опасность того, что Собор приметнецерковное направление, сдерживалась, однако, положением устава, по которому каждый законопроект, принятый на пленарном заседании, подлежал утверждению на совещании епископов, где для его одобрения требовалось большинство в 3/4 голосов. Теперь среди церковных и нецерковных историков возникают недоразумения и споры по поводу того или иного решения Поместного Собора 1917-1918 годов, потому что резолюции комиссий ими принимаются за постановления Соборы, хотя далеко не все резолюции утверждались совещанием епископов, а потому и не могут считаться решениями Собора.

 

ВАЖНЕЙШИЕ ОТДЕЛЫ ВОЗГЛАВИЛИ:

 

1) богослужения — архиепископ Волынский Евлогий (Георгиевский); эмигрировал, был главой «евлогиан» в Париже;

2) единоверия и старообрядчества — архиепископ Антоний (Храповицкий), эмигрировал; возглавил раскол «зарубежников»-карловчан;

3) церковного имущества — архиепископ Кишиневский Анастасий (Грибановский), эмигрировал; второй, после Антония, глава Синода за рубежом;

4) церковного суда — архиепископ Сергий (Страгородский), в 1921 г. примкнул к обновленцам, но покаялся. Был Местоблюститель и затем Патриархом Русской Православной Церкви.

 

На Соборе было восстановлено патриаршество. При голосовании из трех кандидатов наибольшее число голосов получил митрополит Антоний (Храповицкий (166), но затем еще тянули жребий, и по воле БожиейПатриархом стал св. Тихон (Белавин), при голосовании получивший всего 23 голоса. Членами Священного Синода были избраны наиболее влиятельные члены Поместного Собора:

 

Киевский митрополит Владимир, вскоре убитый — священномученик.

Новгородский митрополит Арсений (Стадницкий), умер в ссылке в 1927г.

Владимирский архиепископ Сергий (Страгородский), будущий Патриарх.

Харьковский митрополит Антоний (Храповицкий) — эмигрировал.

Тифлисский митрополит Платон (Рождественский) — эмигрировал.

Волынский архиепископ Евлогий (Георгиевский) — эмигрировал.

 

Членами первого Высшего Церковного Совета (ВЦС) стали:

протопресвитер Г.Щавельский, от мирян С.Н.БулгаковА.В.Карташев, кн. Е.Н. Трубецкой. Все они эмигрировали. Три последних до Революции были последователями Вл. Соловьева и членами разных религиозно-философских кружков, а в Париже стали организаторами Братства святой Софии, то есть еретиками-софианцами.

Сравнивая приведенные списки, легко заметить, что среди тех, кто к моменту Октябрьского переворота возглавили органы церковного управления, находились как те, кто сохраняли ЕДИНСТВО Церкви (св. патриарх Тихон и митрополит Сергий), так и те, кто с Нею боролся и тем самым способствовал расколам и ересям. Из 10 человек 7 (!) впоследствии эмигрировали, стали в оппозицию к Святейшему Патриарху Тихону и его преемникам и возглавили расколы заграницей.

 

25 янв./7 фв. 1918 г. Собор постановил, что Патриарх должен заранее единолично назначить преемников-блюстителей на случай своей болезни, смерти и «других печальных для него событий». В соответствии с этим предусмотрительным решением Святейший Патриарх Тихон тогда же составил список блюстителей, и ему пришлось несколько раз впоследствии его менять и дополнять, из-за смерти или ссылки предполагаемых преемников. При жизни Святейшего Патриарха Тихона произошли автокефальные,обновленческий (живоцерковники, СОДАЦ, «возрожденцы» и «евдокимовский синод»), карловацкийрасколы и появились первые общины «непоминающих» Патриарха, будущие катакомбники. Обновленческий и карловацкий были осуждены Патриархом Тихоном, а возглавившие их митрополиты и участвовавшие в них священники ЗАПРЕЩЕНЫ В СЛУЖЕНИИ, в том числе и глава карловчан митрополит Антоний. Но он это запрещение презрел, и более того, назвался Заместителем Патриарха, а со временем его стали называть Блаженным.

В те же годы вокруг жившего на покое в Даниловом монастыре архиепископа Феодора (Поздеевского) сложилась группа епископов и священников, по направлению «ревнителей». Они были недовольны Патриархом Тихоном из-за его, по их мнению, мягкого отношения к обновленцам. Эту группу Патриарх Тихон называл «конспиративным синодом», и есть сведения, что «параллельный синод» у «даниловцев» существовал на самом деле. Архиепископ Феодор счел возможным отказаться от патриаршего назначения на кафедру в Петроград, но при этом и он сам, и входившие в его «синод» епископы совершали хиротонии без ведома Первого епископа, Патриарха Тихона (что запрещено церковными канонами). То есть они совершали незаконные рукоположения, которые в литературе принято называть «тайными». Такими же незаконными хиротониями занимались обновленцы и затем их лжеиерархи, а также архиепископ Уфимский Андрей (кн. Ухтомский) с помощью своих викарных епископов. Последний напосвящал около 30 лжеепископов в среде единоверцев и беглопоповцев, а затем сам ушел к белокриницким поповцам. В 1925-27 гг. из-за неподчинения назначенным Патриархам Местоблюстителям (Петру и его Заместителю Сергию) возникли расколы «григорианский», «ярославский» и «иосифляянский».

 

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ РАСКОЛЫ

В РОССИИ И ЭМИГРАЦИИ.

 

К началу Великой Отечественной войны из начавшихся в 1917-1927 годы расколов сам собой прекратился только «ярославский». Все остальные продолжали существовать, а «карловчане» с приходом Гитлера к власти еще более усилились и в 1938 г. легализовались в Германии. Митрополит Евлогий сначала подчинялся Московской Патриархии, за что ранее запрещенный в служении митрополит Антоний запретил его в служении. В связи с требованием митрополита Сергия о подтверждении лояльности к советской власти его самого и подчиняющихся ему священников, в 1932 г. митрополит Евлогий вместе с приходами самовольно перешел в юрисдикцию Константинопольского патриарха и был им назначен Экзархом. Таким образом, запрещенные в служении митрополиты захватили дореволюционные приходы Русской Церкви, и теперь живущие в эмиграции русские разбиты на три юрисдикции: в одних храмах поминают имя Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, в других — патриарха Константинопольского, а в третьих — «блаженного» карловацкого, ныне живущего в США, Джорданвиль.

В годы войны с фашистами Красная Армия продолжила свою войну с «белыми», ставшими за это время «черными» (или «коричневыми»). При этом войну пришлось вести и на внутреннем фронте с националистами на Украине, в Прибалтиеке, в Крыму и на Кавказе и с осатаневшими «катакомбниками» в Черноземных губерниях. Православная Церковь и на этот раз в большинстве своем старообрядцы воевали на стороне «красных». Сталин пошел на уступки, позволил провести церковный Собор, на котором почти 20 лет фактически управлявший Церковью митрополит Сергий был избран Патриархом. Вскоре он умер, и на следующем Соборе был избран Патриархом Алексий I (Симанский). В эти годы Органы прекратили поддерживать «обновленческие» лжеиерархии, Церковь призвала обновленцев покаяться и приняла многих в сущем сане. Таким образом, этот раскол формально закончился, а фактически перешел из внешнего, во внутренний.

В 1960-е годы Православная Церковь испытала еще одно гонение при Хрущеве, и одновременно Мировое Сообщество финансировало движение «церковных диссидентов» (Г.Якунин, Эфраимсон, о. А.Мень и др.). Движение «церковных диссидентов» было инициировано в рамках общего движения «диссидентов», в котором огромную роль так же, как и перед Революцией 1917 г. играл «еврейский вопрос». Через о. А. Меня, крестившегося в одной из катакомбных» ИПЦ, «церковные диссиденты» были связаны с катакомбниками и «евлогианами» в Париже. А часть из них симпатизировала «карловчанам», которые к этому времени уже давно перехали из Мюнхена в Нью-Йорк и оттуда продолжали вести борьбу с масонством, экуменизмом и, главное, с «красным антихристом» и Московской Патриархией, которая, как они трубили на весь свет, не может считаться Церковью, потому что «стала служанкой дьявола».

Подробное изложение внешних обстоятельств этих расколов можно найти в книге протоиерея Владислава Цыпина, но он, к сожалению, не объясняет, почему же они произошли, и после чтения его истории может создаться впечатление, что все эти расколы были следствием случайных обстоятельств (революционной неразберихи), личных амбиций и разного рода недоразумений. Возможно, это, хотя бы отчасти, справедливо в отношении «григорианского» и «ярославского» расколов, которые поэтому и заглохли сами собой. Но все остальные существуют, и так как поводы к их существованию исчезли, то, значит, дело было не в них, а в чем-то другом. Чтобы понять, в чем, нам придется сначала кратко изложить историю подготовки Великой Революции, а затем показать, чьими союзниками стали «истинно православные христиане», одни на Родине, другие за границей.

Исходя из того, что политизация поразила не только «светское общество», но проникло в Церковь и охватило практически весь ее состав, как духовенство, так и мирян, мы не можем игнорировать их зависимоссть от тех или иных внецерковн