До войны в нашем городе было четыре школы. Первая, что у Новоиерусалимского монастыря, называлась массовой. Впоследствии ей присвоили имя Н. К. Крупской. В этой школе учились дети, которые жили на дальних улицах города, а также из ближайших деревень, например, Никулино.
Вторая школа была расположена в одном из зданий бывшей усадьбы Цуриковых на Дворянской улице (ныне улица Советская). Образцовая – так она называлась. После посещения ее знаменитым летчиком Михаил Водопьяновым она стала называться его именем. Здесь учились дети с ближайших улиц – Советской, Первомайской и т.д.
В 1936 году я пошел в 1-й класс этой школы. Моя первая учительницей была Наталья Александровна Раздорских. Строгая, надо сказать, была учительница – и не только в отношении учебы, но и внешнего вида подопечных ей учеников.
Помещение под школу было очень удобным: просторные классы и коридоры, высокие потолки, большой зал. В новогодний праздник в зале стояла елка, украшенная игрушками. Как водится, вокруг елки хороводы с песнями, игры… Кстати, уже тогда были подарки школьникам – конфеты карамельные, печенье, даже пирожное. Сколько замечательных впечатлений! Тут следует заметить, что после революции елки были запрещены, и вот только с 1935 года они стали неотъемлемым атрибутом Нового года.
Рядом со школой в одноэтажном кирпичном доме – бывшем усадебном флигеле (сейчас здесь расположены мастерские школы им А.П. Чехова) был буфет для школьников, куда мы в перемену бегали за горячими пирожками с повидлом. Очень были вкусные пирожки! Тогда казалось – лучшее из лакомств! А стоил пирожок 5 копеек…
Третья школа, носившая имя Тимирязева, – это бывшее Воскресенское городское училище. Кирпичное двухэтажное здание училища было построено в 1908 году. К фасаду здания примыкал большой балкон, который опирался на массивные колонны. А по фасаду, помню, от балкона до крыши висел большой портрет Сталина с узбекской девочкой Мамлакат. Та самая Мамлакат, которая наравне со взрослыми убирала хлопок, а было ей всего лет девять. За свой упорный труд она была награждена орденом Ленина. Конечно, это была очередная агитация…Впрочем, энтузиазм первых пятилеток был неподдельный, ненадуманный, а вполне реальный. Ну, а нам, школьникам, завет был дан – учиться на «отлично» и «хорошо». Кстати, до 1944 года система оценок была не пятибалльной в цифрах, а именно так: «отлично», «хорошо», «удовлетворительно», «плохо», «очень плохо».
Говоря о Тимирязевской школе, надо отметить, что в то время планировка внутренних помещений была неудачной. В таком большом здании – и всего несколько классных комнат. И тогда, чтобы разместить всех учащихся, рядом построили двухэтажное деревянное здание, с тех пор в ней занимались учащиеся начальных классов. В этой школе я учился с третьего по четвертый классы. Моей учительницей была Софья Федоровна Швыркина. Помню, как она меня выручила в трудной ситуации на испытании (так тогда называли экзамены) по географии в 4-ом классе — когда я отвечал на билет строгому председателю комиссии. И дело тут не в оценке (я получил «отлично»), а в добром отношении учителя к ученику. А доброе, хорошее не забывается…
Наконец, четвертая школа, меньшая из всех, располагалась на нынешней улице Шнырева (сейчас здесь находится магазин-кондитерская «Сказка»). Но это только сейчас — улица Шнырева, а тогда это была деревня Макруша. Ведь город наш кончался там, где в настоящее время расположена милиция на площади Революции, а дальше – деревня. И вот в этой деревне когда-то было выстроено небольшое одноэтажное здание из кирпича. Здесь и разместилась школа. В довоенные годы здесь учились дети местных жителей, а также дети с отклонениями в развитии.
Завершая рассказ о школах довоенной Истры, хочется вспомнить моих лучших школьных товарищей – Мишу Дементьева и Людвига Сильда. С ними мне было всегда легко и надежно. С Мишей Дементьевым мы вместе выпускали школьные стенные газеты — в то время они пользовались большой популярностью. Он отлично рисовал, а я был ответственным за тексты, различные шарады, загадки. А еще Миша замечательно играл на мандолине, его часто приглашали участвовать в концертах.
Людвиг Сильд был по национальности латыш, кстати, латышей в Истре было тогда немало. Нельзя сказать, что Людвиг обладал какими-то особенными талантами. Просто – скромный, порядочный, верный друг, просто душа была у него хорошая. А это многого стоит.
Анатолий Мартынов.