-215-
книгами, написанными в католическом духе уже после принятия Православия, подтверждают с одной стороны и мнения писателей, что он не покидал католицизма, и то, что он принимал на себя личину Православия только ради «гнусного корыстолюбия», как выражается о. Пирлинг.
Отзывы о Лигариде Пaтpиapxa Нектария.
Еще 29 июля 1669 года Царь Алексей Михайлович получил от Иepусалимского Патриарха Нектария сообщение о Лигариде, в котором тот писал: «Даем подлинную ведомость, что он Лигарид отнюдь не митрополит, ни архиерей, ни учитель, ни Владыка, ни пастырь, потому что он столько лет отстал и по правилам св. отец есть он подлинно отставлен и всякого архиерейского чина лишен, только именуется Паисий».
Нектарий Патриарх указал и на то, что «Лигарид называется с православными православным, а латыняне свидетельствуют и называют его своим, и Папа Римский емлет от него на всякий год по 200 ефимков» (Каптерев. Хлопоты Московского правительства о возстановлении Паиcия Александрийского и Макария Антиохийского на их кафедры и о разрешении от запрещения Паисия Лигарида. Б. В. 1911, 3). Если Царь раньше не верил утверждениям Патриapxa Никона о Лигаридe, то теперь нельзя было не верить, ибо сообщал его непосредственный начальник; кроме того, католиком его признавал не только Иерусалимский Патриарх, но и Константинопольский. Царь, очень расположенный к Лигариду и благодарный ему за проведение дела против Никона, видел в осуждении Лигарида осуждение всего Никоновского дела и потому просил всячески о возстановлении его в сан особой грамотой, но, так как на Иерусалимской кафедрe оказался уже с 23 января 1669 года Патриарх Досифей, то он и дал ответ царю: «Мы прочитали [в твоих грамотах] о Газском митрополите, писал последний, чтобы мы его простили, и что будто не имеет вины на себе, а он Лигарид имеет многие вины и согрешения, которыя, написав, посланы были к тебe великому государю свидетельства ради, только стыд послать нас недопустил, отчего и возвратили. Только единое говорим, что кир Нектарий Патриарх не таковой, чтобы писать или говорить ложно, но такой в правилe, что нынe иной такой архиерей разумный и Богобоязненный не будет».
Патриарх, уступая крайней мольбе царя, возстанавливает Лигарида и одновременно просит его в частном письме «уцеломудриться хотя отныне впредь». Это было в январe 1670 года, но через два месяца патриарх Досиеей снова запретил Лигарида и уже ни на какие просьбы и подарки больше не сдавался, будучи убежден, что Лигарид тайный католик и содомит. Лигарид так и умер под запрещением.
-216-
Характеристика Лигарида Никоном.
Вот кто был человек, о котором Никон писал Константинопольскому Патриарху еще за год до своего суда: «Царь слушает Лигарида, как пророка Божия, человека, о котором утверждают знающие его, что он католик и Римской веры, что он посвящен в дьяконы и священники по папскому приказу в Римe, что он был в Польшe у короля и служил мессы по Римскому обряду. И священники и дьяконы, жившие с ним в Москве, говорят о нем, что он ничего не совершает надлежащого епископу, ест мясо, пьет без отношения к времени; ест и пьет пред Богослужением, а после литургисает, и что он совершает содомию» (Пальмер, IV, 586). Никон с самого начала, когда в июлe 1663 года приехал к нему для допроса Лигарид с боярином Одоевским и другими, отказался вступить с ним в разговор в виду того, что тот не имел никакого полномочия и грамоты от своего Патриарха к нему, Патриарху Никону, и уже по этому одному основанию считал неканоническим принятие того царем. Позже на суде, на вопрос, чем Русская Церковь отделилась от единения с Православной Восточной Церковью, ответил: «Для того, что Газский митрополит Питирима митрополита перевел от Митрополии в другую Митрополию, а на его место поставил иного митрополита да иных де архиереев от мecтa к местy переводил же, а ему де того делать не довелося, потому что он от Иерусалимского Патриарха отлучен и проклят. А хотя бы де он, Газский митрополит, и не еретик был, и ему де на Москвe долго быть не для чего, у него де и ставленной грамоты на свидетельство нет, и мужик де наложит на себя мантию, и он де таков же митрополит». Оба Пaтpиapxa, судившие Патриарха Никона, знали еще раньше прошлое Лигарида от Иерусалимского Патриарха Нектария, но в Москвe защищали и удостоверяли лигаридово Православие и пользовались его указаниями и советами. Впрочем они сами были низложены с своих кафедр в то время, как судили Патриарха Никона, и не могли почитаться каноническими судьями Никона. Tе заявления на cyде, которые они делали, что будто имеют полномочия от Константинопольского и Иерусалимского Пaтpиapxов, были явной ложью, ибо те Патриархи не одобряли осуждения Никона и не одобряли самой их поездки в Москву для суда. Патриарх же Нектарий, как известно, рекомендовал не судить Патриарха Никона, а пригласить в Москву обратно для патриаршествования. Подкуп Антиохийского и Александрийского Патриархов Московским правительством определенно и точно засвидетельствован у проф. Каптерева указанием цифр. Вслед за подкупом Московскому правительству предстояли хлопоты по возстановлению низвергнутых Патриархов, судивших Патриарха Никона, ибо они и низвергнуты были как раз за эту поездку церков
-217-
ной властью Константинопольского Патриарха Парфения и всех греческих архиереев, солидарных с ним. На самом суде Никон был обманут относительно наличности у судивших его Патриархов полномочий от Патриарха Константинопольского и Патриарха Иерусалимского, указанием на лежавший на столе свиток составленный за подписью всех Патриархов в 1664 году. В нем, без указания личности Патриарха Никона, просто содержались общие разсуждения на тему о том, чему подлежит Патриарх, виновный в таких деяниях, которые приписывал Никону ездивший дважды в Константинополь друг Лигарида диакон Мелетий (вместе со Стефаном Греком). Он то и привез в 1665 году подложную грамоту, якобы назначавшую Лигарида представителем Константинопольского Патриарха для суда над Патриархом Никоном.
О подложных
полномочиях Лигарида
от Константинопольского Патриарха.
Свиток этот читался в отсутствии Никона, и Никон лишен был возможности удостовериться в наличии полномочий, которых там впрочем и не заключалось. Царь поверил грамоте о назначении Паисия Лигарида экзархом Константинопольского престола, несмотря на то, что еще в ноябре 1665 года показания митрополита Афанасия возбуждали относительно этого сомнения; правда, Царь послал для проверки к Константинопольскому Патриарху келаря Чудова монастыря Савву; тот и привез грамоту Константинопольского Патриapxa, где было сказано: «Стефан грек у меня не был, только хартофилакс докучал мнe, чтобы я написал грамоту о бытии Газскому экзархом, но я ему этого не позволил, и, если такая грамота явилась у тебя, то это плевелы хартофилакса… Лигарид лоза не Константинопольского престола, я его за православного не признаю, так как слышу от многих, что он папежник и лукавый человек». Однако грамота, по указанию Гюббенета, пришла в Москву уже во время производства суда над Никоном и не повлияла на дело. Самый суд над Патриархом Никоном нельзя назвать судом в собственном смыслe, ибо это была лишь формальность, утвердившая заранее составленное решение. Обвинение, разсмотрeниe пунктов обвинений и самый обвинительный вердикт не совпадают между собой. Основные идеи Никона о власти царской и патриаршей были восприняты судом как правильные, но уже после осуждения Никона в январе 1667 года. Bce свидетели в пользу Патриарха Никона были заблаговременно сосланы, сам Никон не приглашен был ни на заседание 28 ноября (когда читался патриарший свиток), ни 3 декабря. Он присутствовал только на заседаниях 1 и 5 декабря (5 дек. сделано постановлениe, а 12 дек. последовало низвержение Никона из сана в Чудовом монастыре); само обвинение не было ему вручено заранее
-218-
и он должен был защищаться экспромтом, только отвечая на предложенные ему вопросы. Патриарших свитков, полученных в 1664 году и составленных применительно к тому, что говорил Патриархам лигаридов друг диакон Мелетий, Никон вовсе не читал. Патриархи-судьи во все время своего путешествия были застрахованы от всякого общения с людьми, которые пришли бы от Никона, и таким образом получили освещение дела только от одной стороны. Самый суд 1666 года был подтверждением суда Русских Аpхиереев 1660 года, который был составлен в отсутствии Патриарха Никона и не мог также почитаться каноническим судом. Таким образом, самый судебный процесс нисколько не мог содействовать уяснению подлинных взглядов Патриарха Никона ни на царскую власть, ни на Патриаршество, ни на многие другие вопросы канонического характера, столь важные для выяснения его миросозерцания. Если суд над Никоном можно называть судом, то только в том смысле, как называет его митрополит Антоний в IV томе своих сочинений — «нечестивый суд». Дело о суде мы будем разсматривать далее; теперь же скажем о теоретических воззрениях на царскую власть, изложенных Паисием Лигаридом.
Теория Лигарида
о царской власти.
Свои заключения о праве царя самостоятельно, без Патриарха созывать Соборы, о праве его прекратить вдовство Церкви послe ухода Патриарха Никона, о пpaвe его отнимать обратно у Церкви данные царями раньше недвижимости и право суда, о праве царя по соображениям целесообразности изменять объем подсудности церковного суда, о праве царя назначать архимандритов и епископов — Лигарид распространился в своих ответах Стрешневу, писанных в конце лета 1662 года. Общее же принципиальное обоснование он дал в заседаниях Собора, происходивших в половине января 1667 года, когда уже после осуждения Патриарха Никона был поднят принципиальный вопрос о власти царской и Патриаршей, в виду несогласия русских архиереев, Крутицкого Павла и Рязанского Илариона, подписаться под осуждением Патриарха Никона в виду неопределенности постановления Патриаршаго свитка во 2-й главе о распределении полномочий между Патриархом и царем. Когда читались мнения, клонившиеся к чести и высоте священства, то Лигарид всячески старался их ослабить. Когда названные два Аpxиepeя пришли в страх, как бы им не пострадать за свою предерзость и непокорность за несогласие с Патриархами (они говорили, что боятся за будущее от последующих царей, а не от Алексея Михайловича, если будет утверждено, что государство выше Церкви) и подали прошение Патриархам, чтобы те были за них ходатаями перед царем, то Газский митрополит сказал
-219-
или просто приписал себе позже составленную речь, (будто бы сказанную ночью в патриарших покоях, которую и поместил в III гл. своей «Истории Суда»), в которой он не мог оспаривать превосходства священства над царством в духовных делах после цитат ряда святоотеческих сочинений из Иоанна Златоуста о Священстве, из апологетики Григория Богослова, из пятой молитвы о Елеосвящении Василия Великаго, из I-го послания Папы Григория Двоеслова к императору Льву Исавру, из книги против ересей Епифания Кипрского. Однако, ради возвеличения царской власти, Лигарид выставил положение, что Царь соединяет в себе и власть священства, и власть царства, причем произнес дифирамбы в пользу личных качеств царя Алексея Михайловича, заслуживающих такого возвышения, и тем самым старался перенести спор на почву суждения о лицах, кто выше в данное время: такой ли Царь, как Алексей Михайлович, или такой Патриарх, как осужденный Никон. «Господствует нынe ложь, — писал он; — берет перевес осуждение. Недостойны pyccкиe такого царя, преданного вере христианской, благочестивейшаго, имеющаго жезл не железный и тяжелый, но мягкий и ореховый. Я сам буду отвечать на это безумное и вредное писание… Боюсь осуждения paба, скрывшаго талант. Потому, что меня Вселенский кир Диониcий поставил истолкователем Патриарших определений, надзирателем и поборником… Спрашиваете, что из двух преимуществует: священство или царство? Отвечаю: в некотором отношении должно отдать преимущество священству, разумею дела духовныя; в другом должно отдать честь царству, т. е. в делах гражданских… Можно сказать: священство царствует над делами духовными; царство священноначальствует над гражданскими… Поистине наш державнейший Царь государь Алексей Михайлович столько сведущ в делах церковных, что можно было бы подумать, будто целую жизнь был архиереем, посвящен во все тайны иерархического служения, от малых ногтей воспитывался в храмe, как Самуил. Почему, не стыдясь, возвещаем, что лобызаем щедродаровитую десницу такого царя. Да, да! Целую и лобызаю руку, обогащающую странных, пекущуюся о сиротах, руководствующую слепых… Да, да! Лобызаю десницу, помазанную благовонным миром новой благодати, знаменанную печатью обручения Святаго Духа, пишущую спасительныя заповеди… Да, да! Лобызаю бранноносную руку, вооруженную по слову Апостола Павла оружием правды, подвизающуюся за благочестие, украшенную благочестием, позлащенную добродeтелями… А ты, Богом почтенный царю Алексий, воистину человек Божий, ты отнимаешь, а не простираешь десницу свою нам архиереям; мы сами против воли твоей привлекаем ее к ceбе и лобызаем, яко прещедрую помазанную десницу царя христианства… Конечно, зло насеяно везде…
-220-
Но из того, что двое или трое державствующих нечествуют, неуважительно обращаются с делами Apxиepeйства, не должно почитать и всех безпорядочными и беззаконными… Не к безчестию, но к благой похвале полагается орел под ноги хиротонисуемаго архиерея. По праву становится он на него, когда возглашают символы, в который мы крестились: этим он показывает, что будет тверд в вере самодержца, что будет другом греков, что будет во всем покорен и послушен царю… Вы боитесь будущаго, чтобы то есть какой-нибудь новый государь, сделавшись самовластным и соединяя самоуправство с самозаконием, не поработил Церковь Российскую! Нет! Нет! У доброго царя будет еще добрее сын, его наследник… Он будет попечителем о вас… наречется новым Константином, будет Царь и вместе Apxиерей, как и преданный вере Христовой великий Константин восхваляется у нас на великой вечерне — Иереем и царем. Да и у Римлян, как и Египтян, Царь соединял в себе власть Священства и царства, как пишет поэт латинский Гомер—Виргилий.*
* «Rex Aenius rex idem hominum Phoebique sacerdos». Царь Эней — Царь людей и жрец Феба. (Виргилий, Энеида III, 8).
Также накануне в официальном заседании Газский митрополит постарался смягчить прочитанное слово Епифания Кипрского, из которого, по мнению членов Собора, яснее солнца вытекало, что Престол Святительский выше всякого другого престола, а следовательно и самого царского достоинства. Вот это слово: «Престол Давидов и царское седалище есть Священство во Святой Церкви; cиe-то царское и Первосвященническое достоинство, соединив воедино, Господь даровал Святой Церкви, перенеся в нее Престол Давидов, не престающий пребывать во век; потому существовавший престол Давидов свое преемство продолжал до Самого Христа, так как не оскудевали князья от Иуды, дондеже пришел Тот, Кому отложено и той сказано чаяние языков (Быт. 49:10). Ибо в пришествие Христово прекратились до Самого Христа бывшие по преемству вождями князья от Иуды. Прекратился и не продолжался более порядок, когда родился Христос в Вифлееме Иудейском, при Александре, происходившем из первосвященнического рода. Сим то Александром пресекся жребий царский при царе Ироде и Августе, самодержце Римском. Этот Александр, как один из помазанников и вождей, возложит на себя и венец; потому что, когда соединились два колена — и царское и Первосвященническое, разумею Иудино и Аароново и все Левиино, тогда происшедшие от сих колен делались царями и иереями. Ибо ничто не погрешило из загадок (таинственного Ангела) писания. Но тогда наконец, возложил на себя диадему иноплеменный Царь Ирод, а не из потомков Давидовых. А по падении царского
-221-
престола и царское достоинство из плотского Иудина дома и из Иерусалима перенесено во Христе в Церковь. Водружается же Престол во Святой Божьей Церкви во веки, имея достоинство по двоякому праву: и царскому, и Первосвященническому. По праву царскому — от Господа нашего Иисуса Христа двояко: и потому что Он по плоти от семени Давида-царя, и потому что, будучи тем, что Он есть, от века больший еще Царь по Божеству. По праву же священному, потому что Он архиерей и Первосвятитель Аpхиереев после того, как вскоре поставлены Иаков, именуемый Брат Господень и Апостол — первый епископ, по естеству сын Иосифов, наименование же Брата Господня получивши, потому что жил с Ним в одном семействе… Ибо пребывает Престол Его, царствию Его не будет конца, возсядет на Престоле Давида, ни в чем не изменивши царской власти Давида, но даровав ее слугам Своим — архиереям Вселенской Церкви».
И это слово, говорящее о превосходстве царства духовного над царством земным и потому о превосходстве чина духовного над чином земным (не в юридическом, а в духовном смысле) Лигарид старался ослабить до некоторой степени по отношению к царю тем, что вводил его в сан духовный, неразрывно соединяя с царским достоинством достоинство архиерейское, и опять переносил вопрос на личности; т. е. если Аpxиepeй недостойный, а Царь достойный, то Царь выше. Вот его речь: «Сравнение и сближение производятся по некоторым сходным или подобным чертам, а не вследствие полного тождества, иначе не могли бы быть сравнения и сопоставления. Таким образом кажется, что священство имеет преимущество перед земным царским достоинством по полнотe духовной власти. Так никто не может отпустить грехи кроме Единого Архиерея: кто может отпускать грехи, воскликнули Иудеи, кроме Одного Бога, а Богом земным называется архиерей, как разсуждает в Постановлениях Апостольских Божественный Климент и с ним эпоним богословия. Но и в благословении Иерей выше царя, почему и Мельхиседек, будучи священником Бога Вышняго, благословил Патриарха Авраама, а несомненно, что худшее лучшим благословляется. Но относительно помазания нет между ними различия, ибо оно обще обоим, как великий Киприян в словe о помазании говорит: “нынe в Церкви совершается мvро, в котором смешивается с елеем бальзам, и через cиe ясно указывается единение архиерейского и царского достоинства и власти…” Два великих светила (из Григория Богослова) поставил Демиург всех богов на тверди небесной; одно — светящее днем, другое же для освещения ночью, оба прекрасны и полезны для всякого в мир произведения… Поистине светилам светил светлейшим подобны и Царь на тверди Церкви, и когда оба правят
-222-
прямо слово истины, то бывает общее удовольствие и радость, когда же неправно творит, подвергаясь наглядному затмению, тогда плачь и стенание повсюду слышатся…» Затем Лигарид переходит к оценке качеств носителя духовного чина и царского, и говорит; прежде иереи были златые по правам, хотя служили на деревянных дисках и потирах; а ныне мы медные и железные по словам и делам, хотя и совершаем таинство причащения в сосудах златых и преукрашенных. О какая перемена! Дай мне архиерея, который бы стяжал ревность Финееса, кротость Моисея, ревность Илии, и я предпочту его высокому Кесарю и Августу, над землею начальствующим. Но если между нас являются не епископы, a (помрачители), не митрополиты, а (преступные граждане), — не добpe живущие, от них же первый есмь аз окаянный, то какой нам стыд! Какого ожидать благоговения?.. Посему царю надлежит казаться и быть выше других, но предстоятели Церкви должны быть светильником, поставленным на золотом свещнике, чтобы быть видиму, как некоторый Фарос и колосс светящийся… Таков подобает нам архиерей: преподобен, незлобив, не осквернен, светлее и чище амианта, который бы в пламени огня не сгорал, но еще более очищался. Если же окажется противным тому (но я не позволю себе никого порицать), достаточно мне указать на одного из многих, соборне лишеннаго Патриаршаго достоинства и власти, разумею Никона, стоящаго вне священной ограды алтаря, вместо мира бросающаго нож в Христову Церковь, царского и Давидова престола не слушая, как невнимательный к слову Архипастыря и Великаго Учителя, глаголющему: вложи, Петр, меч твой в ножны, едва удержавшему его и бывших с ним от стремлений к убийству… Но, о вечно священный, Богом пособляемый, Государь нашь, великий победитель и вернейший защитник Церкви живи, как феникс на многия лета, да будет тебе, как орля, юность твоя, ты воистину Архиерей и Царь, яко подражавши тебе во след и соревнуя Великому Феодосию, Великому Юстиниану, Христианнейшему Константину, тебя да возставит Христос Бог наш нового Давида по сердцу Своему, найдя, яко не дал еси сна очам твоим и ресницам дремоты, дондеже Богосоставленное cиe собрание… собрала богомудрая твоя светлость, последуя Боговещанному гласу, глаголющему (Mф., гл. 18): идеже есте две или трие собрани во имя Мое, Аз ту есмь посреде их. Положу венец слову моему»… И следует моление «за христолюбиваго и святейшаго царя нашегo от Бога царство приемшаго, об одолении на врагов», «особенно на Сарацин, пo грехам нашим ныне на нас возставшим».
В этой речи Лигарида Царь отличается в церковных правах от Apxиepeя только отсутствием права отпущения грехов и права благословения — отзвук совершенно одно
-223-
родной Вальсамоновской теории, кладущей центр вопроса в факт мирропомазания, а не в тe молитвы, которые читаются при поставлении и Царя и архиерея, и не в тe благодатные дары, которые на них призываются. Чувствуя как бы слабость своей аргументации, Лигарид взывает к разсмотрению личных качеств Царя и иерархов; этот argumentum ad hominem и вовсе не может
Слабость Лигаридовской аргументации.
служить для доказательства правового положения. Он разсчитан влиять на слушателей, враждебных Патриарху Никону и послушных Царю; так же, как последние слова речи разсчитаны на Восточных Патриархов, всегда бывших склонными возвеличивать единого христианнейшаго царя ради призыва его к помощи против мусульманского ига. Восточные Патриархи, неохотно соглашавшиеся на учреждение в Москве Патриаршества в 1589 году, очень охотно теперь готовы были содействовать его дискредитированию обвинениями самыми нелепыми. Тенденция к возвышению Московского царя и умалению Московского Патриарха как нельзя лучше соответствовала их целям. В дальнейших своих речах Лигарид болee беззастенчиво констатировал принципиальную неограниченность царской власти во всем, и снова он не останавливается перед цитатами из языческих писателей, у которых, естественно, принцип единства источника власти — в царе — был непоколебим. В толковании на I книгу Царств (8:4-22) Паисий сказал: «Я хочу быть истолкователем прочитанного, хочу изъяснить “оправдания” единодержавной власти. И во-первых замечаю, что Царь не подлежит законам». Доказательства берутся им из Диона Кассия и одного Пифагорейского философа. Указывается принцип Синедриона, дозволившого царю иметь до 18-ти жен, а Соломон имел их еще больше. «Теперь я понимаю, почему цари народов не хотели часто показываться подданным, полагаю, по высочеству сана, как Ассирийский Царь Артаксерс не только не хотел показываться, но и закон немилостивый установил — подвергать смерти, казнить незванно вошедшого к нему». 105-я новелла Юстиниана говорит: «Царь царей Бог подчинил царям самые законы, дав в царe одушевленный закон людям, живущим под луною». Здесь опять Лигарид забывает, что сам Юстиниан положение princeps legibus solutus est не распространял на сферу церковную, а только на ту сферу, которую вверил ему народ. Понятие же одушевленного закона призывает к тому, чтобы быть образцом повиновения законам и, если быть выше их, то лишь в том смысле, что «праведнику закон не лежит», ибо он выполняет много больше, чем требует закон. А в толковании на Вторую книгу Ездры (4:1-12) Лигарид снова говорит о всевластных распоряжениях царя Дария Персидского и отношении царицы Евдокии к Иоанну Златоустому. Но, если первый пример недо
-224-
казателен, как языческий, то второй показывал лишь факт злоупотреблений, но не давал нормы. Лигариду не удалось отстоять на Соборе теорию первенства власти царя, ибо благодаря протесту русских архиереев против двусмысленной редакции 2-й главы патриарших свитков, оба Патриарха принуждены были прежде coставить объяснительную записку с толкованием главы, столь смутившей Русских Архиереев.
Заключение Собора 1667 года о власти царской и патриаршей.
Конечным заключением прений было заявление Патриархов: «Да будет признано заключение, что Царь имеет преимущество в делах гражданских, а Патриарх — в Церковных, дабы таким образом сохранилась целой и непоколебимой во век стройность церковного учреждения». Bce члены Собора воскликнули: «Cиe есть мнение Богоносных отец. Так мыслим все; да живет на многия лета добропобедный и непобедимый наш Царь; да продлится на многия лета и ваша жизнь и благоденствие, Святейшие и Блаженнейшие». Таково было решение Московского Большого Собора 1667 года. Это было официальным признанием со стороны Русской Церкви святоотеческой теории и «традиций церковно-государственных отношений», установленных Эпанагогой, а у нас Никоном, а также отвержением принципа цезарепапизма, проповеданного Лигаридом. Однако, этот результат был достигнут предшествующей мученической деятельностью Патриарха Никона, указавшего и исповедавшего эти принципы в своей деятельности. Его воззрения мы и разсмотрим. Но, если теоретическая Никоновская точка зрения взяла верх над цезарепапистской, то свержение Никона, которого добился Царь, бояре и рyccкиe архиерееи, оставило теорию без лица, могущего ее выполнить.
Значение падения Никона для судьбы его теории, принятой на Соборе 1667 года.
Греческая иерархия нанесла удар русскому патриршеству в лице наиталантливейшаго его представителя, которого такие знатоки русской церковной истории, какь Пальмер, называют одним из самых великих Первосвятителей Русской земли. Бывают люди, которые настолько срастаются с идеей учреждения, настолько его в себе воплощают, что падение их является падением самого учреждения. Однако отметим как великое достижение Собора 1667 года, что Русская Церковь была признана вполне самостоятельным и независимым от царства учреждением, со своим Главой, своими законами, управлением и судом. Монастырский Приказ был уничтожен как учреждение, несоответствующее праву духовенства быть самостоятельным в своих делах, и даже
-225-
cветскиe apxиерейскиe чиновники, со времени Стоглава назначаемые и смещаемые светской властью, были признаны подлежащими замене лицами духовными в епархиальном управлении. Только идейная революция, противоканонически внесенная Петром в управление Русской Церковью, положила конец каноническим принципам, установленным Собором 1667 года. Все, что было сделано Собором в 1667 году в установлении церковно-государственных отношений, есть осуществление идей Патриарха Никона, того действительного Патриарха Никона, каким он действовал и жил, а не того, каким его выставила под влиянием Лигаридовской «Истории Суда» и веяний XVIII и XIX веков русская историческая наука. Что касается царской власти, то ее греко-римская концепция, как мы видели, далеко не совпадала с русским ее пониманием, получившим наиболее выпуклое выражение в учении Патриархa Никона.
Восточные же Патриархи признавали и раньше (в свитках 1664 года), что наравнe с другими подданными Патриарх обязан царю безусловным послушанием, что всякое повеление, идущее от царя, закон есть, и потому вполне обязательно для Патриapxa, который должен подлагать себя под суд и нести наказание за всякое противление царскому повелению. Такое решение отдало бы духовную власть по всем вопросам в полное распоряжение светской власти, и с ним не могли согласиться русские архиереи во главе с Павлом Крутицким и Иларионом Рязанским. Но их идеи были идеями Никона, которые и были приняты как официальное выражение учения Русской Церкви, но, будучи нежелательными для царя, не были внесены в Деяния Собора.
Теория царской власти
на Соборе 1667 года
есть последнее
свободное выражение
соборного голоса
Русской Церкви
об этом предмете.
Прежде, чем перейти к учению Никона, мы разсмотрим идею симфонии, которая была официальным учением Церкви и Московского государства, занесенным в Кормчую. Теория царской власти, выраженная на Соборе 1667 года, была последним по времени свободным на Coбopе волеизъявлением Русской Церкви, и, как таковая, не могла быть отменена Духовным Регламентом Петра. Несмотря на архиерейския подписи, Регламент не может считаться свободным волеизъявлением Русской Церкви, ибо подписи эти даны не на Соборe свободно действующих Иерархов, а под давлением царских посланцев, по отдельности присланных к каждому Иepapxy с угрозами явными или подразумеваемыми в случае неподписания. Теория Никона и Собор 1667 года и доныне остается действующей нормой Русской Церкви, а потому и должна
-226-
быть положена в основу будущих церковно-государственных отношений в России, поскольку Россия будет сознавать себя государством Православным. Постановление церковной власти может быть отменено лишь постановлением большей по отношению к ней церковной властью, или, по крайней мере, равной ей, но не государственным законом.
Конец 3 главы
-227-
Глава IV.
О симфонии государства и Церкви.
Основы симфонии Церкви и государства.
•
О подчинении государственной власти: папа Геласий, Иоанн Златоуст.
•
С появлением христианства
возвышается назначение государственной власти.
•
Учение Св. Отцов и великих людей
о назначении государственной власти.
•
Цель, объединяющая Церковь и государство.
Св. Папа Лев Великий.
•
Норма отношений Церкви к государству
со святоотеческой точки зрения.
•
С появлением Церкви государственный авторитет не умаляется.
•
С появлением Церкви основной характер государственной власти
не изменяется.
•
С появлением Церкви умаляется лишь земное величие
государственной власти.
•
С появлением Церкви государственная власть ограничивается
в деле веры и благочестия.
•
Отношение христиан к государственным законам.
•
Принципиальное разграничение полномочий Церкви и государства. Вечность этих принципов.
•
Способы влияния Церкви на государство.
•
Церковные полномочия выше государственных
по своему внутреннему свойству.
•
Об определениях Церкви и влиянии их
на положение Церкви в государстве.
•
Учение Отцов Западной Церкви (до времени разделения Церкви и после) об отношении государства к Церкви. Принцип симфонии.
•
Блаженный Августин.
•
Исидор Пелусиотский.
•
Папа Геласий.
•
Ive de Chartres.
•
Mauclerus.
•
Bossuet.
•
Существенное различие между Церковью и государством,
которого нельзя забывать в теории симфонии.
•
Принцип взаимной независимости церковной и государственной власти.
•
Святые Отцы о взаимной независимости церковной
и государственной власти.
•
Осия Кордубский.
•
Папа Феликс III.
•
Папа Стефан V.
•
Феодор Студит. Папа Григорий II.
•
Заключения о принципе взаимной независимости.
•
Разграничение сфер духовной и светской власти. Теория Филлипса.
•
Подразделение духовных и светских полномочий
по их непосредственной цели по Филлипсу.
•
Теория симфонии о коллизии государственнаго закона с церковным.
•
Овербек. Распределение дел по компетенции между Церковью и государством на три категории.
•
Православное государство не может мешать Церкви в осуществлении ея Божественных полномочий.
•
Установление самостоятельности церковной власти. О теории проф. Суворова касательно природы церковного законодательства и управления. Ее опровержение.
•
О природе участия императоров во Вселенских Соборах
и формы этого участия.
•
Суворовская теория игнорирует принципиальное ограничение государства с признанием Христианской Церкви.
•
Необходимость отличать факты от нормы, выясняемой правосознанием.
•
Церковное законодательство. Формы его развития.
Теория митрополита Филарета.
•
Самостоятельность церковнаго управления.
Teopия проф. Суворова об императоре как centrum uniatis.
•
Теория епископа Иоанна Смоленскаго о высшей Соборной власти,
как власти Богоустановленной.
•
-228-
Природа церковнаго управления не меняется
от признания христианства государственной религией.
•
Объяснение фактических вторжений императоров в дела Церкви.
•
Сознание неправомерности вмешательства в дела Церкви
со стороны императоров, допускавших такое вмешательство.
•
О теории императора — великаго первосвященника, оправдывавшей вмешательство царя в церковные дела.
•
О теории проф. Суворова касательно природы церковнаго суда.
•
Церковный суд над священнослужителями.
•
Взгляды на церковный суд
цезарепапистской теории Суворова и Каптерева.
•
Недопустимость низведения Церкви до положения частной корпорации.
•
Суд Церкви на Вселенских Соборах.
•
О суде епископов по гражданским делам.
•
О церковном судопроизводстве.
•
Основная ошибка проф. Суворова в его цезарепапистской теории.
Проф. Заозерский.
•
Неприемлемость цезарепапистской теории.
•
Дальнейшее раскрытие теории симфонии.
Идея верховенства порядка церковнаго над государственным.
•
О недопустимости качественнаго уравнения государства и Церкви.
•
О подчинении царя суду церковному.
•
О невозможности католического клерикализма
при православном понимании симфонии.
•
Изменение смысла теории симфонии властей
в католическом мире (XI век).
•
Католическое понимание теории симфонии.
•
Католическая теория прямой власти папы.
•
Alvarius Pelagus, Папа Григорий VII, Иннокентий III.
•
Honorius Augustidondus, Hugo de St. Victor, Thomas Cantuarensis.
•
Emilio Crosa.
•
Критика теории прямой власти папы.
Кардинал Торрекремата. Кардинал Беллярмин.
•
Критика теории косвенной власти папы. Теория власти руководящей. Жерсон. Фенелон.
•
Кардинал Антонелли.
•
Овербек о происхождении теории государственнаго главенства.
•
Святоотеческое понимание теории симфонии. Церковь и современное нехристианское государство.
•
Государство православно-христианское.
•
Возрождение в новое время языческой идеи государства.
•
Православное понимание симфонии.
•
Корень католических воззрений на отношение Церкви и государства и отличие его от православного.
•
О двоякой власти Христа Спасителя: по Божеству и как Искупителя.
•
Полномочия, данные Христом Апостолам.
•
Власть Христа по Божеству.
•
Христианство дает высший смысл существующим формам господства.
•
Теократическая система Вл. Соловьева и иерократическая система Достоевскаго.
•
Смысл православной теории симфонии.
•
Центр единения Церкви и государства в царской власти.
•
Теория симфонии и протестантизм.
•
Протестантский государь — носитель всей церковно-правительственной власти в Церкви.
•
Евангелическая Церковь не признает себя обладательницей порядка, даннаго Богом.
•
Современное государство, освободившееся от церковных начал.
•
Католическое стремление к политической теократии
•
Теория всемогущества государства, как протест против папскаго всемогущества.
•
Теория симфонии в памятниках церковнаго и государственнаго законодательства, в частности на VII Вселенском Соборе.
•
Перенесение теории симфонии из Византии на Русь.
•
Замена теории симфонии утилитарной системой при Петре I.
•
Санкции Церкви в случае превышения государственной властью своих прав.
•
Paul Janet о политике Святых Отцов. Тертуллиан.
•
Святой Амвросий.
•
Блаженный Августин. О повиновении государству.
•
Папа Григорий Великий о подчинении государству.
•
Протест духовенства против материальных угроз Григория VII.
Бернард Клервосский.
•
Символическое выражение симфонии. Вручение царем жезла Патриарху.
•
О значении религии для государства. Аристотель. Лактанций.
Папа Иннокентий II. Никон. Одно суждение проф. Масарика.
•
Пальмер о возможности
грядущаго отпадения Poccии от христианства и
о возможности православной реакции.
•
Пророческия угрозы папы Пия IX для Европейскаго мира.
•
Пальмер о неизбежном разрушении Царства
в результате отступления
от православных принципов строительства.
•
Cимфoния властей, как путь возрождения России.
•••
— 229 —
Учение Святых Отцов Церкви
о назначении государства.
Принцип взаимной независимости
Церкви и государства.
Основы симфонии
Церкви и государства.
Процитированная нами 6-я новелла Юстиниана признает равноправность двух властей и необходимость их совместного действия для блага государства. Будучи включена в государственный закон, теория эта явилась принципом, признанным для руководства самим государством. Как в основе всякой политической теории, в основе ее лежит известное философское миросозерцание. Таковым для теории симфонии является учение Церкви о назначении государства и в связи с этим о соотношении его с самой Церковью. Древнее, как род человеческий, государство имеет свое происхождение в провиденциальном плане Премудрости и предназначается к тому, чтобы человек, вышедший из Божественного порядка через непослушание, был человеческой властью возвращен на путь спасительной жизни. Божественное происхождение государства открыто еще древним народам, и потому человек, в силу Богом установленного порядка, обязан повиноваться власти, призванной вносить справедливость через сдержку сильных страхом наказаний и через покровительство слабым и невинным посредством отнятия возможности наносить им вред. Целый ряд мест Ветхого Завета говорит о происхождении и назначении государства: «Мною цари царствуют и узаконяют правду. Мною начальствуют начальники и вельможи и вce судьи земли» (Притч. 13:15-16); «Внимайте, обладатели множества и гордящиеся перед народами. От Господа дана вам держава и сила от Вышнего» (Сол. 6:2-3); «Повелением бодрствующих это определено и по приговору Святых назначено, дабы знали живущие, что Всевышний владычествует над царством человеческим, и дает его, кому хочет, и поставляет над ним уничиженного между людьми» (Дан. 4:14). С пришествием Христа Ветхозаветный закон не опрокинут, а еще более возвышен и яснее раскрыт. Сам Христос родился подданным государства, признал власть Ирода (Мф. 17:24 и сл.), приказал платить подати кесарю (Мф. 22:21), подчинился власти Пилата, как исходящей свыше (Ин. 19:11); Церковь устами Святого Петра и Павла в послании к Римлянам (13:1) учила, что всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; далее послушание это мотивировано: «ибо начальник есть Божий слуга, тебe на добро».
— 230 —
О подчинении
государственной власти.
Папа Геласий,
Иоанн Златоуст.
Папа Геласий писал императору Анастасию: «Cognoscentes imperium tibi superna dispositione collatum, legibus tuis ipsi quoque parent religionis antistites».*
* «В сознании, что власть дана тебе распоряжением свыше, законам твоим повинуются и первосвященники церковыные».
Иоанн Златоуст, толкуя послание к Римлянам, говорит о Божественном установлении власти, именно не о власти того или иного правителя, а самого принципа власти, дающего человеку возможность благоустроить жизнь для заботы о спасении, вместо массового скитания по земле подобно волнам океана. Страх наказания и принуждение закона могут воздействовать на людей, но сами по себe создавали бы рабов и лицемеров, если бы им не дано было высшего принципа в христианстве. Человеческая развращенность не останавливается перед страхом Божьего суда: ей необходимо противопоставить материальную плотину — общественную власть, которая в Божьих намерениях на злых воздействует страхом; поражая временным наказанием, она спасает от вечных мук. Повиновение человеческой власти требуется, ибо она — человеческий орган Божественной власти, как Божий слуга; это понятие привносится христианством. Церковь обязывает к этому подчинению, обращаясь уже к совести, а не к страху и не к рабскому подчинению. «И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести, ибо начальник — Божий слуга, отмститель в наказание делающему зло» (Рим. 13:5). Потому самому советская** власть, опрокидывающая основы нравственности, установленной церковным вероучением, не есть Божий слуга, и Церковь не может призывать к послушанию ей.
** Книга написана в 1930-х годах, в самый разгар жидо-большевистской вакханалии, охватившей Россию и называвшей себя «властью советов» — прим. ред.
Защищая Божественное происхождение власти, Отцы Церкви никогда не учили о Божественном установлении того или иного царя; не было этого учения ни в канонах Церкви, ни в законодательстве Юстиниана, служившего регулятивной идеей до конца Византийской империи.
С появлением христианства
возвышается назначение
государственной власти.
С христианством открывается высшее назначение человеческой власти — содействовать условиям возможности спасения людей через устройство мирного общежития (1 Тим. 2:2). С точки зрения освящения и спасения, власть — одно из благодеяний Божественной воли; покровительствуя добродетели, сдерживая разрушительные страсти, она облегчает работу Церкви по спасению человеческих душ. Власть сохраняет социальный порядок жизни, а без этого порядка невозможно общество. Не случай создал власть главы семьи, право судьи, царя. Это борцы, воздвигнутые между добрыми и
-231-
злыми, чтобы первым дать возможность спокойно жить среди вторых. До создания Церкви Христовой государство выполняло свое назначение с меньшим сознанием, а после сама Церковь, признавая его Божественное происхождение, самим государством почитается, как живое представительство Бога, как руководящий идеал и принцип, указывающий дальнейшую цель человеческого назначения — спасение души в мире потустороннем.
Учение Св. Отцов
и великих людей
о значении
государственной
власти.
Когда явилось учение, что скипетр власти есть дар ада, то Св. Ириней указал на слово Апостола Павла, свидетельствовавшем об ином, высоком происхождении принципа власти: «Бог дает жизнь людям и царство царям». Еще в языческом мире предощущалось высокое назначение царской власти; язычники видели в царях живые образы богов: так Плутарх говорил, что не нужно Фидия, чтобы выгравировать статую начальника богов, ибо живое представление о нем есть в лице царя, а в XVII векe епископ Боссюэ говорил, что Божественное величие отражается некоторым образом во власти мирских государей.
Как Божественное могущество действует непрерывно на всех пунктах вселенной, так царская власть действует непрерывно во всем царстве. «Пусть Бог отнимет Свою руку, и мир погибнет. Пусть авторитет исчезнет и государство скатится в анархию». Церковь учит поэтому не только уважению и повиновению власти, но приказывает не отступать ни перед какой жертвой на благо государства — и имуществом, и жизнью. Необходимость налога вытекает из необходимости средств на содержание материальной силы; Св. Амвросий напоминаеть: «Если Сын Божий заплатил налог кесарю, то кто ты, чтобы думать, что ты свободен от него». Также Св. Амвросий в одном из своих писем пишет: «Voulez vous mon patrimoine? Le voila. Voulez vous me conduire a mort? Vous iriеz au devant de mes voeux. Vous ne verrez point m’entourer de tout un peuple accouru a ma voix, embrasser eperdu, les autels. Auxsoldats et aux armes je n’opposerai d’autres armes que mes pleurs; la est toute la defense du pretre, et je puis et ne dois opposer d’autre resistence».*
* «Вы хотите мое имущество? Вот оно. Хотите вы вести меня на смерть? Вы пойдете этим навстречу моим желаниям. Вы не увидите меня окруженным народом, сбежавшимся на мой зов, обнимающим в отчаянии алтарь. Солдатам и оружию я противопоставлю только слезы, в этом вся защита священника, и я не могу и не должен противопоставлять другого сопротивления».
Но есть положение, когда Христос освободил от обязанности повиновения. В Деяниях Апостолов сказано: «Больше следует повиноваться Богу, нежели человекам» (Деян. 5:29), т.е. заповедей
-232-
Церкви христианин не может нарушать в угоду велению государственному. Солдаты Юлиана повиновались ему, когда он их вел на врага, но когда он велел приносить жертвы идолам и воскурять перед ними фимиам, они предпочитали заповедь Божию, запрещающую идолопоклонство.
Цель, объединяющая
Церковь и государство.
Св. Папа Лев Великий.
Государство представляет собой менее высокий порядок, чем Церковь, по большей примитивности своих целей, являющихся лишь предварительным условием для работы Церкви, и по большей грубости своих средств, однако имеет с Церковью объединяющую конечную цель, основывающуюся на одной истине: спасение людей. Эта единая истина и является основой того согласия Церкви и государства, которое возвещается Церковью и принимается государством, как принцип своей деятельности в том случае, когда государство хочет быть христианским и потому принимает в основу учение, возвещаемое Церковью. Основанием союза или симфонии Церкви и государства является, таким образом, не взаимная польза, а самостоятельная истина, поддерживающая этот союз. По самому понятию государства и Церкви симфония требует подчинения идей государственных идеям церковным. Государство призывается усовершенствовать свой принцип справедливости по руководству принципа любви, которым живет Церковь. Государство призывается приобщаться того духа, который есть в Церкви, и которым она движется и существует (это не есть ультрамонтантство, ибо там дело в прямом подчинении власти государственной власти церковной, а здесь свободное приятие государством идеалов, указываемых Церковью). Симфония устанавливает, что государственная и церковная организации не только не враждебны друг другу по существу, но идейно связаны конечной целью, к которой каждая стремится разными средствами, присущими ее природе; через это они призываются к взаимной поддержке, npиобретая в этой поддержке то, чего каждой не хватает. «Носитель власти государственной не может не покровительствовать Церкви и не защищать ее, сознавая, чем он обязан Церкви-Матери», — писал святой Папа Лев Великий императору Льву. Он носит меч на ее защиту. Государство призывается заботиться не только о внешних нуждах Церкви, об ее культуре, о средствах ее существования и ее служителей; оно должно давать законодательство, соответствующее Божественному закону Церкви, поддерживать Своим законом предписание ее закона; если голос Церкви недостаточен, чтобы удалить волков от своего стада, тогда государство призывается помочь Церкви своим принуждением. И Папа Лев Великий писал императору Льву: «Ecclesiastica Lenitas etsi sacerdotali contenta judicio,
-233-
cruentas refugit ultiones, severis tamen christianorum principum constitutionibus adjuvatur»;*
* «Хотя церковная мягкость удовлетворяется приговором духовным и избегает жестоких наказаний, однако ей приходят на помощь законы христианских государей».
и в другом месте: «Debes incunctanter advertere regiam potestatem tibi non solum ad mundi regimen sed maxime ad ecclesiae praesidium esse collatam, ut ausus nefarios comprimendo et quae sunt bene statuta defendas et veram pacem his quae sunt turbata restituas».**
** «Ты должен немедля обратить внимание на то, что царская власть дана не только для управления миром, но главным образом для защиты Церкви, чтобы ты смело укрощал нечистивых, защищал хорошие устаноления и возстановлял истинный мир, где он нарушен».
Если вся Вселенская Церковь не может быть побеждена по обетованию Спасителя, то отдельная Поместная Церковь может в результате гонений быть побеждена, если светская власть не поставит преграду ее врагам, и отдельный народ может утратить вepy. Поэтому, к защите государственной власти и прибегали, как видно из 104 Карфаг. правила, отдельные Церкви. Со своей стороны Церковь дает могущественную опору государственной власти, но эта опора иной природы, чем содействие государства делу Церкви, ибо помощь Церкви не в земных ресурсах материального характера, а в ее учении о назначении государственной власти и в воспитании образа мыслей, которое создает крепость государства. Папа Лев Великий писал императору Фодосию: «Donnez nous la liberte de dеfendre la foi: car en faisant les affaires de l’Eglise, nous faisons en meme temps celles de votre empire el de votre salut. Si vous voulez conserver la possession paisible de votre province, preservez I’Eglise des attaques des heretiques et les droits du Christ protegeront votre empire».***
*** «Дайте нам свободу защищать веру: ибо, совершая дело Церкви, мы в то же время тем самым совершаем дело вашего царства и вашего спасения. Если вы хотите сохранить мирное обладание вашим царством, предохраните Церковь от нападок еретиков, и права Христа защитят ваше царство».
Норма отношений
Церкви к государству
со святоотеческой
точки зрения.
Вспомним, что Христианская Церковь явилась, как общество самостоятельное во всех отношениях, самостоятельное по происхождению и назначению; со своим законом, отличным от государственного закона по происхождению и значению, со своей властью, независимой от власти государственной по своему происхождению и полномочиям, со своим судом, отличным от государственного суда и независимым по компетенции и силе. Каковы же ее отношения к государству с точки эрения Церкви? Мы приведем на этот предмет разсуждения проф. Бердникова («Государственное положение религии в