-287-
Однако теория эта в такой крайней ее форме отвергалась большинством католических же писателей, указывавших, что с земным викарием Бога связывается власть в религиозных делах, а не неограниченное светское господство и что с введением христианства короли не потеряли своей власти, ибо Христос, давая небесное царство, не отнимает земных; Папа имеет ключи Царства Небесного, но не земного. Теории прямой власти Папы, по которой Папа властвовал через подчиненных ему королей, была противопоставлена теория косвенной власти Папы в светских делах.
Критика теории
прямой власти Папы.
Кардинал Торрекремата.
Кардинал Беллярмин.
Эта теория представлена наиболее полно кардиналом XVII века Беллярмином (она была известна и раньше: ее держался Бонавентура, в XV веке кардинал Торрекремата, в XVI веке Франческо Витторио). Здесь сужен объем папской власти, которая в принципе не призвана управлять светскими делами, подлежащих власти светской; Папа в них не вмешивается, Церковь же призывается исправлять, руководить и даже наказывать светскую власть, но только тогда, когда светская власть уклоняется, по ее мнению, от целей, намеченных Божественным правом. Но и тогда Папа не может низлагать короля, но лишь объявлять о прекращении обязанности повиноваться ему, если есть опасность разрушения веры или религиозной жизни, или дело идет о сохранении Церкви. Что касается законов, то Папа может отменить закон и выступить судьей в светских делах, если это необходимо для спасения душ. В этой систиме косвенная власть Церкви над властью светской вообще, и в частности — право объявлять о прекращении обязанности подданных повиноваться, не есть власть светская, а духовная. Ведь предметом ее является власть светская только постольку, поскольку та задевает религию. Писатели, державшиеся этой теории, употребляли неточную терминологию, представляя следствие акта, как самый акт; они говорили о праве низложения короля, тогда как само низложение было косвенным актом — следствием объявления о лишении короля власти. По существу это было признанием за Папой права определять момент, когда народ вправе начинать революцию. В этой системе взглядов, в теоретическом отношении, сильно смягчена теория прямой власти Папы в светских делах, ибо не только отвергнута его прямая власть, но и его косвенной власти поставлены известные принципиальные ограничения, да и по времени она явилась позже. Во время
-288-
борьбы Филиппа Красивого с Папой Бонифацием VIII французские ученые оспаривали только прямую власть Папы, а теория косвенной власти в XV и XVI веках еще не оспаривалась. Но в XVII веке, в 1626 году, в приговоре против сочинений иезуита Санторелли Сорбонна высказалась против теории косвенной власти. Наконец, одно из первых положений знаменитой декларации вольностей Галликанской Церкви, поданной Людовику XIV французским духовенством, вовсе отвергало косвенную власть Папы, но это Боссюэтовское учение не нашло опоры и в течение XIX века вовсе замерло. Оно выражено в декларации французского Епископата от 1682 года: «Апостолу Петру и его преемникам и наместникам Христовым дарована от Бога власть над делами, принадлежащими к духовному и вечному блаженству, а не над мирскими, светскими и временными делами, поелику Господь сказал: “Воздайте кесарево кесарю и Божие Богу” (Мф. 22:22). Таким образом, короли и князья по Божественному распоряжению не подчинены никакой церковной власти; их нельзя отрешить от должности ни непосредственно, ни посредственно, и подданные никогда не могут быть освобождены духовной властью от законной присяги в верности своим законным государям. Такое учение необходимо для общественного спокойствия, полезно для Церкви и государства и согласно с учением Слова Божия и мнениями Святых Отцовь Церкви». Так гласит пункт I декларации французских епископов 1682 года, а второй утвержден ранее теорией Констанцского Собора в такой редакции: «La plenitude de puissance que le Saint Siege Apostolique et les successeurs de Saint Piеrre, vicaires de Jesus Crist, ont sur les choses spirituelles, est telle que neanmoins les decrets du Saint concile oecumenique de Constance, contenus dans les sessions 4 et 5, approuves par le Saint Siege apostolique, conifrmеs par la pratique de toute l’Eglise et des pontifs romains et obserxes dans tous les temps par l’Eglise Gallicane demeurent dans leur force et vertu. L’eglisе deе France n’approuve pas l’opinion de ceux qui donnent atteinte a ses decrets ou qui les affaiblissent, en disant que leur autorite n’est pas bien etablie, qu’ils ne sont pas approuves, ou qu’ils ne regardent que le temps du schisme».*
* «Полнота власти, которую имеют в духовных делах Святой Апостольский Престол и преемники Св. Петра такова, что несмотря на эти декреты Святого Вселенского Констанцского Собора, установленные в 4-й и 5-й его сессиях, одобренные Св. Апостольским Престолом и утвержденные практикой всей Церкви и римским первосвященником и соблюдавшиеся всегда Галликанской Церковью, остаются в своей силе и значении. Французская Церковь не одобряет мнения тех, кто нарушает его декреты или ослабляет их утверждением, будто авторитет не установлен надлежаще, что они будто не утверждены или что относятся только ко времени схизмы».
А декреты Констанцского Собора ставили Собор выше Папы. 4-й пункт декларации прямо это заявляет: «Quoique le pape
— 289-
ait la principale part dans les questions de foi et que ses dicrets regardent toutes les Eglises et chaque Eglise en particuliеr, Son jugement n’est раs irreformable a moins que le consentement de l’Еglise n’interviеnne».*
* «Хотя Папа имеет главное участие в делах веры и хотя его декреты касаются всех Церквей и каждой Поместной Церкви в частности, Его решение безапелляционно только если получило соглаcие всей Церкви».
3-й пункт охраняет национальные церковные обычаи и устройство Галликанской Церкви, напоминая об обязательности канонов для самого Папы. «Qu’ainsi l’usage de la puissanse apostolique doit etre suivant les canons faits par l’еsprit de Dieu, et consacres par le respect general; les reglеs, les moeurs et les constitutions recus dans le rоyaume et dans l’Eglise gallicane doivent avoir leur force et vertu, et les usages de nos peres demeurer inеbranlables, il est meme dе la grandeur du Saint Siege apostoliquе que les lois et coutumes, etabliеs du consentement de cesiege respectable et des Eglises subsistent invariablement».**
** «Употребление апостольской власти должно следовать канонам, созданным Духом Божиим и освященным общим уважением; правила, нравы и установления, принятые в Королевстве и в Галликанской Церкви, должны иметь свою силу и значение, и обычаи наших отцов должны сохраняться непоколебимо; величие Св. Престола требует, чтобы законы и обычаи, установленные с согласия этого почитаемого Престола и Церквей, неизменно существовали».
Но галликанское воззрение не утвердилось в католической Церкви. И со времени июльской революции 1830 года оно не находит сторонников и среди французского епископата, а Ватиканский догмат утвердил окончательно авторитет Папы не от Церкви, a ex sese (Phil. III, 209).
Тем не менее теория косвенной власти Папы в светских делах канонизирована в Силлабусе Папы Пия IX в §24, который перечисляет, среди осужденных положений, следующее: «Ecclesia vis inferendac potestatem non habet neque potestatem ullam temporalem directam vel indirectam».***
*** «Церковь не имеет права употреблять силу. Она не имеет никакой светской власти: ни прямой, ни косвенной».
Этот параграф находится в Отделе Силлабуса «Errores de Ecclesia ejusque juribus», гдe в другом параграфе (23) осуждается мнeние, будто права государей были узурпированы Папой; именно этот параграф говорит, что осуждается мнение: «Romani Pontifices et concilia oecumenica a limitibus suae potestatis recesserunt, jura principum usurparunt atque etiam in rebus fidei et morum difiniеndis errarunt».****
**** «Римские Первосвященники и Вселенские Соборы преступали границы своей власти, узурпировали права государей и ошибались даже в определении веры и нравов».
Параграф 27 осуждает другое мнение:
-290-
«Sacri Ecclesiae ministri Romanusque Pontifex ab omni rerum temporalium cura ac domino sunt omnino excludendi».*
* «Слуги Церкви и Римский Первосвященник должны быть исключены от всякой заботы и господства в светских делах».
Что же касается государственной светской власти, принадлежащей непосредственно Папе в его государстве, то Папа Пий IX за покушение на нее анафематствовал Энцикликой 19 января 1860 года, считая, что это покушение равносильно покушению на духовное верховенство. Он говорит о светской власти: «Le pouvoir temporel a ete accordе au pontife Romain, par un conseil particulier de la divine Providence; ce pouvoir est necessaire afin que се meme pontife, independant de tout prince et de toute puissance civile, puisse exercer le pouvoir souverain qu’il a d’enseigner et de gouverner le troupeau du Seigneur, exercer l’autoritе qu’il a recu par l’institution divine du Christ lui meme avec une entiеre liberte dans toute l’Eglise et procurer le plus grand biеnet l’utilite de cette meme Eglise et des fideles qui la composent»,**
**«Светская власть дана Римскому Первосвященнику особым изволением Божественнаго Провидения; эта власть необходима для того, чтобы этот самый Первосвященник, не зависимый от какого-либо государя и какой-либо светской власти, мог осуществлять данную ему суверенную власть учить и управлять Христовым стадом, осуществлять суверенитет, полученный в силу Божественнаго установления Самого Христа, с полной свободой во всей Церкви и доставлять наибольшее благо и полезность для этой самой Церкви и верующих, ее составляюших» (Debidur, «Histoire des rapports de l’Eglise et de l’Etat», с. 577).
и в Консистории 29-III 1862 года он заявил о необходимости светской власти, которая pour n’etre pas absolumеnt un dogme n’en etait pas moins certaine et que la papaute n’y renoncerait jamais».***
*** «Хотя и не есть в абсолютном смысле догма, тем не менее является достоверностью, и папство от нее никогда не откажется».
А в §75 и §76 Силлабуса осуждается оспаривание совместимости светской власти Папы в папской области с его духовной властью и мнение о том, что отмена светского суверенитета Святого Престола послужила свободе и счастью Церкви. Примечание же к §76 определенно говорит: «Praeter hos errores explicite notatos alii complures implicite reprobantur, proposita et asserta doctrina, quam catho lici omnes firmissime retinere debent, de civili Romani Pontificis principatu».****
**** «Кроме этих ошибок, явно перечисленных, отвергаются implicite и многие другие. Все католики должны самым твердым образом держаться предложенного и утвержденного учения о светской власти Римского Первосвященника».
Теория власти руководящей.
Жерсон, Фенелон.
На католическом фонe появились и другие теории, еще более стремившиеся смягчить теорию косвенной власти Папы, ибо и против этой теории были возражения, указывавшие, что она только маска для первой [т.е. теории прямой власти — ред.], ибо в почти любом светском вопро
-291-
cе можно открыть его связь с духовной целью, что она также нарушает спокойствие королей и народов; указывалось, что светская власть изначально была законной, как учреждение Божественное, и признана Христом в Его Словах: «Воздайте кесарево кесарю». В XVII веке появились теории Жерсона и Фенелона, которые Гергенроттер (в своей книге «La Chiеsa Cattolica e le stato Cristiano», т. III) называет системой власти руководящей — il sistemo del potere direttivo. Отличие этой доктрины от доктрины косвенной власти менee уловимо, чем различие между доктринами косвенной и прямой власти. По этой теории Церковь не имеет права принуждения по отношению к светской власти, а только право руководства, т. е. право и обязанность просвещать посредством доктринальных решений, увещаний, советов государям и народам, делать обращения к их совести, напоминать об их обязанностях к Богу, учить их о религиозных законах и их границах, а в случае коллизии обязанностей высказывать свое суждение. Она (Церковь) должна высказывать суждение о государственных законах, предлагать внесение в них исправлений, если в них есть опасность для спасения душ, и защищать Божественный закон в случаe неповиновения от последствий этого непослушания. Жерсон при этом говорит, что церковная власть должна держаться в своих границах, чтобы независимость светской власти не страдала, и выступать только тогда, когда последняя злоупотребляет властью для нападения на вepy и Церковь. Верховенство церковной власти Жерсон признает только при злоупотреблениях светской власти. Фенелон еще болee подчеркивает, что руководительство состоит в доктрине и обучении. Но остается вопрос, как далеко должно идти руководство и каковы его границы? Пастырский долг Церкви всегда одинаков, но осуществление руководящей власти по этой теории подчиняется господствующим юридическим и социальным условиям и становится в зависимость от существующего публичного права. В этом и состоит отличие их теории от теории косвенной власти, которое особенно проступает в вопросe о праве низложения королей. Защитники теории руководящей власти допускают низложение только тогда, когда таковое признается публичным правом страны (как это было в средние века во многих государствах). В этом случаe, следовательно, обе теории признают, что Папа может объявить о прекращении власти короля управлять, причем Папа делает это в силу права церковного, как высший руководитель совести. Однако, если публичное право страны не дает Папе такого права, то теория косвенной власти допускает право Папы объ
-292-
явить о прекращении власти короля в силу права естественного, тогда как по теории руководящей власти Папы, Папа этого права не имеет. Разумеется, теория руководящей власти признает за Папой право усматривать в каком-либо гражданском законе опасность для спасения души и объявлять таковой лишенным силы; подобно тому, как Апостолы запрещали верным участвовать в культе поколонения идолам и повиноваться предписаниям, которые не могли быть соблюдаемы без измены Богу.
Кардинал Антонелли.
Кардинал Antonelli 19 марта 1870 года писал нунцию Chigi: «Церковь получила от Бога высшую миссию руководить людьми отдельными и соединенными в общества ради цели сверхестественной; она имеет для этого власть и обязанность судить о нравственности и справедливости всех действий, внутренних и внешних, в их отношениях с естественными и Божескими законами. Поскольку всякое действие, будет ли оно приказано высшей властью или исходить от свободы индивида, не может быть лишено характера нравственности и справедливости, то суд Церкви, прямым образом относящийся к нравственной стороне деяний, косвенно расширяется на все дела, с которыми связывается эта нравственность. Но это не значит вмешиваться прямо в политические дела, которые по Божественной заповеди и по учению Церкви подлежат вeдению гражданской власти без какой-либо зависимости от какого-либо иного авторитета».
Приведя различные доктрины, вышедшие из недр Католической Церкви, мы видим, что там нет однообразного разрешения вопроса о степени воздействия Церкви на светскую власть, что наряду с учением Alvaro Pelagio о правe Папы в светских делах, Григория VII, Иннокентия III и Беллярмина, есть учение Фенелона о только руководящей власти Церкви и, наконец, учение Боссюэта, отрицающее всякую косвенную власть Церкви в светских делах и в этом отношении приближающееся к православному. А Данте в «De Monarchia» Папу в светских делах подчинял императору, а косвенную его власть в светской сфере считал за причину современных ему пертурбаций в политическом мире; он относился к ней отрицательно, хотя и видел в ней не гордость человеческую, а чрезмерное усердие Папы (Zelo clavium). Против авторитета Папы в церковных делах Данте не возставал. О том, что и сейчас при косвенной власти Папы возможно представить себе вмешaтeльcтвo Папы в светские дела, говорит Janet: «Le pape donne des ordres a tous les fideles et quoique ces ordres ne soient d’ordinaire que relatifs aux choses spirituelles, qui ne regardent pas l’Etat, il peut en don
-293-
ner aussi de temporels, comme au moyen age, la publication des croisades, le deposition des rois etc. Aujourd, hui sans doute de tels actes ne sont plus a craindre, mais il peut toujours s’en produire d’analogues; par exemple, qui doute que le pape ne puisse, le cas echeant, faire injonction a tous les fideles de prendre les armes, ou meme de prendre les armes a leur gouvernement pour lui faire restituer son pouvoir temporel? En supposant qu’il y reussit, voila donc le pays entraine dans une guerre sur l’ordre d’un souverain etranger. Un tel pouvoir est il conciliable avec l’independance du pays?»*
* «Папа дает приказы всем верующим, и, хотя эти приказы обыкновенно относятся только к духовным делам, которые не касаются государства, он может дать приказы и в светских делах, подобно тому, как в средние века объявлял крестовые походы, низложение королей и т. п. Теперь, без сомнения, таких актов нечего опасаться, но Папа может всегда совершить акты аналогичные; например, кто сомневается, что Папа может, в случае надобности, приказать всем верующим или даже их правительству взяться за opyжие, чтобы возстановить ему светскую власть? Предположим, что ему это удастся, и вот страна вовлечена в войну по приказу иностранного государя. Можно ли примирить такую власть с независимостью страны?» («Philosophiе de la revolution francaise», с. 163).
Если мы хотим считаться с современным официальным учением католичества, то должны считаться с постановлением §24 Силлабуса, провозгласившим косвенную власть учением Церкви.
Овербек о происхождении
теории государственного главенства.
Историческое значение искажения теории симфонии властей на западе огромно; оно привело к обратному неоязыческому восстановлению государственного всемогущества. «Великая пропасть, — пишет Овербек, — между папством и государством, и непримиримая вражда между государством и Церковью могут ли быть в планe Божественного домостроительства? Если бы Римская Церковь оставалась в пределах Апостольского предания, если бы она сохранила собственное свое каноническое правило о невмешательстве клира в светские дела, то и не было бы папского главенства с его хвостом пагубных учений и узурпаций, Восток не отделялся бы от Запада, не было бы Реформации с ее неверием, и Церковь и государство не были бы безнадежно отделены друг от друга. Кто сделал государство антихристианским? Папа. Он присвоил себе одно за другим права государства. Это охлаждало доверие государства к Церкви. Государство должно было бдительно смотреть за поведением главы Церкви. Это недовepие подорвало церковную деятельность. То, что вызвало Реформацию наружу, уже давно было в полном цвету. Государство стало вторгаться в область церковную. Папа показал ему пример. Государственное главенство есть естественное последствие главенства папского, есть обратный удар и воз
— 294-
мездие за то, что государство было порабощено Церковью».
Святоотеческое понимание
теории симфонии.
Доктрина косвенной власти Папы лишает теорию симфонии властей того первоначального характера, который она имeлa в первые времена христианства до разделения Церквей — в устах Пап, Феодора Студита, Иоанна Дамаскина, — и который она сохраняет и теперь в православном ее толковании. Та верность Святому Преданию, которая является в Православии руководящей нитью при толковании всех канонических норм, исключает возможность изменений в традицинном понимании симфонии, установленной с древнейших времен. Православная теория симфонии признает верховенство церковного союза перед союзом государственным, но верховенство не политическое, а духовное, которое призывает государство к совершенно добровольному и сознательному соподчинению своих целей целям церковным, но не создает никакого юридического подчинения государства Церкви в силу будто бы ее юридического права, от которого католическая доктрина не освобождается и в теории косвенной власти Папы. Это-то обстоятельство и уподобляет Католическую Церковь учреждению государственному и вносит в Церковь элемент политический, который, при благоприятных для нее исторических обстоятельствах, легко заслонит тот чисто нравственный элемент, чуждый всяких земных разсчетов, представителем которого призывается быть Церковь согласно вечного завета Христа Спасителя: «Воздайте кесарю кесарево и Божие Богу» (Мф. 22:21). В идее симфонии, в ее православном понимании, Церковь ни в чем не отказывается от самой себя, но сообщает свой дух и направление государству и только этим объединяет его с собой; в ультрамонтанской же идеe Церковь перерождается в государство, отрываясь от своих основ и воспринимая другие, ей чуждые. Это искажение миссии Церкви повлияло и на учение теории правового государства, слагавшейся под влиянием естественного права после Силлабуса 1864 года, и на новейшие теории государства, в которых совершенно устраняется принципиальная идейная связанность государства с Церковью в отношении общности конечной их цели.
Церковь и современное
нехристианское государство.
Указанные различия природы Церкви и государства (Мф. 22:21) вовсе не говорят, чтобы государство признавалось Спасителем, как нечто чуждое Богу и со своей стороны не обязанное свойственным ему образом способ
— 295 —
ствовать осуществлению на земле христианских задач.*
* Нельзя не обратить внимание, что в издании Библейского Общества в тексте: «Воздайте кесарево кесареви и Божие Богови» употребляется неправильное соединение посредством союза «а», противополагая обе его части, вместо того, чтобы их объединить в общей конечной цели, тогда как в греческом тексте стоит , что придает совершенно другой смысл выражению.
Невозможно представить, чтобы Церковь, направляя человечество к единению со Христом, признавала нормальным, чтобы государство вело его к Антихристу. Бог, как верховное начало, не может быть устранен и от государства. Ведь государство, по словам Апостола Павла, призвано служить людям на добро посредством принудительного обуздания зла, через что и представители государства называются Божиими служителями (Рим. 13:2-6). Разница между языческим и христианским государством в том и состоит, что языческое государство находило, по выражению Аристотеля, цель в самом себe, как universitas superiorem non recognoscens,**
** «Общество, не знающее над собой высшего».
Государство правоcлавно-христианское.
Православно-христианское же государство признает над собой высокую цель, поставленную Церковью, и в добровольном непринудительном служений этой цели находит свой высший смысл и назначение. Христианство не покушается на жизнь государства, признает его положительную задачу в борьбе со злом и призывает его проводить нравственные начала и во внутренней, и во внешней политической жизни. Христианство пришло в мир, чтобы спасти мир и в том числе высшее его проявление — государство, через открытие ему его смысла и назначения. Его закон призывается не к узаконению естественных отношений, а к самоисправлению по идеям высшей правды; верховная власть от обоготворения человеческого произвола призывается к обращению себя на особое служение воле Божией; представитель его власти — не обладатель всех прав человеческого общества, а носитель всех обязанностей человеческого общества по отношению к Церкви, т. е. к делу Божиему на земле. Государство само по себе не дает смысла жизни, а получает его извне, от Церкви; его политическая жизнь сама требует извне высших принципов и целей, как его движущего начала. Христианское воззрeние на мир и человека дает государству опору видеть в себе орудие для достижения высших задач жизни. Церковь выступает по отношению к государству, как звезда востока.
-296-
Возрождение в новое
время языческой идеи государства.
В новейшей истории государство отказывается от Церкви, как своего путеводителя, и от ее учения, как основы своего мирocoзерцания. Напротив — этим путеводителем для государства становятся идеи антихристианские. Но это отвержение христианства и его изгнание из положения высшего маяка на положение частного общества, зависимого от государства, приводит к затемнению значения Церкви и высшего смысла человеческой жизни, к возстановлению языческого понимания государства. Таковое устранение Церкви, как высшего принципа жизни, и было совершено в идейной революции Петра I через устранение идеи симфонии и замену ее идеей государственной пользы. Через устранение христианства, как высшего руководителя жизни, подрывается и личность человека. Она низводится до положения средства, орудия и даже жертвы на службе уже не откровенной религии, данной Богом, а разным измышленным теориям, приносящим человека в жертву безцельному прогрессу и неопределенному «светлому будущему» будущих поколений. Ни люди, ни коллективное собрание людей, как государство, не могут уйти от сказанного в Евангелии: «Я свет мирy; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет имeть свет жизни» (Ин. 8:12), а также: «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф. 12:30). Следовательно, и государство не может быть равнодушно к Церкви Христа, игнорировать ее цели, как делают новейшие учения о государстве, порвавшие связь с христианством. В меру своей возможности оно обязано способствовать целям Церкви. Современные теории правового государства учитывают Церковь, как элемент, лишний для государства, и, проповедуя отделение Церкви от государства, отделяют государство от высшего назначения, даваемого ему Церковью, низводят Церковь до положения общества, по меньшей мере безразличного для государства, не имеющего основания для получения помощи со стороны государства. Лицемерно ссылаясь на духовный характер целей и средств Церкви, на ее проповедь царства «не от миpa сего», и на то, что Сам ее Основатель не имел мeста где «главу преклонить», они создают для Церкви условия, затрудняющие для нее возможность существовать и действовать в окружающем мире, влиять на его воцерковление. Так, отчасти под влиянием стремления Католической Церкви ввести Церковь непосредственно в политическую жизнь через учение о ее косвенной власти в светских делах, явилось учение, отвергающее связь государства с Церковью, а через это и с конечными целями собственного существования государства. В этом от
-297-
ношении православное понимание симфонии совершенно чуждо введению государственно-принудительного принципа отношения Церкви к государству, хотя бы и в смягченном виде теории косвенной власти.
Православное
понимание симфонии.
Светский государь, как христианин, добровольно подчиняется Божественной власти Христа. Через это он покорен и предан Его Церкви, несет обязанности по отношению к ней и употребляет свое высокое звание не только для государственных дел, но и на служение интересам Церкви. Государство, не отрекшееся от основ нравственного миропорядка, не может оставлять без внимания церковного учения в своих постановлениях и распоряжениях, какой бы стороны общественной жизни они ни касались, подобно тому, как и частный человек не может ослушаться голоса своей совести в своих поступках. Христианский государь обязан уважать представителей Церкви, как преемников Апостолов, и обязан подчиняться им в делах веры и дисциплины, но эти обязательства имеют свободный, лишь нравственно-принудительный характер, и не могут быть вложены в точные юридические рамки.
Только в этом смысле и можно говорить о подчинении государя представителям Церкви. От государя языческого государь христианский отличается в том смысле, что у него есть особые обязанности по отношении к Церкви Христовой и к ее служителям. Правильно устроенное христианское государство само подчиняет свою деятельность высшим религиозным интересам и высшему авторитету Церкви, а не Церковь вмешивается в государственные дела в силу своего права. Тут подчинение — чисто нравственного порядка. То семя, из которого выросло искажение понимания объема духовной власти, кроется в неправильном понимании полномочий, данных Апостолам Иисусом Христом, а также в учении о зависимости светской власти от Церкви по своему происхождению.
Корень католических
воззрений на отношение
Церкви и государства и
отличие его от православного.
Остановимся на этих вопросах. Слова Иисуса Христа «Дадеся мне всякая власть на небеси и на земли» (Мф. 28:18) с католической точки зрения показывают, что светская власть отнята у кесаря после прославления Сына Человеческого, и потому самостоятельное право на светскую власть мирских правителей («Воздайте кесарево кесарю и Божие Богу») с введением христианства кончилось. Владимир Соловьев, пошедший за католическим учением, в 1888 году в статьях, напечатанных в католическом журнале «L’Univers» и цитированных у Геттэ («Вера и Разум», 1888 г.) утверждал, что с тех пор
-298-
кесарь, чтобы узаконить свою власть, должен сделаться полномочным представителем Того, Кому дана всякая власть на земле. Так как де Римские Папы получили полноту власти и ключи царства от Христа через Апостола Петра, то этому общему вождю должен повиноваться всякий христианский государь и от него получать свою власть. Именно так и утверждал Папа Климент V в Булле Pastoralis, что Иисус Христос передал в лице Петра всю полноту власти Папе, и он, Климент, и вступает в управление Империи после смерти императора Генриха VII в силу верховенства, присущего власти Святого Престола (Phil. op. cit III, 159). Также и Папа Иоанн XXII учил, что «аu раре seul dans la personne de Piеrre Diеu avait transmis l’imperium du royaume terrestre comme du royaume celeste, et au pape seul etaient dеvolus la juridiction, la direction et la gouvernement de l’empire».*
* «Одному Папе в лице Петра Бог передал власть над земным и Небесным царством, и одному Папе вручены юрисдикция, руководство и управление царством» (там же, с. 160).
Подобные мысли содержатся и в современных католических курсах церковного права. Филлипс пишет в том смысле, что власть Свою, о которой Иисус Христос говорил: «Всякая власть дана Мнe на небе и на земле», Он передавал Апостолам и прежде всего Ап. Петру как основание. «Le Divin Sauveur avait dit: “Tout pouvoir m’a ete donnе dans le ciеl et sur la terre”. Ce pouvoir qui ne peut etre que l’attribut de la Divinite, Jesus Christ le confere a ses apotres, et par la il les investit vis a vis du genre humain d’une souverainete qui ne pouvait emaner que du tres Haut, du roi des rois… Cependant parmi les apotres le Christ en choisit un, Simon, fils de Jonas, qu’il revet specialment du pouvoir souverain et dont il fait la pierre fondamentale de l’Eglise, le centre de I’unite».**
** «Божественный Спаситель сказал: «Всякая власть дана Mне на небе и на земле». Эту власть, которая может быть только атрибутом Божества, Иисус Христос передает Своим Апостолам и тем самым Он облекает их по отношению к роду человеческому суверенитетом, который мог исходить только от Всевышнего, от Царя царей. Однако из Апостолов Христос выбрал только одного Симона, сына Иоанна, которого он облекает специально суверенной властью, из которого Он делает основной Камень Церкви, центр единения…» (Phillips, «Ze droit ecclesiastique» I, с. 59)
Далее он говорит об учреждении Спасителем видимого авторитета в Церкви, заменяющего Его авторитет: «Il veut et institute dans son Eglise une autorite visible qui reprеsente la siеnne <…> En disant a Piеrre «Tu еs Petrus…» le Sauveur l’еtablit а sа place comme le
-299-
fondement de l’apostolat tout entier. Voila le fondеmеnt sur leguel repose l’Eglise; c’est sur lui gue s’eleve le magnifique edifice dans leguel le Christ a depose ses tresors la pleine autorite et ses pouvoirs souverains».
*** «Говоря Петру: «Ты еси Петр…» Спаситель поставил его на место Себя, как основу всего апостолата. Вот основа, на которой покоится Церковь: на нем возвышается великолепное здание, в котором сложил Спаситель Свои сокровища, полный авторитет и Свои суверенные полномочия» (там же, с. 64,68)
Ап. Петр возвышается над всеми другими Апостолами, как наместник Христа: «L’episcopat derive donc de l’apostolat ainsi immеdiatement par le Christ mais comme l’apostolat, disons miеux, comme l’Eglise entiere, il est fonde sur Piеrre le representant, le vicaire de Jesus Christ, institue par Lui».*
* «Епископат истекает от апостолата таким образом непосредственно от Христа, но как апостолат, скажем лучше — как сама Церковь он основан на Петре, представителе, викарии Иисуса Христа, установленном Им» (там же, с. 50).
«Il faut donc toujours envisager dans Piеrre la double qualitе d’apotre et de prince des apotres».**
** «Поэтому надо всегда видеть в Петре двойное свойство — Апостола и князя Апостолов» (там же, с. 84).
Только Папа унаследовал это двойное положение. На с. 79 Филлипс вновь подчеркивает эту суверенную власть, данную Иисусом Христом именно Петру: «Incontestablement Jеsus Christ a donne a tous les apotres, c’est a dire au corps apostolique, Piеrre у compris, la plenitude de la puissance “Sicut misit me vivens Pater, et Ego mitto vos…” Omnis potestas mihi data est in cello et in terra, mais c’est a Piеrre entre tous qu’il confеre cette souveraine puissance…»***
*** «Безспорно Христос дал всем Апостолам, то есть апостолату, включая Петра, полноту власти. «Как Меня послал Отец, так Я посылаю вас…» «Всякая власть дана Мне на небе и на земле…» но из всех Петру Он дает эту суверенную власть».
Апостольский авторитет принадлежит только Папе: «Le successeur de Pierre conserva seul sur la terre, outre la primaute, qui des le commencement lui etait exlclusivement conferee, la plenitude de l’autorite apostolique (c. 123). L’infaillible autorite de chacun des apotres dans l’enceignement n’a pas passe a chacun de leurs successeurs; le successur de celui-la seul pour la foi duquel le Christ a priе, afin qu’il confirmat ses freres le successeur seul de Piеrre a recueilli ce magnifique heritage».****
**** «Кроме первенства, которое изначала ему исключительно дано, один преемник Петра сохранил на земле полноту Апостольской власти. Безошибочный авторитет каждого из Апостолов в учении не перешел ни на одного из их преемников. Преемник только одного Петра, за веру которого молился Христос, чтобы он утвердил братьев своих, получил это дивное наследие».
Так же дело обстоит и с правительственной властью (с. 115): «Les eveques partagent avec Piеrre le gouvernement general de l’Eglise, mais individuеllement ils n’ont d’autorite immediate que sur une partiе dеterminee du Jesus Christ. Oui, l’episcopat ainsi que le corps des apotres forme un college investi du pouvoir souverain et cela en vertu meme du pouvoir ingerent au caractere episcopale mais aucun eveque, a l’exception seule du successeur de Piеrre, n’est en droit de l’exister isolement; il n’en jouit que comme membre du corps
-300-
episcopal, agissant de concert avec son chef».*
* «Епископы разделяют с Петром общее управление Церковью, но индивидуально они имеют непосредственный авторитет только над определенной частью Церкви. Да, епископат как и апостолат образует коллегию, облеченную суверенной властью (в силу власти, присущей епископскому сану), но ни один епископ, за единственным исключением преемника Петра, не вправе осуществлять ее изолированно; он ею пользуется только как член епископата, действующий согласно с его главой».
В католическом учении власть Папы совершенно исключительна, ибо только она унаследовала власть Христа, данную Апостолам. «Piеrre et comme lui son successeur est le monarqe qui gouverne l’Eglise еn qualite de vicaire de Jesus Christ».**
** «Петр и подобно ему его преемник — есть монарх, который управляет Церковью в качестве наместника Иисуса Христа».
Кесарь не может иметь никакой власти, минуя Папу. Чтобы стать христианским государем, кесарь должен подчиниться Христианской Церкви, которая меет центр организации вне государства и стоит выше его. В основе этого учения лежит неправильное понимание слов Христа «дадеся Мне вся власть на небе и на земле», а также того объема власти, которую Иисус Христос передал Апостолам. Власть на небe и на земле Христос имел по Божеству Своему от начала мирa, но по воскресении Он получил такую же власть и по человечеству, как Искупитель мира. По Божеству Иисус Христос, как Сын Божий, и не получал этой власти, ибо всегда имел участие во Вседержительстве Божием, но теперь Иисус Христос сделался царем и по человечеству, как Искупитель; уничтожив власть диавола над миром, Он победил смерть Своей величайшей жертвой и заслужил этим для нас Царство Небесное (Макар. Догм. Богосл., т. II, 165-166). Комментарием слов «Дадеся Мне всякая власть» служат послания к Филиппийцам (2:9-10) и Ефесянам (1:20-22), где говорится о полученном Христом, в прославление за Его совершенное послушание, права господства над всеми силами неба, земли и ада. Это было новое приобретение по человечеству, но по Божеству эта власть принадлежала ему изначала.
О двоякой власти Христа Спасителя:
по Божеству и как Искупителя.
Надо различать два Царства Христова и вследствие этого две Его власти. «Сын Божий, воспринявший в единстве Своей Божеской ипостаси человеческое естество, называется царем, но, — говорит Св. Григopий Богослов, — в одном смысле Он Царь, как Вседержитель и Царь хотящих и не хотящих, а в другом, как приводящий нас к покорности и подчинивший Своему царствию тех, которые добровольно признали Его царем» (Догм. Богосл., т. II, с. 178-179). В первом случае царство Христово безконечно (Лук. 1:33) и в Промысле участвуют
-301-
всe три Лица Пресвятой Троицы. Во втором оно закончится приведением всех истино верующих ко спасению, когда Иисус Христос предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу, да будет Бог все во всем (I Кор. 15:24-28). Власть, о которой Спаситель говорит: «Дадеся Мне всякая власть на небеси и на земли», Он никому не передавал. Христос остается Верховным Учителем (Mф. 23:8). Верховным Первосвященником (Евр. 7:24-25) и Верховным Правителем Своего царства, Пастыреначальником (1 Пет. 5:4).
Церковь есть видимая форма Царства Христова, осуществляющая его на землe, которой предназначено обнять весь мир (Mк. 16:15-16; Mф. 28:19-20; Лк. 24:47; Ин. 20:23). Она — царство не от мира сего (Ин. 18:36). Она ¬— особая сфера, где развиваются отношения человека к Богу (Мф. 22:21; Лк. 20:25); церковная власть при духовном характере ее полномочий состоит не во властительствe и господстве, свойственных земной власти, а в служении (Мф. 20:25-27; Мк. 9:35).
Полномочия, данные
Христом Апостолам.
Из Евангельских текстов (Мф. 28:18-20; Лк. 22:19; Мф. 18:18; Ин. 20:21-23) ясно, что Апостолы и их преемники получили не Боговластие, а только полномочия духовной власти — учить, священствовать и пастырски управлять. Но эти полномочия несравнимы с властью Богочеловека. Иисус Христос, совершив дело нашего спасения через тройственное служение (пророчество, первосвященничество, царство), дал Апостолам право распоряжаться средствами спасения, откуда и проистекает их духовная власть над людьми. Апостолы — представители священноначалия, а не Боговластия. Из полноты иерархической власти Апостолов выделились последовательно степени Иерархии: епископа, пресвитера и диакона. Иисус Христос основал на земле духовную теократию или благодатное царство для освящения и спасения падшего человечества. Главой этого благодатного духовного царства остается Христос.
Власть Христа — по Божеству.
Но одновременно еще есть власть Христа, как промыслительное действие Вседержителя, господствующая над всем миром, в том числe и над языческим кесарем, который не терял своей власти от введения христианства. В силу этой власти Богочеловек есть Глава всех народов, Царь царствующих. Он владеет человеческими царствами и дает их кому хочет, поставляет царей над народами, управляет через них земными царствами, назначает через них других начальников. Этот способ
-302-
Божественного промышления совершается естественным образом, когда воля Божия управляет человечеством невидимо.
В ветхозаветной теократии Бог управлял Еврейским народом непосредственно через Своих чрезвычайных избранников, которые провидели планы Творца. Это было сверх естественное промышление Бога о народе, ибо Божии избранники были непосредственным орудием Его воли, о чем упоминает книга Иисуса Навина (гл. 1). Отличительным признаком такой теократии является то, что эти люди, являясь прямым орудием Божества, находятся в непосредственном общении с Богом.
Помимо этого, Промышление Божие о мире совершается также и естественным образом, и в этом именно порядке власть Богочеловека простирается и на всякую светскую власть. О таком Промышлении говорится в книге пророка Даниила: «Он изменяет времена и лета, низлагает царей и поставляет царей; дает мудрость мудрым и разумение разумным» (Дан. 2:21), что Бог владeeт человеческими царствованиями и дает их кому хочет, ставит царей над народами, управляет через них земными царствами, Им «цари царствуют и повелители узаконяют правду» (Притч. 8:15), Он назначает через них других начальников — «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение» (Рим. 13:1-2); «Итак будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро» (1 Пет. 2:13-14). Здесь воля Божия невидимо действует на отдельных людей и правителей, их воля является видимым проявлением власти Бога; через посредство их Божественная воля управляет человечеством. Теперь царей называют избранниками Божиими, органами Божественного Провидения, которое через них достигает тех или других целей. Но это не означает теократического в собственном смысле, Божественного мироправления. Беря отношение вечного царства Богочеловека к светскому земному владычеству, мы признаем, что земная власть сама по себе Божественного происхождения (в смыслe промыслительном), и потому не требуется особого посредства для сообщения ей Божественного права. Верно то, что государственная власть по роду своих действий и по происхождению совершенно независима от власти духовной, и их отношение может быть только свободным, нравственным. Что касается отношений светского государя к временному духовному царству Христа или к видимой его форме — Церкви, то об этом было говорено раньше. Но надо всегда различать эти два царства: в вечном царстве — Иисус Христос — Царь хотящих и нехотящих, язычников и иудеев, а во втором (Церковь) Он царствует над верными и добровольно Ему повинующимися.
-303-
Христианство дает высший смысл
существующим формам господства.
Христианство, признавая законность светской языческой власти, оказывает влияние на природу этой власти, стремится пересоздать ее по христианскому идеалу, указывая ей истинную цель и назначение. Этому не противоречит утверждение, что земная власть сама по себe Божественна. Земная власть, по причине грехопадения людей, извращается и в ее употреблении, и нередко в самом споcoбе ее приобретения. Ввиду грехопадения и явилась необходимость христианства. Власть мужа над женой несомненно Божественного установления; такой она признается и в христианстве (1 Кор. 14:34); при этом само главенство, получавшее в язычествe превратный характер, возводится к высшему идеалу главенства Христа над Церковью (Еф. 5:22-24). Христианство не только признает власть родителей над детьми, но указывает и назначение этой власти (Еф. 6:1-4). Так и в отношении к государству. Есть в христианском государстве господство, но не во имя своей силы, а во имя общего блага, понятого согласно учению Церкви. Христианство обновляет извратившее свое назначение государство нравственными началами, ибо первоначальное Божественное происхождение власти не исключает ни злоупотребления власти, ни незаконности способов ее получения. Языческий кесарь и до христианства имел законную власть, но христианство очищает и перерождает языческие элементы этого института. В царском помазании царская власть лишь освящается и исполняется особых даров Божией благодати для того, чтобы в действии своей власти быть орудием Божественного Промысла. Этот акт не указывает на права светского господства духовной Иерархии, но обязывает государя быть преданным сыном Церкви и верным служителем дела Божия.
Существуют двe независимые сферы, отличные друг от друга: одна, в которой развиваются церковные отношения, как в Божественном учреждении, непосредственно установленном Богочеловеком, другая, в которой развиваются гражданские отношения. Первую сферу Церковь стремилась выделить из государственных отношений и государство признало Божественные права Церкви, полученные ею независимо от него. Так рядом с языческим государством встала Церковь Христова, которая нашими канонистами (Никон, Заозерский, Бердников) и определяется как самостоятельное учреждение. Христиане были лояльными гражданами, но церковные обязанности ставили выше государственных и при столкновении, по предписанию Апостолов, жертвовали правами государства в пользу Церкви — «Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5:29). В этих словах — основа духов
-304-
ного превосходства Церкви над государством. Своим изречением: «Воздайте кесарево кесареви и Божие Богови» Иисус Христос разделил две сферы — гражданскую и духовную, и тем положил конец той теократии, которая была религиозным идеалом Израиля. Иисус Христос уничтожал лишь внешние средства, какими осуществлялся идеал ветхозаветной теократии, но не сам теократический идеал. В Церкви Христовой есть теократия чисто духовная. Здесь Святой Дух невидимо наставляет через пастырей, но здесь нет чрезвычайных избранников, которые осуществляли бы цели и намерения Божии средствами государственными. Церковь стремится, чтобы ее члены в общественной жизни служили и кесарю, и Богу, т. е. осуществляли христианские идеи правды, но делает она это чисто духовными средствами, путем нравственного воздействия и влияния. В этом различии средств, которыми призывается действовать Церковь, есть существенная разница между католическим пониманием симфонии и православным. Наша литература воспроизвела это различие в двух противоположных учениях — В.С.Соловьева и Достоевского.
Теократическая система Вл. Соловьева
и иерократическая система Достоевского.
Это различие отразилось в их теориях. По воззрению Соловьева, Церковь имеет юридическое право на преобладающее положение в государстве, как орган Богочеловеческой власти Иисуса Христа, а по Достоевскому Церковь имеет нравственное основание для господства над государством, как носительница и выразительница высших духовных потребностей и стремления людей. Если в католической системе Церковь приражается государству и до известной степени перерождается в него, то в православном понимании симфонии государство призывается к приобщению церковных начал и к отклонению от себя всяких целей, не сходных с церковными, оно призывается усвоять себе дух и направление Церкви.
Смысл православной
теории симфонии.
3десь идея — противоположная ультрамонтанству, ибо, если в упьтрамонтанстве Церковь воспринимает основы и цели государства, как Римская Церковь в средние века, то в православной симфонии государство стремится уподобляться Церкви. Государство не устраняется, не уничтожается, но восходит до Церкви, как говорит Достоевский в «Братьях Карамазовых». В этой системе Иерархии отводится первенствующее положение, перед ее руководством склоняются и руководители государства, но здесь нет принудительного повиновения, как его вообще нет в Церкви. Здесь предполагается такое проникновение и одухотворение нравственными
-305-
началами, что государственная власть, проникаясь ими, свободно прибегает к совету тех, кто по положению своему призван служить только делу Христову. К этому безконечно отдаленному идеалу и призывается государство в православной теории симфонии. Это нравственное подчинение бытовых начал началам церковным иллюстрировал Ключевский в своей статье: «Содействие Церкви успехам русскаго гражданскаго права и порядка».*
* Ча¬ст¬ным при¬ме¬ром оцер¬ков¬ле¬ния го¬су¬дар¬ст¬вен¬но¬го ин¬сти¬ту¬та яв¬ля¬ет¬ся и вне¬се¬ние в 1832 го¬ду им¬пе¬ра¬то¬ром Ни¬ко¬ла¬ем I в ос¬нов¬ные за¬ко¬ны Рус¬ско¬го Го¬су¬дар¬ст¬ва ст. 142 (ст. 185 по из¬да¬нию 1906 го¬да), по ко¬то¬рой тре¬бу¬ет¬ся, что¬бы брак ли¬ца, мо¬гу¬ще¬го на¬сле¬до¬вать пре¬стол, от¬ве¬чал ка¬но¬ни¬че¬с¬ким тре¬бо¬ва¬ни¬ям в от¬но¬ше¬нии ве¬ро¬ис¬по¬ве¬да¬ния.
При тесном союзе Церкви и государства их основные задачи остаются различными. Государство прежде всего занято обезпечением временного благополучия человека, а Церковь имеет в виду доставление средств к внутреннему успокоению и блаженству не только на земле, но и на Небе. Но и здесь есть согласие в цели, ибо, по Апостолу Павлу, государство является средством «дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте, ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу» (1 Тим. 2:2-3). Церковь желает этой спокойной жизни, чтобы иметь возможность лучше содействовать при этих условиях достижению своих целей. Церковь не устраняет земных целей государства, но направляет их к своим высшим целям. Ища Града грядущего, она перестраивает и град пребывающий, через это упрочивая и гражданское благосостояние; она приводит в гармонию право с нравственностью, ибо справедливое юридически не всегда может быть нравственно добрым, и наоборот. Истинные христиане предпочитают исполнять нравственные требования. Кроме такой переработки права, Церковь оказывает нравственное влияние, преображая исполнение принудительных требований права в свободную привычку, тем самым повышая нравственный уровень человечества заменой принудительных требований права свободной потребностью в правде. Достоевский рисует конечный идеал, когда государственный уголовный суд будет заменен церковным судом, уголовные наказания получат исключительно исправительный характер, и высшей карой будет кара совести; но это будет тогда, когда государство будет стоять не на семи праведниках, а вполне переродится в духе Церкви, когда осуществится царство правды, где «праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим. 14:17), любовь и внутреннее единство во Христе (Ин. 17:21; Еф. 3:19;
-306-
4:13), которого мы должны желать по слову Спасителя: «Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли» (Мф. 6:10). Вот смысл православной теории симфонии, юридическое содержание которой нами было раскрыто предварительно в определении взаимных правовых сфер Церкви и государства, сферы смешанной или общей и в их соотношении.
Это единение возможно лишь при условии, если оба союза — и Церковь и государство — взаимно уважают полномочия друг друга. Не может быть этого единения, если государство не считает своей обязанностью предоставить свободу Церкви в ее управлении, вверенном ей по Божественному полномочию, или если Церковь покушается на свободу государства в его светской сфере.
В Православной Церкви нет централизации и стремления к светскому господству; Церковь не покушалась на присвоение гражданских прав. В православном государстве Церковь призывается влиять и перерождать государство, но не управлять государством. Здесь опять невольно напрашивается сопоставление с Католической Церковью в смысле способов проведения ею своей системы в жизнь. При католической системе объем власти Папы неопределенно широк,*
* Мы видели разъяснения теорий: прямой власти Папы, косвенной и руководящей.
а конгрегации (независимые от местной епископской власти ордена, подчиненные по принципу абсолютного послушания Папе) могут являться в составе государства инородным для него телом. Примеры политической деятельности орденов, диктуемой извне, можно найти, например, в истории Франции за XIX век, особенно в эпоху 1825-1870 годов и позже. По поводу этого вмешательства Папы во внутреннюю политику государства Ламенэ писал от 5 ноября 1833 года Папе: «Ma consciеuce me fait un devoir de declarer en meme temps que, selon ma ferme persuasion, si dans l’ordre religiеux le chretiеn ne sait qu’ecouter et obeir, il demeure a l’еgard de la puissuce spirituеlle, entierement libre de ses opinions, de ses paroles et de ses actes dans l’ordre purement temporel».*
* «Моя совесть вынуждает меня объявить одновременно, что по моему твердому убеждению, если в религиозном порядке христианин должен только слушать и повиноваться, он остается, однако, по отношению к духовной власти совершенно свободным в своих мнениях, в своих словах и в своих действиях в порядке чисто светском».
История показывает, что Папы не проводили последовательно одного и того же принципа даже в отношении политической формы правления. Так Папа Григорий XVI в Энциклике 15 августа 1832 года громил демократический принцип 1789 года и считал преступлением против веры le fait d’еbranler la fidelite et la soumission qui etaiеnt dus aux
-307-
souverains,*
* Колебание верности и подчинения, обязательного в отношении государей.
а Папа Лев XIII в 1892 году провозгласил, что Церковь не канонизирует определенной формы правления, а потому и республика не противна учению Церкви. Не надо забывать, впрочем, что обязательный авторитет Папы многими не распространяется на политическую сферу, как то признали, между прочим, французские епископы- роялисты, отказавшиеся нарушить верность присяги монарху, несмотря на приглашение Папы Пия VII признать его конкордат с Наполеоном. В то же время термин непогрешимости, будучи распространен на дела не только веры, но и нравов, может охватить руководство не только духовное, но и светское. Так же неопределенно устанавливает объем непогрешимости, и 9-й канон схемы De Ecclesia Ватиканского Собора: «Si quelq’un dit que l’infaillibilite de l’Eglise est restreinte aux choses contenues dans la revelation divine, et qu’elle ne s’attend раs aussi a toutes les verites necessaires a la conservation interiеure au depot de la rеvelation, qu’il soit anatheme».**
** Если кто-нибудь утверждает, что непогрешимость Церкви ограничена вещами, содержащимися в Божественном откровении, и что она не простирается также на все истины, необходимые для внутреннего охранения сокровища Откровения, то да будет он анафема».
Но государство не может опасаться каких-либо притязаний со стороны Православной Церкви, ибо последняя утверждает истину в том виде, как она передана Апостолам, и не знает власти, которая могла бы изменить вepy. Православное государство знает, что существующий между ним и Церковью мир не может быть нарушен, ибо его основа неизменна.
Центр единения Церкви
и государства в царской власти.
Центром и фокусом этого единения Церкви и государства является царская власть, озаряемая Православием, и свободно признающая для себя обязательность церковного учения, строя и дисциплины.
«Могущественный Царь, — говорит Овербек, — сделался бы слаб и маломощен как дитя, если бы он оставил Православие или стал бы ратовать против него. Но, когда он есть верный его представитель, то становится и отцом, и его народы суть его дети, преданные ему». Царь — добровольный проводник церковного влияния в жизнь государства; тогда как католический король в доктринe Силлабуса есть орудие Папы. На противоположном полюсе с положением католического короля стоит государь в протестантском государстве; его положение родственно с положением государя в цезарепапистской теории, однако с несравненно большими возмож
-308-
ностями подчинить Церковь государственной власти, ибо при цезарепапизме государю все же противостоит организация церковно-правительственной власти в лице Иерархии, которая может явиться известной преградой засилию государства.
Теория симфонии и протестантизм.
Протестантский государь —
носитель всей церковно-правительственной
власти Церкви.
Поскольку в протестантизме Иерархии нет, а вся церковно-правительственная власть, принадлежащая Церкви, переносится на государя, то церковная власть, перенесенная на государя и являясь придатком к его государственной власти, предоставит ему полный простор в церковных делах. В протестантизме само учение о Церкви лишает возможности противопоставить ее государству, как особый союз, а потому и вопрос о симфонии ставиться между ними не может. По определению Каля, в то время, как Церковь Католическая уже по самому учению о ее основании и по самому понятию о ней есть правовой организм, Евангелическая Церковь есть по существу духовная Церковь.*
* Применительно к протестантизму слова «духовная Церковь» следует понимать как неорганизованнная, неиерархическая — ред.
Евангелическая Церковь отличается духовным характером; это не значит, что она лишена правопорядка, но она не носит его в ceбе, он не принадлежит к ее учреждению и к существу понятия о ней.
Евангелическая Церковь не
признает себя обладательницей
порядка, данного Богом.
У нее нет правового порядка, который она получала от Бога, как необходимую составную свою часть. Она не производит от своего Основателя никакой власти, кроме чисто духовной власти проповедовать Евангелие и раздавать таинства, а всякое правообразование на земле по ее учению есть деятельность человеческая. Она отвергла церковную организацию, устроенную по ветхозаветному образцу, и признала всеообщее священство всех верующих. Св. Писание и вероисповедные книги, составленные при Реформации, — рамка для совершенно свободного создания обычного права; у нее есть своя дисциплина, но она не наказывает, а только заявляет в случаe нужды о прерывании общения с провинившимся. То, чего Евангелической Церкви недостает в смысле правовом, она получает от государства в виде правительственной организации. Ввиду этого церковное законодательство создается тем же путем, как и государственное: чины государства управляют Церковью, а Церковь становится государственным учреждением, лишенным самостоятельности. Во всей полноте это отсутствие самостоятельной церковной организации в протестантизме сказывается в теории Зома, которая видит в государственном законодательстве единственный источник права цер
-309-
ковного. Однако это настолько несовместимо для хоть сколь-нибудь церковно-здравого сознания, что и в протестантизме есть теории, обнаруживающие искру церковности, оставшейся от прежней жизни в лоне католицизма, — теории, производящие государственное законодательство по церковным делам не из государственных полномочий государственной власти, а из ее церковно-правительственных полномочий, вверенных Церковью государственной власти в силу исторических обстоятельств, а не по Божественному праву. В этой теории государственная власть в церковных делах делает не свое, а чужое дело, переданное ей протестантской общиной за неимением Епископата. Pешение некоторых существенных церковных дел должно опираться на согласие Церковного союза. Если по существующему устройству есть Синод, то высказывается он, а если его нет, то право принятия и отклонения по делам веры и церковного устройства передаются общинам, причем создана фикция, принимающая молчание общин за их согласие. Но эта система ведет к падению в обществе религиозных начал, и влияние Церкви слабеет, ибо государство берет на себя задачу, принадлежащую Церкви. Благодаря этой системе и ее влиянию на все государства Европы, государство освобождается от обязанности принимать во внимание церковные законы.
Современное
государство,
освободившееся от
церковных начал.
Освободившись от церковных начал, государство возвращается к естественным началам государственной, противоположным христианским. Государство подпадает под влияние языческих начал — материализма и крайнего эгоизма: снова разлагается семья, вознесенная в христианстве на степень таинства; религиозное воспитание, имеющее целью выработку нравственной личности, заменяется чисто гражданским, имеющим в виду только интересы государственного общежития, а личность понимается лишь как его единица. Подорвав этим основное начало христианской цивилизации, провозглашавшей самоценность нравственной личности человека, нравственное начало в государстве понижается и общество падает. В упоении этими «достижениями» западной культуры, которая оставила свою Церковь и переживает кризис своих идеалов, вырождающихся в язычество, у Русских тускнело сознание своей вероисповедной, а следовательно, и культурной самобытности. Надо вспомнить, что русская политическая культура последних двух веков не есть выражение русского самосознания, а продукт переваривания учений, созданных в других исторических условиях и чуждых православной стихии. Мы имеем в виду перенесение в русскую жизнь (при переустройстве русских
-310-
высших церковных учреждений в XVIII веке) идей и учений, в исторических условиях западной Европы острием своим направленных против католической теократии, учений, прибегших к государству как оплоту для новых языческих стихий против католического папизма. Если раньше борьба шла между лицами — императорами и Папой, то теперь выплыла на сцену борьба христианских принципов жизни против идейного их отрицания. Христианство явилось не с тем, чтобы стеснить необходимые функции человеческой жизни в виде государства, а напротив — освободить человека от рабства своим греховным потребностям, давлевшим в языческом мире, дать помощь высшим силам человеческого духа в достижении им посредством науки полного созерцания истины и, посредством развития государственной жизни, такой формы общежития, которая была бы достойным земным выражением царства Божия. Все это возможно с точки зрения Церкви, воплощающей полноту истины Христовой. С этой целью христианство провозглашает идеи, осуществление которых должно вести к усовершенствованию форм человеческого общежития. Возвысив значение личности, оно отменило рабство, оградило права женщин и детей, ослабило гнет государства над личностью — в нем задатки таких отношений, которые призваны быть достойным выражением Церкви Божией на земле.
Католическое стремление
к политической теократии.
Римский католицизм, исходя из этой идеи, стремится основать общечеловеческое царство (civitas Dei), которое соединило бы человечество в один церковный организм с одной главой. Но при одностороннем понимании христианства (воспринятого преимущественно со стороны внешней законности, подобно иудаизму) это естественное и законное стремление вырождалось в тиранию, против которой возстали национальные царства. Поняв христианство, как новую политическую теократию, наподобие ветхозаветной, католицизм при своей объединительной деятельности выступил не столько в качестве церковной, сколько в качестве могущественной империи, имеющей поглотить все народы и государства. Григорий VII объявил, что единственный государь, власть которого от Бога, — Папа, а отдельные государства — порождения неправды и язычества, разбоя и содействия диавола.
-311-
Теория всемогущества
государства, как протест
против папского всемогущества.
Протестом против этой универсальной власти Папы и явилась теория всемогущества государства, нашедшая себе выражение в учениях естественного права, попавших и к нам в Петровскую Россию через Гроция и Пуффендорфа.
Это был принципиально полный переворот идей. Договорная теория происхождения государственной власти всю власть в государстве и в Церкви давала государству, а система территориализма делала государя верховным правителем и в религиозной области; именно она устанавливала cujus regio ejus religio, а государь признавался правомочным производить реформы в Церкви в силу jus reformandi. Петр I в манифесте об учреждении Духовной Коллегии определенно указывал на свою обязанность исправления чина духовного, т. е. проведения реформ в области церковной, а в знак признания его в качестве источника этой власти была учреждена присяга членов Синода: «Признаю и клятвою утверждаю, что Верховный Судья сего Св. Синода есть Император Всероссийский, наш Государь Всемилостивейший». Ст. 43 Основных Законов укрепляла эту теорию, глася: «В управлении церковном самодержавная власть действует посредством Св. Правит. Синода, ею учрежденного». Эта статья — прямой продукт влияния немецкой философии естественного права, в которой православному учению о самобытном происхождении церковной власти и ее самостоятельности не оставлено места.
Теория естественного права, игнорирующая связь государства с Церковью и предоставляющая полное равенство всем религиям, дает отвлеченную паритетную систему, в действительности нигде в Европе не получившую осуществления. Современное правовое государство не опирается на положительные воззрения какого-либо одного вероисповедания. Но при этом, в вопросе оценки положения вероисповеданий, оно исходит из идеи свободы индивидуальной религиозной совести, перенося ее на свободу религиозных обществ, и становится в равные отношения ко всем вероисповеданиям, одинаково покровительствуя им всем при полном равенствe политических и гражданских прав для всех подданных, независимо от религии. Но, если стоять на точкe зрения той же естественной справедливости, можно оценивать каждое вероисповедание с точки зрения его культурно-исторического значения для данного государства, и потому оказывать ему предпочтение перед другими. Например, если принять во внимание культурное значение Православной Церкви в создании русского государства и широкий круг его воздействия вследствие преобладания Православных его жителей, хотя бы по количеству, то нельзя оспаривать того, что оно должно иметь первенствующее значение. Эта так называе
-312-
мая конфессиональная система в отношении к вероисповеданиям естественно вытекает из теории симфонии. Паритетная система отношений, вытекающая из идей естественного права, на деле не оставляла государство без миросозерцания, ибо хоть каким-то миросозерцанием государство все же должно было руководиться. И в XIX веке естественное право ознаменовало свою деятельность сменой христианского миросозерцания нехристианским, атеистическим, или вообще антихристианским. Доказательством тому — эпоха культуркампфа 70-х годов в Германии, законодательство Вальдек Руссо и Комба в начале 1900-х годов во Франции, доведение тех же идей в Советской России до их логического конца в несравненно, конечно, более грубой и уродливой формe с тем же господством идей антихристианских, вплоть до создания сатанократии.
История теории симфонии в Византии
и в русском законодательстве.
Русское государство до Петра I свои отношения к Церкви определяло всецело под византийским влиянием, а теорию симфонии принимало как догму права, что мы и видели в 42 гл. Кормчей. Эта теория имеет за собой доюстиниановскую давность. Проф. Остроумов в заседании Предсоборного Присутствия 1906 года цитировал, как зародыш ее, Апостольские Постановления (11, 34), где сравнивается епископское и царское достоинство: «Царь занимается только военными делами,
Теории симфонии в памятниках церковного
и государственного законодательства,
в частности на VII Вселенском Соборе.
заботясь о войне и мире, чтобы охранять тело, а епископ проходит Священство Божие, отклоняя от опасностей тело и душу. Итак, во сколько душа превосходит тело, во столько Священство превосходит царство, ибо оно связывает и разрешает достойных наказания или прощения». Этот первоисточник симфонии изоблачает ее церковное происхождение. VI-я юстиниановская новелла переносит симфонию из сферы учения Церкви в сферу государственную, делая ее официальной теорией Византийского государства. С признанием двух властей она требует между ними некоего благосогласия, приносящего пользу человеческому роду. Но отношения между Церковью и государством определяются не юридически, а симфоническим согласием, подобно тому, как устанавливаются отношения между телом и душой. После Юстиниана эта теория повторялась и в авторитетнейших церковных актах, и в государственном законодательстве. Среди первых особенно знаменательно послание епископов Патриарху Тарасию, прочитанное в заседании Седьмого Вселенского Собора
-313-
и занесенное в Деяния этого Собора в его русском издании («Деяния Вселенских Соборов». Казань. т. VII, с. 98). «Он воздвиг нам рог спасения и исправления в доме и богоприятном храме, Единородного Сына Своего Господа и Бога Спасителя нашего Иисуса Христа. Этот рог — вы, святейший, а также и занимающие по церковному установлению второе место (в Церкви) боговенчанные и богоизбранные императоры наши и владыки вселенной. Священство есть освящение и укрепление царства, а царство сила и твердыня священства. Об этом один мудрый государь и блаженнейший из царей сказал: “Величайший дар дал Бог людям: Священство и царство”. Первое упорядочивает и заботится о небесном, а второе, посредством правовых норм, управляет земным. Нынe поистинe средостение правды разрушено, coгласие (симфония) одержало верх над разногласиями, разъединение уступило место единению и разномыслие изгладилось». Послание это отводит императору второе место в Церкви; это нисколько не противоречит тому, что власть его в Церкви по существу своих проявлений ниже епископской, но она пространственно шире, ибо каждый епископ имеет власть только в епархии, а в целой Церкви только как член Собора. Между тем власть императора, как стража Церкви, подобна патриаршей, поскольку простирается на всю Поместную Церковь, но при этом остается лишь властью стража и не делается интегральной частью церковной власти. Однако это положение главного стража Церкви и давало превосходство императору над всеми другими светскими государями, независимыми в территориальном отношении. В своем положении главного стража Церкви император для всех — пример верности к Церкви и усердия к ней. В цитированном послании разумеется, конечно, мир Христов, во имя Христа, знаменующий мир человека с Богом исповеданием Его учения и жизнью по вере в Него, по Его заповедям, без компромисса с совестью, а не мир дипломатический, основанный на взаимных уступках равноправных сторон ради взаимного внешнего чисто человеческого умиротворения и спокойствия. Та же симфония и в других послеюстиниановских памятниках государственного законодательства. В Эпанагогe императора Василия Македонского, в § 8 главы 3-й говорится о взаимном отношении царя и Патриарха, т. е. об отношении между Священством и Царством, как об отношении души и тела, и в их согласном действии, в симфонии, определяет благо государства. Более подробно ту же мысль выразил в XII веке император Иоанн Комнен в послании к Папе Григорию: «Два предмета в продолжение моего царствования я признавал совершенно отличными один от другого; это власть духовная (т. е. Священство), которая от великого и высочайшего Первосвященника, князя мира, Христа дарована Его Апостолам и ученикам, как благо неизменное,
-314-