browser icon
You are using an insecure version of your web browser. Please update your browser!
Using an outdated browser makes your computer unsafe. For a safer, faster, more enjoyable user experience, please update your browser today or try a newer browser.

Зазыкин 19

Posted by on 11.03.2012

— 177 —

 

скопов с Патриархом, возлагалась самой жизнью только на него одного. Пока был на патриаршем престоле предшественник Никона, слабый Иоасаф или Иосиф, Царь мог делать что угодно в церковном управлении под прикрытием канонического примата, и тот дуализм властей, который верно отвечает различию самой природы власти государственной и церковной, настолько стушевывался, что, не вникая в эту природу, можно было считать Царя единственным источником обеих властей. И выбор епископов, архимандритов, игуменов, и создание новой епархии и повышение ранга епархии, и основание нового монастыря — все сделать мог фактически Царь один, ибо Патриарх не мог отстаивать своей точки зрения, не имея своей собственной опоры. Так при слабом Патриархе Иосифе Царь или, вернее, боярство, при его молодости, сумело провести Уложение через Земский Собор, где в числе прочих чинов государства был и чин духовный во главе с Патриархом. Уложение внесло коренную ломку в строй церковно-государственных отношений, подчиняя все духовенство светскому суду и отнимая часть церковной собственности. Централизация настолько проникла уже церковное управление, что при согласии Патриарха на реформу никто из духовных не мог ей противиться, и даже архимандрит Никон, будущий Патриарх, подписался, как он говорил потом на суде, «поневоле». Эта централизация напоминает Александрийскую централизацию, при которой епископы Александрийские отказывались высказаться на Вселенском Соборе, пока не приедет Патреарх и не скажет своего мнения. Эта централизация власти привела к тому, что Никон, не желая принимать патриаршества при противоканонических действиях светской власти, думал создать эту опору в клятве Царя и бояр 22-го июля 1652 года. Дух века, который однако, и при сохранении внешних форм религиозности, давал себя знать в стремлении понизить общественное положение Церкви через секуляризацию церковной собственности и через политическое подчинение всего духовенства государственной власти, не мог быть остановлен этой клятвой.

Пальмер пишет (IV, 32с. Введ.): «Если бы Никон имел поддержку добродетельного и просвещенного епископата, он был бы непобедим, но поздно было создавать соотвтствующий епископат, когда борьбу нельзя было отсрачивать: Уложение уже действовало. Он мог вести борьбу с боярством, пока Царь держался обетов своих, но не тогда, когда он уступил своеволию и страстям бояр. Церковь управлялась Царем и Патриархом совместно, а историческая условия отняли у Патриарха возможность иметь свою собственную опору, соответствующую природе его канонического положения».

 

— 178 —

 

Никон оспаривает приписываемое ему Лигаридом самопревозношение над епископами.

Никон горько жаловался на отсутвие опоры в епископах; но его нельзя упрекать за будто бы неканоническое превозношение себя, как Патриархa, над ними, как это сделал Лигарид в вопросах-ответах. Никон сам защищал себя от этих наветов (1, 61-63): «Ты говоришь, вопрошатель, что я никогда не называл епископов братьями, но считаю-де их много ниже себя, ибо они мною посвящены. Но ты, лицемер, говоришь ложно, что я их не называл вообще братьями. Доказательство тому литургия, в которой после приношения в жертву Святых Даров, епископ говорит сослужителям: «Помяните меня, мои братья и сослужители». И если в самых существенных актах я признавал их братьями, то как же ты говоришь, что я их считал значительно ниже себя? В другом месте я покажу тебе, что голова должна почитаться выше членов. Ты говоришь «ибо они посвящены мною». Это верно, что они мною посвящены, но теперь нет на них благодати, ибо 13, 14 и 15 правила I-II Собора в Церкви Св. Апостолов низвергают клирика за отвержение своего канонического начальства. Никон здесь разумеет то обстоятельство, что митрополит Питирим, оставленный Никоном метоблюстителем престола за себя, по приказу Царя, вскоре после ухода Никона в Воскресенский монастырь прекратил возношение имени Патриарха Никона без всякого канонического права на то и прекратил, разумеется, это возношение всюду, тогда как Никон находился в Воскресенском монастыре, куда он ушел от злых людей, от царского гнева, но не перестал быть канонически Патриархом; он в это время даже еще не был предан и первому суду над ним, который был в феврале 1660 года.

Далеe Никон обращается к Лигариду: и ты говоришь: «Иисус, будучи Богочеловеком, сказал святым женщинам: не бойтесь, идите и скажите братьям Моим. Если Те, кого Никон посвятил в епископы, ему не братья, то что же? Сыновья? Этого не может быть, ибо миряне — сыновья, а он — отец над всеми». Но ведь, всякий епископ одинаково их отец, согласно слову Бога, Который сказал, как ты говоришь: идите и скажите Моим братьям. Но таким образом одинаково можно доказать, что по Божьему слову и заповеди никому нельзя называться учителем. «Но вы не называйтесь учителями сказал Он, ибо Один у вас Учитель — Христос, а вы — братья». Господь сказал: «Не называйте никого отцом на земле, ибо Один у вас Отец, иже на небесех». Почему же ты говоришь, что я не отец моим детям, а Епископы — отцы своим сыновьям, когда Бог запрещает назы

 

— 179 —

 

вать кого либо отцом на земле и приказывает называть Отцом мне Отца Небесного? Ты говоришь: епископы — отцы для всех мирян. Но почему же главный епископ называется Патриарх, если не потому, что этот сан — начало для всех отцов и великих и малых? А имя епископа по своей этимологии, что иное значит, как не надзиратель, а не отец и не начало отцов?» Никон указывает, что пр. 13, 14 и 15 I-II Соб. для каждого из рангов иерархии делают особый канон — 13-й для епископа, 14-й для митрополита и 15-й для Патриархов, согласно их чести и степени… И какое право ты имеешь влагать в учение Евангелия, Апостольских канонов и Св. Отцов правило о неуважении к старшинству, вещь до сих пор неслыханную? Послушай слова Апостола Павла Тимофею (1 Тим. V, 1): «Старца не укоряй, но увещевай как отца; младших как братьев». Почему же Апостол делал различие между старым и юным?

О подчиненности архиерея Патриарху (отзыв Собора 1665 года).

Вся искусственность обвинений Лигарида видна из того, что такое отношение к Патриархy было не измышлением Никона, а правосознанием всех иерархов. Это видно уже из того, что, когда в декабре 1664 год и в январе 1665г. происходили переговоры между Никоном и Архиерейским Собором об условии оставления им Московского Патриаршего престола (IV, 626), то это признание подчиненности отдельного архиерея по отношению к Патриарху было выражено в 5 пункте постановлений самим Собором. Никон писал в 5 пункте своих условий, что, когда он будет приходить в Москву, он ничего не будет делать противного Божественным канонам без указа великого Государя, без согласия своего брата и сослужителя Св. Патриарха Московского и Всея России. Св. Синод ответил, что Св. Патриарх Никон, экс-Патриарх Московский, не должен будет называть правящего Св. Патриарха Московского и всей России своим сослужителем, но должен считать его и именовать своим Архипастырем, первосвятителем и главой и подчиняться ему во всем; без его воли и благословения ни в Москве, ни в другом месте где либо он ничего не должен делать что либо противное Божественным канонам, ничего не делать и по ним без его согласия и приказа; но должен делать все по указу великого государя и с благословения Св. Патриарха Московского и всея России, как и другие епископы делают также с его благословения.

Никона обвиняли в том, что он унижал епископов в личном обхождении с ними. На это Никон говорил, «что они — все братья, но есть и некоторое разли

 

— 180 —

 

чие», приводил при этом слова Апостола: «Иная слава солнцу, иная — луне, иная — звездам, ибо и звезда от звезды разнствует во славе». Поэтому он в обиходе патриарший сан не сводил до полного равенства с епископами (IV, 189). Епископы, привыкшие к такому равенству при слабых предшественниках Никона, ждали того же от Никона и, обманувшись в ожиданиях, стали доказывать, что он не почитал их братьями. Можно думать, что, признавая епископов братьями во Христе Патриархy, как он и называл их за литурпей, Никон различал, однако, в Патриархе еще церковный сан и государственного сановника; в государственном строе Патриарх еще болеe выделялся перед епископами своей близостью к Царю, как главе государства, и как первый государственный сановник, превыше всех бояр — первое лицо в государстве после Царя (Уголовный закон охранял его честь наравне с Царем). Стрешнев и Лигарид сделали еще Никону упрек в том, что он при возведении на Патриаршество был рукоположен во второй раз и потому подлежит низвержению в силу 68 Ап. правила, которое низвергает вместе с посвящающим и посвящаемого за второе посвящение, если только в первый раз возложенная рука не была еретической.

Ответы Никона на разные упреки ему.

Никон добавляет, что глосса поясняет, что епископ или клирик в данном случае низвергается, если он презрел свое первое посвящение, а он своего посвящения в Патриархи вовсе не искал и не желал, а что действительно при переводе епископа на высшую кафедру не следует переосвящать наложением рук. Однако, это сделано не по презрению к первому посвящению и не его в том вина, но таков был обычай, засвидетельствованный Вселенскими Патриархами. Патриарх Иеремия Константинопольский посвящал митрополита Иова в Патриархи в третий раз, ибо тот первый раз был посвящен в епископы Коломенские, а второй в митрополиты Московские, Патриарх Гермоген был сначала посвящен в митрополиты Рязанские, а потом во второй раз в Патриархи, также митрополит Ростовский, по свидетельству Патриарха Феофана Иерусалимского, получивший второе возложение рук при посвящении в Патриархи. Так это свидетельствуется и в Кормчей. Также Псковский Архиепископ Иоасаф, так же сделали со мной не по моему желанию, а по желанию возложивших на меня рук, следовательно, надо низложить прежде всего Патриарха Иеремию Константинопольского за введение правила, а также и Патриархa Феофана, а потом всех тех, кого они посвятили и окрестили. Такия обвинения против Никона очень характерны: все они производят такое впечатление,

 

— 181 —

 

что их искусственно отыскивают, а при внимательном разсмотрении Никон оказывался не при чем. Относительно канонических обвинений дело стоит так же, как уже оно стоит относительно его личных обвинений, сыпавшихся с старообрядческой стороны и опровергнутых с большой подробностью Н. И. Субботиным в статье в «Прибавлениях к Творениям Св. Отцев» (Т. XIX за I860 год)..

О пожизненности Патриаршего сана.

До какого же срока связаны архиереи послушанием своему Патриарху? Никон разбирает этот вопрос (I, 136) и утверждает, что Константинопольский Собор, утвердивший патриаршество в России, разрешает возводить в Патриархи другого лишь после смерти первого, а 16 правило I-II Собора в Церкви Св. Апостолов никому ни под каким предлогом не позволяет посвящаться на кафедру, епископ которой жив. Отвергая наличность самого факта своего отречения от Патриаршего престола 10 июля 1658 года, не признавая канонической силы заочного суда подчиненных ему епископов, Никон никогда не признавал, чтобы поставленный им заместитель на время его ухода мог прекращать поминовение его имени и управлять патриархатом без всякаго сношения с ним и действовать, как настоящий Патриарх, и чтобы вообще какой-либо новый Патриарх был поставлен без всякого его участия. «Я жив, — говорит он, и благодать Святаго Духа со мной. Как могут поставить Патриарха без меня?» Он, как Первосвятитель, ставил епископов и поставленных без него после его ухода, он не признавал каноническими епископами. Это право ставить епископов, в силу соборного акта об учреждении патриаршества, принадлежало только Патриарху: епископам принадлежало лишь участие в избрании епископов,

Никон о своем уходе в Воскресенский монастырь.

Уйдя от царскаго гнева, вернее, от вмешательства в церковное управление и обид бояр и нарушений клятвы Царем и боярами, Никон оправдывал свой уход Евангельскими заповедями Христа Апостолам: «Если будут гнать вас в одном городе, отряхайте прах от ног своих и идите в другой». Он считал себя в праве, вернуться на кафедру, когда найдет возможным, ссылаясь на 17 Сардик. правило гласящее: «Если епископ низложен без основания, насилием или вопреки разуму, как, если бы за исповедание Православной веры, или за отстаивание справедливости и принужден терпеть несправедливость, то он, как верный и безупречный пастырь, может жить в другом городе, сколько окажется необходимым, пока он не будет в состоянии вернуться и получить удов

 

— 182 —

 

летворение за нанесенную ему обиду» (IV, 336). Но я не уходил в другую Епархию, к другому стаду, как мы могли уйти, не подвергаясь за это порицанию, согласно этому канону в течение всего этого времени, но я жил среди своего стада в своей Московской епархии». Никон обвиняет епископов в клятвопреступлении и в особенности митрополита Питирима, своего заместителя, викария Царя и орудие светского господства, как он его называет (IV, 340). Никон приводит присягу, даваемую каждым епископом при своем поставлении, и говорит: «В каждом пункте они ее нарушили. а) Они обещали, говорит он, следовать Вселенским Патриархам. Вселенские Патриархи постановили, чтобы быть в Москве патриаршеству согласно канонам Св. Апостолов и Св. Отцов (34 Ап., 9 Ант.), и они установили, чтобы епископы почитали Московского Патриарха, как своего главу, и без его согласия ничего не делали (разумеется чего либо чрезвычайного, выходящего из обычного круга епархиальных дел ). Но они презрели это учреждение, не разспросив нас о причинах нашего ухода, собрались и составили Собор во исполнение приглашения, исходившего только от одного Царя, вопреки канонам, как свидетельствуют их нечестивые деяния. И потому они повинны перед канонами Вселенских Патриархов и своей клятвой. b) Они обещали повиноваться канонам, но нигде в канонах не написано, чтобы епископы могли судить митрополита, а тем более Патриарха. Митрополит может быть судим только своим Патриархом или Константинопольским, а они вынесли приговор против своего Патриарха (Соб. 1660). с) В обязательстве написано, что они ничего не будут делать по принуждению Царя, бояр или князей и множества народа, хотя бы им угрожали смертью, не будут служить, ни епископски действовать в чужой епархии. Все это известно Царю и боярам, ибо эта присяга произносится при Царе и его синклите. И сам Царь не мог, соблюдая приличия, созывать их грамотами на Собор без Патриарха. По 11, 12 Ант. пр., 8, 9 Сард., 104 и 106 Карф. клирик или епископ, идущий к Царю, помимо своего митрополита, подлежит низвержению. Также и тот из них, кто ищет царского суда, отклоняя суд церковный. Царь же, хотя он должен был стыдиться этого, разослал епископам призывные грамоты не только без содействия их Патриарха, но даже сделал это в целях сделать из них орудие для своего светского суда в своем собственном деле, против их духовного отца, и они, вопреки своему обету и канонам, пошли на послушание Царю (без Патриарха) и стали орудиями его воли. d) В то время как запрещено 16 пр. I-II Соб. и другими канонами кому бы то ни было захватывать кафедру епископа, который жив, Царь при моей

 

— 183 —

 

жизни приказал моему викарному епископу — Крутицкому митрополиту управлять Патриархией, как своему церковному викарию, как если бы она была вакантна, без всякого доклада Патриарху, без возношения его имени (вопреки 13, 14 и 15 пр. I-II Соб.); получая приказ от самого Царя, как если бы Царь был верховный епископ и источник церковной юрисдикции, — этот Собор дважды и трижды нарушал каноны и свою собственную епископскую клятву оправданием и утверждением такого порядка, и все это по приказу Царя. е) Не довольствуются подчинением царскому указу, изданному без участия Патриарха, приказывавшему митрополиту Крутицкому управлять Патриархией по указу Царя, они следуют за боярами, которые просят и побуждают Царя положить конец и установить порядок созданием нового Патриарха; они изъявили готовность быть орудиями для выполнения этого, — в то время как всякое избрание епископа, совершенное светской властью, ничтожно (по 30 Ап. пр., 13 Лаод. и VII, 13) и всякий, получающий в Церкви власть или кафедру через светскую власть, низвергается, f) Русские епископы в силу благословения великих Патриархов и своего церковного установления, создавшего патриаршество Московское, имеют власть только после смерти своего Патриарха ставит нового. И 16 пр. I — II Собора говорит о всех епископах: «Ни под каким предлогом никто не может захватывать кафедры, епископ которой еще жив». А я, как видите, жив. Тот человек погиб для вечной жизни, благодаря которому я вынужден был уйти. Повинуясь Царю и боярам, они повинны перед канонами и своей торжественной клятвой. И на них исполнилось Писание, говорящее: «Он не возлюбил благословения, и благословение ушло от него» (108 Псал. или 109). Они не возлюбили апостольского благословения духовного начальника, но предпочли следовать инициативе и приказам светской власти. Они навлекли на себя все анафемы Соборов и отцов и их собственные заклятия против них самих за их собственное клятвопреступление; они окутались в проклятие, как человек окутывается плащом, и оно вольется подобно вод и в их внутренности и в их кости подобно маслу. И если даже князь Апостолов Петр говорил не из протеста, но только по недостатку веры: Пощади Себя, Господи, да будет далеко от тебя такое унижение и страдание, — то Божественный ответ был: Отойди от Меня, сатана, ибо ты восхотел не Божеского, а человеческого. Так будет сказано о тех епископах, которые ныне покинули нас и предали, которые восхотели не Божеских вещей, а человеческих, которые боялись, где не было места для страха, и побежали туда, куда привел их гнойный запах этого мира: грех душ их Бог взыщет с Царя… А что касается

 

— 184 —

 

митрополита Крутицкого, которого Царь и бояре и лже-собор ныне сделали викарием, орудием и представителем их узурпированного верховенства в Церкви, то он подлежит низвержению и анафеме в виду II Вс. Соб. 2 пр. и VII Bс. Соб. 1 пр. А по 10, 11, 12, Ап. пр. молящийся с отлученным или низложенным сам отлучается и низлагается, и по II Вс. Соб. 2 Прав. все священники и диаконы, посвященные такими, почитаются непосвященными и крещенные таковыми — некрещенными (14, 15 и 16 Ап. пр.), и их нельзя называть христианами. Равно все Митрополиты, Архиепископы и епископы и миряне, кто бы они ни были, за общение с ним по св. канонам, низвергаются и отлучаются. И если он посвящает кого либо по приказу Царя в епископы, Архимандриты или игумены, то таковые и не избраны и не посвящены от Бога. Таким образом, не один но многиe Соборы Св. Апостолов и Св. Отцев низвергают и предают анафеме этого проклятого человека — Митрополита Крутицкого, который по истин для Русской Церкви — мерзость запустения. И мы, следуя им, говорим: Есть и пусть будет так, как постановили Св. Отцы Вселенских Соборов; кого они анафематствуют, того и мы также анафематствуем; и, кого они низвергли, того и мы низвергаем, и кого они отлучают, того и. мы отлучаем, и кого они подвергают наказанию, того и мы. Это не только против нас и Св. Церкви возстает этот беззаконный человек, но против Самого Бога и всего множества Святых. И пусть никто не удивляется долготерпению Божьему, что Он еще не возстал на него Своим возмездием за его нечестие. Бог воздаст за всякую обиду в день судный. Это слово непреложно и, хотя возможно, что в этом Mиpe не придет быстро вслед за проклятием воздаяние, однако тогда оно исполнится в более страшном и вечном наказании. Таким образом, если я теперь отвергаю беззаконного нарушителя Заповедей Божиих, и он не послушает меня, то не останется безнаказанным. За одно вторжение священника или диакона или за совершение одного церковного акта в чужой епархии каноны абсолютно низвергают нарушителя и вместе с ним тех, кого он посвятил. Но насколько же больше подлежит наказанию тот, кто совершил много актов этого рода? Ибо о таких Бог сказал: «Если твоя рука или твоя нога соблазняют тебя, то отсеки ее и брось, ибо лучше для тебя с одной рукой или одной ногой войти в вечную жизнь, имея две руки и две ноги, быть сброшенным в тьму, где червь не умирает и огонь не угасает. И если такой член не отсечь, то необходимо все тело будет брошено в мрак» (IV, 337-342).

 

— 185 —

 

Анафема 1662 года митрополиту Питириму, блюстителю Патриаршего престола.

У Никона не осталось слово неисполненным, и 16 февраля 1662 год в храме Воскресенского монастыря среди многочисленных вечных памятей и анафем одна из последних гласила: «Питириму, который, без благословения своего духовного отца, олицетворял в вербное воскресение в течение последних трех лет Патриарха всея России и даже Самого Христа и совершал таким образом духовное прелюбодеяние, который, будучи викарным епископом, отделился от своего Патриарха и неканонически исключил его имя из молитв, который захватил власть над Церквами чужой eепархии по приказу лишь светской власти и посвятил клирика не своей епархии в епископы по титулу местности чужой епархии и не лежащей в пределах Московского патриархата, и сделал это без Собора по приказу лишь светской власти и синклита, который тем же актом захватил провинцию Вселенского Константинопольского престола, от которого ныне зависит митрополичья Киевская кафедра, и это также по приказу одной светской власти, и после того, как его духовный отец, Патриарх Московский, несколько раз отказывался нарушать каноны, совершением этого или подобного акта, и послал по приказу светской власти епископа с именем местоблюстителя Киевской кафедры, Митрополит который был еще жив, и местоблюстителем не во имя Патриарха, которому она подчинена, а во имя той же светской власти, благодаря которой он сам действует — (IV, 366, 367) — АНАФЕМА».

Анафема отрицающим особую природу духовной власти.

Одновременно среди многих анафем последовало и несколько других, связанных с разсматриваемой нами. Одна из них гласила: «Тем, которые отрицают, что христианскому священству дана от Бога отдельная и независимая власть учить и управлять Церковью, и которые говорят, что ее власть дана вполне властью светской или, по крайней мере, должна осуществляться только по указаниям светской власти и гражданских законов, а не по священным канонам и правилам Св. Отцов, подтвержденных даже светским законодательством прежних благочестивых и православных греческих царей и русских великих князей, — как говорящим против Святого Духа и ищущим подчинить Духа Божия духу этого мира — АНАФЕМА». «Тем, которые прежде, чем епископ или Митрополит, или Патриарх был обвинен перед компетентным судом за какое-либо преступление, канонически испытан и найден виновным и низвергнут, отверглись от него

 

— 186 —

 

или опустили его имя из обычных церковных молитв- АНАФЕМА».

«Тому, кто захватывает управление какой либо Церковью через светскую власть или совершает какой либо церковный акт неканонический из страха или под влиянием светских правителей, или посвящает епископа сам собой, или по приказу светских правителей, или захватывает какую либо кафедру или митрополичью провинцию или патриархат, непринадлежащий ему или сам собой, или по приказу светских властей, или совершает какой либо акт неканонический для чужой епархии (IV, З66) АНАФЕМА.»

Во всех этих анафемах клеймится цезарепапизм, как вмешательство светских правителей, в чисто церковную сферу, нарушение канонического строя управления, и охраняется та сфера действия, которая и по существу своему по принципу принадлежит именно Церкви, та сфера, в которой она, если и входит в обсуждение с государством, то во всяком случай решаюший голос оставляет за собой. Здесь охраняется учение о независимом источнике церковной власти, охраняется строй иерархического порядка подчинения, принцип уважения сферы действия других Церквей, принцип независимости власти церковной от власти светской, все — такие начала, которыя были провозглашены Соборами и Святыми Отцами.

Отношение Никона к Церковным Соборам.

Мы видли, что историческая действительность привела в России к сильной централизации церковного управления, к возвышению Патриарха над епископами, но эта централизация не доходила до упразднения соборного принципа. Никон не только не подавил соборного принципа, но дал ему расцвести. Мы видели, что он, в строгом соответствии с ним, учил, что епископа могут судить не меньше 12 епископов, а для церковнообрядовой реформы он сначала созвал Собор 1654г. для разрешения вопроса о том, нужно ли исправление книг и обрядов, в 1665 году он собрал Собор для разсмотрения произведенных исправлений, а в 1656 год вновь собрал Собор, на котором вновь подтверждались различные постановления и утверждались исправления.

О суде над Патриархом.

Его отказ признать каноническим суд епископов над своим Патриархом имеет свое основание в том, что, хотя Патриарх и равен епископу по благодати священства, однако, он занимает в Церкви Вселенской высшее положение: он высший предстоятель Поместной Церкви, и притом предстоятель, имеющий преимущественное право голоса во Вселенской Церкви. Недаром создалась даже теория пентар

 

— 187 —

 

хии, которая помещала высшую власть в сонм пяти Патриархов. О пятиглавой власти в Церкви писал и Феодор Студит по поводу компетенции императоров в церковных делах: «Ныне царствующий император говорит, что он не будет судьей в споре. Ни мы, ни достославные наши архиереи не допустим этого, как незаконного и чуждого. Это и справедливо… Ибо здесь речь не о мирских и плотских делах, судить о которых имеет власть император и местный суд, но о Божественных и небесных догматах, что вверено не иному кому либо, а тем, кому сказал Сам Бог Слово: «Еже аще свяжете на земли, будет связано на небеси, а еже аще разрешите на земли будет разрешено на небеси». Кто же те, кому это вверено? Апостолы и их преемники. Кто же эти преемники? Римский ныне Первопрестольный, Константинопольский, Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский. Это пятиглавая власть Церкви. Им принадлежит суд о Божественных догматах. Феодор Студит пишет: если Патриарх считает Патриарха Никифора уклонившимся от истины, то пусть обе стороны пошлют в Рим (как требуют судьи), ибо таково правило: «Если уклоняется один из Патриархов, то должно принять исправление от равных ему, как говорит Божественный Дионисий». А принцип суда равных по положению с подсудимым — древний принцип римского права, нашедший принятие и в Церкви: Ne quis non senatore de Romano senatore judicaret. Св. Амвросий писал императору Валентиниану II: «Блаженной памяти отец твой не только устно высказал, но и законом утвердил, что в делах веры должен судить тот, кто должностью равен и правами не отличается от подсудимого». Так дело обстоит о суде над Патриархом по взглядам Никона, и надо сказать, что эта точка зрения усвоена и действующей русской церковной Конституцией, ибо ст. 10 определения Св. Собора от 8 декабря 1917 год гласит: «Самое предание суду Патриарха и суд над ним совершаются Всероссийским Собором епископов с приглашением по возможности других Патриархов и представителей Автокефальных Церквей». Здесь, хотя уже нет отголоска теории пентархии и привлечены главы Автокефальных Церквей, не носящие патриаршего титула, однако, приглашение всех их подчеркивает уже не поместное, а вселенское значение патриаршего сана.

Никон пишет: «Патриарх во образ Христа, городские епископы во образ 12 Апостолов, а сельские епископы во образ 70 Апостолов;» однако, это обстоятельство не вносит различия по существу между Патриархом и епископами, ибо епископ для своей Епархии также действует во образе Христа, и лишь, поскольку епископы являются перед лицом Патриарха, постольку там они уже

 

— 188 —

 

перестают быть во образе Христа. Это сравнение употребил и Лигарид (III, 7): «Епископ во образе Христа, когда он в своей епархии, но не тогда, когда они собираются вокруг своего главы Патриарха, которому они подчинены. И митрополит, посвященный Патриархом, есть как бы сын посвятившему его». Так сам Лигарид, упрекавший Никона в том, что он обращается с епископами скорее как с сыновьями, определил эти отношения по образу сыновства, а не братства.

Никон склоняется к теории пентархии.

У Никона строй Церковный в разных иерархических степенях представляет такое же благочиние и порядок, которое существует между различными органами тела.

«Человеческое изображение Творец и Владыко всего создавый главу яко порядку и всех уд преизящнейшую на высоком и благообразном месте тела водрузи и 5 чувствами украси: зрением всех лучшим, слышанием, обонянием, вкусом и осязанием; меньшие же уды — руки, нижае причины и по сих вся уды даже до ног «устрои». Правителя же сих, ум, души совершение, постави правити и устрояти телесное смешение. От него же сведущии и мудрии вину приемше, положиша и в общем человеческого естества состоянии чины различные вельможных начальников, князей и прочих достольных достоинств, да благочинно человеческая деются, а не неправильно. Идеже бо начало ту и благочиние, а безначалие есть вина несогласия и разрушения. Томужде всячески и благочинием и красотой подобаше, убо быти и в церковном благолепии, яко сущем и мирского причту лучшем и наипаче подобает имети благочинное и краснейшее управление». Если все в церковном порядке должно быть стройно и согласно, то и иерархическая лестница разных степеней должна завершаться в одной личности — Патриархе, на котораго, как на главу, возлагаются прерогативы чести и власти, «якоже в единем телеси уди мнози, уди же не вси тожде имуть делати; но глава и очи честнейшие есть».

Мы видим, что у Никона Патриарх является верховным начальным епископом, избираемым епископами и пожизненно несменяемым; лишь смерть или суд могут лишить его кафедры, как и всякого епископа. «Нелепо прежде смерти иному быть архиерею на живое место». Он возвышается над ними, ибо он входит в число Патриархов, которым принадлежит пятиглавая власть в Церкви.

На это указывает и помещение в начале Кормчей статьи о Римском отпадении, в которой говорится, что Святые Отцы преемники Апостолов пожелали, чтобы в Риме вместо двух князей Апостолов Петра и Павла был

 

— 189 —

 

Папа Римский и за ним четыре Восточных Патриархa в образе четырех Евангелистов (I, 653). Выше Патриархов только полный, Вселенский Собор, который является лишь чрезвычайным органом власти. Все права, которыя принадлежат епископу, принадлежат не в меньшей мере и Патриарху. Если епископ несменяем, то несменяем и Патриарх, иначе как по суду. Патриарх может отречься от осуществления своих прав по патриаршеству, но не может быть устранен никем без канонического суда всех Патриархов. «Если Патриархи имеют полномочия от Константинопольского и Иерусалимского, то я буду отвечать»,- сказал Никон на первом же заседании суда 1 декабря 1666 год, а, когда усумнился в их наличии, отказался отвечать.

Об уходе Никона в Воскресенский монастырь.

Но как примирить учете Никона о несменяемости Патриарха с его уходом с кафедры, продолжавшемся 81/2 лет? Ведь, есть каноническое правило, запрещающее епископу отсутствовать в своей Епархии болеe 6 месяцев, и как квалифицировать канонически этот уход? Как понять его? Мы совершенно несогласны с обычным суждением об этом уходе, как проявлении гордости Никона вследствие частной обиды его Царем (неудовлетворение за побитие царским окольничьим посланного Никоном) и проявлении его самовластия в государстве. Мы разсматриваем его уход, как средство архипастырского воздействия на Царя, с целью понудить его прекратить противоканоническое отношение к церковному строю, созданному церковными законами, укрепленными всеми его предшественниками. Этот уход по своей природе понят большинством изследователей, как отречение от патриаршего престола, чуть ли даже не от епископского сана. Между тем, новые данные, на которые обратили внимание Гюббенет, проф. Николаевский и Пальмер заставляют признать, что природа этого ухода была совершенно иная. Еще Гюббенет установил, что Никон пытался вернуться на Патриарший престол не только в декабре 1664 года, но еще и другой раз, раньше в декабре 1662 года; о том, что происходило 10 июня 1658 года в Успенском соборе после литургии, до сих пор судили по сведениям и показаниям, данным на суде 1660 год, а изследования Николаевского и Пальмера показали, что этим свидетельским показаниям, нарочито подобранным, верить нельзя, как вражеским и тенденциозным; открыты и переговоры Никона с Собором русских архиереев в январе 1665 года, из которых видно, что сам Собор не считал Никона отрекшимся, ибо входил с ним в обсуждение об условиях предстоящего отречения. Все эти события и высказан

 

— 190 —

 

ные Никоном суждения проливают новый свет на взгляд Никона на патриаршество и на средства борьбы за осуществление канонической правды. Уход Никона является центральным фактом его патриаршества и требует особого разсмотрения. Эта борьба ставить Никона по силе характера наравне с великими Папами Григорием VII, Иннокентием III, но только по силе характера, а идеалы и средства борьбы совершенно различные. Никон никогда не стремился господствовать в государстве, никогда не смешивал государственных функций, возлагаемых на Патриархa Царем, с его церковными функциями; во всех его словах и сочинениях ни разу не встречается ни малейшего не только желания, но и намека на желание осуществить господство в светской сфере. Он только ограждал ту церковную компетенцию, которую считал присущей Церкви в силу ее существа, от властного вмешательства государственных органов и в этом идеи его могут сравниться с идеями Иоанна Златоуста, Иоанна Дамаскина, Феодора Студита, Григория Богослова, Амвросия Медиоланского и других Св. Отцов Церкви. Когда Никон говорил, что, хотя он русский, а по вере грек, то в отношению к его учению о патриаршестве это положение требует поправки, что он в учении следовал не современным ему грекам — цезарепапистам, а греческим Святым Отцам золотой эпохи. В отношении к патриаршей должности Никон хотел создать именно ту устойчивость, которой грекам не удавалось создать в Византии, и которая была ею совершенно утрачена у них во времена турецкого владычества.*

 

* Вот, например, список Константинопольских Патриархов в половине XVII века.

Парфений I, 1639-1642.

Парфений II, 1644-1645.

Иоанн II, 1646-1648.

Парфений II, (3-й раз) 1648-51.

Иоанн II, (2-й раз) 1651-1652.

Кирилл III, 1652.

Афанасий III, (2-й раз) 1652.

Паисий I, 1652-1653.

Иоанникий II, (3-й раз) 1653-54.

Паисий I, (2-й раз) 1654-1655.

Иоаникий II, (4-й раз) 1655-56.

Парфений II, 1656-1657.

Гавриил II, 1657.

Парфений II, IV 1657-1662.

Дионисий III, 1662-1665.

Парфений IV, (2-й раз) 1665-1667.

Клим 1667.

Мефодий III, 1668-1671.

Парфений IV, (3-й раз) 1671.

Дионисий IV, 1671-1673.

Герасим II, 1673-1675.

Парфений IV, (4-й раз) 1675-1676.

Он же был в пятый раз в 1684 году.

(Лебедев. История Греко-Восточной Церкви, I, с. 303).

 

Никон усвоил себе идеал Патриарха, который прежде всего Божий слуга, имеюший свои права в Церкви не от Царя, а от закона церковного и полагающий назначение свое в осуществлении той истины и правды, которые исходили от того высшего Царя, которого знает Патриарх, Царя Небесного. Но Патриарх — не Царь, и светских полномочий, как таковой, не имеет; например, государственное регентство дается и отбирается ца-

 

— 191 —

 

рем. Церковные же полномочия Патриарх имеет от Вселенских законов Церкви. Никон и охранял только те полномочия, основы для которых он находил во вселенских канонах, а равно и те, которые подтверждены Царями в духе этих канонов из усердия к их выполнению (I,299). «И мы не наносим обиды Царю и не называемся Царями. Как я есмь, что есмь, так и Царь есть то, что есть, хотя иные подражают евреям, ибо как они, отвергая Христа, нашего Спасителя, кричали: «мы имеем только одного Царя — Цезаря»; так и они кричат: «митрополит Крутицкий делает также хорошо». Когда Царь делает земельные пожертвования на церковь и монастыри, Никон не склоняется перед этими щедротами (I, 238), ибо «Царь получает за это награду от Бога во стократ». И за это Никон не считает нужным особо почитать Царя, но он почитает его, как власть, установленную Промыслом Божиим для наказания злых и награждения добрых, т. е. власть выполняющую свое назначение. Неоднократно говорил Никон про титул великого государя: «Мы не сами его приняли и не вмешивались в государственные дела» (из письма к Константинопольскому Патриарху Дионисию). Патриарх выше всякого постороннего влияния: «Мы иного законоположника не знаем кроме Христа, Иже даде Святым Своим ученикам власть вязать и решить. Мы, говорит Никон, не своей властью вяжем, но Божией благодатью, данной нам от Пресвятого и Животворящего Духа. Кто сие глаголет? Сам Небесный Царь. Что есть свидетельство большее? Мы от Бога есмы». Послушание есть выше жертвы, и Никон ставит его в главу Церковного здания, цитируя слова Спасителя: «Иже вас послушает, послушает Меня, а слушающий Меня, слушает Пославшего Меня, а отвергающий вас отвергает Меня, а отвергающий Меня отвергает Пославшего Меня».

Когда Осип Сукин, присланный к Никону, заявил, что, если Никон не будет отвечать по делу, то государь даст решение согласно показаний Боборыкина и Сытина и пришлет стрельцев для его исполнения, то Патриарх Никон сказал, что «не боится угроз Царя, ибо Никон имеет своего Царя Господа Иисуса Христа, Который сказал: не бойтесь убивающих тело, но не могущих убить души, но бойтесь того, кто, убивши тело, имеет власть ввергнуть в ад (I, 584). Патриарх — слуга Божий, слуга Св. Церкви; он не имеет и своих имуществ; все слободы, крестьяне — все Божие наследство. Патриархом может быть то один человек, то другой, но Бог есть и будет всегда; Он неизменяем и Его «наследие вечно» (I, 541).

 

— 192 —

 

Никон возвышает власть патриарха над отдельными архиереями, но не над Собором. О Соборах.

Ставя власть патриарха в чисто церковных делах, законодательство по коим принадлежит церковной власти по благодати Святого Духа, совершенно независимо по источнику от светской власти; поднимая патриарха над архиереями, если и не по степени священства, то, по крайней меpе, по степени общих административных полномочий для поместной Церкви, где без него никто не может получить рукоположение, и вознося патриарха через участие в высшей пятиглавой власти Церкви (пяти патриархов), — Никон, однако, не делал патриарха единоличным законодателем и управителем в поместной Церкви. Он признавал принцип соборного решения церковных дел и это показал на деле, когда созывал Соборы 1654, 1655 и 1666 год для церковно-обрядовых реформ. Кроме того, при русских патриархах для обычных дел, превышающих единоличную компетенцию первосвятителя (например, для суда над архиереями) был Собор из прилучившихся в Москве архиереев, которые периодически, хотя и не в систематическом порядке, вплоть до второй половины XVII века, вызывались в Москву. Порядок вызова установлен только во второй половине XVII в.

Эти Соборы бывали и при Никоне, как обычное до него создавшееся явление, и они не вызывают особого какого либо интереса в смысле изучения отношения Никона к соборной власти.

О Соборе 1660 года.

Но это отношеше можно выяснить на отношении Никона к чрезвычайному Собору в феврале 1660 год, ибо он был подвергнут Никоном всесторонней критике. В это время Никон был уже полтора года жителем Воскресенского монастыря; мало того, он осенью 1659 года ухал на север в Иверский и Крестный монастыри, получивши предварительно на то разрешение Царя, в бытность свою в Москве в августе 1659 года. Собор этот созван был Царем, без соглашения с патриархом, для суда над ним, без его приглашения, после того, как в августе 1659 год Царь лично принимал Никона в присутствии синклита, как патриарха, вместе со всей семьей, принимая от него благословение. Никона допросили через стольника Пушкина, посланного к нему в Крестный монастырь во время самого суда, не проверив допрос свидетелей относительно его ухода его собственными личными показаниями. Этот суд, хотя и не приведенный в исполнение, послужил однако основой, от которой исходил окончательный суд Восточных патриархов в декабре 1666 год, ибо этот суд 1660 год установил факт отречения Никона и составил два мнения, из которых ни одно не было приведено в исполнение

 

— 193 —

 

в силу неутверждения Царем. Одно низвергало Никона из патриаршества, лишало его всякого епископского достоинства, запрещало отныне ему надевать епископские одежды и совершать епископские акты (IV, 244). Другое мнение Епифания Славинецкого гласило, что отказ от кафедры вовсе не влечет низвержения из священства. Хотя он и соглашался, что можно избрать другого патриарха, но лишать Никона епископского сана считал недопустимым и отказался от первого мнения в виду того, что был введен в заблуждение неправильно цитированным 16 пр. Двукратного Собора. Полоцкий архимандрит Игнатий заявил, что осудить патриарха нельзя без Константинопольского и других Восточных патриархов; весь материал суда с допросами свидетелей послужил одним из оснований для решения дела в 1666 год Уже не было повторено того допроса свидетелей, да многих из них уже не было и в живых. Таким образом, суд 1660 год хотя для личного status Патриархa Никона сам по себе не имел никакого юридического значения, и с Никоном и после, в 1665 год, велись и впоследствие переговоры, как с патриархом, и на суд 1666 года вызывали его, как патриарха, однако зафиксированные на Соборе 1660 год свидетельства об уходе патриарха Никона уже не просматривались вновь, хотя сам Никон заявил на суде 3 декабря 1666 года, что показания об его отречении от патриаршества лживы («это на меня затеяли»), а современные изследования порядка допроса свидетелей и способа его, и качеств свидетелей, в смысле их заинтересованности, вполне подтвердили отзывы самого Никона. В этих суждениях Никона можно видеть и его понимание соборного принципа управления вообще, т. е. об условиях канонической действительности Церковных Соборов вообще, и в частности о нормах судопроизводства в церковном процессе Общий экстракт его суждений, приведенных Пальмером в IV томе (с. 226-336), мы и представим. Псал. II, 1-3:

«Зачем возмущаются народы и племена, замышляют тщетное? Возстают цари земные, и вельможи совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его: ра-сторгнем узы их и свергнем с себя верви их». Кто же это возмущается и замышляет тщетное? Не те ли князья и бояре, которые с беззаконными епископами окружают Царя и собираются вместе против Бога и против Христа? Т. е. против Евангелия, которое говорит: «Истинно говорю вам: кого свяжете на земле, будет связан на небеси, и кого разрешите на земле, будет разрешен на небеси». А также: «Идите и крестите все народы, уча их соблюдать все, что Я приказал вам, и вот, Я с вами во все дни до скон

 

— 194 —

 

чания века». И опять: «Где двое или трое соберутся во имя Мое, там Аз есмь посреди них». Но они теперь говорят: расторгнем узы и сбросим с себя иго их, т. е. не будем внимать канонам и порицаниям патриарха, и сбросим с себя его наставления. Соберемся неканонически, как раньше, не во имя Христа, а во имя Царя. Мы те, которые имеют право сказать: кто наш господин? Против таких псалмов говорит: «Живый на небесах осклабится, Владыка посмеется над ними» (Псал. 2:4). «Как можно говорить, что главная забота Царя — управление Церковью? Разве Царь — глава Церкви? Нет, глава Церкви — Христос; Царь не глава и не может быть главой Церкви, но один из ее членов. Вследствие этого он не может ничего делать в Церкви, даже относящегося к должности простого чтеца или клирика. А если теперь, вопреки воле Божьей, Царь действует силой, совершает насилия над церквами, отнимает права и собственность их и судит епископов, архимандритов и весь священный духовный чин, он будет за это судим словом Христа, которое будет судить в день судный. Где слова Христа, что Царь должен иметь власть над Церковью? Христос сказал: «Вся власть дана Мне на небеси и на земли». И в другом месте он говорит: «Кого вы свяжете на земли, тот будет связан на небеси». Но кому дана такая власть? «Святым Апостолам и за ними их преемникам епископам, а не Царям. Царю вручены дела мирские, а мне дела небесные, Царю вручены тела, а священнику души». Далее следуют цитированные нами определения различия царской и священнической власти… «Пусть всякий живет в своем чине и не нарушает установлений, которые от Бога».

«Но, не уважая всех этих Божественных предписаний, как он делал раньше, и не уважая прежних установлений царей и великих князей и примера своего отца и гневаясь на нас без причины только за то, что мы твердо стоим за каноны, Царь стал сначала против нас гонителем, а потом обвинителем, свидетелем судьей в своем деле, приказал съехаться и собрал лже-собор и провел ршение против патриарха через подчиненных ему епископов.

Правила церковные о созыве Соборов и нарушение их в 1660 году.

Но ныне нет таких канонов, чтобы цари могли созывать Соборы и в особенности для того, чтобы проводить там свои дела. Если верно, что в древности Соборы созывались благочестивыми Царями, то это делалось путем просьбы (к царской власти) и ходатайства, а не властным велением, которое теперь практикуется, (Точку зрения Никона разделяет и теперь большинство канонистов: епископ Иоанн Смо

 

— 195 —

 

ленский, Курганов, Прокошев, Бердников, Лапин, Барсов и др., вопреки Суворову и Каптереву). Никон оспаривал цезарепапистскую точку зрения Царя и бояр, вдохновляемую Паисием Лигаридом. Сам Паисий Лигарид в своей History доказывает свою точку зрения цезарепапизма (III, 135-140): «Императоры де сами созывали Соборы, председательствовали на них и утверждали своей подписью», но Лигарид не вникает в юридическую природу и значение этих актов. Этот вопрос, по его словам, разбирался в Москве после npиезда двух патриархов в Москву до суда над Никоном, следовательно, в ноябре 1666 год, где Лигарид и проводил свою теорию.

Исходя из требований канонов, где об участии Царя в Соборах нигде не говорится, а участие их там надо понимать в смысле внешнего содействия, а не интегрального участия на равных правах с епископами, Никон говорит, что, «если кто созывает епископов неканонически, то такие Соборы не истинные Соборы, но лжесоборы, соборища или синагоги. Ибо Господь сказал: «Где двое или трое соберутся во имя Мое (а не во имя светской власти), там Я — среди них».

Никон о Соборе 1660 года и о признании его Патриархом после ухода.

Это касается собрания, которое недавно было в Москве, которое Царь созвал, — ибо мы не хотели быть патриархом под его властью, — чтобы отмстить нам за наше отшествие и решать по его указаниям, то его считаем абсолютно ни во что; это такой же Собор, который был против Василия Великого по приказу правителя, против Григория Богослова, по приказу Валента, против Иоанна Златоуста по приказу царицы Евдокии, и против нашего митрополита Филиппа, по приказу Царя Ивана. Поистине, из за царского гнева стало невозможно нам жить, разве что подчиниться и стать слугами его воли и воли бояр, вопреки закону Божиему и канонам. Царь говорит: он ушел по своей воле сам собой. Но, ведь, и все святые, уходившие от злобы их врагов и скрывавшиеся, начиная от Самого Христа, уходили -по собственной воле. Мы жили после нашего отшествия в нашем Воскресенском монастыре более года, и Царь не спрашивал все это время о вакантности патриаршего престола, ибо хорошо знал о причине нашего ухода. И когда мы снова были в Москве (август 1659 год) и личную беседу имели с ним, он ни слова об этом не говорил, не сделал даже намека на наше отшествие, но принял нас, как если бы мы продолжали жить в Москве так, как обычно было принимать патриархa, посадил нас на место, соответствующее патриарху; это известно всем присутствовавшим. И Царь, и царица, и царевич, и царевна, все приняли от нас благословение, также и все бояре.

 

— 196 —

 

Никто не упрекал нас за это. Спустя один год и два месяца мы, ради забот о материальном поддержании, отправились из Воскресенского в наш Иверский монастырь и оттуда в Крестный и там жили год. И когда мы там жили, спустя полтора года после нашего отшествия Царь поставил единоличным своим приказом созвать духовных сановников и русских и греческих, проживавших в Москве. И он объяснял им наше отшествие по своему, как ему вздумалось, а об обстоятельствах, действительно с ним связанных, он умолчал совершенно. Но он озаботился, чтобы некоторые ложные показания были записаны со слов некоторых людей, живших во дворце, и от некоторых из духовенства и, побуждая одних милостями и щедротами, а других страхом, он вынудил их всех назвать это мое свидетельство добровольным отречением от кафедры.

Никон об отсутствии своего отречения от кафедры.

Ибо с многими угрозами они воздействовали на них и вынудили показывать так, как велел Царь. И он отправил в патриаршую Крестовую палату собрание этих показаний, приготовленных по его вкусу. Не написано, кто спрашивал каждого свидетеля, но надо полагать, что сам Царь или кто либо из бояр за него их спрашивал и руководил допросом. Не написано, в исполнение какого канона Святых Апостолов и Святых Отцов так было сделано. Всем епископам, архимандритам и игуменам он раздавал свои царские подарки, чтобы побудить их подписать против меня собственноручно, чтобы нам не быть более патриархом (т. е., чтобы считать нас как бы уже низложенным). И они подчинились царской воле, согласно его указу, не проявив никакой заботы допросить противную сторону, и не пригласив меня явиться, и не испросив от меня объяснения ответа, они составили обо мне решение совершенно неправильное. Они все подписались собственноручно против меня, вопреки преданиям Святых Отцов, и в особенности вопреки 16 пр. I-II Соб., которое они и приводили против меня. Все это известно всему царству.

Церковное правило о созыве Соборов.

Но, если мы посмотрим в каноны относительно созыва Соборов, то в 37 Ап. пр. постановляется, что епископы должны время от времени собираться ради церковных дел по вопросам учения и решения сомнительных и трудных дел. Это правило постановляет, чтобы епископы сами собирались, но не устанавливает, чтобы Царь их собирал. Одинаково и Первый Вс. Соб. 5 пр.; 2 (20) Ант.; 39 Лаод.; 30 (18) Карф.; VI, 8 и VII Вс. Соб. 6. Во всех одинаково говорится, что епископы собираются. И об этих Соборах, которые составляются канонически по правилам

 

— 197 —

 

37 Ап. и 16 и 20 Ант., далее сказал, что незаконно никому составлять этот Собор без епископа, занимающего митрополичью кафедру. И 39 Лаод. правило повелевает епископам собираться в том месте, которое определит митрополит. И 19 пр. Халк. говорит, что епископы должны собираться в месте, указанном митрополитом, а не Царем. Также и 95 Карфаг. правило: «Когда окажется нужда в собрании общего Собора, все епископы должны послать послания тому, кто занимает первую кафедру, и какое бы место он ни избрал для их Собора, они должны собираться там». 6 правило VII Вс. Соб. говорит, что все епископы, игнорирующие требования своего митрополита, подвергаются церковным наказаниям, и Тит. 8 Гл. 8 Новелл Юстиниана: «Митрополиты должны собираться к патриархам, а епископы к их митрополитам». В постановлении Константинопольского Собора 1593 года об учреждении патриаршества в России постановлено, по предложению Александрийского патриарха Мелетия Пигаса, всем Собором, что кафедра Московская должна отныне почитаться патриаршей кафедрой, ибо город почтен быть столицей государства, что он имеет преимущества перед всеми епископами, митрополитами и епископами всей Православной Кафолической Церкви, и что он должен быть главой этой провинции Московской, всея Россиии соседних стран, — и быть признана таковой в соответствии с 34 Ап. правилом:

Никон о деятельности Собора 1660 года.

А что касается того Собора, который недавно был в Москве, то его можно назвать не только иудейской синагогой, но и диавольской, — так как он был созван не по канонам, а по единоличному приказу Царя, и затем во все время соборной процедуры епископы действовали только по приказу Царя, делая все по его воле. Это было все там написано в деяниях самого Собора и засвидетельствовано подписями его членов с призыванием во свидетельство Евангелия, как там написано собственными словами». Никон делает далее ссылки на деяния Собора и показывает порядок обсуждения на нем дела, подтверждающий его слова о вмешательстве Царя и руководство им всего Собора через боярина Петра Михайловича Салтыкова.

Никон о неправильном понимании Собором 1660 года природы его ухода и о неправильном применении канонов.

Никон разбирает каноны, которые были собраны на соборе для решения, и показывает неправильное их применение. «Все они имеют в виду уход с кафедры епископа, а не Патриархa, a 9 правило IV Вселенского собора не позволяет даже митрополиту судить другого митрополита, но таковой подлежит суду своего патриарха или Патриархa Константинопольского». Также устанавливают и 57 и 58 главы

 

— 198 —

 

кодекса Новелл. Но они в своем приложении выписали каноны и постановления гражданских законов, относящиеся только к епископу, а никак не к Патриархy. Простой епископ по 12 Карф, не может быть судим без вызова на суд; затем необходимо, чтобы обвинение против епископа было доказано компетентными свидетелями, и только после этого он может быть осужден и наказан, как того заслуживает доказанное против него преступление. Так даже простой епископ не может быть судим без троекратного вызова. Епископы подлежать суду патриарха как и все митрополиты. (9 пр. IV Всел. Соб.). Но о патриархе нигде не сказано, чтобы он мог судиться своими епископами. Об участии же в этом суде Лигарида Никон говорить особо. В одном месте Никон обращается к нему: «Кто тебя поставил судить на место Бога и осуждать Патриарха? И откуда ты? И по какому закону ты становишься над нами судьей и говоришь: так не поступали патриархи с сынами своими. Но как ты можешь, не будучи отцом отцов, ставить законы для отца отцов? Каноны святых отцов не позволяют никому судить решение Патриархa, не только они не позволяют всякому пришлому иноземцу, но даже и всем епископам» (I, 520). И как иначе можно назвать такое собрание, как не соборище, когда они наперекор всем канонам, имеющим в виду простого епископа, пытались осудить меня и не спросили меня ни относительно моего отшествия, ни вызвали меня к суду, как епископа, согласно 74 Ап. пр.

Никон о природе своего ухода.

Пр. 16, I-II Соб. гласит: «Если какой либо епископ оставит свою епархию и живет в некоем другом месте болеe 6 месяцев, не в силу царского вызова и не в послушание Патриархy, и не в силу болезни и невозможности передвижения, то он по общему согласию лишается своего епископского ранга и власти». Но мое отшествие было иного порядка. Как Христос Сам уходил от злобы Ирода и Евреев, тайно укрываясь и открыто уходя от них, как уходили Апостолы — Павел из Дамаска, Петр из тюрьмы, как после них уходили и другие, как Божественный Григорий и Афанасий Великий уходили от преследования тиранов, так сделали и мы. Скореe те самые епископы, которые так неудачно применяли к нам 16 пр. I-II Соб., чтобы осудить одинаково с нами и Самого Христа и Его Апостолов, в силу того же самого канона, как можно видеть, достойны низвержения, ибо, сойдясь на Собор по единоличному вызову Царя, они оставались в Москве вне своих епархий больше шести месяцев, хотя долг их был — не слушаться Царя и не собираться на Собор без нашего согласия и позволения. Но

 

— 199 —

 

они, почти все посвященные мною, могут быть подведены под 13-е, 14-е и 15-е правила того же Собора: «Если священник или епископ или митрополит осмеливаются отделиться от единения с святейшим Патриархом и не будут возносить его имени, согласно правилам, в святых таинствах, прежде решения законного Собора и прочтения акта об его осуждении, подлежит и низвержению, и такого собор лишает священнической чести». Они должны были разсмотреть 17 Сард. правило, IV Вс. Соб. 33 пр. А мы не уходили в другую епархию, как могли сделать без всякого порицания, согласно этого канона — в течение всего этого времени, но оставались в своей Московской епархии, среди своей паствы».

Причины непризнания Никоном канонической силы за Собором 1660 года.

Так, сводя все во едино, Никон отвергал действительность соборного суда над ним в силу ряда причин: 1) Собор созван без согласия Патриарха, одним Царем, 2) он действовал не свободно, а под давлением Царя, 3) Никон не был вызван на Собор, 4) свидетели бояре не могли считаться заслуживающими доверия, ибо они подчинены Царю, 5) противная сторона (Никон) вовсе не была выслушана, 6) природа ухода Никона намеренно искажена, 7) каноны, говорящие об оставлении епархии епископом, ничего не говорят о Патриархе, 8) патриарх не подлежит суду своих епископов, 9) епископы нарушили свою присягу ничего не делать без согласия патриарха, а они собирались по единоличному приказу Царя. Что касается разсмотрения дел на Соборе 1660 год, то, разсматривая его заседания, изследователь его, Каптерев, вполне подтвердил влияние Царя на ход дела и даже поставил этот Собор в пример того, какое действительно подавляющее влияние имел на соборах Царь (Каптерев: Царь и Московские Церковные Соборы XVI и XVII в. Б. В. 1906, III, 636-656). Царь созвал Собор. До Собора Царь назначил комиссию под руководством боярина П. М. Салтыкова для испрошения инструкций; Царь призывал к себе архиереев, поучал их и призывал составить выписки из правил церковных а, когда выписка их его не удовлетворила, то он приказал ее дополнить; Царь руководил таким образом прениями, выбирал и лиц для ведения протоколов Собора; Царь пополнил Состав Собора тремя греческими архиереями, готовыми поддерживать точку зрения Царя, как после 1662 год ее поддерживал Лигарид; Соборные деяния записывались секретарем и утверждались Царем, но Царь собственноручно туда вносил поправки, а в конце концов Царь и вовсе не утвердил и не привел в исполнение постановления Собора, хотя по его распоряжению все архиереи его подписали. Эта критика, написанная современным

 

— 200 —

 

нам изследователем, недоброжелателем Никона, вполне подтверждает правильность критики этого Собора Никоном.

Царь утверждал протоколы и следующего Собора и выкидывал оттуда то, что ему не нравилось. Так на Соборе 1667 год выкинуты все прения о власти царской и патриаршей, происходившие 14,15,17 янв. 1667г., ибо там были представлены неопровержимые свидетельства против цезарепапистского понимания безграничности полномочий царской власти. Вопрос то только в том, канонично ли все это, и Никон доказал противоканоничность царского вмешательства в соборную деятельность, как в письме к Зюзину в феврале 1660 года он говорил о противоканоничности другого явления, которым была больна русская Церковь в 16 веке и в начале 17-го, разумеем произвольную смену патриархов. Каптерев сам иллюстрировал эти факты и указал на ряд смещений Патриархов и назначений их светской властью, как прикрытых содействием Собора, так и неприкрытых, явных.

Умер Годунов, и Патриарх с освященным Собором присягнул Феодору. Феодор был убит, и Лжедимитрий провозглашен Царем. Толпа, преданная ему, свергла Патриарха Иова, вытащив его из собора во время Литургии, и Лжедимитрий поставил Патриархом греческого епископа Игнатия (чтобы он, действуя по греческим правилам, не перекрещивал Марину Мнишек при переводе в Православие). Когда убили Лжедимитрия, Шуйский низложил Патриарха Игнатия и поставил Гермогена; когда Шуйского низложили, боярская партия низвергла Гермогена и опять возстановила Патриарха Игнатия, а затем, когда Игнатий бежал в Литву, то кафедра оставалась без Патриарха до Филарета, ставшего Патриархом только в 1619 году; после Филарета, проявившего огромную энергию и в Церкви и в государстве, последующие патриархи Иоасаф и Иосиф были по-существу ставленниками Царя и личностями совершенно безцветными (Патриарх Никон и Царь Алексей Михайлович, II, 59-61).

Однако, упомянутые Каптеревым факты относятся в большинстве своем ко времени революционных насилий, а что касается фактов давления Царя, то надо учитывать, что царское участие в избрании патриарха допустимо, в виде назначения в патриархи одного из трех лиц, выбранных Собором, поскольку ради согласования деятельности Церкви и государства важно, чтобы Патриарх и Царь могли действовать согласно, особенно потому, что Патриарх — не только высшее церковное лицо, но и связан с государством рядом отношений, хотя бы по землевладению, дававшему ряд публичных прав в государственной жизни.

 

— 201 —

 

Однако, давление, идущее до лишения архиереев возможности свободно избирать кандидатов в Патриархи, уже неправомерно, ибо Церковь должна свободно определять состав своих служителей.

Эти факты Каптерев приводил в доказательство того, что светская власть была органом высшей и государственной, и церковной власти, что подобно тому, как она проводила государственные законы через Боярскую Думу и Земские Соборы, так проводила и церковные законы через Церковные Соборы. Однако, против него можно сказать то, что факт не есть еще право, а может быть и нарушением права, что установление того, что правомерно, в данном случае надо определить проникновением в природу актов; если это акты, относящееся к тому, что является по, существу церковной компетенцией, как обстоит дело в данном случаe, то и совершать эти акты призваны только те органы, которые получили на то преемственную благодать от Апостолов, т. е. епископы.

Архиерейская теория отношений Патриарха и архиереев.

Как в учении о границах государственной власти Никону пришлось столкнуться с цезарепапистской теорией, проводимой боярами ради своевластия и стремления освободить Царя от влияния Никона, теорией, возведенной Лигаридом в сознательную систему, так в другом отношении, именно в понимании положения Патриарха среди архиереев, Никону пришлось столкнуться с другой тeopией, которую можем мы назвать архиерейской, ибо представители ее были русские архиереи, тяготившиеся властью над ними Патриарха. Лигарид не придерживался этой теории, ибо тогда он не мог бы рекомендовать Московскому правительству в 1663 году, как выход из тупика, в который попало дело Никона, обращение к суду над Патриархом Никоном Восточных Патриархов; ему незачем тогда бы выделять среди них Константинопольского Патриарха и добиваться через друга своего архидиакона Мелетия полномочий для себя от Константинопольского Патриарха, для выступления в качестве его Экзарха, хотя бы подложных. Он ограничился упреками по отношению к Никону, что будто он не почитает епископов братьями, упрек, который Никон опроверг в своем «Раззорении». Эту теорию представляли те архиереи, которые считали, что они в праве Патриарха Никона судить сами; признавая принцип Римского, а потом и церковного права, что судьи не могут быть ниже рангом подсудимого, они почитали себя не ниже Патриарха; для них он был не член пятиглавой власти Вселенской Церкви, а только один из архиереев Поместной Церкви,

 

 

Comments are closed.