browser icon
You are using an insecure version of your web browser. Please update your browser!
Using an outdated browser makes your computer unsafe. For a safer, faster, more enjoyable user experience, please update your browser today or try a newer browser.

Зазыкин 22

Posted by on 11.03.2012

— 273 —

Мнение Никона о природе церковного суда в гражданских делах духовенства.

Так в «Раззорении» на с. 322 он пишет: «Если заповеди Божии и правила Св. Апостолов и Отцов недостаточны для уничтожения вашего незаконного суда (Монастырского Приказа), то мы прибавляем свидетельства от законов и установлений царей». Если бы Никон чувствовал в данном случае, что сами Божественные законы достаточны для защиты гражданского суда над духовенством, он едва ли подкреплял бы ее ссылкой на светские законы. Можно думать, что в самих древних канонах Никон чувствовал различие Божественной неизменной части канонов от той человеческой их части, которая привнесена в них условиями места и времени, и, когда он ссылался на каноны о подсудности духовенства в гражданских делах, он, не чувствуя за этими правилами Божественной санкции, ссылался еще на обычай, на то, что благочестие требует уважения к их постановлениям, освященным давностью.

Никон о суде Церкви в гражданских делах духовенства.

Так (I, 299) Никон писал: «Следующие Божественным заповедям не должны подчиняться светским судьям, принуждающим отвечать перед ними, но должны помнить Господа, сказавшего (Mф. 10, 17-20): «Остерегайтесь же людей, ибо они будут вас отдавать в судилища, и в синагогах своих будут бить вас. И поведут вас к правителям и Царям за Меня для свидетельства перед ними и язычниками. Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как им что сказать; ибо в тот час дано вам будет, что сказать». А в другом месте (I, 297): «Никон никогда не посылал духовных к суду Царя; он не говорит этого и теперь, и не согласен, чтобы так было. Но посланным от Царя он сказал: Божественные законы не позволяют Царям узурпировать власть над собственностью, посвященной Богу, и судить лиц, Ему посвященных, т. е. клириков. Хотя бы мы были лишены последней одежды, Христос запрещает нам идти на суд царский. Но, если Царь привлекает нас к своему суду силой, как сделали евреи с Христом и Его Св. Апостолами, по образу гонителей, то это увидит Всевышний Царь царей, Господь господствующих., Который быстро отмщает за всякую обиду тем, которые совершают несправедливость и насилие». Никон далее пишет: «Мы говорили, не хуля Царя, а порицая егодействия; пусть кто хочет служить Царю, те и получают от него суд, но нам Христос наш Бог дал закон и Себя Самого поставил примером не повиноваться перед нечестивыми судьями и не привлекать перед ними других (Марк 14, 57-61; Иоан. 18, 19-21; Mф. 26, 59-64). Видишь ли ты, подражатель жидам, как Христос,

— 274 —

привлеченный к суду Царя неправедными первосвященниками и старейшинами иудейскими, не отвечал и поставил пример для всех верующих в Него? Он отверг их даже, когда они спрашивали Его с заклинанием (Mф. 26,. 63;). О, нечестивые евреи! Что они слышали? «вы сказали, что это Я», а не прямо: «это Я.»

Сам Бог воздавал возмездие тем, которые поднимались против Божией собственности и наследия и судили неправедным судом, как фараон, Дафан, Авирон, Навуходоносор, нечестиво осудившей Даниила и трех отроков, Иосия, незаконно воскуривший фимиам, Ахав, преследовавший пророка, Ирод, Пилат, первосвященники и все те, кто были нечестивыми судьями Св. Пророков и Апостолов и преследовал и убивал их подобно Максентию, Юлиану и Валенту.

Видишь, вопрошатель и подражатель нечестия евреев: Христос не отвечал евреям, спрашивавшим его, и так же Он сделал, когда Его привели перед правителями (Mф. 27, 11-14; Иоанн 18, 33-38; Иоанн 19, 7-12). Видишь ли, как язычник Пилат был склонен прощать Иисуса. А мы не делали обиды нашему Царю и не назывались Царями. Как я есмь то, что я есмь, так и он — то, что есть, ибо как они, отвергая Спасителя, кричали: «мы не имеем Царя, но только кесаря», так эти кричат: не надо нам Патриарха, достаточно с нас митрополита Крутицкого» (I, 297). Если в деле по обвинению в вознесении проклятия на Царя, Никон защищал неподсудность своего духовенства Царю в деле дисциплинарно-церковном, то в деле Сытина и Боборыкина он защищал неподсудность свою Царю в гражданском деле. Никон говорил, что Церковь требует отдавать и рубашку, и сам отдал Боборыкину, вместо спора, всю кассовую наличность монастыря, в 10 раз превышавшую ценность самого спорного предмета. Никон так об этом разсказывает (I, 583-601): «Со времени ухода моего до сего дня Царь упорствует в гневе своем на Патриарха Никона, за что, не знаю, и верит всяким ложным обвинителям, а добрых людей сослал. Царь не только подчинил себе епископов, Архимандритов, игумнов, священников, но ищет, чтобы и Патриарх Никон выступил стороной в его суде с Романом Боборыкиным и Иваном Сытиным перед окольничьим Осипом Сукиным и думным дворянином Иваном Баклановским. Никон указал на неправильность этого им: даже митрополита нельзя судить без Патриарха. Осип Сукин посмотрел в инструкции Царя и сказал, что, если Никон не даст ответа по жалобам, то Царь решит по своему. Никон ответил, что не боится Царя, ибо есть у него свой Царь на небесах. Никон предложил, если надо, убить его, и грудь раскрыл,

— 275 —

сказал, что не боится ни смерти, ни потери собственности, а в суд Царя не пойдет, ибо это противно Божественным правилам. Никон приказал принести все наличныя деньги (ибо Евангелие требует отдать и рубашку), их оказалось 600 руб. Никон сказал: если Никон кого обидел, пусть тот придет и возьмет свой ущерб в страхе Божием, и, если чего не хватит, то он снимет ризы с икон, отдаст и церковные книги, и колокола и скотину». Боборыкин взял эти 600 руб. за 67 четв. по предложению Сукина (цену, превышавшую в 10 раз рыночную).

В другом месте Никон пишет: «Господь говорит: Если кто позовет тебя в суд и отнимет верхнюю одежду (I, 201), то пусть отдаст и нижнюю. Но Царь теперь тащит к своему суду и тех, кто не хочет с ним спорить, хотя бы добровольно отдавал свою одежду и свою рубашку. Он судит принудительно тех, суду которых сам подлежит. Он попирает своей властью и не только это, но епископы, священники и весь духовный чин, которых он не имеет права и сам судить, по его приказу судятся даже боярами, и всеми его нечестивыми судьями и дьяками вопреки Божиих канонов. Ибо каноны устанавливают, что епископ должен быть судим митрополитом с епископами, или по крайней мере 12 епископами. Но Царь сам — и нападающий, и обвинитель, и судья, и свидетель, и составитель, и руководитель лжесоборов против своего Патриарха. Вопреки св. канонам он принуждает идти к нему для суда, но он не думает о предостережении Апостола 2 Кор. 5, 10 (о будущем суде).»

Какие средства указывает Никон в борьбе против незаконного светского суда, постанавляющего на основании Уложения против духовных лиц? — отказ в повиновении. «Ты пишешь о том, что по X, 142 Улож. подлежит тюрьме на три месяца, кто издерет у посланного к нему царскую грамоту. Но, если кто священного чина, Патриарх, или митрополит, или Архиепископ, или епископ или священник до низшего клира привлечется к исполнению незаконного закона, то он должен презреть и незаконного судью, и самый закон, как три отрока, услышавшие царский приказ, не только не согласились терпеть насилие, но презрели приказ. Равно и другие святые мученики, о которых ты читаешь в прологе, как браво они спорили, когда их тащили в суд, и не только не повиновались, но проклинали беззаконие. Так и теперь, если кто ради Св. Евангели я и заповедей Христа и канонов Св. Апостолов стоит твердо, то он не только не будет повиноваться судье, но плюнет на него и проклянет его нечестивый закон» (I, 486).

— 276 —

Почему Никон объединяет подсудность духовенства и по духовным делам и по гражданским.

Если Никон объединяет обе подсудности духовенства и в духовных, и в гражданских делах, то это объясняется тогдашней традицией определять подсудность по лицам, а не по предметам. Подсудные в одном отношении становились подсудными невольно и в другом отношении. Если Уложение на практике привело к захвату государством чисто церковных функций, то учение Никона приводило к сохранению церковных полномочий, которые были освящены церковным обычаем и признанием гражданских законов наряду с теми, которые вытекали из самого существа Церкви.

Никон обвиняет Царя в пренебрежении им исторической традиции относительно суда по гражданским делам духовных лиц.

Никон обвиняет Царя в нарушении исторической традиции в отношении государственного законодательства о Церкви. Он пишет (I, 201 ): «Царь не только не исполняет заповедей Божиих, но и пренебрегает прежними законами благочестивых царей и великих князей». На с. 217: «Константин Великий под страхом проклятия требовал исполнения привилегий Церкви. Также и Юстиниановы законы, данные им Церкви в подтверждение ее прав, следуют во всем законам Св. Апостолов и Св. Отцов» (Оттуда они и в 42 главе Кормчей II л. 3). На с. 327-330 Никон цитирует ряд новелл, где утверждается юрисдикция Церкви над всеми чинами духовными. Эти новеллы исходят из сообразования с церковными канонами.

Никон цитирует (I, 330) Устав Св. Владимира, где говорится: «Открыв греческий Номоканон, я нашел в нем предание Св. Апостолов и Св. Отцев, касающееся самой веры, и указы первого христианского императора Константина и всех прежних царей, сделанные в соответствии с Вселенскими Соборами о церковных делах, и касающиеся всего священного чина и десятин. И теперь, что касается этих дел, уголовных или гражданских, то не надлежит судить их князю или боярам или тиунам. Я отдал суд по этим делам Божиим Церквам, Митрополиту и всем епископам Земли Русской. И поэтому никто в моем царстве не должен вмешиваться в дела церковных лиц». По Уставу Ярослава (I, 332) митрополит и епископы должны судить все дела, которые его отец, Великий князь Владимир, согласно канонам, дал им во всех городах и провинциях, где есть христианство. Оба судебника Ивана III и Ивана IV признавали церковную юрисдикцию в прежнем объеме. На Стоглавом Соборе (I, 344) в 53 главе об епископской юрисдикции сделано соборное постановление в соответствии с канонами и постановлениями греческих царей. «Неправильно

— 277 —

князьям и боярам или каким либо светским судам, безпокоить церковный чин и судить его. Ни один мирянин не может обладать ими, но только великая Соборная Церковь (и ее митрополичий собор) и судить по св. канонам. Но из светских людей никто не должен обладать священниками, митрополитами и монахами. Пусть непосвященные не вторгаются в вещи священные. Но, если покушатся отобрать что либо от Церкви без благословения епископа в нарушение прав Церкви, таковой никто иной, как святотатец, вор, грабитель Церкви Божией. За это люди, если не покаются, наследуют разрушение. Так приказал Господь: Воздайте Кесарево Кесарю и Господне Господу. Если кто из потомков, прибавляет Устав Св. Владимира, захватит церковный суд и доходы Церкви и епископов, то за это подлежит проклятию» (I, 219). Из желания оградит те привилегии, которые подверглись нападкам, и те существенные права Церкви, которые подверглись опасности, Никон в конце Кормчей присоединил «Дарение Константина Великого», которое было палладиумом прав Церкви и в отношении юрисдикции, и в отношении собственности, как образец отношений христианского императора не только к существенным правам Церкви в ее собственной сфере, но и в той, где она явно соприкасается с государством (права гражданского суда над духовенством и в вопросе о собственности церковной). Когда Никона упрекали в непоследовательности на деле, то он опровергал это; когда Никону возражали, что у него в приказах судили светские люди, он объяснял, что в принципе всякое дело решалось им, и приказы только докладывали ему. «Ты пишешь: я спрашиваю, осуществлял ли когда Никон суд. Сидел ли он когда на своем судебном месте и выслушивал ли жалобы? Никогда. Он взял светских лиц, которые судили в его приказах и распределяли петиции людям его двора, и они решали право с неправым и наоборот. Делают ли так праведные судьи? Разве так поступают Патриархи отцы отцов с своими сынами? Ты сказал мне, сидели ли мы когда на своем судебном месте для выслушивания жалоб и отвечаешь: никогда. Но мы постоянно были за судейским столом» (I, 550).

Конфликт из-за учреждения Монастырского Приказа, состоящего из назначенных Царем светских людей, с обязанностью принять уже не Кормчую, а Уложение, был началом той апостасии гражданского законодательства, которая лежала в основе конфликта между Никоном, неподдержанным архиереями, с Царем, возстановленным против Никона боярами — родственниками Царя (Стрешневы и Мстиславские) и титулованными боярами, импонировавшими своим положением в родословной (кн. Одоевский,

 

— 278 —

 

кн. Трубецкой). Сама комиссия, составленная перед Собором 1649 год, состояла из 5 членов; в нее входили князь Никита Иванович Одоевский, князь Феодор Феодорович Волконский, Семен Васильевич Прозоровский и дьяки Гаврила Леонтьев и Феодор Грибоедов. Кн. Волконский за труды по составлению Уложения пожалован был из окольничьих в бояре; что кн. Одоевский был главным вдохновителем главы XIII о Монастырском Приказе, видно из того, что Никон, критикуя Уложение, постоянно обращается к нему.

Идеи Никона о церковном суде были восприняты вскоре после его осуждения, именно через полгода; в июле 1667 год Собор постановил; «О духовном судии советовахом убо с братом нашим Святейшим кир Иоасафом, Патриархом Московским и всея Руси, и со всем освященным собором быти духовному человеку, сиречь архимандриту с другими искусными мужи в патриарше дому, в духовных делах судити и разсуждати духовныя лица, сиречь священническаго и монашескаго чина, яко да не вовлекают отныне священников и монахов в мирския судилища, ниже да не судят мирские люди освященнаго и монашескаго чина и всякаго церковнаго притча, яко же запрещают св. правила Св. Апостол и Св. Отец Четвертаго Вселенскаго Собора иже в Халкидоне правило 9 и Св. Поместнаго Собора иже в Карфагене правило 15, и законы благочестивых царей подобне в книге законней Иустиниана Царя гл. 58, 74, 8 и Царя Мануила Комнена гл. 62 и прочих». Не упомянув о Никоне, Отцы Собора осуществили его теорию о церковном суде, подобно тому, как в учении о царской власти они, в принципе, осуществили его теорию о двух властях государственной и церковной, преимуществующей каждая в своей сфере. Но с падением глашатая этих теорий, некому было остановить поток секуляризационных идей, восторжествовавших окончательно с установлением единоличного правления Петра.

Принятие Собором 1667 год идей Никона о подсудности суду Церкви гражданских дел духовенства и крушение его идей в 1701.

Завершением этой идейной борьбы за положение Церкви было при Петре возстановление Монастырского Приказа в 1701 год, с правами, еще болеe усиленными в сравнении с его положением в 1649-1677 годг. в смысле административном, захват управления церковной собственности государством при Петре I, а, после ее окончательная конфискация при Екатерине II; а в отношении церковного устройства последовало сведение канонического примата к декоративному положению при Петре I (Патр. Адриан), а затем и реформа церковного устройства, в которой канонический первосвятитель был вовсе выве-

— 279 —

ден из числа живых органов Церкви и заменен государственным коллегиальным учреждением — Синодом, созданным в порядке государственного законодательства. Теория, что вопросы церковного устройства являются объектом государственного законодательства, являла здесь полное применение. Издание Феофаном Прокоповичем катехизиса в протестантском смысле с недоверием к почитанию икон и мощей, захват государством законодательства о церковных делах были лишь завершением того разрушения церковного устройства, которое было начато при Алексее Михайловиче Уложением с практикой, из него вытекающей.

Если и допустить, что Никон, защищая каноны, и преувеличивал объем неприкосновенной их части, опирающейся на Божественное право, которая современным анализом определяется иначе, то он все же отстаивал верный принцип — недопустимость нарушения канонов государственным законодательством и боролся с духом века, который вовсе игнорировал каноны. Его идеи о неподсудности духовенства гражданским судам были приняты Собором 1667 год постановлением: «Монастырскому Приказу и прочим светским приказам не производить суда над духовенством». Высочайший указ, 1667 год, приводивший в исполнение постановления Собора 1667 год гласил: «Божественные законы не повелевают мирским людям возложенным Господеви обладати движимыми и недвижимыми имуществами ниже судити». Лишь возстановленный при Петре в 1700 год Монастырский Приказ снова взял в свои руки и суд над духовенством в гражданских делах и полное управление церковной собственностью.

Возставая против судебной реформы Уложения, Никон говорил с одной стороны о противоканонической реформе по ее содержанию, а с другой в ней он видел проявление того неуважения к Церкви и ее законам в лице представителей, в котором он усматривал зародыш погибели государства, как он писал еще в письме к Зюзину из Крестного монастыря в 1660 году. С передачей суда по гражданским делам духовенства в руки светских властей и с устройством Монастырского Приказа, умалялось социальное значение представителей Церкви, которые отдавались в руки светских властей, служащих делу века сего.

Другие причины для протеста Никона против захвата церковного суда государством. Ст. 83 и 84 Уложения.

Подрывалось также это положение и некоторыми особыми постановлениями Уложения, препятствующими духовенству выполнять свою обличительную роль в обществе, а также его постановлениями о церковной собственности, которые приводили к обеднению всех церковных учреждений, включая и Патриарха, а через это

— 280 —

к понижению общественной роли Церкви в государстве. Никон возстает против установления наказаний за порицания, которыми духовенство призвано клеймить порок. По поводу X, 83 84 Никон пишет (I, 487): если кто либо отказывается слушать Слово Божие и еще разсматривает, как оскорбление, сделанное ему увещание за такое безчестие, сделанное этому непослушному человеку, и он согласно этому беззаконному кодексу требует штраф по определенной шкале, в золоте или серебре, или налагает другия строгости, как наказание, то пусть такой радуется и веселится, ибо велика его награда на небесах. Ибо так, говорит Спаситель, они преследовали пророков, которые были раньше вас. Но ни один волос не погибнет с вашей головы. В вашем терпении стяжете души ваши».

Оценка Никоновского Суждения о церковном суде в современной научной точке зрения.

Если мы поставим вопрос, был ли прав Никон конструировать церковный суд, как основанный на Божественном праве, то мы должны сказать, что русская каноническая наука его бы одобрила, лишь различала бы в составе церковного суда два разных суда. С одной стороны собственно церковный суд в сфере церковной, а с другой — суд Церкви по гражданским делам. Никон мог смешивать эти два вида суда, ибо при разграничении суда по лицам, а не по предметам, как это было в его время, ведавший один суд захватывал и другой. При таком положении ему в его практических целях можно было не различать этих двух видов судов, но они по существу своему различны, ибо один основан на Божественном праве, а другой дарован Церкви государством.

Учение Суворова о церковном суде.

Из русских канонистов последнего времени только один Проф. Суворов держится совершенно особой точки зрения на церковный суд в духе цезарепапизма, т. е. основанием всякого формального суда Церкви считает право Церкви, как может его передать любой частной корпорации. Формальный церковный суд по Суворову — явление позднее, являющееся не прежде того времени, когда государство признало Церковь. Евангелическое же место о суде в Mф. XVI1I, 15 18 он почитает лишь, как основу для учения о богоучрежденности таинства покаяния, и это, по его мнению, нельзя переносить в сферу права, формальным положением которого не может подчиняться власть связывать и разрушать. Открытый церковный суд находит, по нему, свое основание в понятии о Церкви, как обществе, ибо в нем отдельные члены поставлены во взаимное отношение к другим членам и к целому

— 281 —

организму, и для них не может не существовать определенный порядок. Если этот порядок есть нечто существенно необходимое, без чего не может существовать и Церковь, то не может быть подвергаема сомнению и необходимость возстановления нарушенного порядка путем суда и наказания. Если бы даже в Новом Завете, говорит он, не было ясных показаний на право Церкви карать своих членов, то право наказания для Церкви вытекало бы все равно, в объеме власти, соответствующей ее существу и назначению. Но суд самой Церкви, в глазах Суворова, есть лишь суд дисциплинарный, не содержащий в себе ни умаления, ни ограничения государственного суда, так как он разсматривает только такие явления церковной жизни, о которых определения даются только церковным правом или, если и даются светским правом, то Церковь разсматривает их с своей особой точки зрения. Это, если и есть юрисдикция, то лишь в относительном смысле, ибо юрисдикцию в собственном смысле Церковь получает от государства; эта юрисдикция является суммой судебных правомочий, выделенных государством из своей судебной компетенции, и тогда Церковь действует в качестве государственного суда, заменяя его и следовательно умаляя и ограничивая компетенцию государственных судебных органов, так что по некоторым предметам государство совсем не осуществляет своей юрисдикции через свои судебные органы, перенося это осуществление на Церковь, а Церковь, ведая дела, предоставленные ей государством, решает уже их с последствиями для государственной жизни. Означенное учение о том, что церковный суд имеет источником государственную власть, опровергается всеми нашими канонистами.

Критика Суворовской точки зрения.

Дело в том, что учение это возможно при протестантском воззрении на Церковь, как частную корпорацию, подчиненную государству, зависимую от него в самом своем существовании, а не только в отношении покровительства и защиты. Но Церковь, имея своим основателем и главой Христа, как Божественное учреждение, почитает себя вне зависимости от государства; ее назначение, как царства не от мира сего, было стать рядом с государством — царством от мира сего, и она достигла этого и никогда не сливалась ни с каким институтом общественного характера, будь то семья или государство, но всегда почитала себя самодовлеющим организмом, имеющим свою задачу, невыполнимую ни для какого другого союза. Поэтому Церковь должна иметь самостоятельную судебную юрисдикцию; так это и было уже в первые три века, когда Церковь и государство были во враждебных отношениях,

— 282 —

так было и после того, как государство вынуждено было признать Церковь с ее властью в делах церковных.

Суд Церкви в церковных делах — Божественное установление.

Наконец, и это самое главное, в Евангелии даны прямые указания на формальный церковный суд, и основой его указана власть вязать и решить. Таким образом формальный церковный суд не есть продукт исторического развития, а непосредственное божественное установление. Слова Спасителя в Mф. XVIII, 15-19 известны. Они — классическое доказательство власти Церкви и основа ее практического употребления. Со словом «вам» Спаситель обращается к ученикам Своим, которые слушали Его речь, и этим указывает, кто должен пользоваться даруемой властью. Если увещания представителей Церкви отвергаются, то они имеют власть извергать из Церкви, и приговор их будет иметь силу перед престолом Божиим. Речь здесь идет не о тайном грехе, который исповедуется на суде совести, не о внутренних расположениях, а о суде над внешними отношениями внутри Церкви между ее членами. Здесь разумеются деяния против брата, говорится о средствах примирения, о свидетелях, о публичном суде перед целым обществом; есть тут истец, и обвинитель, и суд, и приговор, и исполнение; установлено и взятое из еврейского права (Второзакония XIX, 15), количество свидетелей. Что основанием формального церковного суда должно считать полномочия вязать и решить (на которое опирается и догматическое учение о таинстве покаяния), то на это указывает, говорит епископ Иоанн Смоленский, теснейшая связь заключительных слов Спасителя с предыдущими, выраженная внешне через соединительный союз «бо». Право совершать формальный суд нельзя разсматривать отдельно от права совершать таинства покаяния, как особую совершенно самостоятельную функцию, основывающуюся на особом полномочии. Отправление формального суда и совершение таинства покаяния — тесно связанные между собой формы проявления одного и того же полномочия, принадлежащего церковной власти. Древняя Церковь не знала раздления судебных полномочий на forum externum u forum internum; оно появилось лишь в средние века. На языке отцов и древних учителей Церкви выражение «вязать и решить» в таинстве покаяния и «отлучать» (в формальном суде) употреблялись, как синонимы. «Вязать» Церковь всегда понимала в смысле карательной власти.

* — Mф. 18, 18: «Аминь бо глаголю вам: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси»…

— 283 —

О суде Церкви над церковными служителями.

В отношении к суду над самими церковными служителями право наказания установлено в I Послании Ап. Павла к Тимофею (V, 19-21). Там также определенно говорится о формальном суде Церкви; на лицо и принятие обвинений, и свидетели, и изобличения деяний согрешившего перед всеми. Апостол вручает здесь судебную власть над духовными лицами не собранию пресвитеров, не гражданским правителям, но благовестнику и наместнику Апостола — Тимофею, т. е. епископу, который и является по Божественному праву законной судебной властью над всеми духовными лицами.

В 1 Кор. V, 3-5 изображен суд Апостола над кровосмесником с приговором именем Господа «предать такого во измождение плоти». На этих текстах епископ Иоанн и устанавливает свое положение, что формальный церковный суд есть непосредственное установление Самого Иисуса Христа, подтвержденное Апостолами, Его продолжателями, и имеет в основе власть вязать и решить.

Самостоятельность церковного суда по происхождению и по компетенции.

Самостоятельный по своему происхождению суд, самостоятелен и в своей компетенции. Здесь Церковь имеет такую же самостоятельную юрисдикцию, как государство в своей сфере. В церковных правилах епископ Иоанн находит три главных разряда преступлений, подлежащих церковному суду: 1) преступления против веры, 2) преступления против Церкви и законов церковного священнодействия: А) в лицах священнослужителей, а) при избрании их: незаконность власти избирающей, незаконность способов избрания — симония, несовершенства избираемых лиц, в) в служении духовных лиц — нарушение церковных уставов, упущение церковных служб и т. д. с) в нравственном поведении клира — лихоимстве, многобрачии, нетрезвости и т. д., В) во всех членах Церкви: самочинные сборища, поругание святых, святотатство, духовное общение с еретиками, принятие запрещенных священнослужителей и пр., 3) преступления против законов церковного управления и правил христианской жизни, как то: нарушение пределов поместного церковного управления, непринятие мирянами поставленных им пастырей и т. д. И в истории введение самостоятельного церковного управления, после признания Церкви государством, относились все вопросы о предметах веры, христианской морали и все те церковные права, которые вызваны к бытию, созданы Церковью, раздаются и принимаются под условиями, указываемыми самой Церковью. Что существует сфера, где право

— 284 —

суда принадлежит именно Церкви, а не государству, иллюстрируется фактом церковного суда над высшими представителями государственной власти, которые таким образом не могут никак почитаться источником церковно-судебной власти. Мы разумееем случай отлучения от Церкви Патриархом Арсением императора Михаила Палеолога и обратное принятие его в Церковь после коленопреклонного публичного испрашивания прощения перед всем сонмом архиереев в Церкви. После признания Церкви Константином Великим, его преемники: Феодосий Великий, Гонорий (412), Валентиниан III (425) Юстиниан (Новеллы 42, 83, 137, 123 и Василики Lib. III, Tit I) положительно подтвердили с своей стороны, что дела церковного характера должны разсматриваться церковными властями по церковным правилам.

Положение императорских комиссаров на суде, производившемся Вселенскими Соборами.

Церковный суд и действовал в своей сфере самостоятельно, как суд общественный, аналогичный государственному, с высшим судебным органом в лице Собора. Если на церковном суде присутствовали императорские комиссары, то они не участвовали в приговорах; они заботились только о соблюдении в точности юридической формы судопроизводства; в результате, их присутствие оказывало свое содействие по исполнению приговора Собора государственною властью. Если они высказывали свои мнения, то Собор мог их принять и не принять, как утверждали на IV Вселенском Соборе сами императорские комиссары по делу двух епископов, оспаривавших одну и ту же кафедру. Фактические нарушения императорами принципа независимости церковного суда объясняются традициями языческой древности, личным религиозным рвением императоров, трудными обстоятельствами церковной жизни, когда сама Церковь разделившаяся на ся вовлекала императоров в свои споры, чтобы с его помощью выиграть дело. Но такие вторжения не соответствовали церковному правосознанию и встречали протесты епископов.

Природа церковного суда по гражданским делам духовенства; основа его в посредническом суде епископов.

Иларий Пуатьеский писал Констанцию, покровителю Apиан, просьбу, чтобы его чиновники не касались того, что относится к религии и не присваивали себе права суда над клириками. Так церковное сознание ограждало право Церкви на самостоятельный суд в церковных делах, но оно относилось равнодушно, когда императоры то ограничивали, то расширяли так назы-

— 285 —

ваемую прикладную юрисдикцию Церкви, т. е. ее юрисдикцию в гражданских делах, дарованную ей государством, юрисдикцию, которая выросла из посреднического суда епископов первых времен на основали I Посл, к Кор. VI, 1-5.

Что эта юрисдикция не имеет основания в Божественном праве, показывает отказ Спасителя.(Лук. XII, 13-14) разрешить спор о дележе имущества. Приобретение ее возможно при условии надлежащего уполномочения, без которого она не вмешивается, как сказал Спаситель: «Кто поставил Меня судить вас?» Возможно еще обращение спорящих в гражданской тяжбе к посреднику, на что и указал Апостол Павел, упрекая христиан за обращение к языческим судам. В самом языческом мире на ряду с суровым judicium, связанным правом, существовал arbitrium для большей свободы судьи в достижении справедливости; тем паче должен был иметь значение для христиан епископский суд при наличии языческих судов, не испытавших на себе гуманного влияния Христианства. Христианство возводило в данном случае в общее правило римскую идею arbitrium’a. Один из Архиерейских Соборов прямо запретил искать правосудия у еретиков. Естественными посредниками у христиан были епископы, как люди уже известные через свое избрание, в качестве людей благочестивых, справедливых.

В Апостольских Постановлениях говорится, что епископы могли поручать это разбирательство не только пресвитерам, но и мирянам, оставляя за собой окончательный приговор. Когда римское государство сделалось христианским, то терялось основание поддерживать епископский суд в гражданских делах, но по своим достоинствам — по простоте производства дела и по нравственным свойствам судей он пользовался большим уважением, и императоры поддерживали его своими законами. Константин Великий законом 321 году предоставил всякому право переносить любое гражданское дело в епископский суд по соглашению с противной стороной, хотя бы оно слушалось в светском суде, а другим законом он дал еще привилегию епископскому суду разсматривать дело, перенесенное одной из сторон, даже при нежелании другой, во всякой стадии процесса, и решение епископа подлежало исполнению государственными властями. Суворов и ведет начало собственно церковного суда с этих законов, но это неправильно, ибо суд церковный посреднически существовал и раньше и по природе не был судом дисциплинарным, а общественным, ибо Церковь Христова не частная корпорация, получающая свои права от государства, а учреждение,

— 286 —

установленное самим Иисусом Христом. Но с изданием государственных законов, подтверждающих этот епископский суд, из основанного на добровольном обращении к нему сторон образовался постоянный суд епископов с недопущением на него апелляции и признанием его, исходящим как бы от самого императора. Что природа этого суда отличалась от природы церковного суда по церковным делам, видно из отношений и императоров и епископов к ним.

Различие в отношении епископов Византийской Церкви к вторжениям в собственно церковный суд и к сокращению церковного суда по гражданским делам духовенства.

Суд в церковных делах признавался императорами, и епископами защищался от внешних давлений (так Папа Либерий требовал, чтобы суд над. Св Афанасием был вдали от императорского дворца), как основанный на божественном праве, а суд епископов по гражданским делам ограничивался законами, и к концу IV века, при нежелании одной из сторон ему подчиниться, он не допускался законом. Еще больше затруднил его Валентиниан III, потребовав (425 год) формального компромисса для обращения к нему. Юстиниан же разрешил его только в тех городах, где нет ординарных судей (86 Нов.), а в 82 Нов. он потребовал заключения формальных условий о штрафе в случае, если одна из сторон обратится после посреднического суда к другому суду. Так свободно законодательствовали императоры о прикладной юрисдикции Церкви, а сами епископы нередко даже ею тяготились, например Блаженный Августин, ибо видели в ней занятие постороннее для своего епископского сана. Это учение о самостоятельном церковном суде, основанном на Божественном праве, развитое епископом Иоанном и Прокошевым, писавшим изследование его канонических теорий, связано со взглядами на Церковь, как на особый организм, имеющий самостоятельное от государства происхождение, — цель и средства к ее достижению, и потому оно разделяется теми канонистами, которые понимают и законодательство и управление Церковью, как права, исходящие свыше и осуществляемые теми ее органами, которые имеют на то соответствующие благодатные полномочия.

Учение Никона о церковном суде и точка зрения современной науки (Заозерский).

К таковым, как мы видим, принадлежат все русские канонисты, кроме разделяющего цезарепапистский взгляд Профессора Суворова. Никон является прямым их предшественником. Он, как мы указали, не выделял церковного суда по гражданским делам епископов от церковного суда по церковным делам, но чувствовал, видно, различие, ибо ссылался,

— 287 —

доказывая неотъемлемость первого, на уставы Св. Владимира, Ярослава, Стоглава, а не на Божественное право; возможно, что он не слишком ясно сознавал это различие, ибо, говоря вообще об законах Уложения о суде, утверждал, что суд — Божий, а не человеческий; но для его целей — отстоять независимость Церкви — необходимо было отстаивать и тот, и другой суд, ибо они в то время на практике сливались, и чтобы отстоять собственно церковный суд, надо было отстоять и суд по гражданским делам духовенства. Когда Никон противопоставил законам Уложения законы благочестивых греческих и русских царей, признававших за Церковью суд по гражданским делам духовенства, то он боролся против начавшейся общей секуляризации государства, считая ее нечестивым делом. В этом смысле он был прав, ибо он боролся против начавшейся секуляризации, а различение подсудности по предметам, а не по лицам, было достижением более позднего времени и в его время не существовало. Из двух вещей: полной судебной автономии духовенства и полного его порабощения государством он естественно выбирал первую, ибо суд государственных чиновников, при отсутствии правды в суде, совершенно подавлял бы духовенство и делал бы его орудием светских сановников и чиновников, а не служителями Церкви, знающими прежде всего ее закон, ее волю. Никон, столько заботившийся об улучшении нравов духовенства и о независимой пастырской деятельности служителей Церкви, не мог не озабочиваться изъятием его из подсудности продажных Московских судов, создавших пословицу: с богатым не судись, с сильным не борись. Но что касается собственно церковного суда, то он, подобно современным нам канонистам, основывал его на власти вязать и решать, а не на царском полномочии, и сферу его действий определял не полномочиями государства, а природой самой Церкви, назначенной для спасения людей, и указаниями канонов, которые в его глазах были обязательны для православного государства. Это подтверждается и разсмотрением труда Проф. Заозерского «Церковный суд в первые века христианства». Он признает за церковным судом Божественное полномочие в словах Спасителя Mф. XVIII, 15-18, а также в Деянии V.I-II (Анания и Сапфира) и 1 Кор. V, 1-5 (Коринфский кровосмесник), а для суда над духовными лицами в 1 Тим. V, 19, 20 и 21; определения пространства епископского суда дано в Тит. 1, 9, 13 и 2, 15 («Церковный суд в первые века христианства» с. 8-26). Суд же Церкви по гражданским делам имеет основание в 1 Кор. VI, 1-5 (с. 26-29), где рекомендован Апостолом суд посреднический по соглашению тяжущихся, который не имеет опоры в Божественном праве, ибо Сам Спаситель

— 288 —

отказался принять участие в споре о дележе наследства (Лук. XII, 13, 14), сказал: «Кто Меня поставил судить или делить вас». С точки зрения Сына Человеческого, равного в гражданских правах с просившими принять Его обязанность судьи, Спаситель по господствовавшему тогда праву мог бы исполнить просьбу, если бы это посредничество испрашивалось и другой стороной, и было бы это согласие утверждено высшим гражданским авторитетом, Заозерский останавливается на словах Спасителя, устанавливающих и внешний церковный суд: «Аще же не послушает их (два или три свидетеля), повеждь Церкви: аще же Церковь не послушает, будет тебе яко язычник и мытарь. Аминь бо глаголю вам: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси…» Уже само выражение, пишет он (с. 13), «скажи Церкви» — не дает ли оснований для всей Церкви выделить лишь несколько лиц, которым обвинитель действительно мог бы разъяснить дело, и которые и сами считали бы себя в праве призвать к своему суду обвиняемого и свидетелей и могли бы сообщить суду над ним характер суда карательного, причем и обвиняемый и свидетели находили бы себя обязанными оказывать в отношении к ним полное повиновение? Св. Златоуст прямо так и объясняет выражение «скажи Церкви», т. е. ея предстоятелям. А что эти предстоятели облечены именно такой властью, ясно следует из слов Спасителя: «Аминь бо глаголю вам: елика аще свяжете на земли, будут связаны на небеси, и елика разрешите на земли, будут разрешена на небеси,» — которые стоят непосредственно за словами: «Буди тебе якоже язычник и мытарь». Слова эти указывают, что некоторым членам Церкви (предстоятелям) дано право вязать, связывать и разрушать, т. е. удалять из Церкви (как Церковь и понимала эти слова). Итак, пишет он (с. 13), в учении Спасителя мы находим ясные свидетельства того, что а) Церковь необходимо должна производить свой открытый внешний суд по поводу частной жалобы своего члена. Она имеет на то положительные предписания и право от Самого Иисуса Христа, указывающего в церковном суде одно из необходимых средств к сохранению духа любви евангельской в новых людях, составляющих Его Церковь. b) Этот суд отличается ясно от безформенного братского суда основными чертами суда формального внешнего. с) Наконец, в Церкви есть особенные лица, уполномоченные Спасителем исключительным правом и властью производить этот церковный суд над согрешающими членами Церкви».

«Вообще (с. 18) обновление человеческого рода, для совершения которого пришел на землю Иисус Христос, и которое, как продолжение начатого Им Самим дела,

— 289 —

должна производить Церковь, или точнее, которое производит Сам Христос через Свою Церковь, должно было внести и действительно внесло в мир совершенно новое законодательство и, как необходимое средство охранения его неприкосновенности, суд устроенный на его же началах и одного с ним происхождения (Божественного), каковым и является церковный суд. А отсюда прямо вытекает общее положение, что церковному суду подлежать все преступления против этого нового, т. е. христианского и церковного законодательства». Этот суд Церкви не затрагивает суда государства, которое может судить члена Церкви и своим судом, как гражданским, в качестве власти, исходящей от Бога. Обе власти, хотя и одинаковы по источнику с той разницей, что государственная власть, в отличие от церковной, не является властью непосредственно установленной Богом, однако, оне совершенно различны по непосредственному назначению и по своему характеру, и потому каждая в своей сфере может действовать самостоятельно и не стеснять другую. Приговоры Апостолов Петра над Ананием и Сапфирой и Павла над Коринфским кровосмесником являются примерами открытого церковного суда Апостолами; суд этот производился и апостольскими преемниками по наставлениям, касательно формы и способа производства указанным в посланиях Апостола Павла. Что эта власть дана епископам, указывает 1 Посл, к Тимоф. V, 19-22, а характер церковного суда указан в Тит. 1, 9-13, II, 15; где приписывается епископу увещевать и обличать» — со всякой властью и нещадно, чтобы никто не пренебрегал тебя». Это нещадное начальственное обличение противящихся может выражаться, пишет Заозерский, не в чем ином, как в положительных карательных мерах, ибо простое обличение путем словесного доказательства и убеждения несостоятельности противоречащих может сделать и пресвитер (с. 26, прим. I). Результатом изследования Заозерский устанавливает (с. 31): а) в Церкви существует единая Божественная власть, обнаруживающаяся как положительным образом — в сообщении верующим права на участие в Божественных Дарах: учении и благодатном освящении, так и отрицательным — в лишении этого права. b) Эта власть в обоих ее видах есть не земное человеческое полномочие, но божественное, дарованное Церкви в лице ее епископов и исходящее на них вместе с Божественной благодатью при посвящении их в этот сан. Поэтому и церковный суд, как высшее проявление этой власти, есть учреждение божественное, и в то же время юридическое, потому что основано на божественном праве, с) Дела, подлежащие этому суду — грехи, глубоко развратившие нравственную природу человека, или нанесшие вред

— 290 —

(соблазн) членам Церкви: по этому свойству своему они одинаково подвергаются открытому суду (обличению), кем бы из членов Церкви ни были совершены — пресвитером или мирянином. d) Церковный суд, по внешнему своему значению, есть одно из необходимых, вверенных епископу, средств для воспитания новых людей к новой жизни, т. е. для осуществления главной задачи Церкви. «Прилежащии добре пресвитеры сугубыя чести да сподобляются, паче же труждающиися в слове и учении… Согрешающих же перед всеми обличай, да и прочии страх имут».

Апостол Павел лишь болеe точно, определенно, с юридической терминологией развил то (обвинение, предание сатане в измождение плоти), чему основу положил уже Сам Спаситель» в Mф. XVIII, 15-18. Позже апостольские правила дополнили недостаточную подробность правил, упомянутых в Посланиях Апостола Павла, записали в существовавшие правила о соборном суде, стоящем над епископским, указали разряды караемых церковным судом общих преступлений, должностных и установили меры наказания за них. Посреднический суд епископа по гражданским делам впоследствии, по принятии государством христианства, как государственной религии, обратился в епископскую юрисдикцию предоставляемую Церкви государством, и через Юстиниановы законы и Кормчую попал и к нам, особенно в отношении к делам духовенства. Основывать ее на Божественном праве нельзя, но утверждать абсолютно, что Никон основывал ее именно на Божественном праве, также, нельзя, ибо он ссылался в этом вопросе по преимуществу на историческую традицию, в силу которой государство в Уставах Св. Владимира, Св. Ярослава, в Судебниках и Стоглаве признавало Церковь призванной судить граждан и белое духовенство в гражданских делах, ограждая нарушение этого иммунитета проклятием. Наконец, мы упоминали уже об отсутствии различия в XVII веке подсудности по роду дел, а не по лицам, и перед Никоном стала дилемма — признать компетенцию по всем делам духовенства (и гражданским, и церковным) или за государством, или за Церковью. Мы видели, почему он должен был предпочитать второе. Никон писал в «Раззорении»: «Первый Царь Израильский Саул, неистово напавший на священство, потерял свое царство. Убив священников Божиих он был убит сам своими руками. И после него Давид царствовал в Израиле. И Давид выполнял суд над своим народом, но не над священниками. Снова Божественный Давид, как бы в лице Христа, сказал всем воюющим против Христа: Пс. 2, I: «Зачем возмущаются народы и племена замышляют тщетное? Возстают цари земли, и вельможи совещаются вместе против Господа,

— 291 —

против Помазанника Его, Расторгнем узы и свергнем с себя верви их». Послушай, вопрошатель! Кто это возмущается и замышляет тщетное. Не те ли это теперь вельможи, которые с беззаконными епископами стоят в Церкви и собрались вместе против Бога и против своего Христа, то есть против Священного Евангелия, которое говорит: «Я говорю вам, что вы свяжете на земли…» А вы говорите: расторгнем с себя узы их и свергнем с себя верви их, т. е. не будем обращать внимания на порицание Патриарха и сбросим с себя его наказы. Против таких псалом продолжает: «Живущий на небесах осклабится, Владыка посмеется над ними (Пс. 2, 5). Поэтому блаженный Давид говорит, как бы увещевая их: Итак, цари, вразумитесь, остерегитесь, судьи земли, служите Господу со страхом и хвалите Его с трепетом. И в другом месте (Пс. 61, II): Не надейтесь на грабительство и не тщеславтесь хищением, т. е. не отнимайте власть и юрисдикцию священства» (I, 322). Кроме канонических причин для протеста против захвата церковного суда государством, Никон имел еще и другие причины возставать против этого захвата, причины, которые мешали выполнению Церковью ее задач, чисто духовных. Ибо подсудность духовенства светским судьям усиливала социальную зависимость духовенства. Эти же причины духовные заставили Никона возстать против тех статей Уложения (X, 83 и 84), которые карали духовных лиц за обиды, ими чинимые, ибо и простое духовное обличение могло самолюбивыми людьми почитаться за обиду, а страх преследования мог парализовать пастырское рвение духовных лиц*).

.

О ЦЕРКОВНОЙ СОБСТВЕННОСТИ.

Секуляризационные стремления Московского правительства в отношении Церковной собственности.

Возстает Никон против стремления правительства уменьшить церковную собственность и прекратить возможность ее роста. Уложение и здесь нанесло ущерб Церкви в интересах служилых людей. Проф. Загоскин, изследовавший источ-

*) X, 83. А будет митрополит или Архиепископ или епископ или Архимандрит или игумен или келарь или казначей или рядовые старцы, обезчестить словом бояр и окольничьих и думных людей, или стольников или стряпчих или дворян Московских или гостей или дьяков или жильцов, или дворян или детей боярских, городовых или иных чинов, кого ни буди, а сыщется про то допряма, и им по сыску тем людям, кого они обезчестят, платити за безчестие против их окладов, что кому государева денежнаго жалования; а гостям и иных чинов людям по указным статьям, как писано ниже сего.

X, 84. А будет которому Архимандриту или игумену или келарю или казначею или рядовых старцев за чье безчестие платити.

— 292 —

ники Уложения, доказал, что XIII глава Уложения о монастырских людях и 42 статья XVII главы о запрещении приобретать вотчины — возникли по челобитью выборных при обсуждении проекта Уложения на Земском Соборе 1649 года, равно как и глава XI, «Суд о Крестьянах» (последняя по челобитью, поданному до срока, назначенного для съезда выборных).

Секуляризационные стремления Московского правительства в отношении к церковным землям были еще в XV и XVI веках. Эти стремления имели разнородные источники. Нил Сорский и заволжские старцы выдвигали религиознонравственную сторону вопроса, находя противоречия между иноческим обетом и действительной жизнью монахов, владеющих собственностью. Общество же светское занималось экономической стороной вопроса, стремясь воспрепятствовать переходу земель из светских и служилых рук в руки духовных учреждений. Ни Иоанн III, ни Василий III не пошли на меры общей секуляризации. Василий III пошел к этому обходным путем посредством подчинения монастырей государственному контролю, где они становились в экономическую зависимость от правительства. Он вмешивался во внутреннее управление монастырей, сам назначал игумнов, давал им наказы, требовал отчетности в употреблении денег; его писцы принимали и сдавали настоятелям монастырей имущество. После наступили и ограничения в самом землевладении. В управление Марии Глинской, в малолетство Грозного, грамота 1535 год запрещала монастырям покупать и брать в заклад или по душам вотчины земли служилых людей без ведома правительства. Попытка Грозного на секуляризацию разбилась о сопротивление Стоглавого Собора 1551 год, как разбилась попытка его деда о сопротивление Собора 1503 года: «Нельзя взять вещи, отданныя Богу в наследие благ вечных по Божественным правилам». Правительство, не имея возможности совершить секуляризацию земель, ограничилось воспрепятствованием увеличения количества церковных земель. Под его влиянием Собор 1573 года, запретил отказывать вотчины многоземельным монастырям, а Собор 1580 год окончательно отнял у архиереев и монастырей все способы увеличения вотчин, кроме одного пожалования, которое дозволялось только для монастырей убогих малоземельных и безземельных. Иоанн IV принимал меры к целесообразному употреблению архиерейских и монастырских доходов вотчин, признававшихся неотемлемыми и неотчуждаемыми. В 1555 год он собирал временную подать с них на открытие Казанской

 

будет нечем, и на них тем людям правити безчестие нещадно до тех мест, как они с истецы учинять сделку или как в том истцом своим да бьют челом.

— 293 —

кафедры, а другую на утверждение новокрещенных в христианство татар; он увеличил военную подать духовенства, отбывавшуюся поставкой даточных людей и денежными взносами. Однако, ограничения правительства не достигали цели, испаряясь в общем складе народной мысли: в приношениях церквам и монастырям видели непосредственные приношения Самому Богу и Его святым угодникам, и потому на практике не устанавливались и различия между монастырями, которым можно отказать вотчины и которым нельзя. Обычай отказывать вотчины по душам в пользу всяких монастырей держался во всей силе. Мнение нестяжателей не проникало в народное сознание: Запрещение завещать в пользу монастырей было последним в ряду запрещений разных способов приобретения и не оказалось действительным.

Меры Уложения относительно церковных имуществ.

При таких условиях отнимать у монастырей то, что они уже имели, было еще более противно церковному сознанию, ибо надо было отнимать имущество, данное по душе в надежде на вечное спасение. Уложение было радикальнее. Оно выразило непреклонное намерение положить конец дальнейшему приобретению вотчин духовными властями и учреждениями в ст. 42 гл. XVII, где перечисляются все духовные власти и учреждения, к которым относится запрещение, начиная от Патриарха до монастырей, запрещаются почти. все тогдашние способы передачи и приобретения имуществ: покупка, заклад, дарение, завещание.

Если Духовный Собор 1580 год запрещал духовным властям и монастырям только покупать и принимать в заклад вотчины, то Уложение запрещало и принимать их «по душам в вечный поминок никоторыми делы». Запрещено было монастырям принимать вотчины и при пострижении в монахи, а постригавшимся велено было «постригшись, в монастыре вотчин отнюдь не держать». Поместному Приказу приказывается не переводить имения от светских лиц во владение духовных чинов и монастырей. Устанавливается и наказание за нарушение запрета: вотчины, отчужденные в духовное ведомство, отбирать на государя безденежно для раздачи жалующимся. Статья не отменяла только пожалований от Царя и, воспрещая отказывать монастырям, не запрещала отказывать властительским чинам: Патриарху, епископам; только и им вотчины не поступали натурой, а за них вносились деньги по стоимости вотчин наследниками (XVII, 8).

Эта статья не отнимала еще права собственности у духовных властей и монастырей, а только прекращала дальнейшее его расширение, но были другие статьи, которые

— 294 —

произвели уже частичную секуляризацию и в зародыше содержали мысль о повороте в казну церковных имуществ — дело впоследствии в значительной степени двинутое вперед при Петре возстановлением в 1700 год Монастырского Приказа с полной передачей ему управления ими и законченное при Екатерине II в 1764 год переводом их в государственную собственность. XIX глава Уложения статья 1 говорит: «Все слободы на Москве и около Москвы, принадлежавшие иерархам епископского сана и монастырям со всеми торговыми и ремесленными людьми, кроме кабальных отписа на государя в тягло и службы безсменно и безповоротно…, а у Патриарха, — продолжает Уложение, — слободы на Москве взять совсем опричь тех дворовых людей, которые изстари за прежними Патриархи живали в их патриарших чинех». Архангельский в сочинении «Соборное Уложение 1649 год в отношении к Православной Русской Церкви», обращает внимание на то, что была при этом соблюдена справедливость, и за вотчины, отобранием коих нарушалось право собственности духовных властей, приказано было давать земли в других местах из государевых владений. Только один Патриарх принес, пишет он, неизвестно почему наибольшую жертву на пользу государства, ибо XIX гл. Ст. 1 говорит: «А у Патриарха слободы взять совсем, опричь старинных его дворовых людей». Статья эта имела в виду устранить ту невыгоду посадских людей, что жители владычных и монастырских слобод занимались торговлей, откупами и промыслами, не тянув государственнаго тягла, и тем конкуренцией подрывали торги и промыслы посадских людей, плативших подати и отбывавших службу. Однако, была произведена у Патриарха частичная конфискация имущества без соответствующего вознаграждения, и тем обнаруживался общий дух Уложения, тенденция которого против духовенства сказывалась также и в постановлении о беглых крестьянах, ибо Уложение давало право светским землевладельцам отыскать беглых крестьян у духовных лиц и учреждений, но не обратно (XI, 1-2).

Проф. Беляев в своей критике сочинения Проф. Горчакова «Монастырский Приказ» отметил то обстоятельство, что уже первое учреждение Монастырского Приказа в 1649 год отвечало не столько стремлению сделать суд для всех равным и отменить привиллегию духовенства в гражданском суде, как представил это Горчаков, но и скрытому стремлению передать церковные вотчины государству. Вообще при распределении дел не по предметам, а по лицам и учреждениям, как это было в XVII веке во всех приказах, Монастырский Приказ невольно стал не только судебным, но и административным и финансовым и полицейским учреждением. Он стал казенным

— 295 —

управлением церковными делами во всем их объем, хотя Уложение и говорило только об его судебных правах. Традиция и практика завершили недосказанное законом: все относящееся к Церкви, естественно, вместе с подсудностью перешло в его ведение. Правительство вообще стремилось, чтобы земли из службы не выходили; для этого оно частную земельную собственность — вотчины почти сравняло с поместьями в отношении государственной службы к XVIII веку. Это стремление вызвало еще в XVI в. ограничения в приобретении вотчин церковными учреждениями, а потом повело и к постепенной секуляризации монастырских и церковных земель. Случаи секуляризации в Уложении были последствием того же стремления, чтобы земля из служб не выходила. В государственном законодательстве Уложения уже проведена была мысль, что государство может обращать в свою собственность принадлежащая церковным властям и учреждениям поземельныя имения.

Вообще о секуляризации церковных имуществ мн ше Никона об этом

Это было полным крушением Уставов Св. Владимира и Ярослава, в течение 6 веков определявших общественное положение Церкви, и признававших неприкосновенность этих имуществ. Заветы эти содержались и в Дарении Константина Великого Папе Сильвестру, цитируемом Никоном в своем «Раззорении», как образец отношения православного Царя к Церкви. В наше время такую секуляризацию некоторые оправдывают соображениями целесообразности. Так, проф. Павлов в своем историческом очерке секуляризации церковных земель в России пишет: «По определениям канонического права, принятым у нас вместе с христианством, в греческом Номоканоне недвижимые церковные имущества имеют характер неподвижности не в физическом только, но и в юридическом смысле: как посвященным Богу, они не могут быть ни отъемлемы, ни отчуждаемы. В силу этих определений и духовная иepapхия обязана была блюсти неприкосновенность земных стяжаний Церкви во имя их общего и неизменнаго назначения — служить благодетельным целям христианской религии…, а по сему, естественно, что перестает служить этим целям, то необходимо теряет внутренний смысл церковного имущества. Оно может сделаться и нецерковным и в юридическом смысле — уже потому, что частные жизненные цели, служащие основанием права церковной собственности, или те или другие имущества не имеют характера необходимости и неизменяемости». Однако, почему же правомочным и надлежащим судьей назначения имуществ Церкви должно быть государство, а не высшие чины цер-

— 296 —

ковной Иepapxии? Откуда у самого государства право на властное вмешательство в церковные дела и решение их с точки зрения своих интересов? Предпосылкой такого суждения о правах государства является учение об его всемогуществе, с которым и боролся Никон, принципиально выделявший из его компетенции чисто церковные дела и почитавших обязанностью православного Царя не нарушать церковных канонов в своем законодательстве. Осуществление секуляризации обезсиливало Церковь в ее задачах, и с этой точки зрения слова Никона о гибели царства, не почитающего священства, оказались для нас пророческими. Подрыв общественной мощи Церкви не оказался ли большим злом, чем неправильное в иные эпохи употребление церковной собственности самой Церковью, которое могло бы и пройти? Никон напоминает о законе императора Маврикия: «Если кто ради овладения ли или по взятке причиняет обиду Церкви или захватит вещи, отданные Богу и Его Церкви и что находится под митрополитами, Архи епископами, епископами и монастырями, будет ли то доходы или имущества, то пусть он не видит милости Св. Троицы в день судный, но отпадет от христианского имени, как отпал Иуда от 12 Апостолов и да будет проклят всеми Святыми» (I, 348). Также, Устав Св. Владимира предает проклятию потомков, которые захватят суды и доходы Церкви (I, 219).

Неприкосновенность церковных имуществ по церковным правилам.

«Имущества даются Христу, Богоматери и Святым, а не Патриарху, митрополитам, как свидтельствует Устав Св. Владимира» (I, 546). Никон приводит и церковные правила, ограждающие церковную собственность. Вещи, посвященные Богу и отданные Церкви или монастырю, не отнимаются согласно IV, 24. «Пусть монастырь, основанный с содействием Епископа, останется неприковенным и его собственность неотчуждаемой» (I, 117). То же устанавливает и 49 пр. VI Всел. Соб. и 1 пр. Двукр. Соб. и 12 пр. VII Всел. Соб. (I, 118). Они запрещают что либо отнимать или удерживать отнятое у Св. Церквей или монастырей, или превращать их в светские жилища, или обращать их для светских целей, как и Господь преписывает отдавать Божие Богу и Кесарево Кесарю. Об управлении церковной собственности говорит 38 Апост. правило: «Пусть епископ полновластно управляет церковной собственностью, но пусть он ничего не дает от нее своим родственникам, разве, что они бедны»; также 41 пр.: «Мы приказываем, чтобы епископ имел власть управлять церковной собственностью, ибо, если ему вручаются драгоценные души человеческия, то тем более церковная собственность». Также 25 Ант. правило: «Но чтобы Царь мог

— 297 —

распоряжаться собственностью Церквей и монастырей, этого не написано нигде в канонах. И потому всем, кто надменно начинает возноситься над Св. Церквами и монастырями и над собственностью, им принадлежащей, движимой или недвижимой, тот навлекает за этот грех гнев Божий на себя и на свое царство» (I, 120).

Никон цитирует речь Св. Никона одному князю о том, что захватывать церковную собственность есть святотатство. «Хотя ты и не внял части моих советов, данных по твоей же просьбе, я снова пишу: и опасная болезнь напала на тебя, так что ты не далек от смерти; только Бог предохранил тебя, ища твоего покаяния. Теперь она напала не на тебя одного, а на весь твой дом и на всех родных. Так случается с теми, кто действует против слова Божия. Смотри, теперь ты здоров, не греши же только, чтобы чего худшего не случилось с тобой. Я пишу тебе, чтобы ты мог показать плоды своего покаяния, ибо собственность Церкви, монастырей и монахов и их дела — все посвящено Богу, и оно не должно употребляться в иное место, как на бедных, странников, пленных и других подобных и для нужд монастырей и церквей. Я не могу сказать, был ли до этого дня какой либо светский князь, который взял что либо из этих доходов, но, если и был такой, то он осужден Богом, как святотатец» (I, 120). Когда цари жертвовали имущество Церкви, как и Царь Алексей Иверскому монастырю, то они писали заклятия в самих грамотах на тех, кто захватить эту собственность: например, в грамоте 6/III 1654 Иверскому монастырю (Palmer I, 269), или 25/IV 1655 (I, 261), (I, 134). «Глосса на Апост. 59 пр. говорит: «Собственность Церкви есть богатство бедных, и надо распределять ее бедным. Но, если — обязанность церковных правителей распределять ее другим нуждающимся, то насколько более они обязаны быть милосердными к подчиненным им клирикам и давать им необходимое? Если они этого не делают, они подлежат отлучению». Поэтому и Церковь должна иметь собственность, чтобы уметь удовлетворять нужду и бедных вообще и прежде всего своих клириков.

Вопреки Уложению, запрещавшему Патриарху, архиереям и другим духовным умножать недвижимыя имения посредством покупки, Царь дозволил Никону приобретать вотчины для 3-х монастырей, им основанных, и сам Царь им много жаловал. Иверский монастырь получил множество деревень, соляных и рыбных озер. За Крестным монастырем считалось 819 крестьянских дворов; ему было пожаловано 4357 душ крестьян. За Воскресенским монастырем числилось в 1674 году 16287 душ. Эти три монастыря не причислялись к домовым монасты-

— 298 —

рям патриаршей кафедры, а были собственностью Никона. Их вотчины составляли отдельную от патриарших вотчин обширную область. Государь по просьбе Никона приписал к этим монастырям еще 14 монастырей с вотчинами из епархий других архиереев Тверского и Новгородского, так что они от них перешли в ведение Никона. С этим переходом перешло к Никону и право суда, — пошлины и дани с них (Соб. 1667 год вернул все приписные монастыри и церкви местным архиереям и признал Никона виновным, что он вопреки правил ввел Царя в заблуждение).

Никон приводит из Ветхаго Завета много примеров наказаний за отнятие церковной собственности (I, 275); жертву в пользу Церкви предписывали еще в Ветхом Завете Никон пишет: «Ты пишешь, что Царь дал Никону много привилегий. Какие привилегии? Скажи мне, например, десятины? Оне были установлены Ветхим Законом. Что же Царь дал нам? Он отнимает у Церкви собственность, лишает нас наших прав и ссылает подведомственных нам людей (I, 207).

Никон о захвате Царем церковной собственности и о наказании за это.

Никон говорит об изобилии нечестия в последние времена, когда любовь оскудеет. Чье нечестие (I, 191)? Того, кто вопреки воле Божией захватывает непринадлежащее ему, как государь Царь взял под свое господство владения Церкви и всю ее собственность. И потому, он ненавидит Нас, как прелюбодей законного мужа, против которого он замышляет, и в другом месте Божественные законы не позволяют Царям узурпировать власть над собственностью, движимой или недвижимой, посвященной Богу» (I, 297). А в другом месте (I, 225): «Что доброго сделал Царь? Разве то, что восхищает на себя преступно духовный чин? Но порядок священства одно, а порядок царства — другое… Ты лжешь, ответотворче, что Царь сделал то же, что Константин Великий Папе. Посмотри, что дал Константин Великий Сильвестру и его преемникам. Есть ли малейшее сходство? Никакого. Что Царь водил за уздцы лошадь Питирима? На это его добрая воля, он мог посадить кого угодно и водить лошадь» (I, 240). Здесь Никон указывает, что дух надлежащего отношения к Церкви отлетел, сохранена одна только видимость, за которой скрывается своеволие Царя.

Никон о субъекте церковной собственности.

Никон обращается к Одоевскому и объясняет, что, отстаивая церковное имущество, он отстаивает не права Патриарха, а права Церкви. «Почему ты набрасываешься на слуг Божиих? Патриарх сам, как и остальное духовенство, слуга Божий и слуга Святой Церкви, и он не имеет имущества, но все —

— 299 —

и слободы и крестьяне — Божие наследство. Патриархом бывает то один, то другой человек, но Бог есть и будет всегда; Он неизменяем, и Его наследие вечно. Если ты желаешь узнать о Божием наследии, какое самое необходимое употребление было придумано людьми, любившими Бога, то вот оно: Великий государь и великие князья и другие любившие Бога давали собственность Святым Божиим Церквам, согласно святым канонам, для вечного их поминовения, но не Патриарху, митрополитам епископам и мирянам, как об этом свидетельствуют и их грамоты. Поистине это правило передано от Бога Самого. В книге чисел III, 6-13 говорится о выделении Левитов для службы Богу; а в Числах XXXV, 1-8 говорится об отделении имущества Левитам. Видишь ли ты, богоборче Никита, — а ты говоришь о слободах, как принадлежащих Патриарху, митрополитам и монастырям. И мы все принадлежим Богу. Часть священников — Божья часть и собственность. Зачем же ты, оставляя в стороне большее, спускаешься к нашему смирению и называешь Божью часть нашей собственностью? Это не наша собственность, а Божья. И, как в древности по заповеди Божией народ платил десятину, так и при Новом Законе благочестивый Царь, как Константин Великий, а равно Св. Владимир Великий князь и другие после них делали дары Св. Троице, Св. Церквам и всем Святым, а не Патриарху, митрополитам, епископам и монастырям, как и написано в их уставах. И эти слободы даны на службу Св. Церквам Божиим вместо левитов, как показывают и правила Св. Апостолов. Апост. прав. 38: «Пусть епископ полновластно управляет собственностью церковной и ничего не будет из нее для его родных».

Никон об обязанности материальной помощи Церкви еще в Ветхом Завете.

Если старый закон и скинии, и храм и жертвоприношения, которыя были тенью грядущих вещей, т. е. Нового Закона и Церкви и христианского священства, были почитаемы с такой великой честью, то сколь более должны почитаться Церкви и священство Нового Закона. Теперь вы это безчестите. И что оно имело малое число слобод для своей службы ранее в Москве и в других городах, вы все это присваиваете для собственного употребления. Кто теперь обслуживает самые необходимые службы Церкви и епископу, т. е. охраны и прочее. Как Бог сказал Моисею, как выше сказано? Никто, но только чужие. Слышали ли вы, как сказал Господь, что всякий чужой, близко подошедший, должен быть предан смерти? Чужой означает здесь не чужого Израилю, а всякого, кто не из племени Левита, как Корей, Дафан и Авирон, которых Бог не избрал, и они

— 300 —

бежали, и земля поглотила их. Озия приложил руку к жертвеннику, чтобы поддержать его, и Господь поразил его (2 Цар. VI, 6, 7).

Никон о наказании за нарушение церковной собственности.

Так и все те, которые смотрят на Церковь Божию и завидуют ей и говорят, что те слободы были собственностью Патриарха, митрополитов и монастырей, и мы возьмем их. Они взяли немногое и потеряли гораздо большее, что было их собственное. Они взяли тысячи и потеряли много десятков тысяч через гражданские распри, чуму, войны, разные другие несчастия, которые невозможно и перечислить» (I, 539-548). Это основной мотив Никона: несоблюдение канонов законодателем влечет за собой несчастие для всего государства. Духовные лица призваны предупреждать об этом и заявлять во всеуслышание, не стесняясь говорить правду и истину и перед лицом Царя. Духовные не призваны прибегать к противодействию, а должны поступать так, как поступил священник, когда Царь Озия вошел в алтарь воскурить фимиам. Он только предупредил его о недопустимости этого, и, когда Царь не послушал, то проказа взошла на его чело. Это было наказание от Бога, Который сказал: «Мне отмщение, Аз воздам».

Никон приводит Лук. XII, 45, 46: «Если раб тот скажет в сердце своем: не скоро прийдет Господин мой, и начнет бить слуг и служанок, есть, пить и напиваться; то придет господин раба того в тот день, в который он не ожидает, и в час, в который он не ожидает, и разсеет его и подвергнет одной участи с неверными», Никон говорит: «Здесь Господь говорит о дурных слугах, т. е. о нечестивых Царях, князьях и судьях, которые, приняв свое призвание, судят по собственной воле, подобно тому, как, написанное Уложение показывает их беззаконие по писанному; твоими устами буду судить тебя, лукавый раб (Лук. XIX, 23). (I, 386)… Господь сказал (Лк. XIX, 27): «Врагов же Моих, тех, которые не хотели, чтобы Я царствовал над ними, приведите сюда и избейте их передо Мною». Так поступит Господь с теми, которые отвергли Его Божественные законы и Его суд, в день судный, согласно словам Его: отвергающий Меня и не принимающий Слов Моих имеет судью себе: Слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день» (Иоанна 12, 48). Приведя притчу о хозяине виноградника (Mф. 21, 33-41), Никон спрашивает: понимаете ли вы Божественную притчу? Кто этот хозяин? Сам Господь. Кто виноградари — Израильтяне. Кто слуги? Пророки, к ним посланные, из которых они одного били (Иеремия), другого убили. Что сделал им Господь? Он разрушил этих нечестивых людей, т. е. евреев.

— 301 —

И где теперь их царство? Все сделалось согласно словам Пророка. Что сделал Господь с Иродом, когда Он отсек голову Предтече, и с Нероном, который приговорил к смерти Апостолов Петра и Павла, и с другими тиранами? Он уничтожил их и отдал виноградник другим. Так после них многие греческие цари и государи других царств, жившие по заповеди и по канонам Св. Апостолов и Св. Отцов, умерли в мире и сделались наследниками небесного царства. А те, — которые нечестиво их нарушали, погибли в своем нечестии, а царства их преданы опустошению» (I, 387).

«Не случилось ли всего этого с нами? спрашивает Никон, напоминая жертвы чумы 1654 и 1655 год, гибель от чумы бояр, оставленных Царем в Москве во главе с кн. Пронским, и страшные поражения на войне 1659 и 1660 год Василия Шереметева и князя Ивана Хованского» (I, 338)? Так противопоставлял Никон надвигавшейся секуляризации церковных имуществ и полному засилию государства в распоряжении церковными делами через Уложение — грозную силу Божественных канонов, которые не имеют принудительной санкции для их исполнения, — но за нарушение которых карает Сам Бог, но карает неумолимо и неотвратимо, ибо непослушание им есть непослушание Апостолам и их преемникам, а отвергший их отвергает Сына Божия, а отвергающей Его отвергает и Пославшего Его.

Никон весьма мучительно переживал тот захват церковного управления светской властью, который особенно явно обозначился после его ухода в 1658 год в Воскресенский монастырь, когда оставленный им местоблюститель Патриаршего престола митрополит Питирим перестал почитать Патриарха Никона, как Патриарха, возносить его имя и сделался слепым орудием Царя и бояр. В 1661 году он писал Царю свое сокрушение о состоянии церковных дел и о тех тяжелых снах, которые напоминали ему об его обязанности предупредить Царя о несчастии, к которому ведет новый путь правительства в церковных делах. Он написал в 1661 год в декабре Царю письмо, в котором сообщал и о своем сновидении, бывшем 12 января 1661 год Видение это было подробно записано со слов Никона в тот же день властями Воскресенского монастыря.

Видение Патриарха Никона в Воскресенском монастыре в 1661 году, по свитку Московской Синодальной Библиотеки, напечатанное в «Христианском Чтении» за 1885 год.

«1668 году в день недельный Святейший Никон Божьей милостью Патриарх, будучи в своем строении

— 302 —

живоноснаго воскресенья Новаго Иерусалима, в день недельный во Святой Церкви с Архимандритом Герасимом и с прочией братией, егда по чину нача чести по первой кафизме той преждереченный Архимандрит Герасим (Святое Евангелие толковое), якоже обычай, и Святейшему Никону Патриарху седшу на своем месте от многаго труда, и абие приложися в тонок сон и обретеся в Московской Великой Церкви, идеже риза Господня. И зрит в Церкви велий неизреченный свет, и от страха того неизреченнаго ужасеся; и во страхе зрит того храма на обе страны и видит из гробов возстающих всех Архиереев ту сущих от десныя страны Киприана и Фотия и Филиппа священномученика, а от левыя страны Иону митрополита и прочих всех. По сем зрит от алтаря от северных врат пресветла юношу идяща со многими последующими светлеющимися, яко бывает вход со Святым Евангелием, и той пресветлый юноша на руках нося царский венец; и с теми светлеющимися те все Архиереи соединяся пойдоша во святый алтарь отверзенным сущим святым и великим вратам. И той пресветлый юноша царский венец поставляет на престол перед Святым Евангелием. Той же Святейший Никон Патриарх во страхе последуя им обретохся от десныя страны престола, и зрит свет такожде неизреченный, и в том свете видит возставша первопрестольнаго Петра митрополита великаго чудотворца, вкупе и Геннадия и грядуща ко преждереченным Архиереем, онем же уставившим ему с честью дающе первенство. Той же Петр митрополит став на обычном первом месте у святаго престола и через царский венец простре руку на Святое Евангелие и рече Святейшему Никону Патриарху: засвидетельствуем тебе брате, Никоне, сим Священным Евангелием, иди, глаголи Царю, чего ради он Святыя Церкви и святыя обители поработил и многия святыя вещи недвижимыя учинил царским своим повелением движимы, и царским державством неудоволился, восхитил на ся архиерейский суд, многия обители многочисленными пенятзми и многочисленными мерами оскудил и оскудити хощет. И Святейший Никон Патриарх во страхе велице отвеща: вы великие первопрестольные Архиереи о сем засвидетельствуйте, аз же смиренный много о сем глаголах и писах Царю, и непреклонен к послушанию явися наипаче возъявился, хвалится на мя мученми и изгнанми в заточение. И Петр великий чудотворец отвеща: Ты, брате, в жизни сей, тебе подобает засвидетельствовати и пострадати о сем даже и до крове; аще ли же сего нашего речения не восхощет веровати Царь и твоего свидетельства не приимет, и, простер руки со всеми Архиереи на западную страну рек:

 

— 303 —

 

зри, что по сем будет. И, видя белый свет в велицей Церкви, обратился в неизреченный пламень огня и с шумом громогласным пойде в царские чертоги, и бысть все пламенно видно. И в том велицем страхе он Святейший Никон Патриарх едва в себе пришед и узре вышереченнаго архимандрита Герасима стояща перед собою, отседающа по чтении по обычаю благословеннаго прощения, уже и второй кафизме совершающейся. И Святейший Никон Патриарх в том час исповеда то страшное видениe ту сущим с ним бдящим Архимандриту Герасиму и протчей братии всякаго чина и возраста. И по отпетии утрени своею десницею сие видение писал и ко благочестивейшему государю Царю послан; и ничтоже вменено и забвению предано даже до днесь. А сие видение его Святейшего Никона Патриарха вскоре збыстся тоя же нощи».

Сон Никона 12 января 1661 года и напоминание Царю о наказании Божием.

Никон пишет Царю, что ему в легком дремании представилось, и заканчивает: «И сия суть тако, аще от Бога или метанием, не вем, Бог весть, обаче так бысть. Если кто подумал, что я от себя вымыслил это, то да сожжет меня тот огонь, который я видел». Так Никон противопоставил государственной теории, стремившейся поставить государственную собственность на место церковной, теорию неприкосновенности церковной собственности.

Никон о вознаграждении Богом за жертвы, принесенные Его Церкви.

Обязанность же жертвы и подаяния лежит на каждом, и исполнение ее вознаграждается сторицей. Никон пишет (I, 274): «За какую неправедность погиб через потоп первый мир, и за какую добродетель был спасен Ной? Не принесением ли в жертву лучшего и не нуждой ли в покаянии? И он первый принял обет у Бога, когда явилась радуга, в знак того, что не будет больше потопа, и после нашего первого предка Адама, подобно ему, стал родоначальником новой расы. Также отец наш Авраам не своей ли жертвой угодил Богу и принял обетование, когда он принес в жертву своего возлюбленного и единородного сына Богу и не сомневался? И вместо одного сына Бог увеличил его семя, как звезды небесные и как песок морской. Писание Старого Завета гласит; «За великий обет, который дает Богу человек всем, что он имеет от человека до животного, он должен отдать то, что обещано. Ты должен исполнить всякий обет, который дал Богу. Не должен ты отсрачивать уплату, ибо Господь Бог истребует это от тебя, и тебе будет поставлено это в грех. Но соверши то, что

— 304 —

исходит из уст твоих, и дай дар, обещанный тобой Богу. Если ты не исполнишь сказанного тобой, то ты вотще употребил имя Божие, и Бог не оставит безнаказанным тех, кто напрасно произнес Его Имя». И слова: «Если ты клянешься Богу, то не ослабни в исполнении, ибо твое желание не неразумно. Что обещал, то и плати» (I, 274). Никон в принципе и против того, чтобы взыскивались налоги с церковной собственности, ибо она посвящена Богу. Но Никон считал Церковь обязанной помогать государю в случае нужды. Иллюстрацией к этому служит случай, упоминаемый в истории Ферапонтова монастыря (Странник, 1898, ноябрь): Во время войны со шведами в 1655 год по указу Царя и Патриарха было велено из хлебных запасов Ферапонтова монастыря отмерить половину ржи и четвертую долю овса и приготовить из них 600 четвертей сухарей да 200 круп и толокна, отправить под Смоленск на монастырских и крестьянских подводах. С большим трудом отправили половину запасов — монастырь жаловался на отсутствие денег в казне и просил освободить его от доставки другой половины, но Патриарх Никон не уважил просьбы этой и приказал доставить в Смоленск и другую половину запасов «летним путем, когда вода вскроется».

Никон также не одобрял в принципе установленного обычая приношения Патриархом подарков Царю в некоторые большие праздники (Успение, Вербное Воскресение) после трапезы у Патриарха. (1, 569). «Царь их принимает и отсылает в казну. Скорее следовало бы, чтобы они исходили от Царя и его семейства и бояр, чтобы не являлись к Господу с пустыми руками (как требует Писание, Числ. 28, 2; Исх. 22, 29, 30). Но они Божьи заповеди обращают в свою пользу и не приносить даров Богу, но после литургии наедаются за патриаршим столом и берут дары, уходя домой веселые, не сделав добра перед Богом а взявши налог с Божьей собственности. Они говорят: Патриарх благословил тем то и тем то, а Патриарх просто вынужден подобно рабу давать свой оброк, а неблагородные люди, зная обычай, обязывающей Патриарха доставить это к празднику, за все берут с него вдвое, втрое к празднику (за серебряную посуду, соболя и пр.). Зачем такие люди ходят в церковь? Они не только не приносят ничего, но расточают положенное там. Разве это не обида? Обида и не малая Церкви, так как из страха Патриарх не может изменить этого, как если бы это был закон Бога или обет Ему». Никон все законы и обычаи проверяет с точки зрения соответствия их законам церковным и внутреннему смыслу тех отношений, которые подобают к священству. Он не допускает, чтобы государственный закон или обычай

— 305 —

мог в чем либо не соответствовать им, и если это оказывается, он настаивает на его отмене. Именно с этой общей точки зрения он подвергает критике все Уложение и самый способ его составления. В последнем он находит несоответствие между задачей, поставленной составителям его, и ее исполнением.

Точка зрения Никона, с которой он критикует Уложение.

«А указал государь Царь то все Уложение собрать и в доклад написать боярам, кн. Никите Ивановичу Одоевскому с товарищами, а он кн. Никита человек прегордый, страха Божия в сердце не имеет и Божественного Писания и правил Св.Апостолов и Св. Отец ниже чтит, ниже разумеет, и жити в них нехощет и живущих в них ненавидит, яко врагов сущих, сам быв враг всякой правды, а товарищи его люди простые и Божественных Писаний не ведущие. А дьяки — ведомые враги Божии и дневные разбойники без всякой боязни в день людей божиих губят». Далее Никон говорит, что государь велел выбрать из всех классов добрых и смышленых людей, чтобы быть соборному Уложению нерушиму, но прибавляет, что «сбор был не по воле, боязни ради и междоусобия от всех черных людей, а не истинныя правды ради. А что по государеву цареву и великого князя всея России указу, бояре князь Никита Иванович Одоевский с товарищами, будто выписав из правил Св. Апостол и Св. Отец и из гражданских законов греческих и из старых судебников прежних великих государей, государю приносили, и то он враг Божий и всякой истины все солгал: из правил Св. Апостол и Св. Отец и благочестивых царей градских законов ничего не выписывал якоже и сама та Уложенная беззаконная книга свидетельствует беззаконие их. А где и написал, будто из правил Св. Апостол и Св. Отец, таковых правил нет и во всей его книге и ни единого апостольского правила, ниже Св. Отцов 7 Вс. Соборов и прочих нет, ни благочестивых греческих царей градских законов что либо, ниже от православных великих государей царей великих князей русских, но все ново твое писание, чюжде православию и Святых Апостолов и Св. Отец церковных законов. Да и сам той свидетельствует о своем ложном списании в 10-й главе о суде: «Повсюду писание (священное) со свидетельствы писанное, а не без свидетельств, а Одоевский самоумне написал Уложенную книгу без всякого свидетельства».

Не только в учреждении Монастырского Приказа и в конфискации части церковной собственности Никон видит это нарушение церковных правил и должного

— 306 —

отношения к Церкви и ее законодательству, но и в целом ряде других законов Уложения, о которых он и говорит в разных местах своего «Раззорения». Так Никон охранял неприкосновенность Церкви от вторжения чуждых ей принципов в ее interna, ибо и суд в гражданских делах духовенства и управление церковной собственностью он относил к делам церковным на основании церковных правил и обычая его времени. Он охранял и существенные неотъемлемые права Церкви, отвергая право Царя на церковное управление и на права церковного законодательства без участия и согласия Собора, возглавляемого Патриархом. Есть еще ряд изданных Уложением законов, которые Никон оспаривал, как нарушение правил, которым должны подчиняться лица духовные и которые обидны для Церкви, так, например, правила Уложения о присяге и жребии при судопроизводстве.

Но есть также другие законы Уложения, которые не наносят непосредственного ущерба Церкви нарушением или противоречием ее правилам, а выявляют собой лишь недостаточное проявление почтения к Церкви, желание секуляризировать общественную жизнь и на место руководства начал церковных поставить в ней начала светские: с ними также борется Никон и видит в них проявление апостасии, предсказанной для последних времен мира.

 

Никон о судопроизводстве и других законах Уложения.

Законы Уложения о судопроизводстве.

Что касается судопроизводства, то оно получило в Уложении для лиц духовных некоторые особенности в сравнении с правилами, установленными для других лиц. Особенности эти касались судебных доказательств в виду звания подсудимых. Именно для духовных лиц не допускается присяга (4 ст. XIII глава) и заменяется жребием (так было и раньше); другая особенность в том, что мирские люди в исках своих на духовных могли просить, чтобы челобитчик вместо жребия был допрошен высшим начальством духовного лица — Патриархом ли, митрополитом ли, епископом ли по священству или по иноческому обету. Ответчик мог выбирать между жребием и святительским допросом. Святительский допрос, избранный ответчиком с согласия истца, решал дело окончательно. Никон говорит по поводу 4 ст. XIII главы (I, 510, 511, 512): «Где в каких канонах написано, что для священнического чина должен быть жребий вместо целования креста? Хотя мы не знаем законов, устанавливающих, чтобы

— 307 —

люди священного чина судимы были перед мирянами, и чтобы на суде был жребий, или чтобы духовные лица целовали крест, мы знаем другие законы, несогласные с твоими нечестивыми законами, устанавливающие, что лица священного чина не должны вовсе быть судимы перед светскими судами, ни целовать креста ради клятвы по правде ли, или по неправде, и что жребий не должен употребляться». Никон негодует, что светское правительство в лице князя Одоевского с товарищами устанавливает правила и суда и судопроизводства для духовенства, и притом не согласно с правилами Церкви. «Из твоих лживых писаний мы признаем, что писано по Слову Господа: «Если другой придет во имя свое, вы его примете». Смотри, кому сказано: паси стадо Христово, в котором Дух Святой вас поставил епископами пасти Церковь Господа, которую Он искупил кровью Своей? Но кто тебя поставил пасти стадо Христово? Как говорит Апостол 1 Кор. 12, 28, Он поставил иных Апостолами, иных Пророками… (Еф. 4, 11, 12). Все ли Апостолы? Все ли Пророки? Все ли Учители? (1 Кор. 12, 29). Но о тебе пророчество есть: после Меня явятся среди вас жадные волки, не щадящие стада, и из вас возстанут люди, говорящие превратные вещи. Разве ты не превратные вещи пишешь в XIII гл. 6 ст.? Где же нашел ты такое беззаконие, чтобы мирянам судить священный чин, Патриарха, митрополитов и т. д. Не подобает, чтобы овцы давали закон пастырям, но скорей, чтобы слушали и повиновались им по Писанию: «Слушающий вас Меня слушает» и «Повинуйтесь наставникам вашим»… Никон говорить далее и о нарушениях в современной практике судопроизводства: это принятие свидетельств от Лигарида и от бояр против Никона. «Я покажу тебе нечто из суда против митрополитов, Архиепископов, священников и дьяконов, что такое лицо, как ты, не должно быть допущено к свидетельству против клириков по какому либо обвинению (Лигарид не православный и от него свидетельства, как от еретика, неприемлемо по новелле императора Юстиниана). «Далее Никон цитирует 132 Карф. правило. «Обвинитель не должен представлять свидетелей из своего дома. Глосса: свидетельство из своего дома отвергается и царскими законами, ибо 22 гл. тит. 1 в 21 книге Василик говорит: обвинитель не может представить домочадцев в свидетели. И гл. 25 тит. I в 21 КНИГЕ Василик гласит: «Свидетельство от дома обвинителя отвергается». Под свидетелем собственного дома должно разуметь тех, кто находится под властью кого либо, так что способен действовать по приказанию. Таковые не допускаются к свидетельству за своего начальника, ни против тех, кого они

— 308 —

обвиняют. Этим указанием Никон подрывал и ценность показаний против него со стороны бояр-царских слуг.

Никон о необходимости в общественной жизни дать большее проявление началу церковному.

Никон хотел, чтобы государственное законодательство не только не вступало в противоречие с церковным, но и проникалось его духом. Он ревниво оберегает значение Церкви и ее правил в общественной жизни и вступает в полемику с кн. Одоевским по поводу более почтительных его выражений в отношении к царским дням, чем Господним Праздникам. «Как ты осмелился, пишет Никон (I, 391), писать в своей лживой, проклятой компиляции в X гл. 25 ст. «А в воскресный день никого не судити и в приказех не сидети и никаких дел не делати, опричь самых нужных государственных дел. Да суда же не судити и никаких дел в приказех не делати опричь Великих царственных дел. В день Рождества Христова, в день Святого Богоявления и в иные Господние праздники сырной недели на первой неделе великого поста на Страстной неделе, в седмь дней по Пасхе, да в который день приспеет праздник день рождения государя Царя и великого князя Алексея Михайловича всея Руси и его благоверной царицы и великия княгини Марии Ильинишны и их благородных чад. А против воскресных дней по вся субботы православных христиан от великая работы и от торговли престати, и ряды затворити за три часа до вечерни. А в воскресный день рядов не отпирати, и ни чем не торговати, опричь съестных товаров и конскаго корму. А съестные товары и конский корм овес и сено продавати по вся дни и часы невозбранно. А работы никакия в воскресный день никому не работати, да и в господские праздники быти по тому же, как и в Воскресные дни. А в которые дни бывает со кресты ход, и в те дни в рядах ничем не торговати и рядов не отпирати до тех мест, как из ходу со кресты придут в соборную церковь, а потом торговати». Ах ты, беззаконный нечестивец! Как ты не постыдился, не испугался? Ведь, дьявол признавал Его Сыном Божиим и говорил, зачем ты Сын Божий пришел мутить нас раньше времени. Но ты, человек злых страстей, не признаешь Иисуса Христа нашим Богом, но пишешь, как о обыкновенном человеке: «в день воскресенья», «в день рождения Христа»; ведь, есть много Христов (и цари и священники также Христы, т. е. помазанные). Есть ложные Христы, как сказал Христос Своим Апостолам, но Христос наш Бог — Один. Ведь, не отсохли бы твой нечестивый язык или рука, не отсохли бы говорить или писать: «Рождество нашего Господа Бога и Спаса Иисуса Христа?» Или «Святое

— 309 —

Богоявление нашего Господа и Спаса Иисуса Христа?» Ты даже не назвал это праздником, а просто днем, но когда говоришь о царе, тогда пишешь: «На какой бы день ни пал праздник рождения государя Царя и также о царице и их детях. «Какие это праздники? Какое таинство здесь, разве что одно удовольствие и светская суета? Не довольствуешь сравнивать людей с Богом, ты их даже предпочитаешь Богу. Касательно Божественных таинств, т. е. Рождества нашего Господа и Бога и Спаса Иисуса Христа и Его Святаго Богоявления и Его Воскресения, прочти Богослова Григория (Наз.), как в своей первой Гомилии на Пасху он пишет о воскресении нашего Господа и Бога и Спаса Иисуса Христа (I, 392); праздник Рождества Его Божественный Григорий много раз называет таинством, ибо в этих праздниках содержатся таинственные чудеса строительства нашего спасения. Они — тайны, ибо неизвестны неверующим; ибо неправильно говорить неверующим о таинственном значении праздников и, по Божьему Слову, не подобает метать бисера перед свиньями. Посмотри ты, богоборец, какия тайны в праздниках нашего Господа Бога и Спасителя Иисуса Христа, Его Воскресения, Его Рождения и Его Святого Преображения и, что рождение Царя, о котором свидетельствовал Давид? И какое соединение света с тьмой, согласно Божественного Апостола, или праведности с нечестием, что ты, пустой претендент на мудрость, предпочитаешь в чести дни рождения Царя, царицы и их детей дням таин Христа, т. е. Его Святого Воскресения, Рождения и Богоявления? Ты даже не называл их праздниками в уважение тайны, как называет их Григорий Богослов, но, просто называешь «День Рождества Христова», но когда говоришь о рождении Царя, называешь это праздником. Но что это за праздник? Или какая тайна? Слушай внимательно, что мы скажем тебе еще. Эти праздники показывают тайны и представляют первое пришествие во плоти нашего Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, т. е. как Он родился, был крещен, преобразился, как был распят, похоронен, воскрес из мертвых на третий день, и как Он вознесся на небо. Каждый праздник Господень есть культивирование духовной радости, средство достижения для души ясности и красоты; он для духовного украшения и возвеличения Церкви, для неба и земли он есть плод восхождения, переход от низших вещей к высоким и божественным, восхождение от вещей мирских к вещам надмирным и от вещей телесных к вещам духовным, от вещей чувственных к вещам интеллектуальным, от земных к небесным, поэтому мы и соблюдаем их духовно: освящением себя, умерщвлением страстей, миром и совместными собраниями мы угождаем Богу. Проводя

 

 

Comments are closed.