— 355 —
же, данные после 17 февраля, под влиянием правительственного мнения, или противоречат первоначальным показаниям тех же лиц или сопровождаются сомнением относительно памяти.
Все это вместе взятое и приводит к мнению о недоказанности и несправедливости мнения об уходе Никона без отпуста, особенно, если принять во внимание: что 1) служба 10 июля была особенно торжественная, и после литургии Риза Господня подлежала отнесению в прежнее место. Если бы Никон не исполнил этого по чину, то его непременно бы обвинили в нарушении этого обряда, но об этом никто не говорил. 2) Никон был слишком строг в исполнении чина и не мог не сделать отпуста. Если бы он забыл, ему бы напомнили тут же. 3) Многие свидетели говорили, что они не слыхали речи и отречения, ибо разоблачались в алтаре, а, раз они сами разоблачались, значит служба уже кончилась. Вот эта совершенная доказанность факта, противоположного показаниям митрополита Питирима, показания которого играли главную роль, — является характерным для всего способа собирания и оценки свидетельских показаний и опорачивает и всю основательность суждения Собора 1660 года о факте ухода Никона.
Уход Никона — протест против нарушения Царем клятвы и мера архипастырского воздействия.
Обвиняют Никона в уходе. Можно поставить другой вопрос: мог ли Никон не уйти? Он про себя говорил, что и он давал при поставлении клятвенное обещание соблюдать каноны; когда же преграда, сдерживавшая боярское своеволие в виде поддержки Царя, пала, и клятва Царя перестала соблюдаться, что мог сделать Никон? Или своим участием санкционировать нарушение канонов, которым ознаменовался новый курс правительства, когда бояре сумели поссорить Царя с Никоном, или протестовать на весь мир. Если мы посмотрим, какое значение придавал Никон клятве и ее соблюдению, то мы увидим, что он и не мог сделать иначе, как протестовать и уклониться от участия в правонарушении. Вопрос о нарушении Царем клятвы имеет центральное значение в уходе Никона; длительный гнев Царя, выразившийся наконец в непосещении службы, был лишь второй причиной, которая показывала, что Никон лишен возможности повернуть Царя на прежний путь — соблюдение канонов в смысле по крайней мере непроведения постановлений Уложения, противных канонов, в жизнь. При гневе Царя, что можно было ждать дальше от бояр, которые держали в руках государственное управление во всех областях жизни, в том числе и в той, которая соприкасалась с Цер
— 356 —
ковью, особенно от Монастырского Приказа, во главе которого был Одоевский, главный автор Уложения, принадлежавшей к тем слоям боярства, которые навлекли на себя хищением казны и неправосудием злобу народа, разграбившего его дом в бунте 1648 год Царь был примером для бояр, и, если он не переменится, то Никону нечего было ждать улучшений в отношении к Церкви и ее предстоятелю-Патриархy, а напоминания о клятве были безрезультатны (I, 289). «Царь сам не уважает своего обета, и все люди, смотря на его пример, делают также, как Бог свидетельствует (Mф. X, 24): ученик не выше учителя и слуга не выше господина своего».
Никон пишет в «Раззорении» (I, 104): «Я ушел не без ведома Царя; Царь знал, что я уходил из за его гнева против меня, начавшегося без благословенной причины. Я сказал князю Ромадановскому и Ив. Матюшину, что я ухожу от гнева Царя. Царь гневался на меня и не приходил в церковь. Было много сделано обид: Царь начал не соблюдать Божественные заповеди Христа и Св. Апостолов, которые он клялся соблюдать при нашем поставлении на патриаршество. Но он Царь, в нарушение канонов, отнял церковный суд и приказал, чтобы мы сами и епископы, и весь священный чин судились людьми его судов (Монастырский Приказ), как делается это на виду у всех. И о всем этом мы свидетельствовали здесь перед всеми в Церкви. Итак, я не уходил без оповещения. Но другие по принуждению Царя назвали мое свидетельствование «отречением». А в другом месте (I, 583): «Царь и бояре обещали внимательно слушать и повиноваться заповедям Христа и канонам Апостолов и Отцов и ничего не замышлять пустой хитростью по преданиям человеческим и по стихиям этого мира. И сначала Царь был добр и послушен, и Никон был Патриархом. Но, когда Царь изменился к худшему и начал презирать заповеди Божии и каноны и начал не только не слушать Патриарха Никона, но даже говорить ему неподобающие резкие слова, тогда Патриарх Никон, свидетельствуя в той же Церкви, послал с ключарем письмо, собственноручно написанное, и объяснил почему уходит, т. е., чтобы дать место царскому гневу. А он государь, читал ли, нет ли, письмо, но прислал его обратно, и Патриарх Никон, прождав несколько дней в Воскресенском подворье, ушел в монастырь». И еще (I, 21): «Я скажу тебе, Симеон, и всем желающим слышать, что я не просто свидетельствовал перед Богом и Его Святыми Ангелами о моем удалении, как свидетельствовал о моем вступлении в патриаршество, принятое не через слова, а через великую мольбу Царского Величества и всего священного Собора, но, как говорится в
— 357 —
псалмах, я говорил о Твоих свидетельствах перед Царем Царями и не постыдился, так и мы говорили, не стыдясь в Святой Церкви, свидетельствуя перед Богом и Матерью Божией и Святыми Ангелами и всеми Его Святыми, что; если бы Великий Государь Царь не обещал перед Богом и Матерью Божиею соблюдать заповеди Святого Евангелия, Святых Апостолов и Святых Отцов, то я бы не помыслил принять такой сан. Но Бог ведает, как великий государь Царь дал свой обет в Св. Церкви перед Господом Богом и всечестным и животворящим образом всесвятейшей Пречистой и Преблагословенной девой Матерью Божией и Приснодевой Марией и перед. Св. Ангелами и перед всеми Святыми и перед освященным Собором и перед его царским синклитом и перед всем народом. И пока он, Великий Государь Царь, сколько мог, держался своего обета, повинуясь Св. Церкви, мы хранили терпение. Но, когда он нарушил свой обет окончательно и стал на нас неправедно гневаться,. как Господу Богу известно, тогда мы, помня свое собственное обещание соблюдать заповеди Божии, данное при поставлении в Патриархи собственноручной подписью, 10.VII 1658 год войдя в Св. Церковь в годовщину принесения в Москву святой Ризы нашего Господа Бога и Спасителя Иисуса Христа, и окончив Св. литургию засвидетельствовали перед Богом… безпричинный гнев Царя и ушли, помня Божественные заповеди (Mф. 10, 22): «Когда же будут вас гнать в одном городе, бегите в другой, ибо истинно говорю вам: не успеете обойти городов Израилевых, как придет Сын Человеческий». И выйдя из города, помня заповеди Божии: «Когда не принимают вас и не слушают вас, уходите из дома того, стряхайте прах от ног своих», мы отряхали прах от ног своих и поселились в пустыне. Он обвиняет меня, что я поступил вопреки воле Божией не по благословной причине. Где же здесь отречение?».
Если в наш материалистический век многим непонятно, что Никон мог употребить такую меру архипастырского воздействия из-за нарушения клятвы, то мы, чтобы лучше понять значение нарушения клятвы в глазах верующего христианства, напомним то значение клятвы, которое с нею связывалось не только в мире христианском, но и в мире религиозном языческом. Об этом упоминает Phillips («Le droit eccles», т. II, с. 270) со ссылкой на памятник древней исландской литературы «Edda»: «Le serment faisait donc aussi chez les paiens un caractere essentiellement religieux et la conviction profondement gravee dans leurs coeurs de la saintete, de son inviolabilite est une nouvelle preuve de la conscience a demi eclairee que le paganisme avait de la sublime et redoutable grandeur de la Divinite. Quand
— 358 —
la foi du serment cesse d’etre gardee dans une nation, c’est un symptome infaillible de son entiere dissolution morale; aussi l‘Edda signale-t-elle la violation du serment comme le heraut …nonce l’incendie du monde, la ruine du monde par le feu».*
* Присяга и у язычников имела характер существенно религиозный, и убеждение, глубоко запечатанное в их сердцах о ее святости и неприкосновенности, есть новое доказательство сознания наполовину просветительного, которое имело язычество о высшем и страшном величии Божества. Когда вера в присягу перестает сохраняться среди наций, это — непреложный симптом ее полного нравственного распада; также Эдда считает, что нарушение присяги является герольдом, который возвещает «пожар мира, его разрушение огнем».
Ответ Никона Лигариду на обвинение его в гордости по поводу ухода.
Никон сам ответил и на обвинение Лигарида в гордости (I, 281): «Ты, ответотворче, говоришь, что Бог поставил одних Апостолами, иных Пророками; Он не дал всех даров одному, чтобы человек не возгордился и не исключил себя от Его благодати. Посмотри же, лицемер, уставы Апостола, как он перечисляет отдельные дары и как он говорит: «в каком чине человек призван, в том пусть и живет». Как же Царь, оставляя свой царский образец, захватывает священство? Ты сам цитируешь пророка Иезекииля (28:17-19): «От красоты твоей возгордилось сердце твое, и ты во зло употребил ум свой по тщеславию твоему; за то повергну тебя на землю и выставлю тебя перед Царями на позорище… Ты обратишься в ничтожество, и не будет тебя во веки». Но как можешь ты применять это к нам, когда мы ушли от зла согласно Божией заповеди и всех Святых. Посмотри же, человекоугодниче, чье сердце надмилось? Разве не у того, кто присвоил себе священство и власть чужую, подобно другому Озии? Если ты говоришь о нашем уходе, я готов перестрадать ради Христа всякое зло, но по закону, как Апостол пишет, или как говорит о Св. Василии Великом Божественный Григорий: В отношении преследования есть руководство Св. Василия, чтобы мы уходили от преследования, а не становились на путь страдания, но скрывались бы, когда нас ищут, и осторожным поведением щадили преследователя, чтобы он не увеличил своего гpеxa преследования. Но когда пришло время, мы должны смело вступать в борьбу. И он говорит, что предоставить себя убивать есть знак гордости и надменности, но, когда пришло время страдать, то нежелание бороться за Христов закон есть признак неразумия». И через три страницы (I, 284) Никон продолжает «Посмотри, кто же горд, я ли, следующий Божественной заповеди Mф. X, 14?
— 359 —
Когда уходили от злобы Христос и Апостолы, это тоже была гордость? Обвиняли уже тогда и Христа и Апостолов и Святых, а не только меня. Обвиняй уж лучше того, кто преступает свои границы и возносится не против нас только, но против Бога и Его законов». И Никон сравнивает стремление Царя обвинить его в уходе без причины с Каином, когда он из зависти совершил убийство и вопрошенный Богом, где его брат Явель, ответил: Не знаю, разве я сторож брату моему? Так и теперь Царь и вельможа говорят: «Он сам оставил кафедру, никем не гоним» (I, 271).
Центральная идея Никона — борьба с секуляризационным духом времени во всех его проявлениях.
Никон говорит, что Царь (I, 583) захватил функции епископского сана и церковной власти вопреки Божественным законам и нарушил собственную клятву, данную при посвящении в цари и при поступлении Никона на Патриаршество, что он не будет иначе действовать, чем подобает православному Царю. Вот центральная идея в отношении Царя. Царь должен, как Царь, своей деятельностью не вторгаться во внутреннюю сферу Церкви, не издавать государственных законов, противных канонам и призван оцерковлять государственное законодательство, приближая его по возможности к духу Церкви. Клятва Царя касалась соблюдения канонов Церкви, и нарушение клятвы влечет наказание. Никон, как предстоятель Церкви, считал себя в праве советовать Царю заботиться об оцерковлении государственных законов, но что касается охраны самих церковных законов в недрах самой Церкви от государственного засилия, то он считал себя призванным отстаивать их уже не советом, а всей силой церковного авторитета и напоминать о клятве, данной Царем и боярами предоставить Патриарху управление Церкви по канонам, и о последствиях ее неисполнения. Эту защиту Никон предпринимал по своему первосвятительству, возбуждая вопрос не о борьбе против светской власти, которой он не касался в ее существе, а о границах повиновения ей, согласно словам апостола Петра (Д. V. 29): «Должно повиноваться Богу более, нежели человекам». Борьба Никона была не с государством, как таковым, а с направлением, охватившим правящие сферы и клавшим, через Уложение основание секуляризации государственного законодательства. Он этот дух века хотел остановить клятвой, а потом уходом.
— 360 —
Никон о гpеxе, как причине всех несчастий, в частности, о клятвопреступлении.
Никон говорит в одних местах о клятвопреступниках с точки зрения церковных наказаний, а в других с болеe широкой точки зрения, что клятвопреступление Царя, как грех, вообще лишает самое царство благополучия, и эта идея греха в Никоновском миросозерцании играет центральное значение, и именно с этой точки зрения он объясняет и оценивает события государственной жизни.
Вот что он пишет о самом клятвопреступлении (I, 581): «о клятвопреступниках, т. е. о тех, кто поклялся во лжи или нарушив клятву, 64 пр. Василия Великого устанавливает 10 лет покаяния. Если человек без всякого принуждения нарушает клятву, то он должен быть среди плачущих два года, три года слушать Божественное Писание, пять лет быть среди substrati (оглашенных), и потом два года стоять с верными и общаться в молитве, а к причастию допускается только через 12 лет. Видишь ли, что нарушители клятвы недостойны даже стоять в Церкви и молиться с верными? Это тебя не безпокоит? Послушай Христа: «Слушающий вас Меня слушает». А 83 пр. Василия Великого говорит: «кто отверг Христа, тот должен всю жизнь проводить в покаянии». А Глосса на правило: «кто отверг Христа, должен плакать, как кающийся, всю жизнь, но в час смерти может быть допущен к причастию». Но как ты говоришь: Царь выбирает Патриарха, митрополитов, архимандритов? Он не имеет власти этого делать и ни в чем не сдержал клятвы, данной им Богу. Вследствие этого он не достоин даже ходить в Церковь, но должен проводить всю жизнь в покаянии и только в час смерти может быть допущен к причастию… Златоуст запретил всякому, нарушившему клятву, или только ложно покаявшемуся перед крестом, переступать порог Церкви, хотя бы это был сам Царь. Но Царь нарушил клятву трижды им данную» (при крещении, при поставлении в цари, перед вступлением Никона в Патриаршество). Никон говорит далее о тех наказаниях, которые ниспосылаются от Бога за нарушение клятвы и цитирует Златоуста. «Вспомни, что получил Анания за ложь. Но если такое ужасное наказание получил только солгавший, то что должны получать клятвопреступники? Если та женщина, которая сказала «да столько то» навлекла такое великое наказание и не избежала его, то подумайте, какого мучения заслуживают те, которые целуют крест ради клятвы и нарушает свою клятву. Ибо, если нас не постигает наказание, то не будем успокаиваться, ибо это к большему несчастию. Что думаете вы? Как много было со времени Анании и Сапфиры, которые
— 361 —
осмелились сделать то же, но не понесли такого наказания? И как это, скажут, они не перетерпели его? Это не потому, что им прощен их грех, но потому, что им предстоит нечто худшее. Поэтому те, которые часто грешат и не наказываются, еще больше должны бояться; их наказание возрастает через его отсрочку и через долготерпение Божие… Многие клялись и нарушали клятву и, если избегали наказания, не будем успокаиваться, ибо их ждет скрежет зубовный. Возможно, что еще здесь на земле они не избежат наказания, хотя и не тотчас, но наказание их будет еще строже. Подумай об истории Соломона, об истории Иеровоама, Ахава и о других Царях, нарушителях клятвы. Хотя они и не тотчас получали наказание и муки по своим грехам, однако, в конце концов они были наказаны еще ужаснее. Почему это так? Бог дает некоторое время, чтобы ты мог очиститься, но, когда ты упорствуешь, Он посылает тебе наказание. Вы видите, как наказаны лжецы. Можете отсюда заключить, как пострадают те, которые клялись и нарушили клятву. Нарушающий клятву не может быть спасен. Один акт клятвопреступления достаточен низвести на нас полную гибель». Так учил Златоуст (I, 532).
Никон писал Царю в январе 1663 года (IV, 415): «Вспомни о твоем обещании, данном в Св. Церкви при нашем избрании перед Богом, Св. Богоматерью и всеми Его Святыми, как ты поклялся нам перед всем освященным Собором и твоим синклитом, что ты не будешь вмешиваться в священные дела вопреки Св. Божиим заповедям, канонам Св. Апостолов и Св. Отцев, как ты делаешь это теперь и совершаешь деяния великой несправедливости к нам и слушаешь злых клеветников — врагов Божиих и принимаешь их клятвы за правду и вовлекаешь в грех людей всяких чинов через разговоры, происходящие в Крестовой Палате. Пощадит ли тебя Бог? Ты обещал быть для нас, бедных клириков, покровителем и отмстителем за всякую неправду так, чтобы даже скорее умереть, чем оставить заповедь Его без защиты. И ты не сдержал своего слова. Может статься, что ты изведаешь Божьего гнева раньше времени, ибо много уже есть, которые воюют против тебя. Умоляю тебя, перестань от гнева, внимай словам, относящимся к тебе — “И будет суд безпощадный для того, кто не показал милосердия”».
Та же мысль и в другом месте (I, 387). «Что сделал Господь с преступными Царями (Иродом, Нероном)? Он только уничтожил этих нечестивых людей и отдал виноградник другим. Так и потом многие греческие цари и цари других царств, жизшие по Божественным заповедям и державшиеся св. канонов, преданных Святыми
— 362 —
Апостолами и Св. Отцами, умерли и сделались наследниками небесного царства. А те, которые нечестиво нарушали закон, погибли в своей неправедности, и царства их были опустошены». И далее, с силой древнего пророка Никон переходит к своему времени и пишет: «Разве все это не совершилось с нами, по писанному (Второзак. 32, 34, 35, 41, 42): «Не сокрыто ли что у Меня? Не напечатано ли в хранилищах Моих? У Меня отмщение и воздаяние, когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их, скоро наступит уготованное для них. Когда изострю сверкающий меч Мой и рука Моя приимет суд, то отомщу врагам Моим и ненавидящим Меня воздам; упою стрелы Мои кровью и меч Мой насытится кровью. Тогда вы увидите, что Я Господь, и что нет иного кроме Меня. «Не исполнилось все это и над нами? Разве не было чумы в великом граде Москве и в других городах свирепых и неизлечимых болезней (намек на чуму 1654-1655 годов.)? Разве не было поражено сердце царево, когда в Москве была чума, а царица с царевичами и царевнами не знала куда бежать? Не были ли князья ввергнуты в гибель, как Михаил Пронский с товарищами, умершие во время чумы в Москве (в сентябре 1654 год), и не ослабела ли рука кн. Алексея Трубецкого с его товарищами, кн. Симеона Пожарского и кн. Львова и других? И что случилось с другими воеводами, как Василий Шереметев и кн. Иван Хованский, сколь много погибло!» (Никон имел в виду поражение Трубецкого под Конотопом 28.VI.1659 от Выговского, Хованского под Слонимом 18.VI.1660 от Чарнецкого (Соловьев XI, 98); поражение Шереметьева на Волыни и сдачу его 23.Х.1660 год в плен (Сол. XI, 105). Эти поражения 1659 и 1660 годов лишили всех плодов победы 1654 и 1655 годов, когда русские войска взяли было уже всю Белоруссию на севере и сражались уже в Галиции на юге… «разве это не был день Господень, полный ярости и гнева? Разве не опустошил Господь Москву и другие города? Разве не послал Он погибель на грешников? Разве ад не расширил свою пасть? Разве не поглотил он знаменитых и мужественных мужей, богатых и бедных такое множество людей, число коих Господь Один ведает? Разве не были все они оставлены псам и свиньям, хищным птицам и диким зверям на пожрание? Кто оплакал их и похоронил? Никто. Разве Бог не предал их погибели по всем царствам земли, так что слышат от всех, что приходят к нам из тех стран, что нет дома в странах неверных, где не было бы христианина раба, т. е. пленника (Шереметев сдался со 100 тыс. армией в плен татарам).
И все исполнилось против тех, которые говорили; завладеем Святилищем Божиим, чтобы было оно нашим наследием, согласно писаному (Псал. 82, 12-19): «Поступи
— 363 —
с ними, с князьями их, как с Оривом и Зивом, и со всеми вождями их, как с Завеем и Салганом, которые говорили: возьмем себе во владение селения Божии». Боже мой! Да будут они, как пыль в вихре, как солома перед ветром. Как огонь сжигает лес, и как пламя опаляет горы, так погони их бурею Твоею и вихрем Твоим приведи их в смятение; исполни лицо их безчестием, чтобы взыскали имя Твое, Господи. Да постыдятся и смутятся навеки, да посрамятся и погибнут и да познают кто Ты, Которого одно имя — Господь Всевышний над всею землею». А пс. 69, 26-29: «Жилище их да будет пусто, и в шатрах их да не будет живущих, ибо кого Ты поразил, они еще преследуют и страдания уязвленных Тобою разглашают… Да изгладятся они из книги живых и с праведниками да не напишутся». Приведя и другие места из Св. Писания, угрожающие наказаниями за грехи людей, Никон заключает: «Так угрожает Божественное Писание тем, которые упорствуют в делании зла» (I, 388, 389).
Неизбежность Никоновского ухода.
Никон не мог по своим убеждениям становиться соучастником в том положении, которое он считал неканоническим; пока оно оставалось в силе, он и не пытался возвращаться на управление патриаршим престолом; без содействия Царя он не имел другой реальной силы для опоры, ибо в архиереях видел только угодничество правительству; когда упрекают Никона за слова, что, если бы он возвратился, то возвратился бы аки пес на свою блевотину, то надо помнить, что под блевотиной он и разумел создавшееся в действительности положение вещей, неприемлемое канонически. Слова его и означали, что при таких условиях он не может быть Патриархом, и впредь до изменения их он не вернется. А на изменение он мог разсчитывать, только поскольку Царь держал бы свое клятвенное обещание. Но в подлинный смысл слов Никона его враги не вникали. Они ловили его на словах, выхваченных из контекста, зафиксировали их и на основании этого постановляли свои суждения.
Стремление опорочить Никона в сочинении Лигарида и влияние его сочинений на мнение Соловьева и Каптерева о Никоне, и в частности, об уходе Никона в 1658 году.
В другом месте мы скажем подробнеe о мотивах, побуждавших боярство опорачивать Никона и после его ссылки. А сейчас обратим внимание, что стремление опорочить Никона вызвало к жизни и «Историю Суда над ним», написанную в 1667 году Лигаридом, искавшим первого места в Русской Церкви, и потому нуждавшегося в дальнейшей поддержке бояр и Царя. Его суждения отразились и на суждениях о Никоне Соловьева и пошедшего за ним Каптерева. Их сближает всех троих то учение, против ко
— 364 —
торого боролся Никон — тот цезарепапизм, который почему-то считается заветом Русской Истории, но который по существу есть лишь языческое наследие древнего Рима, которое прорывалось к жизни в Византии и в России тогда, когда задачи оцерковления жизни забывались, и первое место в государстве — Царь — само захлестывалось стихиями мира сего. Напротив, мы покажем, что симпатии народа лежали всегда к Никону, и именно его идеи надо признать соответствующими русской народной стихии, той стихии, которая творила Русь Святую. На показаниях врагов Никона построено и суждение об его уходе изследователем Никона проф. Каптеревым, хотя и признающим несправедливость неправедного суда над Никоном на основании существующих документов, однако, расценивающим его уход, не как архипастырское воздействие, а как средство возстановить свое положение великого государя, которое будто бы было мечтою Никона и проявлением его непомерной гордости. Вот суждения об этой гордости, которые являются исходным пунктом у Каптерева для суждения о всех Никоновскик действиях, и есть свидетельство только его врагов, а не результат независимого психологического изследования Никоновской деятельности. В виду этих показаний Каптерев и судьбу Никона объясняет в значительной степени его личным характером, а не совершенно тупым, забравшим силу еще в молодости Царя Алексея боярством, погруженным в родовую спесь и местнические счеты. В значительной степени это самое боярство и установило ходячее мнение о Никоне, как о гордом властолюбивом Иepapxе, искавшем только мирских почестей. Именно через показание его представителей и получились обвинения Никона в противоречиях при объяснениях его ухода; этих противоречий у Никона не было, но так как время от времени после его ухода появлялись боярские или их слуг показания о Никоне, то, они, будучи принимаемы за действительные слова Никона, и создавали впечатление противоречий самого Никона.
Разъяснение мнимых противоречий в показаниях Никона о своем уходе, находимых проф. Каптеревым. Суждения Каптерева базируются на показаниях опороченных врагов Никона.
Так Каптерев, описывая речь Никона в Соборе 10-VII-1658 года, приводит слова Никона о своем патриаршем недостоинстве и заявления, что он впредь Патриархом не будет, но умалчивает о том, что Никон заявлял о царском гневе, о котором «свидтельствовал перед небом и землей и о неисполнении Царем клятвы»; приводит далеe разговор Трубецкого (I, 397) с Никоном в соборе и вкладывает ему в уста заявление: «Оставил
— 365 —
де Патриаршество я собою, а не от чьего и не от какого гонения, государева де гнева мне никакого не бывало». Но это показано только князем Трубецким и веры не заслуживает, как доказано проф. Николаевским, ибо об этом царском гневе Никон только что написал Царю в письме, которое писал перед причастием в тот же день и после того неоднократно писал и в письмах, и в показаниях, и в Раззорении. Князь Трубецкой в показании 15 февраля 1660 года нарочно утаил о заявлении Никона о царском гневе, ибо правительству надо было во что бы то ни стало доказать своеволие и безпричинность Никоновского ухода. Заявление об анафеме Никоном в случае возвращения на кафедру принимается Каптеревым, как факт (I, 398), но это показание — кн. Трубецкого и митрополита Питирима, и почти всеми остальными показаниями не подтверждается. Каптерев упрекает Никона, что он различно объясняет свой уход, что в письме к Царю в декабре 1661 года он говорит об обиде от Царя, выразившейся в неудовлетворении его за побитие посланного, князя Мещерского, а в июле 1662 года Лигариду пишет, что причиной оставления было то, что Царь стал гневаться на и Никона, удаляться от него, перестал ходить к его церковным службам, что Царь восхитил суд и все церковное управление на себя и ему быть стало не у чего. Каптерев поясняет от себя, что Никон понял, что причиной нельзя выставлять неудовлетворенность за обиду Мещерского, чтобы не показаться мелочным и вздорным человеком, но нам кажется, что здесь никакого противоречия нет, ибо неудовлетворение за обиду со стороны Царя и было проявлением его безпричинного гнева, и Никон, объясняя Царю свой уход, говорил только об этом, ибо остальное Царю было известно и так, а письмо Лигариду и в июле 1662 года было первое обращение к нему со стороны Никона, высказывавшее всю историю отношений с Царем человеку, только что прибывшему в Россию, и потому оно было пространнее. Также Каптерев находит, что совершенно новая причина указана в послании Никона к Константинопольскому Патриарху Дионисию в декабре 1665 года (Каптерев I, 400): «Кроме неправедного гнева царского на него (Никона) указывает новую причину оставления им патриаршей кафедры: что будто бы царский синклит, бояре и весь народ не берегут церковный чин и творят многия беззакония», и когда он, как Архипастырь, указывал Царю на это прискорбное обстоятельство, царское величество управы не дает и даже стал гневаться за это на Никона». Здесь опять никакого противоречия нет. Пояснение это в действительности не другое, а только более глубокое: указывается не только на гнев Царя, но и на ту атмосферу окружающей Царя среды, которая породила гнев
— З66 —
на строгого Архипастыря; более глубокое разъяснение вызывалось и тем, что оно было сделано спустя еще несколько лет, когда Никон причины гнева царского еще более проанализировал, — и тем, что он писал тому, кого считал судьей последней инстанции над собой, перед назначенным уже судом на него. Каптерев указывает, что в возражении на пятый вопрос в Раззорении Никон еще откровеннее заявляет, что ушел из-за нарушения клятвы Царем повиноваться Святой Церкви (I, 401), но об этом Никон заявил и в речи в Соборе 10.VII.1658 года, и в письме к Константинопольскому Патриарху, и заявление о клятве тесно связано с другими заявлениями о выявленном непослушании и вторжении Царя в церковную сферу, ибо последние были нарушением самой этой клятвы. Каптерев усматривает заявление еще новых причин в «Раззорении», когда в ответ на 17 вопросов (I, 402) Никон говорит об обидах Вселенской Церкви и неисполнении Царем правил Святых Отец в том, что он отнял церковный суд и велел судить священный чин своим людям. Но это все та же причина — несоблюдение клятвы, при котором Никон лишается возможности управлять Церковью по каноническим правилам.
Далее Каптерев указывает, что в письме к Царю 21 декабря 1671 год Никон будто бы совершенно иначе представил дело ухода: «Я, ведая свою худость и недостаток ума, много раз тебе бил челом, что меня на такое великое дело не станет, но твой глагол превозмог. По прошествии трех лет бил я челом отпустить меня в монастырь, но ты оставил меня еще на три года. По прошествии других трех лет опять тебе бил челом об отпуске и ты милостивого твоего указа не учинил. Я, видя, что мне челобитием от тебя не отбыть, начал тебе досаждать, раздражать тебя и с патриаршего стола сошел в Воскресенский монастырь». Здесь опять нет новой причины, а все та же старая, но говорится о разных обстоятельствах ее проявления. Никон, не желая управлять на тех основах, на которых ставилась Церковь по Уложению, не добился его отмены, но добился только приостановки, а когда стал лишаться поддержки Царя с его возвращением в 1656 год в Москву, то вынужден был ставить вопрос ребром: или бояре должны уступить ему и не вторгаться в церковное управление, или он уйдет; но из этого письма нельзя вывести, как делает Каптерев, «будто Никон, желая во что бы то ни стало оставить патриаршую кафедру и уйти в монастырь, стал нарочно поступать так, своим поведением в конец раздражить Царя, вывести его из терпения и тем заставить забыть Никона» (I, 404). Такое объяснение, конечно, неприемлемо должно бы быть и для Каптерева при его стремлении доказать,
— 367 —
что Никон стремился только к великому государствованию, питая свое честолюбие; мы полагаем, что письмо это не имеет того смысла, который вкладывает в него Каптерев, а только иллюстрирует характер Никоновской борьбы, ведшей к тому, что Никон все болеe и болеe стал сомневаться в возможности управлять Церковью на условиях, приемлемых для его понятий, и стал, по его выражению, досаждать Царю просьбой отпустить его, ибо оставаться Патриархом при наличии вторжения бояр в церковное управление, при третировании патриаршего сана, он все равно не мог, особенно, когда отпала последняя поддержка — Царь, который начал гневаться: ему оставалось воздействовать уходом. Но Каптерева не удовлетворяют никакие Никоновския объяснения, в которых, однако, нет никакого противоречия и которые выявляют разное время, разныя стороны одной и той же причины, с которой боролся Никон. Это — грех, как преступление против прямой заповеди Божией, когда он выражается в нарушении клятвы, и грех, как преступление против Церкви, когда он выражается во вторжении в ее управление без соответствующих даров благодати. Различались эти стороны в зависимости и от того, с кем Никон объяснялся: Константинопольскому Патриарху надо было объяснить подробно, а Царь и сам знал причины ухода Никона.
Показания личных врагов Никона: Александра епископа Вятского, Ивана Неронова и Лигарида о характере Никона, восприняты Каптеревым, как истинные.
Каптерева удовлетворяют некоторые объяснения современников — врагов Никона: «Современники дело ухода Никона объясняли гораздо проще, пишет он (I, 404). Вятский епископ Александр, например, пишет государю: многим мнится, благочестивый государь, яко сего ради кручинен был Никон, что на пир не зван. Не сего ли ради и дерзостно послал стряпчего своего безобразно в царскую твою палату, через волю твою государеву, где ему и быть не годится?» В другом месте тот же епископ замечает: «Никон ум погубя, оставил престол и никем гоним, гордости ради и гнева оставил власть, многа богатства взем, отъиде». Вот это обвинение в гордости, за неимением других, опровергнутых при жизни Никона, осталось для объяснения потомству; его приводил и цитируемый Соловьевым Неронов, его приводил и Лигарид — передавший свое мнение Соловьеву и Каптереву. На это обвинение в гордости Лигариду отвечал в «Раззорении», как мы уже цитировали, сам Никон (I, 281); «Не ты ли цитировал из Иезекииля гл. XXVIII, 17; «От красоты твоей возгордилось сердце твое, и ты во зло употребил ум свой по тщеславию твоему; за то повергну тебя на землю и выставлю тебя перед Царями на позорище:
— 368 —
как же можешь ты приложить это к нам, ибо мы удаляемся от зла, согласно заповеди Божией и Его светоча? Посмотри, человекоугодник, чье сердце надмилось? Не у того ли, кто присвоил себе чужое наследие и власть, как другой Озия? Если ты говоришь о нашем уходе, то я готов страдать ради Христа, как и теперь страдаю, но страдать согласно закону, как пишет Апостол или Св. Григорий Богослов и Св. Василий Великий. В отношении преследования есть прямое указание Св. Василия Великого, чтобы мы бежали от преследования и не подвергали себя страданию, но укрывались, когда нас ищут, и осторожным поведением щадили гонителя, чтобы он, преследуя до крови, не увеличивал греха своего гонения. Но, когда пришло время, и мы захвачены, то смело должны бороться. И он говорит, что принести себя в жертву на убиение есть признак гордости и надмения, когда же пришло время пострадать, то уже отступать и не желать бороться за Божии законы есть знак не мученичества, а небрежения».
Личные отношения к Никону со стороны Вятского епископа Александра, Ивана Неронова. Невозможность принимать их свидетельства о Никоне.
Но кто были епископ Александр Вятский, протопоп Иван Неронов и Лигарид? Личные враги Никона, и потому суждение их явно пристрастно. Епископ Вятский Александр был посвящен в Коломенские епископы 3 июля 1655 год и в декабре 1657 год был переведен Собором в Вятку, епархию открытую в октябре 1657 года вместо Коломенской, которая была присоединена тем же Собором к патриаршей области (Николаевский, «Патриаршая область и русские епархии в XVIII веке» Хр. Чт. 1888, I). Он был крайне недоволен этим переводом и долго туда не хал. В 1659 и 1660 год он исполнял поручения митрополита Питирима по следствию, следовавшему по доносу попа Никиты на Суздальского Архиепископа Стефана. Он содействовал расколу и в 1663 год составил петицию против Никона и покаялся только в 1666 год Дело об открытии Вятской епархии Собор 1667 год признал вполне законным, но было постановлено возстановить и закрытую Коломенскую епархию. От епископа Александра безпристрастного суждения о Никоне ждать нельзя.
Что касается Ивана Неронова, то он был в числе закоренелых врагов Никона, был им сослан в Спасокаменный монастырь 4 августа 1653 год Неронов, пишет о нем проф. Знаменский (Пр. соб. 1869, I), был одним из первых между людьми, которые стремились подорвать значение Никона посредством обвинений в превышении своей власти и презрении власти царской. Убежав из ссылки в 1656 году, и потом спрятавшись под покровительством
— 369 —
Царя, Неронов помирился с Церковью, узнав, что не один Никон уже, а Восточные Патриархи одобрили реформу. Никон снял положенное на Неронова проклятие, отнесся благосклонно к его раскаянию, разрешил служить ему по старым служебникам, ибо «обои хороши, все де равно по коим хочешь, по тем и служи». Но Неронов не унимался против Никона; в 1658 год он опять говорил Царю, указывая на Никона в алтарь: «смутил он всю русскую землю и твою царскую власть попрал, и уже твоей власти не слыхать; от него всем страх». Царь смутился и отошел на свое место. Когда в 1664 год Зюзин и Ордын Нащокин возымели надежду примирить Царя с Никоном, Неронов нарочно приходил к Царю поддержать его раздражение против Никона. Об этом разсказал сам Царь Нащокину: «Вот и теперь на Николин день приезжал ко мне чернец Григорий Неронов (он постригся в монахи 25 декабря 1656 год) с поносными словами всякими на Патриарха, что и слушать нечего, и я тому ничему не поверил, а положил то все на волю Божию». Он всегда оставался в симпатиях к расколу, и Собор 1667 год говорил о нем, что он «пребыть в истине не постоянен яко же трость, ибо паки и паки поколебался». Он был противником исправления обрядов по греческому образцу и не мог простить перемены в Никоне, когда он стал на путь проведения реформ, и оставил прежние совещания с членами их кружка — ревнителями веры. Он ему говорил первого июля 1653 год «прежде сего совет ты имел с протопопом Стефаном и на дом ты к нему часто приезжал и любезно о всяком деле беседовал, когда ты был в игуменах, архимандритах и митрополитах. А которые богомольцы посланы бывали государем к Иосифу Патриарху, что ему поставити овых в митрополиты и в Архиепископы и епископы, и ты с государевым духовником Стефаном был в совете и не прекословил нигде и на поставление их не говорил: анаксиос; тогда у тебя все непорочны были, а ныне у тебя те же люди недостойны стали. И протопоп Стефан за это тебе враг стал, а друзей его раззоряешь, протопопов и попов с женами и детьми разлучаешь. Доселе ты друг нам был, а ныне на нас возстал». У Неронова к личной вражде на Никона присоединилась и идейная. Он не мог простить исправления русских книг по греческим и в 1657 год говорил; «да ты же, Святитель, иноземцев законоположения хвалишь и обычаи их приемлешь, а мы прежде сего у тебя же слыхали, много раз ты говаривал нам, гречане де и малоросы потеряли веpy и крепость де и добрых нравов нету у них, покой де и чести их прельстили, и своим де чревам работают, и постоянства в них не объявилось, и благочестия ни мало, а ныне у тебя они и святые люди и законоучители».
— 370 —
Никон же был человек ума подвижного и вечно стремился учиться и исправлять свои ошибки. Он просил их указывать и Макарию Патриарху при Богослужении. Он сам про себя писал, что готов вечно учиться. Очевидно, от человека столь закоренелой вражды и личной, и идейной, как Неронов, всю жизнь боровшегося с Никоном и от него пострадавшего, безпристрастного отзыва ждать также нельзя. Ради ненависти к Никону Неронов почитал даже грека Лигарида. Никон признавал, что увлечениe его греческим было причиной непримиримой вражды к нему со стороны противников его церковной реформы. «От всех уничтожен бех, и кроме истины и сего ради многажды хотеша нас убити…, зане держим вся и наипаче греческие законы и догматы» (Из послания к п. Дионисию). А Аввакум еще более ярко выражал вражду к греческому. Он писал Царю: «Вздохни ка по старому, как при Стефане (духовнике) бывало и рцы по русскому языку: Господи, помилуй мя грешнаго. А кириэлеисон оставь; так эллины говорят, плюнь на них. Ты, ведь, Михайлушка, русак, а не грек. Говори своим природным языком, а не уничижай его и в Церкви и в дому и в пословицах. Любит нас Бог не меньше греков; предал нам грамоту нашим языком Кириллом Святым и братом его. Чего же еще нам хочется лучше того? Разве языка ангельского… да нет, ныне не дадут до общего воскресения». Известно, что Никон любил не только греческие одежды, но и исполнение литургии по-гречески. Ругательства Аввакума по адресу Никона не могут, конечно, служить основой для понимания Никона.
О невозможности принимать свидетельства Лигарида о Никоне, в виду стремления Лигарида построить свою карьеру на обвинении Никона.
О безпристрастии Лигарида к Никону не стоит и говорить ибо он из дела осуждения Никона делал себе карьеру и со времени своего приезда весной 1662 год до весны 1667 год, когда подвел итог этой борьбы в своей «Истории», нераздельно принадлежал делу охуления Никона. Об обстоятельствах ухода Никона Лигарид на заседании соборном 29 декабря 1662 года, на котором он занимал первое место, и которое разбирало вопрос о направлении дела Никона, объявил, что из всех свидетельских показаний сильнее всех показание князя Трубецкого, ныне покойного, что Патриарха Никона надо почесть отрекшимся самовольно; соборные деяния 1660 год напрасно говорят о народном прошении к Никону, во время его отшествия, не уходить. Он сильно побуждал Царя в письме 18 мая 1662 год к скорейшему разсмотрению Никоновского дела, в виду-де соблазна от слухов,
— 371 —
будто Никон бежал от грозившей опасности тайного убийства. Лигарид с самого начала, не вникая в дело,. принял сторону бояр, как более выгодную, ибо и приехал он в Москву для материальной выгоды. Его история начинается с памфлета на личность Никона. Его свидетельство не может иметь никакого значения для суждения о Никоне, как свидетельство главного представителя и наемного адвоката стороны, поставившей своей целью уничтожить Никона.
Вот характеристика Никона Лигаридом, положенная в основу и Соловьевского и Каптеревского суждения: «Никон до Патриаршества скрывал свой истинный характер и казался добродушным, аскетом, любителем учения греков, и по проповедям напоминал Божественного Григория. Но, когда он достиг своей цели, то сбросил маску и показал свое действительное лицо человека каменного, интригана, честолюбивого, мстительного, гордого, безчеловечного насильника, незаботливого о стаде, любящего роскошь, удовольствия, домагавшегося царских титулов» (III, 38). Эта характеристика и легла в основу для разъяснения всех Никоновских поступков, которые получают совершенно иное освещение, если к ним не подходить с предвзятым мнением о Никоне, а исходить из того, что он был прежде всего аскет и ревнитель исполнения церковных правил и в частной, и в общественной жизни.
О вопросе Каптерева, оставил ли Никон Патриаршество или это было притворство. О мнимых притиворечиях в заявлениях Никона.
Каптерев задает вопрос по поводу оставления Никоном Патриаршества: «Действительно ли Никон совсем хотел оставить Патриаршество, или это было только притворством с его стороны, разсчитанным только на то, чтобы побудить этим Царя преклониться перед Патриархом и признать егосвоим опекуном» («Патриарх Никон», 408). Самый вопрос в такой постановке предполагает, что Никон хотел вообще навязать свое регенство Царю. Но этого ни откуда не видно: ни разу Никон нигде ни в его слове, дошедшем до нас, ни в писаниях, никогда не сказал о желании управлять государством. Каптерев усматривает противоречие в том, что 10 июля 1658 года и вскоре после Никон делал заявления, из которых можно предположить, что он окончательно оставил Патриаршество и о возвращении не думал. Каптерев опять ссылается на показания Трубецкого, что Никон налагал на себя анафему, если похочет быть Патриархом… В письме Царю в июле 1658 год Никон называет себя бывшим Патриархом. Он дает благословение Крутицкому Митроолиту Питириму быть местоблюстителем до избрания
— 372 —
Патриарха, а потом благословляет избрать и Патриарха. Каптерев и заключает, что Никон окончательно отказался от Патриаршества и в первое время вовсе не думал возвращаться на Патриаршество, но Царь де этим не воспользовался, а потом и Никон с своей стороны стал колебаться в своем решении окончательно оставить Патриаршество, стал уже уверять в том, что он от Патриаршества не отказывался и даже стал заявлять претензии вновь занять Патриаршую кафедру.
«В марте 1659 год, пишет Каптерев (Op. cit. I, 410) Никон обратился с посланием к государю, в котором протестовал против совершения митрополитом Питиримом шествия на осляти. Очевидно де Никон не хотел уже оставаться спокойным зрителем тогдашних событий, а решил вмешиваться в церковные дела, мотивируя свое вмешательство ревностью и сохранением церковных порядков». Далее на с. 411 происходит уже чистая работа воображения Каптерева. «Вмешательство Никона в церковные дела показывало, пишет он, что Нинон уже стал тяготиться своим уединением, своей полной отрешенностью от общественных дел, что его снова потянуло к публичной общественной деятельности, и он уже не мог более оставаться спокойным. Его особенно угнетало то обстоятельство, что он совсем удален от царского двора, где так недавно был первым лицом, пользующимся особым исключительным положением и почетом. В его воображении невольно воскресали былые роскошные приемы и обеды, которых он был лишен».
Каптерев игнорирует важное каноническое правонарушение, Царь поручает митрополиту Питириму управлять Патриархией, не обращаясь к Никону и не поминая его, как Патриарха.
Все эти предположения, может быть, и естественны, если исходить из предположения об эгоистической честолюбивой природе Никона, как окрашивали его враги, но эти предположения совершенно излишни, если вникнуть в то, что произошло после 10 июля 1658 год до 4 марта 1659 год в общецерковном положении: тогда понятна будет и перемена в объяснении Никона. Никон писал Константинопольскому Патриарху Дионисию о том, что, когда он ушел в Воскресенский монастырь, то через два дня были присланы из тех же бояр, которые говорили с ним 10 июля и спрашивали: почему я ушел без приказа от царского величества из Москвы? Я ответил, что ушел не на большое разстояние; если царское величество изменится к большей милости и отложит в сторону свой гнев, я снова вернусь. После этого не было никакого сообщения по этому делу от царского величества, никакого упоминания о моем возвращении на кафедру, но был от-
— 373 —
дан приказ (Царем и синклитом), чтобы временно управлял Патриаршеством митрополит Крутицкий Питирим. После ухода нашего царское величество запретил людям всех чинов приходить ко мне и слушать меня. Он также запретил давать мне из патриаршей резиденции то, что мне могло бы понадобиться. Если царское величество узнавал, что кто либо приходил ко мне, то такое лицо строго пытали и посылали в отдаленные места. Так он терроризовал всех, царское величество приказал, чтобы весь Патриархат во всех делах управлялся бы митрополитом Крутицким и запретил нас спрашивать или обращаться к нам, и приказал, чтобы к нему самому обращались во всех епископских и духовных делах» (III, 387-388).
Дело в том, что Никон сам благословил еще 12 июля быть митрополиту Крутицкому быть Местоблюстителем, но, говорит Михайловский, призвав к себе на подворье митрополита Питирима, 10-12 июля, Никон сказал ему, что он уходит на время в Воскресенский монастырь и поручил ему до его возвращения в качестве викарнаго управлять Патриаршеством, а в делах большего значения обращаться к нему (IV, 138). Некоторое время Питирим и действовал в силу Никоновского благословения и позволения. Имя Никона стало упоминаться в Богослужениях, а потом было опущено. В некоторых случаях имя и авторитет Никона употреблялись Царем или Монастырским Приказом, чтобы переделать решения, принятые Никоном лично и никогда самим Никоном неизмененные. Никон был недоволен и говорил: «Тех людей, которых мы властью, данной от Духа Святаго связали, Царь разрешает, почитая наше связывание ни во что». Царь, например, 17 августа 1658 год послал грамоту в Кирилловский монастырь архимандриту Авраамию о прощении Никоном посланных туда двух иеродиаконов( и Царье приказывает, в силу прощения Никона, их освободить и держать на свободе в монастыре до дальнейшего царского указа. А 21 февраля 1659 год Царь в грамоте Полоцкому Епискому Каллисту, которым от Никона получена юрисдикция в 1656 год и обязанность подчиняться только ему в Духовных делах, аннулировал древнюю привиллегию, возстановленную Никоном в марте 1658 год Богоявленскому монастырю в Полоцке, и приказал ему подчиняться не Патриарху, а местному епископу. Указ Царя Богоявленскому монастырю гласил: «Мы приказываем, чтобы юрисдикцию над тобой и твоим монастырем осуществлял епископ Полоцкий и Витебский Каллист, и чтобы вы ему во всем повиновались». Для цезарепапистской точки зрения Каптерева не произошло ничего особенного. Царь для него, как единственный источник всякой власти, распоряжается и в Церкви. Сегодня он поручил управление Церкви
— 374 —
Никону, завтра Питириму — мало разницы. Но с церковной точки зрения, на которой стоял Никон, произошла целая катастрофа. Патриарх в его глазах — не царский чиновник, а носитель власти иного порядка и иного источника. Произошла подмена авторитета, восхищение на себя Царем духовной власти. Никон Патриарх ушел, благодать Духа Святого с ним, он временно поручает на правах викария управлять митрополиту Питириму, а митрополит Питирим, по приказу Царя, к нему не обращается, его имени не поминает за Богослужением, а Царь сам распоряжается в чисто церковных делах, т. е. самовольно фактически устраняет Никона от Патриаршества.
Причины измнений в тоне Никона — каноническое правонарушение — поставление митрополита Питирима в самостоятельное управление Церковью, независимо от Никона.
Естественно, что при таком попрании патриарших прав, тон Никона изменяется, изменилась природа его положения, неправильно в Москве понятая. Он и говорит 17 мая 1659 год приехавшему к нему по поручению Царя дьяку Дементию Башмакову, что «он, Никон, хотя и оставил Патриаршество по своей воле и Московским не зовется и николи зваться не будет, но Патриаршества не оставлял и благодать остается при нем» (I, 410). Противоречия с его словами в июле 1658 год никакого нет. Тогда Никон, констатируя невозможность для него управлять Патриаршеством, уходит, считая, что он для Царя бывший Патриарх, ибо тот его не ставит ни во что; он не думает в данное время о возможности вернуться и готов допустить другого Патриарха. Весной, 1660 год, когда из Москвы попросят его приступить к делу и дать благословение на поставление другого Патриарха, он соглашается, но уже входит в дальнейшие подробности, в виду наличия дела, объясняет, что он сам должен принять в этом участие; и ставить Патриарха, — вопрос, до которого еще не доходило дело в июле 1658 год Однако, еще раньше 1660 года обнаруживается, что в Москве, удовольствовавшись уходом Никона, решили, что Царь в праве делать, что угодно или сам, или через митрополита Питирима. Никона своевольно перестали считать Патриархом, и поминать его имя, тогда, как с его уходом в Воскресенский монастырь его каноническое положение не могло само собой измениться без всякого суда или без выяснения дела с ним. Тогда тон Никона и стал тоном протеста, ибо нельзя же так просто и самовольно не считаться с ним — Патриархом, как будто его нет в живых.
— 375 —
Произвольность предположений Каптерева об измнении настроения Никона относительно природы оставления престола. Объяснение перемен Никона — в окружающих его событиях.
В глазах Никона произошло каноническое безчиние, на которое он и реагировал, и вовсе для уяснения его протеста нет надобности прибегать к предположению Каптерева о том, что Никон стал тяготиться уединением, что его угнетало воспоминание о прошлых роскошных обедах и приемах, вызывавшее в нем томление. Вся жизнь и аскетизм Никона, его необыкновенная энергия и постоянная занятость и в Воскресенском монастыре исключают такое предположение. Ведь, он и там только изменяет свои занятия, но всегда поглощен делом: он строит храм, сам таскает кирпичи, дарит в 1661 год в Воскресенский монастырь летопись русскую, доведенную им до 1630 год, очевидно, дополнившую под его руководством одну из прежних летописей, строжайше исполняет монастырские уставы, а на посты удаляется в уединение в каменную башню, построенную в скиту рядом с монастырем. Все умонастроение его никак не дает повода думать о похотях удовольствия: слишком трезвен был он всегда. Такия предположения слишком произвольны и приурочены к слишком плотскому и обыденному человеку. Если бы Каптерев оставил свою цезарепапистскую точку зрения и вник бы в Никоновскую, тогда и строить предположений этих не нужно было бы. Изменение в словах Никона произошло вследствие того, что ему пришлось реагировать на новые явления. Уйдя с кафедры, он мог ожидать, какое действие это произведет. Если Царь одумается, он вернется, как сделал под влиянием хотя бы и неверных сообщений об изменении настроения Царя в 1662 и 1664 годах; если нет, войдет в переговоры о способах замещения себя преемником, как и было в 1665 году, но случилось выявление канонического нигилизма: Патриарх уехал из Москвы, и стали действовать именем Царя, как будто царские полномочия включают в себе патриаршие. Если так могли думать в Москве, то для Никона это было совершенно отвратно. Каптерев пишет (I, 412), что «Не во имя блага Церкви и пасомых Никон уничиженно молит Царя о прощении, а ради того, чтобы опять наслаждаться вместе с другими обильной царской трапезой и близостью к Царю. Очевидно, продолжает он, так писать мог Никон, не как Архипастырь и Патриарх русской Церкви, а как царедворец, которому близки и дороги только интересы, тесно связанные с близостью к царскому двору», Никон же был огорчен напрасным гневом Царя и писал ему (июль 1659): «Самого тебя молю, перестань Господа ради туне гневаться; солнце, речеся, во гневе вашем да не
— 376 —
зайдет… Аз же ныне паче всех человек оболган тебе, Великому Государю, поношен и укорен неправедно: сего ради молю, претворися Господа ради и не дай мне грешному немилосердия». Эти слова показывают, как тяжко пришлось Никону, и тем более повышают ценность его неумолимого отстаивания канонической правды, как она представлялась ему. Он и страдал больше всего за эту безкомпромиссность: так было и в его удалении в Воскресенский монастырь, так будет и в ссылке его в Ферапонтов монастырь. Как христианин, он просит у Царя прощение за огорчения, но, как Патриарх, неумолимо отстаивает права Церкви, и будучи в ссылке в Ферапонтовом монастыре, испытает не раз отягощение своей участи, за отказ простить Царя настоящим письменным прощением, пока он не возстановит всю правду в его деле, хотя бы и без возстановления на Патриаршестве, от которого Никон тогда уже совершенно отказался.
Как Никон смотрит на возможность своего возвращения на Патриарший престол в Москву.
Мы думаем, что Никон ушел, чтобы воздействовать на Царя,побудить его изменить свое отношение к Церкви и к нему, как Ее Первосвятителю, что без этого изменения со стороны Царя он и не думал возвращаться; вопрос возвращения таким образом зависел не от Никона, а от Царя. Когда у Никона явилась надежда на изменение Царя, он и предпринял возвращение. Когда увидал, что надежда напрасна, то в январе 1665 год приступил к переговорам с Собором об условиях отречения, и Собор, понимая, что отречения еще не было, составил контрпредложение, а в начале 1666 год Собор снова обсуждал, как быть по канонам с Никоном в виду его ухода; все дело остановилось при известии, что приедут для суда Восточные Патриархи. Если мы будем исходить при оценке Никоновских действий в период 1658-1666 годг.. с его точки зрения на церковную власть, на Патриаршество, на свой уход с кафедры, то в действиях Никона за этот период будем видеть лишь сообразование их с обстоятельствами и событями, при неизменности его точки зрения и его канонических воззрений. Если же собственную Никоновскую точку зрения оставим в стороне, а также не будем останавливаться на событиях церковной жизни, вызывавших в Никоне то или иное реагирование на них, в виду отсутствия отречения его от Патриаршества, тогда мы можем натолкнуться на непонятности и непоследовательности, для объяснения которых надо будет придумать объяснения, исходящие из произвольных представлений о Никоне, со слов поносивших его устно и письменно его врагов и при жизни его, и после смерти.
— 377 —
Взгляды Каптерева на «отречение Никона».
Каптерев пришел к заключению, что «отречение Никона от Патриаршества в действительности имело только демонстративный характер, а не было настоящим серьезным отречением (I, 430). Этим демонстративным актом Никон хотел только с блеском возстановить свои прежние пошатнувшиеся отношения к Царю, хотел заставить последнего во всем подчиняться ему — Никону, иметь его главным советником и руководителем во всей его царской деятельности. Никон был убежден, что он так необходим Царю, что тот никогда не решится с ним разстаться и отказаться от его услуг». Мы согласны, что отречения не было не только демонстративного, но вовсе никакого. О нем заговорил Никон только в январе 1665 год после его непринятия в Москве 19 декабря 1664 год Намерение Никона стать главным советником Царя в государственных делах трудно предположить для июля 1658 года, ибо безсоветие началось уже с 1657 год, когда Царь уже ругал Никона неподобными словами, ссорился с ним несколько раз из-за намерения присоединить Малоросию в церковном отношении без Константинопольского Патриapxa, стал попускать бояр до вмешательства в церковное управление, наконец выливал публично свой гнев через нарушение чина участия в церковных праздниках, неприглашением Патриарха на торжества, на которые Патриарх по положению своему приглашался, своим отсутствием и присылкой боярина с выражением немилости. Царь уже давно избегал Никона, не желая его содйствия. Неужели можно было иметь надежду все это исправить и возстановить положение царского советника через угрозу ухода, который был просто желателен и для Царя, и для всех бояр, забравших в руки Царя и окружавших его? Стремление Никона возстановить свое положение царского советника в государственных делах через уход мы никак не можем предполагать, но стремление возстановить свой архипастырский авторитет в церковных делах, без которого такой энергичный человек, как Никон, считал безполезным и принципиально недопустимым свое пребывание в Патриархах, действительно усматриваем. К этому побуждает нас и самый предмет прощальной его речи в Успенском соборе 10.VII. 1658г., и выбранное слово Златоуста о том, каков должен быть пастырь. Ксожалению, Каптерев разсматривал уход Никона только по показаниям князя Трубецкого и митрополита Питирима, веря им во всем, вместо того, чтобы постараться воспроизвести, по возможности, что читал и что говорил от себя Никон 10.VII. 1658 год, как это сделал Пальмер и Николаевский на основании многих других показаний. Никон ушел, а бояре обрадовались и целой системой
— 378 —
интриг довели дело не только до низложения его, но до лишения сана и ссылки.
Средства, которыми отстаивал Никон свое миросозерцание.
Свое Церковное миросозерцание Никон отстаивал по пророчески обличениями, угрозами Божьего гнева и несчастиями лично для виновников цезарепапистского засилия и несчастиями для самого государства, и запечатлел его удалением от активного управления кафедрой и анафемами.
Что касается официальных анафем Никона, то они касались непосредственно конкретного нарушения существенных прав Церкви, принадлежащих Церкви в силу ее природы, или дарованных ей государством с заклятием. Но Никон не произносил анафем прежде, чем совершенно явственно не определилось определенное явление и то после многократных безрезультатных протестов. Анафема на митрополита Питирима была произнесена за облюбодействование патриаршего престола и за вторжение в сферу Константинопольского Патриарха назначением митрополита Мефодия, почти через 4 года после ухода, после многократных предупреждений Царю. Анафема не Симеона Лукьяновича Стрешнева была произнесена за кощунственное научение им пса, названного им «Никоном», благословлять обеими лапами, «по образу Христа при Вознесении», как писал Никон в письме Царю в начале 1662 год (IV. 410). Это письмо было последнее перед анафемой, произнесенной на Стрешнева 16 февраля 1662 год Никон писал об ответственности Царя за поддержку Стрешнева: «Если ты, знай об этом, терпишь такого нечестивого насмешника, не наказывая его,, то гнев Божий низойдет на тебя и скоро. А мы готовы ради Христа не только терпеть оскорбления и унижения, но и умереть» (IV, 411). А Константинопольскому Патриарху Дионисию Никон писал, что «мы, услышав о таком нечестии, анафематствовали Стрешнева, но Царь приказал ему не считаться с этим отлучением и почитал его по прежнему».
В отстаивании своего миросозерцания Никон прибегал исключительно к средствам, которые находятся в распоряжении Церкви, и ею дозволены. Это не были средства, допускавшиеся Западной Церковью в средние века в виде освобождения подданных от присяги, низложения с престола и прочие, являющие собой властное вмешательство в светскую сферу.
Мы должны в дальнейшем уяснить: 1) почему у Никона было столько врагов, и кто они были по своему положению и умонастроению, 2) отчего Царь перестал его поддерживать в возможности канонически управлять Церковью; 3) из-за чего у них произошла так называемая ссора, по каким вопросам явился повод к их разно
— 379 —
гласию. 4) как конфликт Царя с Никоном отразился на дальнейшем развитии государственной (царской) власти в России и ее правовой концепции. Так как эти вопросы непосредственно связаны и со сферой государственной, то предварительно надо уяснить то положение, которое занимал Московский Патриарх в государственном строе Московского государства по своему сану вообще, а в частности Патриарх Никон, как государственный регент, назначенный государем в качестве такового, на время его отсутствия из столицы, в виду начавшейся в начале 1654 года войны с Польшей. Царь уехал на войну 18 мая 1654 год, вернулся в Москву в январе 1655 год, снова уехал 11 марта 1655г., вернулся 10 декабря 1655 год, а 15 мая 1655г. уехал на войну со Швецией, вернувшись в Москву окончательно в самом конце 1656 года. Т. е. Царь отсутствовал с небольшими перерывами целых 21/2 года из столицы, когда во главе государства был им поставлен Никон.
Разрешению этих вопросов посвящена III часть.
Конец последней главы Части II.
— 380 —
Оглавление Части II
ГЛАВА I.
УЧЕНИЕ НИКОНА О ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ.
Борьба Никона с политическим староверством, уклонявшимся в сторону цезарепапизма. — Сравнение царства с священством. — Источник царской власти и ее освящения. Духовная и светская власть независимы друг от друга. — Кому вверена Церковь? — О церковных законах. — Об участии Царя в церковном управлении. О правах Царя по отношению к соборам церковным. О соборе 1660г. — Об участии Царя в церковном управлении. О повышении ранга епископской кафедры. — Царь — образец послушания церковным законам для народа. Церковный закон неприкосновенен для государства Апостасии. — О Церкви: ее самостоятельность. — Для управления в Церкви необходимы епископские полномочия, а не царския. — Действие Антихриста: властительство над Церковью светской власти. — Царь некомпетентен в деле суда над епископами-клириками. — Положительные обязанности Царя к Церкви. Обязанности Царя к церковной собственности. — Никон о своей службе Царю. — Никон различает обязанность Царя в Церкви от его обязанностей к Патриарху. — Никон о сфере светских дел. О тяжести царского служения. — Власть царская получается независимо от священства, но им благословляется. — Где санкции для соблюдения Царем заповедей Божиих. — Царская власть и знамение пришествия Антихриста. — Лигарид выдвигает новые обвинения против Никона. — Никон о лжепророках-цезарепапистах. — О власти удерживающей. — Цезарепапизм-от духа Антихриста. — Помощь Патриарха Царю — быть Царем православным. — О природе послушания Царя Патриарху. Клятва 1652 год — О превосходстве священства над царством. — Критика Никоном разных теорий о соотношении духовной и светской власти. Его теория. — Никон о «Дарении Св. Константина Великого».- Каждая власть происходит от Бога; ни одна не выше другой. — В церковных делах церковный закон и епископ выше Царя. — Каждая власть имеет свой порядок и права от Бога и должна их защищать.-Юридическое равенство властей, духовное превосходство власти духовной. — Никон о мерах самозащиты Церкви. Заявление протеста и духовные наказания. — Не должно повиноваться закону, противоречащему канону. — Возмездие за нарушение прав Церкви от Бога. — Никон и сам отказывается исполнять государственный закон, противоречащий церковному. — Духовное оружие Царя в борьбе со злом — христианские добродетели: смирение — прежде всего. — Праведность Царя — основа прочности царской власти. — Смысл ухода Никона в Воскресенский монастырь в 1658 год — Патриарх — нравственная сдержка для Царя. — Лигарид и Никон о праве обличения Царя. — Об обязанностях Царя к Церкви и ее представителям. — Значение отказа Никона в прощении Царю Алексею Михайловичу, как Царю. — Никон обвиняет Царя Алексея Михайловича в том, что он перестал поступать, как подобает православному Царю. — О времени Божиего наказания за нечестие. — Никон указывает на современные несчастия, как на Божие наказания и предостережения. — Уход Никона как меpa протеста. — Источник Никоновой теории соотношения властей: Св. Отцы. — Предшественники Никона (в России) в учении о превосходстве священства. — Юридическая природа участия Никона в государственных делах. — Чисто русское восприятие христианства Никоном. — Мнение Каптерева о Никоне в отношении учения о царской власти. — Никон в делах смешанного характера, т. е. касающихся и Церкви и государства. — Никон прибегает к содействию Царя и в чисто церковных делах. — Теория симфонии властей (духовной и светской). Никон обеим
— 381 —
властям отводит доминирующее значение каждой в своей сфере. — Нарушение симфонии в 1658 и 1660 годг. ~ О причинах ухода Никона. Мнение Соловьева, Пальмера, Горчакова и Беляева. — О поводе к уходу Никона в Воскресенский Монастырь, — Никон о своем уходе в Воскресенский Монастырь. — Царь и право Патриарха на обличение. — Сравнение обличений Святителя Филиппа и Никона. — Нарушение симфонии в строе московского государства введением Уложентя и расцерковление государства. — Смысл борьбы Никона в свете последующих мер против Церкви. — Различный меры Никона к поддержанию церковного направления в правительстве и обиходе. — Сравнение учения Никона с католическими писателями о соотношении властей.- Сравнение учения Никона с протестантскими писателями. — Учение Никона о субъекте церковного управления перед судом русской канонической науки. — Учете Никона о субъекте церковного законодательства перед судом русской канонической науки. Стр. 1 — 130.
Г Л А В А II.
УЧЕНИЕ НИКОНА
О ПАТРИАРШЕСТВЕ.
(Его учение по его сочинениям и по его жизни).
Источник понятий Никона о Патриаршестве и наших представлений о Никоновском понятии. — О каноническом положении Московского Патриарха среди других Патриархов. — Никон о правах Константинопольского Патриарха. — Патриархи связаны канонами в суде своем. — Об особых привилегиях Константинопольского Патриарха и об Эпанагоге — их источнике. — Неправильность Никоновского толкования IV, 9 и 17. — Мечты Никона о будущем положении Московского Патриарха. — Арсений Суханов о Патриаршестве. — Антагонизм русских и греков в деле учреждения Патриаршества в Москве. — Сравнение воззрений Никона и Арсения Суханова. — Церковно-обрядовая реформа Никона. — Источник неправильных обвинений Никона в стремлении незаконно изменить свое место среди Патриархов. — Никон и идея III Рима. — Огношение Никона к Римскому папизму. — Католическая идея папства и святоотеческое учение о самостоятельности Церкви. — Пальмер об идее самостоятельности Церкви и о порабощены Церкви в России. — Присяга епископов Патриарху. — О двойной хиротонии Московских Патриархов. — Централизация Церковного управления в Московском государстве. — Учреждение Патриаршества в Москве, как завершение централизации церковной власти. — Поучение Патриарха епископу при поставлении. — Причины централизации церковного управления и отсутствие для Патриарха самостоятельной опоры. — Никон оспаривает приписываемое ему Лигаридом самопревозношение над епископами. — О подчиненности Архиерея Патриарху (отзыв Собора 1665). — Ответы Никона на разные упреки ему. — О пожизненности Патриаршего сана. — Никон о своем уходе в Воскресенский монастырь. О клятве епископов в повиновении Патриаpxy и о клятвопреступлении русских епископов. — Анафема 1662 год митрополиту Питириму, блюстителю Патриаршего Престола. — Анафема 1662 год отрицающим особую природу духовной власти. — Отношение Никона к Церковным Соборам. — О суде над Патриархом. — Никон склоняется к теории пентархии. — Об уходе Никона в Воскресенский монастырь. — Никон возвышает власть Патриарха над отдельными Архиереями, но не над Собором. О Соборах — О Соборе 1666 года. — Правила церковные о созыве Соборов и нарушение их в 1660 год — Никон о Соборе 1660 г, и о признании его Патриархом после ухода. — Никон об отсутствии своего отречения от кафедры, — Церковные правила о созыве Соборов. — Никон о деятельности Собора
— 382 —
1660 год — Никон о неправильном понимании Собором 1660 года природы его ухода, и о неправильном применении канонов к нему. — Никон о природе своего ухода. — Причины непризнания Никоном канонической силы за Собором 1660 года. — Архиерейская теория отношений Патриархa и Архиереев. — Докладная записка Царю Вятского епископа Александра, как представителя этой Архиерейской теории. — Никон не сторонник Патриаршего единовластия в Церковных делах. — Никон о каноническом и неканоническом объединении епископов. — Голубинский о Соборах, созванных Никоном. — Никон о составе Патриарших прав в Церкви. — Никон о совершении шествия в неделю Ваий Патриархом и другими Архиереями, — Никон о своем каноническом положении после ухода в Воскресенский монастырь. — Никон не допускает поставления нового Патриархa без своего участия. — Разногласия на Собор 1660 год о Никоне, и мнение Епифания Славинецкого. — Мнение Иерусалимского Патриарха Нектария об уходе Никона. — Уход Никона правительством сознательно истолковывается иначе, чем это было в действительности. — Протест Епифания Славинецкого против лишения Никона епископского сана. — Постановление Собора 14 августа 1660 года и мнение архимандрита Игнатия. — Никон не отрекался ни от священства, ни от кафедры. — Смысл ухода Никона. — Приезд Никона в Москву в 1662 году и показания старца Нарона. — Приезд Никона в 1664 году.- Отстранение в январе 1665 года от местоблюстительства митрополита Ионы за принятие им благословения от Никона. — Переговоры Никона с Собором об условиях отречения от кафедры в январе 1665 года- — Проект контрпредложений Никону на Соборе 1666 года в феврале. Противоречие их с Архиерейскими взглядами на положение Никона в декабре 1666 года. — Контрпредложение Собора Никону весной 1666 год есть признание, что Никон не отрекался от кафедры. — Насилие, совершенное судом 1666 год над Патриархом Никоном, подрывает значение самого Патриаршества. Компетенцию по изменению церковного устройства имеет только власть церковная. Сознание этого в 1589 году. — Развитие церковной Иepaрхии по Никону. — Теория Феофана Прокоповича о Царе — носителе церковной власти. Противоположность Никону. — Пр. Апостолид о правах Государственной власти в Церкви. Утрата канонического сознания государственной властью при Петре I и возстановление его на Соборв 1917 год Стр. 131-252.
Г Л А В А III.
ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ ЦЕРКОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В РОССИИ ДО УЛОЖЕНИЯ 1649 Г.
Суд над духовенством в гражданских делах, -Суд приказа Б. Дворца в XVI и XVII веках — Протесты церковных властей против вмешательства воевод в церковные дела. — Положение Патриаршей области. — Система приказов в Церковном управлении.-Патриаршая область и церковная реформа Уложения. — Реформа Церковного суда по Уложению. — Расширение сферы Монастырского Приказа на практике. — Общая характеристика Монастырского Приказа. Отношение к нему Никона. — Никон о самостоятельной природе церковных полномочий, вытекающих из природы Церкви. — Захват церковных дел Царем — источник несчастья для Царя. — Понятие о Церкви у Никона и его критика основных.принципов — предпосылок Уложения. — Суд не царский, а Божий.- Идеал, которым вдохновлялся Никон в начертании церковного суда по гражданским делам духовенства. — Мнение Никона о природе церковного суда в гражданских делах духовенства.- Никон о суде Церкви в гражданских делах духовенства. — Почему Никон об
— 383 —
единяет подсудность духовенства и по духовным делам и по гражданским.- Никон обвиняет Царя в пренебрежении к исторической традиции относительно суда по гражданским делам духовных лиц. — Принятие Собором 1667 год идей Никона о подсудности суду Церкви гражданских дел духовенства и крушение его идей в 1701. — Никон о наказании за восхищение Царем церковной юрисдикции. — Другие причины для протеста Никона против захвата церковного суда государством. Ст. 83 и 84 Уложения.- Оценка Никоновского суждения о церковном суде с современной научной точки зрения.- Учение Суворова о церковном суде. — Критика Суворовской точки зрения. — Суд Церкви в церковных делах — Божественное установление. — О суде Церкви над церковными служителями. — Самостоятельность церковного суда по происхождению и по компетенции — Положение императорских комиссаров на суде, производившемся Вселенскими Соборами. — Природа церковного суда по гражданским делам духовенства; основа его в посредническом суде епископов. — Различие в отношении епископов Византийской Церкви к вторжениям в собственно церковный суд и их сокращение церковного суда по гражданским делам духовенства.
О церковной собственности.
Спекуляризационные стремления Московского правительства в отношении к церковной собственности. — Меры Уложения относительно церковных имуществ.- Вообще о секуляризации церковных имуществ и мнение Никона об этом. — Неприкосновенность церковных имуществ по церковным правилам. — Никон о захвате Царем церковной собственности и о наказании за это. — Никон о субъекте церковной собственности. — Никон об обязанности материальной помощи Церкви еще в Ветхом Завете. — Никон о наказании за нарушение церковной собственности. — Сон Никона 12 января 1661 год и напоминание Царю о наказании Божием. — Никон о вознаграждении Богом за жертвы, принесенные Его Церкви. О необходимости исполнять обет и клятву. — Точка зрения Никона, с которой он критикует Уложение.
О судопроизводстве и других законах Уложения.
Закон Уложения о судопроизводстве. — Никон о необходимости в общественной жизни дать большее проявление началу церковному. — О сравнении Царя с Богом. — Никон о тщете земного величия. О необходимости оцерковления жизни. — Никон о несправедливости законов Уложения, карающих строже людей низшего социального положения. — Никон о статьях Уложения, парализующих пастырское воздействие. — Никон о неправильном принципе Уложения для повышений и понижений наказаний. — О высших принципах, обязательных и для законодателя. — Никон в вопросе применения Кормчей вместо Уложения, о внесении им изменений во второе издание Уложения. О преобразовании действий Уложения. Выделение Патриаршей области из действий Уложения. — Идея Никона — оцерковление государства — противоположность идее, растворяющей Церковь в государстве.-Никон о государственной апостасии и о гибели царства, как ее следствии. — Никон об Антихристе, захватившем власть в Церкви. — Апостасия — признак наступления Антихристова царства; она — предмет борьбы для Никона. — Обязанность Первосвятителя в борьбе с апостасией (по Никону). — Никон о грядущей гибели Московского царства. Проклятие за нарушение церковной собственности. — Анафемы Никона за нарушение церковной юрисдикции. — Пальмер о наказаниях Божиих за общественные грехи и об исполнении Никоновских пророчеств. — Смысл клятвы 22 июля 1652 год в историческом освещении. — Никон о значении праведности для общественной жизни. — Никон о праведности Царя и о власти, удерживающей пришествие Антихриста. Стр. 253-331.
— 384 —
Г Л А В А IV
Об уходе Никона в Воскресенский монастырь 10 июля 1658 года.
Уход Никона из Москвы в 1658 г, — центральный факт его деятельности. — С. М. Соловьев об уходе Никона. — Критика Соловьевского изображения ухода Патриарха Никона из Москвы и его объяснения этого события. — Фактическая сторона ухода Патриарха Никона изложена Соловьевым не верно. О свидетельских показаниях 1660 год — О природе ухода Никона из Москвы в 1658 год — Прощальная речь Никона в Успенском соборе 10 июля 1658 год — Толкование речи Никона Пальмером. — Поучение Златоуста, читанное Никоном 10 июля 1658 год, как ключ к пониманию отдельных выражений его речи и его объяснений с боярами, присланными в собор. — Никон не отрекался от патриаршества. — Дополнительная характеристика свидетельских показаний на Соборе 1660 год — Уход Никона — протест против нарушения Царем клятвы и мера архипастырского воздействия. — Ответ Никона Лигариду на обвинение его в гордости по поводу его ухода. — Центральная идея Никона — борьба с секуляризационным духом времени во всех его проявлениях. — Никон о грехе, как причине всех несчастий; в частности о клятвопреступлении. Никон о наказаниях уже ниспосланных Богом. — Неизбежность Никоновского ухода. — Стремление опорочить Никона в сочинении Лигарида и влияние его сочинений на мнение Соловьева и Каптерева о Никоне и в частности об уходе Никона в 1658 год — Разъяснение мнимых противоречий в показаниях Никона о своем уходе, находимых профессором Каптерееым. Суждения Каптерева базируются на опороченных показаниях врагов Никона. — Показания личных врагов Никона: Александра епископа Вятского, Ивана Неронова и Лигарида о характере Никона восприняты Каптеревым, как истинное объяснение. — Личные отношения к Никону со стороны епископа Александра, Ивана Неронова. Невозможность принимать их свидетельства о Никоне. — О невозможности принимать свидетельства Лигарида о Никоне, в виду стремления Лигарида построить свою карьеру на обвинении Никона.- О вопросе Каптерева, оставил ли Никон патриаршество, или это было притворство. О мнимых противоречиях в заявлениях Никона. — Каптерев игнорирует важное каноническое правонарушение: Царь поручает митрополиту Питириму управлять патриархией, не обращаясь к Никону и не поминая его, как Патриарха. — Причины изменений в тоне Никона — каноническое правонарушение — поставление митрополита Питирима на самостоятельное управление Церковью независимо от него. — Произвольность предположений Каптерева об изменении настроения Никона относительно природы оставления престола. Объяснение перемен Никона — в окружающих его событиях. — Как Никон смотрел на возможность своего возвращения на патриарший престол в Москву. — Взгляды Каптерева на «отречение» Никона. — Средства, которыми отстаивал Никон свое каноническое миросозерцание. Стр. 332-339
Конец всего 2-го тома.