browser icon
You are using an insecure version of your web browser. Please update your browser!
Using an outdated browser makes your computer unsafe. For a safer, faster, more enjoyable user experience, please update your browser today or try a newer browser.

Зазыкин 25

Posted by on 11.03.2012

 

Часть III.

 

 

ПАДЕНИЕ НИКОНА И КРУШЕНИЕ ЕГО ИДЕЙ В ПЕТРОВСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ.

ОТЗЫВЫ О НИКОНЕ.

 

 

 

ГЛАВА I.

Положение Патриapxa в Московском государственном строе.

 

ГЛАВА II.

Боярство и Никон. Приготовление к суду над Никоном.

 

ГЛАВА III.

Суд. Ссылка. Прочие меры преследования от бояр.

 

ГЛАВА IV.

Народ и Никон.

 

ГЛАВА V.

Церковный реформы Петра I.

 

ГЛАВА VI.

Отзывы о Никоне.

 

 

 

 

Вместо предисловия к III части.

 

Опоз¬дав¬шее по об¬сто¬я¬те¬ле¬ст¬вам, от ав¬то¬ра не¬за¬ви¬ся¬щим, пе¬ча¬та¬ние III ча¬с¬ти тру¬да, со¬став¬ля¬ю¬щей не¬раз¬рыв¬ную часть мо¬ей дис¬сер¬та¬ции, сов¬па¬да¬ет с со¬бы¬ти¬я¬ми в ис¬то¬рии Хри¬с¬ти¬ан¬ской Церк¬ви, вос¬кре¬са¬ю¬щи¬ми па¬мять о Па¬т¬ри¬ар¬хе Ни¬ко¬не уже в но¬вой свя¬зи идей.

По¬сколь¬ку в 1917 го¬ду с его па¬мя¬тью не¬раз¬рыв¬но свя¬за¬но та¬кое со¬бы¬тие в ис¬то¬рии Рус¬ской Пра¬во¬слав¬ной Церк¬ви, как воз¬ста¬нов¬ле¬ние Па¬т¬ри¬ар¬ше¬ст¬ва, по¬столь¬ку в 1937 го¬ду имя его вы¬плы¬ва¬ет в ис¬то¬рии всей Пра¬во¬слав¬ной Церк¬ви и да¬же Церк¬ви Все¬лен¬ской — в том по¬ни¬ма¬нии это¬го тер¬ми¬на, ко¬то¬рый объ¬е¬ди¬нил все Хри¬с¬ти¬ан¬ские Церк¬ви на Ок¬с¬форд¬с¬кой Кон¬фе¬рен¬ции. Столь яр¬ко вы¬дви¬ну¬тая Ни¬ко¬ном в свое вре¬мя идея сим¬фо¬нии, как вер¬хов¬но¬го ру¬ко¬во¬дя¬ще¬го прин¬ци¬па, оп¬ре¬де¬ля¬ю¬ще¬го за¬да¬ние Церк¬ви по хри¬с¬ти¬а¬ни¬за¬ции всех со¬ци¬аль¬ных от¬но¬ше¬ний, вы¬яви¬лась вновь, как тре¬бо¬ва¬ние цер¬ков¬на¬го со¬зна¬ния, с ви¬до¬из¬ме¬не¬ни¬я¬ми, при¬спо¬соб¬лен¬ны¬ми к но¬вым ис¬то¬ри¬че¬с¬ким ус¬ло¬ви¬ям в под¬го¬то¬ви¬те¬ле¬ных к кон¬фе¬рен¬ции ра¬бо¬тах, преж¬де все¬го у ав¬то¬ров пра¬во¬слав¬ных, как со¬ци¬аль¬ное вы¬ра¬же¬ние Дог¬ма¬та Бо¬го¬че¬ло¬ве¬че¬ст¬ва (в сбор¬ни¬ке «Kirche, Staat und Mensch»). To же, по су¬ще¬ст¬ву, уче¬ние, вы¬те¬ка¬ю¬щее из при¬зна¬ния пер¬вен¬ст¬ва ду¬хов¬ных це¬лей и ви¬до¬из¬ме¬нен¬ное, осо¬бен¬но в ме¬то¬дах при¬ме¬не¬ния, в за¬ви¬си¬мо¬с¬ти от раз¬лич¬но¬го по¬ни¬ма¬ния при¬ро¬ды Церк¬ви и Го¬су¬дар¬ст¬ва в раз¬ных ис¬по¬ве¬да¬ни¬ях, мы на¬хо¬дим и у не¬мец¬ких про¬те¬с¬тант¬ских уче¬ных («Kirche, Volk und Staat»), и у ав¬то¬ров аме¬ри¬кан¬ских каль¬ви¬нист¬ских (W.A.Brown. «Church and State in the Contemporary America»), у швед¬ских лю¬те¬ран¬ских (EhrenstrЪm. «Christian Faith and the Modern State»). У ан¬г¬лий¬ских (Oldham. «The church and its function in society»), у гол¬ланд¬ских каль¬ви¬ни¬с¬тов (Visser’t Hooft. «The Church and the churches») и пр. О ней же вспо¬ми¬на¬ет в ре¬зу¬ле¬та¬те ра¬бот кон¬фе¬рен¬ции и до¬клад од¬ной из ее сек¬ций: «All spheres of life were to be organised as an harmonious system under the domination of Christian Standarts and the supernatural guidance of the Church» (Все сфе¬ры жиз¬ни долж¬ны бы¬ли ор¬га¬ни¬зо¬вать¬ся в од¬ну гар¬мо¬ни¬че¬с¬кую си¬с¬те¬му по ука¬за¬нию хри¬с¬ти¬ан¬ских идей под сверх¬при¬род¬ным ру¬ко¬вод¬ст¬вом Церк¬ви).

 

-4-

 

В свое вре¬мя для Ка¬то¬ли¬че¬с¬кой Церк¬ви прин¬цип сим¬фо¬нии был про¬воз¬гла¬шен в эн¬цик¬ли¬ке «Immortale Dei» Па¬пой Львом ХIII-м, хо¬тя он свя¬зан там с ины¬ми от¬тен¬ка¬ми в по¬ни¬ма¬нии ду¬хов¬ной и свет¬ской вла¬с¬ти. Та¬ким об¬ра¬зом, прин¬цип сим¬фо¬нии, при всех сво¬их ви¬до¬из¬ме¬не¬ни¬ях, вы¬дви¬га¬ет¬ся на сте¬пень об¬ще¬хри¬с¬ти¬ан¬ского цер¬ков¬но¬го пра¬во¬со¬зна¬ния, уг¬луб¬ле¬ние и оп¬ре¬де¬ле¬ние ко¬то¬ро¬го по¬тре¬бо¬ва¬лось в ви¬дах но¬во¬го ис¬то¬ри¬че¬с¬кого со¬бы¬тия — по¬яв¬ле¬ния про¬ти¬во¬бор¬ст¬ву¬ю¬щих Церк¬ви фи¬ло¬сов¬ских се¬ку¬ля¬ри¬зо¬ван¬ных и да¬же бо¬го¬бор¬че¬с¬ких ми¬ро¬воз¬зре¬ний, под¬дер¬жи¬ва¬е¬мых си¬лою го¬су¬дар¬ст¬вен¬ной вла¬с¬ти.

Борь¬ба Ни¬ко¬на с цер¬ков¬ным про¬вин¬ци¬а¬лиз¬мом — обо¬соб¬ле¬ни¬ем от дру¬гих ча¬с¬тей Пра¬во¬слав¬ной Церк¬ви — на¬шла по¬вто¬ре¬ние в тре¬бо¬ва¬нии Афин¬ско¬го Бо¬го¬слов¬ско¬го Кон¬грес¬са 1936 го¬да со¬зда¬ния осо¬бо¬го все¬пра¬во¬слав¬на¬го ор¬га¬на, кон¬тро¬ли¬ру¬ю¬ще¬го и ко¬ор¬ди¬ни¬ру¬ю¬ще¬го со¬зна¬ние и де¬я¬те¬ле¬ность от¬де¬ле¬ных По¬ме¬ст¬ных Церк¬вей. А в бель¬гий¬ском жур¬на¬ле «Irenikon» (июнь¬ский но¬мер 1937 го¬да) в ре¬цен¬зии на мой II-й том ре¬цен¬зент, не¬из¬ве¬ст¬ный мне и под¬пи¬сав¬ший толь¬ко свои ини¬ци¬а¬лы, спра¬вед¬ли¬во об¬на¬ру¬жи¬ва¬ет идей¬ную общ¬ность меж¬ду Ни¬ко¬нов¬ским по¬ст¬ро¬е¬ни¬ем цер¬ков¬но-го¬су¬дар¬ст¬вен¬ных от¬но¬ше¬ний и пред¬сто¬яв¬шей по¬ста¬нов¬кой их в Ок¬с¬фор¬де, вы¬во¬дя этим Ни¬ко¬на на аре¬ну все¬мир¬но-ис¬то¬ри¬че¬с¬кую. Та¬кое же уни¬вер¬саль¬ное со¬ци¬о¬ло¬ги¬че¬с¬кое зна¬че¬ние при¬да¬ет ре¬цен¬зент и про¬бле¬ме, по¬став¬лен¬ной Ни¬ко¬ном, — о зна¬че¬нии Церк¬ви для жиз¬ни са¬мо¬го Го¬су¬дар¬ст¬ва, об¬на¬ру¬жен¬ной в рус¬ской со¬ци¬аль¬ной ка¬та¬ст¬ро¬фе XX ве¬ка, ко¬то¬рая ни¬как не мо¬жет быть вло¬же¬на в рам¬ки на¬ци¬о¬наль¬ной ис¬то¬рии от¬дель¬на¬го Го¬су¬дар¬ст¬ва и име¬ет та¬кое же все¬мир¬но-ис¬то¬ри¬че¬с¬кое зна¬че¬ние, ко¬то¬рое при¬над¬ле¬жит боль¬ше¬виз¬му с его ди¬на¬миз¬мом, хо¬тя¬щим ох¬ва¬тить всю все¬лен¬ную, вы¬яв¬ляя се¬бя, как ан¬ти¬цер¬ковь, про¬ти¬во¬по¬с¬тав¬лен¬ную Церк¬ви Хри¬с¬то¬вой на всем зем¬ном ша¬ре, стре¬мя¬щу¬ю¬ся пре¬взой¬ти ее в си¬ле сво¬е¬го про¬зе¬ли¬тиз¬ма.

При¬зна¬ние та¬ко¬го же цер¬ков¬но¬го, вне¬на¬ци¬о¬наль¬но¬го зна¬че¬ния Па¬т¬ри¬ар¬ха Ни¬ко¬на вид¬но и у ан¬г¬лий¬ских ис¬то¬ри¬ков Церк¬ви (Palmer’a и др.), и в ре¬цен¬зи¬ях на мои пер¬вые два то¬ма, на¬пи¬сан¬ных в Orientalia Christiana за 1932 и 1936 го¬ды про¬фес¬со¬ром ка¬но¬ни¬че¬с¬кого пра¬ва в Стра¬с¬бург¬ском Уни¬вер¬си¬те¬те Herman’ом.

 

17 де¬ка¬б¬ря 1937 го¬да, Вар¬ша¬ва.

 

 

 

-5-

 

 

 

 

Глава I.

 

Положение Патриарха

в Московском государственном строе.

 

По¬ло¬же¬ние Бо¬яр¬ской Ду¬мы в строе Мос¬ков¬ско¬го Го¬су¬дар¬ст¬ва. ~ Со¬еди¬нен¬ные за¬се¬да¬ня Бо¬яр¬ской Ду¬мы и Со¬бо¬ра Ду¬хо¬вен¬ст¬ва. ~ По¬ло¬же¬ние Па¬т¬ри¬ар¬ха в Бо¬яр¬ской Ду¬ме. По¬ло¬же¬ние Па¬т¬ри¬ар¬ха в без¬го¬су¬дар¬ное вре¬мя. ~ Взгляд ие¬рар¬хии на свое уча¬с¬тие в го¬су¬дар¬ст¬вен¬ных де¬лах. ~ Го¬су¬дар¬ст¬вен¬ное зна¬че¬ние Па¬т¬ри¬ар¬ха. ~ Рост цар¬ской вла¬с¬ти влек за со¬бой рост и па¬т¬ри¬ар¬шей вла¬с¬ти. ~ Ти¬тул Па¬т¬ри¬ар¬ха Мос¬ков¬ско¬го «всея Ве¬ликiя, Ма¬лыя и Бе¬лыя Россiи». ~ Со¬став раз¬лич¬ных го¬су¬дар¬ст¬вен¬ных прав Па¬т¬ри¬ар¬ха Ни¬ко¬на; его пра¬ва в го¬су¬дар¬ст¬ве, как Па¬т¬ри¬ар¬ха, в си¬лу это¬го са¬на и пра¬ва, как го¬су¬дар¬ст¬вен¬на¬го ре¬ген¬та. ~ Бы¬то¬вое по¬ло¬же¬ние Па¬т¬ри¬ар¬ха. ~ Скром¬ность Ни¬ко¬на в до¬маш¬ней об¬ста¬нов¬ке и пыш¬ность в офи¬ци¬аль¬ной. ~ При¬ем Ни¬ко¬ном Па¬т¬ри¬арxa Ма¬ка¬рия. Обе¬ды Ни¬ко¬на с ни¬щи¬ми в опи¬са¬нии Пав¬ла Алепп¬ско¬го. ~ Па¬вел Алепп¬ский о стро¬го¬с¬ти Ни¬ко¬на к ду¬хо¬вен¬ст¬ву. ~ С.М.Со¬ло¬вь¬ев о нра¬вах XVII ве¬ка и о су¬ще¬ст¬во¬вав¬ших тог¬да на¬ка¬за¬ни¬ях. Cooтвет¬ст¬виe Ни¬ко¬нов¬ских ар¬хи¬па¬с¬тыр¬ских на¬ка¬за¬ний ду¬ху ве¬ка и обы¬ча¬ям. ~ За¬бот¬ли¬вость Ни¬ко¬на в от¬но¬ше¬нии лю¬дей низ¬ше¬го со¬ци¬аль¬на¬го по¬ло¬же¬ния. ~ Враж¬деб¬ные Ни¬ко¬ну те¬че¬ния об¬ще¬ст¬вен¬ной мыс¬ли и его вра¬ги. Ста¬ро¬цер¬ков¬ная пар¬тия, враж¬деб¬ная Ни¬ко¬ну в цер¬ков¬но-об¬ря¬до¬вых ре¬фор¬мах.

 

 

По¬ло¬же¬ние Бо¬яр¬ской Ду¬мы в строе Мос¬ков¬ско¬го го¬су¬дар¬ст¬ва.

Не¬об¬хо¬ди¬мо пред¬ва¬ри¬те¬ле¬но вник¬нуть в об¬щий строй Мос¬ков¬ско¬го го¬су¬дар¬ст¬ва. Преж¬де все¬го не¬об¬хо¬ди¬мо об¬ра¬тить вни¬ма¬ние на уч¬реж¬де¬ние, су¬ще¬ст¬во¬вав¬шее из¬древ¬ле при ца¬ре, — Бо¬яр¬скую Ду¬му, не¬от¬де¬ли¬мую от цар¬ской вла¬с¬ти. Пра¬ва ее не бы¬ли оп¬ре¬де¬ле¬ны за¬ко¬ном, а дер¬жа¬лись, как факт бы¬то¬вой на обыч¬ном пра¬ве. Об¬щая за¬ко¬но¬да¬тель¬ная фор¬му¬ла бы¬ла: «Царь ука¬зал и бо¬я¬ре при¬го¬во¬ри¬ли». За¬кон пред¬став¬лял¬ся, как ре¬зуль¬тат не¬раз¬рыв¬ной де¬я¬те¬ле¬но¬с¬ти Царя и Бо¬яр¬ской Ду¬мы. В сфе¬ре ад¬ми¬ни¬с¬т¬ра¬тив¬ной вме¬с¬те с Царем она на¬зна¬ча¬ла цен¬т¬раль¬ных и ме¬ст¬ных пра¬ви¬те¬лей. Ве¬де¬ние те¬ку¬щих дел на¬хо¬ди¬лось под по¬сто¬ян¬ным кон¬тро¬лем Ду¬мы. Са¬ми при¬ка¬зы пер¬во¬на¬чаль¬но бы¬ли не¬ред¬ко (Раз¬ряд¬ный, По¬ме¬ст¬ный др.) лишь ко¬мис¬си¬я¬ми Бо¬яр¬ской Ду¬мы.

По¬лу¬че¬ние зва¬ния дум¬на¬го че¬ло¬ве¬ка, то есть за¬се¬да¬ю¬ще¬го в Бо¬яр¬ской Ду¬ме, за¬ви¬се¬ло от во¬ли го¬су¬да¬ря. Но го¬су¬дарь в этом слу¬чае был свя¬зан обы¬ча¬ем и счи¬тал¬ся с по¬ро¬дою уча¬ст¬во¬вав¬ше¬го: ли¬ца выс¬ших, пре¬иму¬ще¬ст¬вен¬но кня¬же¬с¬ких фа¬ми¬лий, по¬лу¬ча¬ли зва¬ние бо¬я¬ри¬на пря¬мо, ми¬нуя низ¬кие чи¬ны, ме¬нее знат¬ные на¬чи¬на¬ли с око¬ле¬ни¬че¬ст¬ва; Ва¬си¬лий III ос¬та¬вил пре¬ем¬ни¬ку 20 бо¬яр,

 

-8-

 

1 каз¬на¬чея, 1 око¬ль¬ни¬чь¬е¬го; Ио¬анн Гроз¬ный ос¬та¬вил сы¬ну 10 бо¬яр, 1 околь¬ни¬чь¬е¬го, 1 край¬не¬го, 1 каз¬на¬чея и 8 дум¬ных дво¬рян; Фе¬дор Ио¬а¬но¬вич ос¬та¬вил 8 околь¬ни¬чь¬их и 2-х дум¬ных дво¬рян. Про¬чие про¬хо¬ди¬ли по низ¬шим сту¬пе¬ням чи¬нов, ред¬ко до¬сти¬гая бо¬яр¬ст¬ва. В про¬из¬вод¬ст¬ве лиц в дум¬ные дво¬ря¬не и дум¬ные дья¬ки во¬ля го¬су¬да¬ря ни¬чем не стес¬не¬на; в дум¬ные дво¬ря¬не про¬из¬во¬ди¬лись из дво¬рян, гос¬тей и подъ¬я¬чих (Вл. Бу¬да¬нов. «Об¬зор Истopии Рус¬ского Пра¬ва», с. 160). Дум¬ные дво¬ря¬не и дум¬ные дья¬ки по¬яв¬ля¬ют¬ся в пер¬вой по¬ло¬ви¬не XVI-го ве¬ка, ког¬да вель¬мож¬ный князь на¬чал вво¬дить в Ду¬му про¬стых дво¬рян; и эту ме¬ру уси¬лил Гроз¬ный во вре¬мя борь¬бы с ро¬до¬ви¬тым бо¬яр¬ст¬во¬ме; с 1572 го¬да дум¬ный дво¬ря¬нин — осо¬бый по¬сто¬ян¬ный раз¬ряд дум¬ных лю¬дей на¬ря¬ду с бо¬я¬ра¬ми и околь¬ни¬чь¬и¬ми. Во вре¬мя борь¬бы с бо¬яр¬ст¬вом по¬яв¬ля¬ют¬ся в Ду¬ме и дум¬ные дья¬ки, ве¬дут та¬кия де¬ла, ко¬то¬рыя Ду¬ма не мог¬ла ве¬с¬ти in corporе. Они не счи¬та¬лись чле¬на¬ми Ду¬мы, но по сво¬е¬му ве¬дом¬ст¬ву име¬ли пра¬во го¬ло¬са в за¬се¬да¬ни¬ях Ду¬мы. Об¬щее чис¬ло дум¬ных лю¬дей обык¬но¬вен¬но раз¬ра¬с¬та¬лось (не¬ро¬до¬ви¬тая часть уве¬ли¬чи¬лась при Гроз¬ном, но при Фе¬до¬ре Ио¬а¬но¬ви¬че опять умень¬ши¬лась в чис¬ле. 16 ро¬дов пря¬мо по¬сту¬па¬ли в бо¬я¬ре, а 15 в околь¬ни¬чии по пра¬ву рож¬де¬ния. К пер¬вым при¬над¬ле¬жа¬ли: Чер¬кас¬ские, Во¬ро¬тын¬ские, Тру¬бец¬кие, Го¬ли¬ци¬ны, Хо¬ван¬ские, Мо¬ро¬зо¬вы, Ше¬ре¬ме¬те¬вы, Одо¬ев¬ские, Прон¬ские, Ше¬и¬ны, Сал¬ты¬ко¬вы, Реп¬ни¬ны, Про¬зо¬ров¬ские, Буй¬но¬со¬вы, Pocтов¬скиe, Хил¬ко¬вы, Уру¬со¬вы (из них толь¬ко 4 не¬ти¬ту¬ло¬ван¬ные фа¬ми¬лии: Мо¬ро¬зо¬вы, Ше¬ре¬ме¬то¬вы, Ше¬и¬ны и Сал¬ты¬ко¬вы); из кня¬же¬с¬ких, кро¬ме Чер¬кас¬ских и Уру¬со¬вых, все Ге¬де¬ми¬но¬ви¬чи и Рю¬ри¬ко¬ви¬чи. Ко вто¬рым от¬но¬сят¬ся Ку¬ра¬ки¬ны, Дол¬го¬ру¬ко¬вы, Ро¬мо¬да¬нов¬ские, По¬жар¬ские, Вол¬кон¬ские, Ло¬ба¬но¬вы-Рос¬тов¬ские, Бо¬ря¬тин¬ские, Льво¬вы — все Рю¬ри¬ко¬ви¬чи, кро¬ме Ку¬ра¬ки¬ных, Ге¬де¬ми¬но¬ви¬чей, и семь бо¬яр¬ских фа¬ми¬лий: Бу¬тур¬ли¬ны, Стреш¬не¬вы, Ми¬ло¬слав¬ские, Су¬ки¬ны, Пуш¬ки¬ны, Чу¬ма¬ко¬вы и Пле¬ще¬е¬вы. Дум¬ных лю¬дей при Го¬ду¬но¬ве бы¬ло 30, в смут¬ное вре¬мя — 47, при Ми¬ха¬и¬ле Фе¬о¬до¬ро¬ви¬че — 19, при Алек¬сее Ма¬хай¬ло¬ви¬че — 59, при Фе¬о¬до¬ре Алек¬се¬е¬ви¬че — 167. В по¬сто¬ян¬ных за¬се¬да¬ни¬ях Ду¬мы уча¬ст¬во¬ва¬ли все ее чле¬ны, ко¬то¬рые бы¬ли в Моск¬ве. Воз¬мож¬но пол¬ные за¬се¬да¬ния Ду¬мы про¬ис¬хо¬ди¬ли в осо¬бо важ¬ных слу¬ча¬ях, в ча¬ст¬но¬с¬ти при со¬зы¬ве Зем¬ских Со¬бо¬ров, не¬пре¬мен¬ную часть ко¬их со¬став¬ля¬ла Ду¬ма.

Зем¬ский Со¬бор не есть эле¬мент вла¬с¬ти, про¬ти¬во¬по¬лож¬ной вла¬с¬ти Цар¬ской и вла¬с¬ти Бо¬яр¬ской Ду¬мы; он есть ор¬ган вла¬с¬ти об¬ще-зем¬ской, вклю¬чав¬шей в се¬бя Ца¬ря и Ду¬му: эти три ча¬с¬ти Со¬бо¬ра су¬ще¬ст¬вен¬ные и ор¬га¬ни¬че¬с¬кие. Без них нет и Зем¬ско¬го Со¬бо¬ра. Да¬же ког¬да нет Ца¬ря, то власть Ца¬ря пре¬до¬став¬ля¬ет¬ся ли¬цам, за¬ме¬ня¬ю¬щим го¬су¬да¬ря (Па¬т¬ри¬ар¬хом или Ду¬мой в ка¬че¬ст¬ве вре¬мен¬на¬го пра

 

-9-

 

ви¬тель¬ст¬ва). С 1653 го¬да до смер¬ти сво¬ей Царь Алек¬сей не со¬зы¬вал зем¬ских со¬бо¬ров, ибо Уло¬же¬ние раз¬ре¬ши¬ло за¬ко¬но¬да¬те¬ле¬ные во¬про¬сы, а с 1654 го¬да — ряд войн. Ино¬гда к Ду¬ме при¬со¬е¬ди¬нял¬ся Со¬бор ду¬хо¬вен¬ст¬ва. Обы¬чай этот, го¬во¬рит Клю¬чев¬ский в со¬чи¬не¬нии «Бо¬яр¬ская Ду¬ма» (XXV гл.), вы¬шел из од¬но¬го ис¬точ¬ни¬ка с древ¬не-рус¬ски¬ми смет¬ны¬ми су¬да¬ми: в де¬лах, под¬суд¬ных двум раз¬ным юри¬с¬дик¬ци¬ям, на су¬де при¬сут¬ст¬во¬ва¬ли пред¬ста¬ви¬те¬ли обе¬их.

Со¬еди¬нен¬ные за¬се¬да¬ния Бо¬яр¬ской Ду¬мы и Со¬бо¬ра ду¬хо¬вен¬ст¬ва.

Вза¬им¬ная связь обо¬их пра¬ви¬те¬леств со¬зда¬ла обы¬чай со вре¬мен Св. Вла¬ди¬ми¬ра — при¬гла¬шать на со¬вет выс¬ших цер¬ков¬ных ие¬рар¬хов, и об этом по¬ли¬ти¬че¬с¬ком зна¬че¬нии ие¬рар¬хии Мос¬ков¬ские по¬слы го¬во¬ри¬ли по¬ля¬кам в 1610 го¬ду: «Из¬на¬ча¬ла у нас в Рус¬ском цар¬ст¬ве так ве¬лось, ес¬ли ве¬ли¬кие го¬су¬дар¬ст¬вен¬ные или зем¬ские де¬ла нач¬нут¬ся, то ве¬ли¬кие го¬су¬да¬ри при¬зы¬ва¬ли к се¬бе на со¬бор па¬т¬ри¬ар¬хов, ми¬т¬ро¬по¬ли¬тов и ар¬хи¬ере¬ев и с ни¬ми о вся¬ких де¬лах со¬ве¬то¬ва¬лись, без их со¬ве¬та ни¬че¬го не при¬го¬ва¬ри¬ва¬ли».

Цер¬ковь ве¬да¬ла у нас до Пе¬т¬ра вcе де¬ла ве¬ры и се¬мей¬на¬го по¬ряд¬ка, так что при¬сут¬ст¬вие пред¬ста¬ви¬те¬лей Церк¬ви счи¬та¬лось не¬об¬хо¬ди¬мым в Ду¬ме и при об¬суж¬де¬ние во¬про¬сов о же¬нить¬бе Ца¬ря, в ви¬ду опас¬но¬с¬ти для чи¬с¬то¬ты ве¬ры под вли¬я¬ни¬ем ино¬зем¬цев. Оно тре¬бо¬ва¬лось во¬об¬ще все¬гда, ког¬да хоть сколь¬ко-ни¬будь за¬тра¬ги¬ва¬лись ин¬те¬ре¬сы Церк¬ви; на¬при¬мер, во¬прос о том, от¬да¬вать ли на от¬куп про¬да¬жу пи¬тей, за¬тра¬ги¬вал кре¬с¬то¬це¬ло¬ва¬ние, клят¬ву, и по¬то¬му тре¬бо¬вал уча¬с¬тия пред¬ста¬ви¬те¬лей Церк¬ви. Ду¬ма ус¬та¬нав¬ли¬ва¬ла и ка¬зен¬ныя меpы ве¬сов по со¬ве¬ту с Па¬т¬ри¬ар¬хом, ибо над¬зо¬ру цер¬ков¬ной вла¬с¬ти из¬ста¬ри бы¬ли по¬ру¬че¬ны тор¬го¬вые ме¬ры и ве¬сы. Па¬т¬ри¬арх или один, или с вла¬с¬тя¬ми уча¬ст¬во¬вал в Ду¬ме и тог¬да, ког¬да за¬тра¬ги¬ва¬лось по¬ло¬же¬ние цер¬ков¬ных и мо¬на¬с¬тыр¬ских вла¬де¬ний, зем¬ле¬вла¬дель¬че¬с¬ких льгот, кре¬с¬ть¬ян¬ских по¬бе¬гов. Од¬на¬ко, не толь¬ко в тех слу¬ча¬ях, ког¬да раз¬сма¬т¬ри¬ва¬лись во¬про¬сы, за¬тра¬ги¬ва¬ю¬щие ре¬ли¬ги¬оз¬но-нрав¬ст¬вен¬ную сто¬ро¬ну, или ма¬те¬ри¬аль¬ные ин¬те¬ре¬сы Церк¬ви, при¬зы¬ва¬лись ее пред¬ста¬ви¬те¬ли в Ду¬му. Вза¬им¬но-про¬ни¬ка¬ние Церк¬ви и го¬су¬дар¬ст¬ва до ХVIII ве¬ка бы¬ло на¬столь¬ко ве¬ли¬ко, что как с од¬ной сто¬ро¬ны Царь с выс¬ши¬ми чи¬на¬ми го¬су¬дар¬ст¬ва уча¬ст¬во¬вал в цер¬ков¬ных со¬бо¬рах, раз¬сма¬т¬ри¬вав¬ших де¬ла вну¬т¬рен¬не¬го цер¬ков¬но¬го уп¬рав¬ле¬ния (на¬при¬мер, на Сто¬гла¬вом Со¬бо¬ре), так с дру¬гой сто¬ро¬ны и пред¬ста¬ви¬те¬ли Церк¬ви уча¬ст¬во¬ва¬ли в Ду¬ме в де¬лах чи¬с¬то го¬су¬дар¬ст¬вен¬на¬го ха¬рак¬те¬ра, на¬при¬мер, в во¬про¬се о вой¬не, о ме¬ст¬ни¬че¬ст¬ве, в из¬да¬нии Су¬деб¬ни¬ка, Уло¬же¬ния. Че¬рез это ду¬хо¬вен¬ст¬во по¬лу¬ча¬ло боль¬шой по¬ли¬ти¬че¬с¬кий вес, но ча¬с¬то ук¬ло¬ня¬лось са¬мо от ре¬ше¬ния в тех слу¬ча¬ях, ког¬да не

 

-10-

 

ви¬де¬ло свя¬зи во¬про¬са с нрав¬ст¬вен¬ны¬ми или ре¬ли¬ги¬оз¬ны¬ми иде¬я¬ми, и тог¬да за¬яв¬ля¬ло, что это де¬ло го¬су¬да¬ря и его син¬к¬ли¬та, а его де¬ло — мо¬лить¬ся. Ос¬вя¬щен¬ный Со¬бор яв¬лял¬ся в Ду¬му на со¬ве¬ща¬ния о го¬су¬дар¬ст¬вен¬ных во¬про¬сах не в оди¬на¬ко¬вом со¬ста¬ве. Ино¬гда Па¬т¬ри¬арх яв¬лял¬ся, ок¬ру¬жен¬ный од¬ни¬ми ар¬хи¬ере¬я¬ми, ино¬гда к ним при¬со¬е¬ди¬ня¬лись вы¬бор¬ные вла¬с¬ти: ар¬хи¬ман¬д¬ри¬ты, игу¬ме¬ны, — но не¬из¬ве¬ст¬но, как они вы¬би¬ра¬лись. Не¬ко¬то¬рые из них при¬ни¬ма¬ли уча¬с¬тие в си¬лу сво¬е¬го по¬ло¬же¬ния, на¬при¬мер, ар¬хи¬ман¬д¬ри¬ты ис¬то¬ри¬че¬с¬ки из¬ве¬ст¬ных мо¬на¬с¬ты¬рей. Па¬т¬ри¬арх Ни¬кон, мы ви¬де¬ли, в ян¬ва¬ре 1665 го¬да хло¬по¬тал о та¬ком же по¬ло¬же¬нии для ар¬хи¬ман¬д¬ри¬та Вос¬кре¬сен¬ского мо¬на¬с¬ты¬ря.

Положение Патриарxa в Боярской Думе. Положение Патриарха в безгосударное время.

Выс¬шие ду¬хов¬ные ли¬ца счи¬та¬лись лишь дей¬ст¬ви¬тель¬ны¬ми чле¬на¬ми Ду¬мы, име¬ли в ней ме¬с¬то по са¬ну, хо¬тя не все¬гда при¬сут¬ст¬во¬ва¬ли на за¬се¬да¬ни¬ях. Па¬т¬ри¬арх же в этом строе за¬ни¬мал осо¬бое по¬ло¬же¬ние, унас¬ле¬до¬ван¬ное из¬ста¬ри. Он си¬дел ря¬дом с Ца¬рем по пра¬вую ру¬ку. Он пред¬се¬да¬тель¬ст¬во¬вал в Ду¬ме по пра¬ву пер¬во¬го са¬нов¬ни¬ка го¬су¬дар¬ст¬ва в от¬сут¬ст¬вие Ца¬ря. Он же со¬зы¬вал и из¬би¬ра¬тель¬ный Зем¬ский со¬бор в без¬го¬су¬дар¬ное вре¬мя, как де¬лал Па¬т¬ри¬арх и по¬сле смер¬ти Фе¬о¬до¬ра Ио¬ан¬но¬ви¬ча и па¬т¬ри¬арх Ио¬а¬ким по¬сле смер¬ти Фе¬о¬до¬ра Алек¬се¬е¬ви¬ча. Пер¬во¬свя¬ти¬тель ста¬но¬вил¬ся опе¬ку¬ном ма¬ло¬лет¬них де¬тей го¬су¬да¬ря по¬сле смер¬ти (Ве¬ли¬кого кня¬зя Ва¬си¬лия III). Ког¬да Царь в 1547-1548 го¬ды ухо¬дил в Ка¬зан¬ский по¬ход, он ос¬та¬вил в Моск¬ве удель¬но¬го кня¬зя Вла¬ди¬ми¬ра Ан¬д¬ре¬е¬ви¬ча и шесть бо¬яр и околь¬ни¬чих; они во всех де¬лах долж¬ны бы¬ли ис¬пра¬ши¬вать санк¬ции ми¬т¬ро¬по¬ли¬та Ма¬ка¬рия. По¬это¬му не бы¬ло ни¬че¬го не¬о¬быч¬но¬го и в том, что, ког¬да Царь Алек¬сей Ми¬хай¬ло¬вич ушел в по¬ход в 1654 го¬ду, он ос¬та¬вил кня¬зя Прон¬ского с пя¬тью то¬ва¬ри¬ща¬ми, под¬чи¬нил их выс¬ше¬му пра¬ви¬тель¬ст¬ву из Ца¬ри¬ци, ма¬ло¬лет¬не¬го Ца¬ре¬ви¬ча и Па¬т¬ри¬ар¬ха Ни¬ко¬на. Па¬т¬ри¬арх Ни¬кон из¬да¬вал ука¬зы име¬нем Ца¬ре¬ви¬ча и по¬лу¬чал до¬кла¬ды от бо¬яр. Па¬т¬ри¬арх, по¬сле раз¬смо¬т¬ре¬ния де¬ла бо¬я¬ра¬ми, раз¬сма¬т¬ри¬вал его вновь и да¬вал ре¬ше¬ние или ут¬верж¬дав¬шее, или из¬ме¬няв¬шее бо¬яр¬ский при¬го¬вор. В дан¬ном слу¬чае Па¬т¬ри¬арх вы¬сту¬пал в ка¬че¬ст¬ве вре¬мен¬но¬го вер¬хов¬на¬го пра¬ви¬те¬ля — го¬су¬дар¬ст¬вен¬на¬го ре¬ген¬та, как во вре¬мя меж¬ду¬цар¬ст¬вия он, в ка¬че¬ст¬ве на¬чаль¬но¬го че¬ло¬ве¬ка, воз¬глав¬лял и Ду¬му, и Ос¬вя¬щен¬ный Со¬бор. Уло¬же¬ние оди¬на¬ко¬во ка¬ра¬ло за ос¬кор¬б¬ле¬ние Ца¬ря и Па¬т¬ри¬ар¬ха, ни¬че¬го да¬же не го¬во¬рит о су¬де над Па¬т¬ри¬ар¬хом, как бы не ду¬мая о воз¬мож¬но¬с¬ти су¬да над ним. Обез¬си¬ли¬вая Па¬т¬ри¬ар¬ха ма¬те¬ри¬аль¬но кон¬фи¬с¬ка¬ци¬ей ча¬с¬ти его иму¬ще¬ст¬ва и ог¬ра¬ни¬чи¬вая пра¬ва ду¬хо¬вен¬ст¬ва во¬об¬ще и по¬ни¬жая его вли¬я¬ние в об¬ще¬ст¬ве,

 

-11-

 

Взгляд иерархии на свое участие в государственных делах.

Уложение еще не затрагивало личнаго положения Патриарха в и не исключало возможности привилегий для него в виде особых жалованных грамот. На самое участие в государственных делах иерархия наша смотрела всегда как на помощь государству ради «страха Божия», и никогда не было стремления преобладать над Царем в государственных делах, и ниоткуда не видно, чтобы и Никон нарушал эту традицию.

Свои государственные прерогативы наши патриархи всегда разсматривали не как присущие им права, а как нечто пожалованное Царем; также, Никон на всех 614 страницах своего «Раззорения» ни разу не выражает ни своего сожаления, ни воспоминания о правах Патриарха в государстве, останавливаясь исключительно только на том, что он считал или принадлежащим Церкви по ее существу, или в силу многовековой давности.

Государственное значение Патриарха.

Осо¬бен¬но уси¬ли¬лось го¬су¬дар¬ст¬вен¬ное зна¬че¬ние Па¬т¬ри¬ар¬ха в смут¬ное вре¬мя. Он — центр не толь¬ко ре¬ли¬ги¬оз¬на¬го, но и на¬ци¬о¬наль¬на¬го са¬мо¬со¬зна¬ния; все ис¬ка¬те¬ли пре¬сто¬ла стре¬мят¬ся за¬ру¬чить¬ся его бла¬го¬сло¬ве¬ни¬ем. «Ме¬ня Па¬т¬ри¬арх Иов бла¬го¬сло¬вил на цар¬ст¬во», — лож¬но пи¬сал Лже¬ди¬ми¬т¬рий в Моск¬ву. Ва¬си¬лий Шуй¬ский в Гер¬мо¬ге¬не ищет под¬держ¬ки ко¬леб¬ля¬ще¬го¬ся пре¬сто¬ла. При пе¬ре¬го¬во¬рах с ко¬ро¬ле¬ви¬чем поль¬ским Вла¬ди¬сла¬вом гра¬мо¬там без пе¬ча¬ти Па¬т¬ри¬ар¬ха ни¬кто не ве¬рит. Он — центр дви¬же¬ния, со¬зы¬ва¬ю¬ще¬го опол¬че¬ние на за¬щи¬ту ве¬ры и оте¬че¬ст¬ва со всех ча¬с¬тей рас¬па¬да¬ю¬ще¬го¬ся го¬су¬дар¬ст¬ва. На¬род ви¬дит в Па¬т¬ри¬ар¬хе ох¬ра¬ни¬те¬ля и ре¬ли¬гиз¬ных и на¬ци¬о¬наль¬ных ин¬те¬ре¬сов; за от¬сут¬ст¬ви¬ем Ца¬ря он ста¬но¬вит¬ся во гла¬ве го¬су¬дар¬ст¬ва, как Бо¬гом по¬став¬лен¬ный па¬с¬тырь, на¬ча¬лен¬ный че¬ло¬век и выс¬ший су¬дья. В 1618 го¬ду не мо¬гут ре¬шить во¬про¬са о по¬ло¬же¬нии пра¬во¬слав¬ных в ото¬шед¬ших к Шве¬ции зем¬лях, ибо не бы¬ло Па¬т¬ри¬ар¬ха, а «де¬тям его ду¬хов¬ным, ми¬т¬ро¬по¬ли¬там, ар¬хи¬епи¬с¬ко¬пам, епи¬с¬ко¬пам, кро¬ме его свя¬тей¬ша¬го по¬ве¬ле¬ния, со¬вер¬шен¬на¬го от¬ве¬та на то учи¬нить не¬воз¬мож¬но, по¬не¬же он есть всем па¬с¬тырь и гла¬ва». И Фи¬ла¬ре¬та зо¬вут на па¬т¬ри¬ар¬ший пре¬стол, же¬лая ви¬деть в нем «цар¬ст¬вию по¬мо¬га¬те¬ля». И пер¬вый Царь ут¬верж¬да¬ет это на¬род¬ное со¬зна¬ние, ког¬да по¬ста¬нов¬ля¬ет, что «ка¬ков он го¬су¬дарь, та¬ков и отец его го¬су¬дарь, их го¬су¬дар¬ское ве¬ли¬че¬ст¬во не¬раз¬де¬ле¬но». Пред¬став¬ле¬ние о свя¬щен¬ной дво¬и¬це — не толь¬ко мысль Эпа¬на¬го¬ги, но и вы¬но¬шен¬ное в сму¬те пред¬став¬ле¬ние о том, что Па¬т¬ри¬арх — пер¬вый по¬мощ¬ник Ца¬ря в воз¬ста¬нов¬ле¬ни цар¬ст¬ва и иде¬а¬лов прав¬ды и свя¬то¬с¬ти, ко¬то¬рые оли¬це¬тво¬ря¬ют¬ся Па¬т¬ри¬ар¬хом и сто¬ят, как ру¬ко¬во¬дя¬щие ве¬хи пе¬ред цар¬ст¬вом.

 

-12-

 

Го¬су¬дар¬ст¬вен¬ное зна¬че¬ние Па¬т¬ри¬ар¬хов оп¬ре¬де¬ля¬лось не лич¬ны¬ми их ка¬че¬ст¬ва¬ми, а иде¬я¬ми, вло¬жен¬ны¬ми в са¬мое уч¬реж¬де¬ние, по¬это¬му и ма¬лые спо¬соб¬но¬с¬ти Па¬т¬ри¬ар¬хов Ио¬а¬са¬фа и Ио¬си¬фа, быв¬ших меж¬ду Фи¬ла¬ре¬том и Ни¬ко¬ном, не из¬ме¬ни¬ли го¬су¬дар¬ст¬вен¬но¬го зна¬че¬ния их, хо¬тя и по¬ни¬жа¬ли об¬ще¬ст¬вен¬ное зна¬че¬ние Церк¬ви.

Рост царской власти влек за собой рост и патриаршей власти.

Как пра¬ви¬ло, на¬до счи¬тать, что рост цар¬ской вла¬с¬ти от¬ра¬жал¬ся и на рос¬те па¬т¬ри¬ар¬шей. Так бы¬ло из¬на¬ча¬ла с уч¬реж¬де¬ния Мос¬ков¬ско¬го па¬т¬ри¬ар¬ше¬ст¬ва, ко¬то¬рое от¬ра¬жа¬ло не толь¬ко вну¬т¬рен¬ний рост Рус¬ской Церк¬ви, но и рост вла¬с¬ти Цар¬ской при Гроз¬ном. Го¬су¬дар¬ст¬во рус¬ское преж¬де ок¬реп¬ло в сво¬ей са¬мо¬сто¬я¬те¬ле¬но¬с¬ти, чем Рус¬ская Цер¬ковь, толь¬ко в по¬ло¬ви¬не XV в. на¬чав¬шая свое са¬мо¬сто¬я¬те¬ле¬ное су¬ще¬ст¬во¬ва¬ние, а си¬ла го¬су¬дар¬ст¬ва уве¬ли¬чи¬ва¬ла ес¬те¬ст¬вен¬но и си¬лу цер¬ков¬ную, ибо идеи Церк¬ви и го¬су¬дар¬ст¬ва, хо¬тя и раз¬ны¬ми пу¬тя¬ми, в прин¬ци¬пе при¬зва¬ны бы¬ли ве¬с¬ти к од¬ной ко¬неч¬ной це¬ли. Эта свя¬зан¬ность от¬ра¬жа¬лась и в са¬мых ти¬ту¬лах Ца¬ря и Па¬т¬ри¬ар¬ха, ко¬то¬рые и про¬ст¬ран¬ст¬вен¬но со¬от¬вет¬ст¬во¬ва¬ли друг дру¬гу. Па¬вел Алепп¬ский, как сви¬де¬тель, пе¬ре¬да¬ет, что 6 ян¬ва¬ря 1656 го¬да (II,281) во вре¬мя мо¬леб¬на пе¬ли мно¬го¬ле¬тия за са¬мо¬дер¬жав¬ца Ве¬ли¬кой, Ма¬лой и Бе¬лой Рос¬сии. Виль¬но бы¬ло взя¬то, и в от¬вет Царь ве¬лит ти¬ту¬ло¬вать Па¬т¬ри¬ар¬ха та¬ким же ти¬ту¬лом.

 

Титул Патриарха Московскаго, «всея Великия, Малыя и Белыя России».

Хо¬тя бо¬я¬ре и Лигарид об¬ви¬ня¬ют Ни¬ко¬на в узур¬пи¬ро¬ва¬нии этих ти¬ту¬лов, но Па¬т¬ри¬ар¬хом Ве¬ли¬кой и Ма¬лой Poccии ти¬ту¬ло¬вал Ни¬ко¬на еще в 1654 го¬ду сам Кон¬стан¬ти¬но¬поль¬ский Па¬т¬ри¬арх Па¬и¬сий в со¬бор¬ной гра¬мо¬те в от¬вет на Ни¬ко¬нов¬ские во¬про¬сы об об¬ря¬дах (гра¬мо¬та эта у Паль¬ме¬ра, т. II, с. 408), хо¬тя сам Ни¬кон еще в де¬ка¬б¬ре 1655 года на со¬бор¬ных ак¬тах под¬пи¬сы¬вал¬ся толь¬ко «ар¬хи¬епи¬с¬коп цар¬ст¬ву¬ю¬ще¬го гра¬да Моск¬вы и Па¬т¬ри¬арх всея Рос¬сии» (т. II, с. 415). Но Царь ти¬ту¬ло¬вал Ни¬ко¬на еще в 1654 го¬ду в пуб¬лич¬ных ак¬тах Па¬т¬ри¬ар¬хом Мос¬ков¬ским и Ве¬ли¬кой и Ма¬лой Рос¬сии». (т. II, с. 518), от¬дав еще в 1653 го¬ду при¬каз ти¬ту¬ло¬вать его Па¬т¬ри¬ар¬хом Ве¬ли¬кой и Ма¬лой Рос¬сии (т. II, с. 547). Ти¬тул же «Бе¬лой», пер¬во¬на¬чаль¬но был ука¬зан для упо¬треб¬ле¬ния са¬мим Ца¬рем для се¬бя в гра¬мо¬те, гдe и Ни¬кон ти¬ту¬ло¬вал¬ся со¬от¬вет¬ст¬вен¬но Ца¬рю. Паль¬мер при¬во¬дит гра¬мо¬ту от 1655 го¬да (т. II, с. 463), где Царь со¬об¬ща¬ет о за¬во¬е¬ва¬нии у Поль¬ши Бе¬ло¬рус¬сии, Лит¬вы, Во¬лы¬ни и По¬до¬лии и при¬ка¬зы¬ва¬ет вне¬сти в Цар¬ский ти¬тул: «Ве¬ли¬кий князь Ли¬тов¬ский и Бе¬ло¬рус¬ский, Во¬лы¬ни и По¬до¬лии». В этой гра¬мо¬те есть фра¬за: «Мо¬лит¬ва¬ми От¬ца на¬ше¬го и бо¬го¬моль¬ца Ве¬ли¬ка¬го Го¬су¬да¬ря Свя¬тей¬ша¬го Ни¬ко¬на Па¬т¬ри¬ар¬ха Мос¬ков¬ска¬го и всея Ве¬ли¬кия и Ма¬лыя и Бе¬лыя Pос¬сии… мы взя¬ли у Поль¬ши го¬род Виль¬ну, сто¬ли¬цу ве¬ли¬ка¬го кня¬же¬ст¬ва Ли¬тов¬ска¬го, не¬ког¬да при¬над¬ле¬жав

 

-13-

 

шего нашим предкам… равно мы взяли и Белую Русь… и милостью Божиею мы сделались Великим Государем над великим княжеством Литовским наших предков и над Белой Русью и над Волынью и Подолией». По Виленскому перемирию 24 октября 1655 года Белая Русь и Малая Русь соединились с Московским царством, а Царь Алексей Михайлович должен был вступить на Польский трон после смерти короля Казимира (IV, 102). Итак Царь, воспринимая титул сам, одновременно дает его и Патриарху (II, 463), сам же Никон не употребляет этого титула в церковных молитвах (II, 552). Из этого видно, как неправильно Лигарид и бояре в одиннадцатом вопросе патриархам обвиняли Никона косвенно в самовольном присвоении титула Великой, Малой и Белой Poccии (III, 333). Кстати сказать, в обвинении Никона в честолюбии и властолюбии, неправильно и обвинение его в захвате Киевской кафедры, так как еще в 1657 году Царь почитал себя обиженным за отказ Никона (II, 518) посвятить туда епископа в виду принадлежности Kиевa Константинопольскому патриархату, как и сам Никон писал об этом (I, 158-160). То же и с титулом великого государя. Он не давал Никону никаких реальных прав и был способом отличия заслуг Никона в деле сохранения Царской семьи от чумы со стороны Царя, который дал его в октябре 1654 года, когда Никон доставил в Вязьму Царю невредимым его семейство (IV, 99).

Состав различных государственных прав Патриаxa Никона; его права в государстве как Патриарxa в силу этого сана и права как государственного регента.

 

Патриарх, как государственный сановник, получал высший титул, не связанный ни с какими особыми правами; особыя права имел Никон не по титулу Великого государя, а по положению государственнаго регента на время отсутствия Царя. Kpоме тех прав, которыя он имел в государстве по положению всякого Патриарха, то есть право участия в Боярской Думе, право печалования перед Царем за опальных и несправедливо обиженных. Положение государственнаго регента было временное и обусловлено отсутствием Царя. Именно в качестве государственного регента Никон принимал бояр ежедневно с докладами и, по рассказам Павла Алеппского, заставлял их подолгу ожидать своего приема, а прежде доклада выслушивать молитву и кланяться ему в ноги, чем весьма затрагивалось боярское самолюбие. Это послужило одной из причин ненависти и зависти бояр к Никону.

По описанию Павла Алеппского, этот прием происходил у Никона так: бояре сидели в ожидании, пока Патриарх не позовет их войти (патриарх Макарий был на приеме). При входe их Никон оборачивался к ико

 

-14-

 

нам, читая про себя «Достойно есть», причем все они делали земной поклон и оставались с непокрытой головой до самого ухода. Каждый из них, приблизившись, кланялся ему до земли, подходил под благословение и в заключение вторично делал земной поклон. Партриарх разговаривал с ними стоя, причем они докладывали ему все текущие дела, на кои он давал ответ, приказывал, что должно делать (Ч. И. О. И. и Д. Р. 1898, 3; с. 159) «По окончании приема Патриарх оборачивался к иконам, пел «Достойно есть», благословлял бояр и отпускал их, затем шел впереди них в церковь, ибо он обыкновенно никогда не пропускал службы в церкви, три раза, днем и ночью, присутствуя за обедней и вечерней, и в большую часть дней совершал Литургию».

«Предшественники Никона никогда не занимались государственными делами, но он, благодаря своему проницателеному острому уму и знаниям, искусен во всех отраслях дел духовных, государственных и мирских, так как он был женат и на опыте ознакомился с мирскими делами».

С возвращением в Москву Царя Никон переставал быть регентом еще в конце 1656 года, и, когда Царь велел в июле 1658 года прекратить ему называться Великим государем, он его не лишал каких-либо реальных прав, а только пышнаго титула, который Никон называл «горделивым и проклятым названинем», и лишение это только образно выражало царский гнев.

 

Бытовое положение Патриарха.

 

В соответствии с положением Патриарха в строе-правовом, стояло и его общественное положение в быту. По этому быту можно определить положение человека XVII века, ибо в то время домашние бытовые формы строго определялись социальным положением, а не имущественным достатком; форма быта приближалась к царским по мере приближения чина к Царю, и формы быта Патриархов совершенно походили на царские, представляя их точное подобие в соответствии с тем, что Патриарх был первое лицо в государстве после Царя; они только индивидуализировались в зависимости от того, что принадлежали представителям Церкви, а не представителям государства. Когда иностранные послы принимались Царем без Патриарха, то они представлялись Патриарху отдельно в такой же церемонии: также собирались в патриаршие палаты патриаршие бояре, думные дьяки, дворецкие, приказные люди и дети боярские на патриаршем дворе в цветных платьях, а на площади были стрельцы, но в отличие от царского приема без пищалей (Писарев, Пр. Соб. 1904).

Официальный домашний быт патриархов выражался в очень пышных формах. Для этой пышности были

 

-15-

 

причины, ибо Патриарх был выразителем религиозно-национального сознания народа не только перед лицом своих, русских, но и пред лицом приезжих православных, а способы выражения этого сознания, естественно, должны были соответствовать понятиям своего времени.

 

Скромность Никона в домашней обстановке

и пышность в общественной.

 

В то время преимущественно обращали внимание на внешние формы жизни, и по ним судили о внутреннем достоинствe, а Патриарх Московский призван был выражать идею Третьего Рима и явить образ предстоятеля высшего в Церкви сана — Патриаршего. Особенно красочно и ярко в своей деятельности и личности выявлял эту идею Никон. В личной жизни Никон был нетребователен и скромен в требованиях, как это описано у его иподиакона Шушерина, неизменно состоявшего при нем, начиная со времени митрополитства Никона в Новгороде до 30 ноября 1666 года, когда он, сопровождавши Патриарха Никона на суд, был арестован властями у Никольских ворот.

Шушерин (СПБ., 1817) о жизни в Воскресенском монастыре, когда Никон не был связан официальными выступлениями, пишет (с. 88): «Пища же его бяше вседневная: капуста варена с хлебом сушеным, мелко раздробленным, и от огородных зелей огурцы, и юха малых рыбиц и то токмо в разрешенные дни, в среды же и в пятницы и в понедельники никакого же вкушения рыбы во все лето, разве в Господние Праздники и в Богородицыны. Одежды же его бяше от кож овчих, и ряса от влас агньчих пепеловиднаго сукна ношаше, мантия же всегда чернаго сукна мантийнаго, точию с источниками… По вся же посты, в пустыню свою отхождаше, юже устрои и в ней две церкви Богоявления Господня и от святых праведных Апостолов Петра и Павла, в ней же устроено келей, восходы же нань вельми тесные, тамо же едина верхняя келия мало в восем сажень, в ней же пребываше и жестокое житие препровождаше вящщия молитвы и поклоны и пост творяше, сна же мало всегда приимаше, яко в нощеденствие токмо 3 часа».

Но когда Никону приходилось выступать на людях официально, как Патриарху, он поражал блеском своих одежд, пышностью своих приемов, обедов и торжественностью церемоний. И в этом своем свойстве Никон иллюстрировал только, что для русского человека вероисповедание, как бытовое начало, проникает собой подобно воздуху, по словам И.С.Аксакова (V, 145), всю жизнь народа, определяет характер всех отправлений его жизни, как духовной, так и материаль

 

-16-

 

ной, как общественной, так и государственной. Вера для русского человека есть не только субъективное личное чувство, но начало общественное, бытовое, управляющее жизнью. Формы быта настолько сливались с саном, что нельзя было помыслить представителя сана без принадлежащих этому сану бытовых особенностей. Вполне естественно, что, когда Никон находился в Воскресенском монастыре и не видел отношения к нему со стороны Царя, соответствующего его сану в мелочах повседневной жизни, то он горевал об этом не потому, что, как говорить Каптерев, «он чувствовал себя устраненным царедворцем, любящим блага жизни» (Каптерев, I, 411), а потому, что в отсутствии соответствующих блюд в именинные царские дни он видел неуважение и непризнание его как Патриарха, тогда как сам Никон почитал себя Патриархом.

Никон писал в июле 1659 года: «Еже ныне июля в 25 день торжествования рождения благородныя царевны и великия княжны Анны Михайловны вси возвеселившися о добром том рождестве насладившись. Един аз, яко пес, лишен богатыя вашея трапезы; но и пси по реченному напитываются от крупиц, падающих от трапезы господей своих. Аще не бы яко враг вменен, не бы лишен малаго уломка хлеба богатыя вашия трапезы». Каптерев называет это «томлением при воспоминаниях о роскошных царских трапезахе» (Каптерев, Патриарх Никон и Царь Алексей Михайлович, I, 401), но здесь не то, полагаем мы, а горькая обида на несоответствие своего действительного положения с своим саном, который, при господствовавших обычаях того времени, делал Патриарха участником всех царских именинных торжеств, как символ чести и бытовое признание нераздельности Царя и Патриарха.

Также в этом стремлении «стоять высоко, ездить широко» нельзя видеть проявления какой-то гордости, как то делали расколоучители и их современные ученые последователи; в этом было лишь бытовое выражение идей, которые Никон связывал с саном. Он считал себя обязанными реально и наглядно воспитывать это понятие и в русских, и в православных иностранцах, приезжавших с Востока. В соответствии с этим Никон строит в Кремле, рядом с царским, патриарший дворец, который освящает в декабре 1655 года. В соответствии с этим его облачения поражают великолепием, его митра — своими драгоценными украшениями. Его службы необыкновенно торжественны, всегда в сослужении многочисленнаго духовенства, и по строгости выполнения всех уставных требовании поражают своей продолжителеностью и пунктуальностью даже духовных православных ино

 

-17-

 

странцев, их свидетелей, в разсказе Павла Алеппского сопровождавшего в 1654 году своего отца Патриарха Макария.

Павел Алеппский описывает одну из многочисленных великопостных служб (Ч. О. И. и X. 1898, 3; с. 138), продолжавшуюся 7 часов; он пишет: «Мало было Патриарху продолжителеной службы и длиннаго синаксария: он еще прибавил в конце проповедь и много поучений. Бог да даст ему чувство меры. Он не пожалел Царя, ни даже царских детей. Я хотел бы знать, чтобы у нас сказали и стали-ли бы так терпеть…

Но нет сомнения, что Творец даровал русским царство, котораго они достойны, и которое приличествует за то, что все их заботы духовныя, а не телесныя. Таковы все они. Царь и Патриарх прислали нам кушать, но только что мы сели за стол, полумертвые от усталости и пораженные изумлением, как ударили к вечерне». И такиее случаи неоднократно попадаются в дневнике Павла Алеппского.

Пышные обычаи Патриарха введены не Никоном; не Никон ввел и обряд угощения Патриарха Царем посредством почтительного поднесения с сыновним приветствием ему чаши с вином за обедом; этот обычай был еще при Митрополитах; здеcь дело не в гордости Никона, а в установленном чине жизни, выявлявшем общенародное почитание предстоятеля Церкви, который Никон только тщательно соблюдал и болеe красочно выражал.

 

Прием Никоном Патриарха Макария. Обеды Никона с нищими в описании Павла Алеппского.

 

Вот описание Павлом Алеп пским приема Никоном Пвтриарха Макария. (Чт. О. И. и Др. Росс. 1898, 3; с. 22-23): «Когда наш Владыка Патриарх приблизился к первой лестнице патриарших палат, его встретили два главных архимандрита, поклонились ему до земли и сказали, читая по имевшейся у них бумаге: Отец Святый Блаженнейший и Владыка кир Макарий, Патриарх великого града Божия Антиохии и стран Киликии, Иверии, Сирии, Аравии и всего Востока, брат твой и соучастник в Божественных таинствах, Господин кир Никон, Архиепископ града Москвы и Патриарх всех стран Великой и Малой России, послал нас, архимандритов монастыря такого-то в такой-то области, встретить твою святость по Слову Господа нашего Иисуса Христа в Его Святом Евангелии: кто принимает вас, принимает Меня». И они опять поклонились ему до земли. Читали они по-гречески, а драгоман переводил по-русски. Наш Владыка Патриарх выразил подобающие благожелания и благословил их. Они

 

-18-

 

взяли его под руки вместо бояр и повели наверх. Когда он дошел до вторых лестниц, его встретили два другие архимандрита, которые, сказав и сделав то же, взяли его под руки. При входе нашем во внешнюю часть палат, где находится третья лестница, вышел Патриарх Никон, одетый в мантию из зеленаго рытаго, узорчатаго бархата, со скрижалями из краснаго бархата, на которых в середине изображение херувимов из золота и жемчуга, и с источниками из белаго галуна с красной полоской в середине. На голове его был белый клобук с крестом из жемчуга и драгоценных каменьев. Над его глазами было изображение херувима с жемчугом; воскрылия клобука спускались вниз и также были украшены золотом и драгоценными камнями. В правой руке он держал посох. Он встретил нашего учителя с великим почетом, сказав: “Отец Святый Блаженнейший, кир Макарий, Патриарх великого града Божия Антиохии и стран Киликии, Иверии, Сирии, и Аравии и всего Востока. Твоя святость уподобляется Господу Христу, а я подобен Закхею, который, будучи мал ростом и домогался увидеть Христа, взлез на сикамору, чтобы видеть Его; так и я грешный вышел теперь, чтобы лицезреть твою святость”. Драгоман переводил его слова на греческий. Затем он облобызался с нашим Владыкой и повел его внутрь своих палат, весь пол которых был устлан большими коврами. Оба они подошли по обычаю к иконостасу, который всегда ставится над головой Патриарха. Свечи горели. Они пропели “Достойно есть” и сделали земной поклон и поклонились друг другу. Затем Патриарх Никон снял свой клобук и просил нашего Владыку Патриарха благословить его. С трудом, после многих отказов, он благословил его на чело, грудь и плечи по их обычаю, и они сели бecедовать через драгомана. Потом он встал и пошел во внутренние покои, где снял свою зеленую мантию и надел другую, всегдашнюю из рытаго узорчатаго бархата фиолетоваго цвета и белый также всегдашний клобук с одним, вышитым из золота, херувимом на челе, снял зеленное бархатное одеяние, и надел красное бархатное по их обычаю и вышел. В это время подходили все бывшие у него настоятели монастырей, протопопы, священники и диаконы и кланялись нашему Владыке, а он их благословлял».

Во всей этой церемонии мы наблюдаем, кроме внешней пышности Никона, и строго каноническое признание высшаго места Антиохийского Патриарха при всей его бедности и захудалости кафедры в принятии первым благословения от него и в самом обращении словесном, где Никон ставить себя на место Закхея перед Христом. Образец этого смирения Никон давал и в другом

 

-19-

 

виде. Павел Алеппский разсказывает (с. 179) о богатой трапезе у Патриарха в Вербное Воскресение после хождения на осляти: «В столовую привели нищих, слепых, увечных, безногих и поставили для них стол близ Патриарха; он поздравлял каждаго из них, кормил и поил с полным уваженим. При виде всего этого мы почувствовали тошноту. Наконец Патриарх поднялся, ему поднесли таз и кувшин, и он обошел нищих, умывая, вытирая и лобызая их ноги, всех по порядку, при чем раздавал им милостыню до последняго. Мы удивились чрезвычайно, глядя на это, и были тронуты до слез». Характерно, что этот обед был без Царя, ибо он был в походе, но Никон только тогда сел, за стол, когда послал яства и напитки всему царскому семейству.

 

Павел Алеппский о строгости Никона к духовенству.

 

Еще об одной черте Никона упоминает Павел Алеппский — это о строгости к духовенству. О дисциплине Никона и строгости сообщает Павел Алеппский в несколеких местах своего сочинения «Путешествие Патриарха Макария». На с. 47 (1898, 3 Чт. О. И. и Др. Росс.) он пишет: «Сделавшись Патриархом, он немедленно сослал в затечение в Сибирь трех протопопов с женами и детьми, из коих один был царским протопопом. Последний занимал такое положение, что мог наказывать, заключать в тюрьму и налагать оковы на священников без дозволения прежних Патриархов. Когда это произошло, водворился мир, и все стали бояться Никона. Он до сих пор великий тиран по отношению к apxиeреям, архимандритам и всему священническому чину, даже к государственным сановникам… Прослышав о чьем-нибудь проступке, даже об опьянении, он немеленно того заточает, ибо его стрельцы постоянно рыщут по городу, и лишь только увидят священника или монаха пьяным, сажают его в тюрьму, подвергая всяческому унижению. Оттого нам приходилось видеть тюрьмы переполненными такими людьми, кои находятся в самом скверном положении, будучи окованы тяжелыми цепями по шее и с большими колодками на ногах. Бояре прежде входили к Патриарху без доклада привратника; он выходил им навстречу, а при уходе шел их провожать. Теперь же, как мы видели собственными глазами, министры Царя и его приближенные сидят долгое время у наружных дверей, пока Никон не дозволит им войти; они входят с чрезвычайной робостью и страхом, причем до окончания дела стоят на ногах, а когда затем уходят, Никон продолжает сидеть». Павел Алеппский забывает, что Никон принимал бояр в ка

 

-20-

 

честве государственного регента, представляя лицо Царя, а потому и прием его был иной. Что касается тюрем, то сам Павел Алеппский сообщает (с. 160), что такие тюрьмы были у всех архиереев, и следователено ничего особеннаго это для Никона не представляет. «Во всяком месте пребывания архиерея есть тюрьма, снабженная тяжелыми железными оковами и большими деревянными колодками. Если кто из настоятелей монастырей или важных сановников совершит проступок, то, будучи заключен в оковы, должен просеивать муку ночью и днем при пекарне, пока не отбудут наказания: нам случалось их видеть в таком положении».

В другом месте (с. 162) Павел Алеппский пишет: «От того Бог отступился и тот навлек на себя Его гнев, кто совершил проступок и провинился перед Патриархом: пьянствовал или был ленив в молитве, ибо такового Патриарх немедленно посылает в заточение. В прежнее время Сибирские монастыри были пусты, но Никон в свое управление переполнил их злополучными настоятелями монастырей, священниками и монахами. Если священник провинился, Патриарх тотчас снимает с него колпак: это значить, что он лишен священнического сана… Такой строгостью он всех устрашил, и его слово стало решающим. Но в последнее время он дошел до того, что отставил от должности келаря монастыря Св. Троицы и заточил его в один монастырь, где сдвлал его мелеником, а раньше, когда он приезжал из монастыря или отправлялся куда-нибудь, то его сопровождало много архиереев, служителей и ратников, чего нет и у Патриарха».

Едва ли можно удивляться этой строгости Никона при распущенности нравов после смутной эпохи с одной стороны и при стремлении Никона повысить общественное значение Церкви. Однако, его строгость не была понята современниками и вызывала на него множество нареканий, особенно со стороны расколоучителей. Мы упоминали уже об упреке Никону со стороны одного из них — протопопа Ивана Неронова. Однако, не следует преувеличивать этого. Ибо нелезя забыть, что пастырские меры воздействия, о которых упоминает Павел Алеппский, соответствовали характеру общих наказаний того времени. Не забудем, что в то время сами бояре подвергались телесным наказаниям. В XIV т. на с. 77 «Истории России» сам С.М.Соловьев дает картину современных нравов и наказаний, относящихся ко времени непосредственно следующему за Никоном.

 

-21-

 

С.М.Соловьев о нравах XVII века и о существовавших тогда наказаниях. Соответствие Никоновских архипастырских наказаний духу века и обычаям.

 

«Pycские люди, пишет он, страдали от разбойничества, для усиления которого было много благоприятных условий; мы встречаем известия, что строитель пустыни участвовал в разбойничестве: в описываемое время встречаем новое поразителеное извеcтиe. В 1688 году князь Яков Лобанов Ростовский да Иван Микулин ездили на разбой по Троицкой дороге разбивать государевых мужиков с царской казной; мужиков они разбили и казну взяли себе, двух человек убили до смерти. Про то их воровство разыскано и по розыску князь Яков Лобанов взят со двора, привезен к красному крыльцу в простых санишках, и учинено ему наказание: бить кнутом в жилецком подклете, по упросу верховной боярыни и мамы княгини Анны Никифоровны Лобановой, де у него отнято безповоротно 400 дворов крестьянских, а человека его калмыка да казначея за то повесили; Микулин бит кнутом на площади нещадно, сослан в Сибирь, и отняты у него поместья и вотчины безповоротно. Встречаем целый ряд известий о преступлениях, совершенных людьми из честных родов; в 1684 году учинено наказание Петру Василеевичу Кикину: бить кнутом перед Стрелецким Приказом, за то, что девку растлил, да и прежде он Петр пытан на Вятке за то, что подписывался было под руку Думного дьяка. В 1685 году бит кнутом Хвощинский за то, что на порожнем столбце составил было запись. Князь Петр Крапоткин бит кнутом за то, что выскреб и подписал своей рукой. Биты батогами Кутузов и Нарышкин за то, что они ругались по Касимовском Царевиче. В связи с этими явлениями любопытно взглянуть на движение законодательства в описываемое время. В начале правления Софьи было постановлено: за один разбой и воровство без убийства и поджогу бить кнутом, отрезать левое ухо, два пальца у левой руки и сослать в Сибирь на вечное житье с женами и детеми, которые не в разделе, за два воровства чинить указ по «Уложению», за три казнить смертью. Но в следующем году постановлено резать у преступников уши, вместо отсечения палецев, и тогда же за произношение возмутителеных слов запрещено было казнить смертью, а велено бить кнутом и ссылать в разные города. В начал 1689 года постановлено было не окапывать в землю жен за убийство мужей, но отсекать им головы». Если безчинства происходили в высшем классе общества и самом Дворце, то что же думать о нравах среди низшего забитого жизнью духовенства. Естественно, что и наказания, хотя бы и архипастырские, архипастырским распоряжением наложенные, должны

 

-22-

 

были идти в уровень с нравами века: заключение в тюрьму, как церковно-исправительное наказание не покажется суровым при господстве членовредителеных наказании в суде светском, особенно если принять во внимание господствовавшее во всех слоях общества, и в том числе и в духовенстве, пьянство. Мнение Лигарида о невнимательности Никона к нуждам духовенства, часто повторяемое после него, можно и не повторять, тем более, что и челобитная Царю на Патриарха Никона, в которой говорится о его невнимателености к нуждам духовенства, и на которую ссылается Соловьев, была анонимна, как доказано Гюббенетом (т. II гл. XVI), и была найдена в паперти Благовещенского Собора в 1669 году, то есть спустя почти два года после того, как Никон уже был сослан в Ферапонтов монастырь, и относилась даже не к Никону, а к порядкам, установленным при его предшественнике дьяком Кокошиловым.

 

Заботливость Никона в отношении людей

низшего социального положения.

 

В V томе Исторической Библиотеки собрана масса писем Никона к архимандритам Иверского монастыря, относящихся и ко времени патриаршества Никона, и ко времени пребывания его в Воскресенском монастыре после 10 июля 1658 года до конца 1666 года, в которых, напротив, сквозит его заботливость об интересах малых мира сего. Никон то заботится, чтобы не взыскивали недоимок с крестьян в случае пожара, то о том, чтобы им не задерживали жалованья, то о том, чтобы принималось в расчет семейное положение крестьянина. Он был сгрог к духовенству, но здесь его дисциплина имела свое оправдание в цели создать духовенство, могущее быть примером, нравственным образцом в обществе.

 

Враждебные Никону течения общественной мысли и его враги. Староцерковная партия, враждебная Никону в церковно-обрядовых реформах.

 

Однако, это создало Никону много врагов, и мы, упоминая об этом, можем видеть, что для духовенства он был тяжел. Но не отсюда вышли главные его враги. Эти враги были на верху общественной лестницы и составились из двух главных течений русской общественной мысли. Один враждебный лагерь был в Церкви — в консервативной старообрядческой партии преимущественно из протопопов, другой в государстве — среди либеральнаго боярства, как отзвук новых стремлений, направленных к секуляризации государственной жизни. Были еще враги личные, обиженные действиями Никона вольно или невольно: например, митрополит Иларион Рязанский и архиепископ Вятский Александр, митрополит Питирим и другие.

 

-23-

 

Епископ Александр Вятский имел личное озлобление на Никона за перевод его в Вятку на Соборе 1657 года, и вскоре после ухода Никона стал протестовать и против этого перевода, и против его книжных исправлений. Проф. Николаевский в своей статье «Патриаршая область и русския епархии в XVII веке» говорит что он имел достаточно средств и на покупку новых имений, и на устроение архиерейского дома, где давал приют укрывавшимся от правительства расколоучителям; он долго жаловался на мнимые гонения от Никона в то время, когда тот не имел уже влияния на его дела. Митрополит же Питирим был недоволен переводом на Белгородскую митрополию, туда не поехал, продолжал называться Крутицким и жил в Москве, так что Белгородская митрополия еще 10 лет оставалась неоткрытой. Иларион Рязанский был недоволен тем, что не был избран в Патриархи его отец, Митрополит Авфоний (к которому Никон пришел в монастырь юношей), который отказался от патриаршества, оказавшись вместе с Никоном в числе трех кандидатов на патриаршество и пожелавший видеть Патриархом Никона. Митрополит Питирим, как искавший сесть на место Никона на патриаршество, был также врагом Никону.

Консервативная церковная партия была недовольна исправлением книг и обрядов, и во время своего патриаршества Никон боролся с ней, опираясь на соборные определения, одобрение Константинопольского Патриарха, и, когда не помогали увещания, прибегал к ссылкам. Эта церковная партия исходила из признания первенства церковных интересов над государственными и, хотя отдавала первое место Царю, однако, почитала его связанным всецело церковными канонами и уставами настолько, что, когда Царь, по их мнению, отступил от этих уставов, то он в их глазах подлежал проклятию и терял права на повиновение; равно отвергнута была раскольниками будто бы за нарушенные уставы Церкви и иерархическая власть Церкви, и они образовали свое особое общество.

Никон также ставил интересы Православной Церкви выше государственных, но относительно понимания самого Православия расходился с ними. Так, древне-русское воззрение, почитавшее Слово Божие выше всего, было свойственно обоим течениям и выражалось оно так: «А святым Божественным книгам достоит Царю всех свыше советов внимати и почасту их прочитати». Не придавая обряду церковному такой неизменяемости, как догмату, Никон почитал его подлежащим изменению и исправлению со стороны власти Поместного Собора, особенно, когда он получил одобрение Восточных Патриар

 

-24-

 

хов. Мы видели, что Никон испросил разрешение Собора 1654 года на исправление книг, получил на это и одобрение и согласие Константинопольского Собора, и провел самое исправление через Поместный Собор 1655 и 1656 года. Но для старообрядцев высшим критерием было не согласование своих обычаев с обычаями других Церквей и с древне-церковным преданием, не голос органа высшей власти Поместной Церкви и Восточных Патриархов, а согласование с раз установленными обычаями на Стоглавом Соборе и наличная русская действителеность, как она выражалась в русских церковных книгах. Мы оставляем в стороне вопрос об этих изменениях, ибо в поле зрения наших интересов лежит другая сторона Никоновской деятелености, именно не его внутрицерковная борьба с старообрядцами, а его борьба за Церковь, за ее самостоятеленость в Государстве. Скажем только, что по изследованию Каптерева Никона напрасно считают до сих пор за инициатора церковных реформ. Правда, Никон проводил исправления обрядов и книг и притом с особой тщателеносгью, запрашивая Патриархов, собирая книги со всех русских монастырей, посылая на Афон за старыми книгами. Арсений Суханов оттуда вывез их болеe 700, но потом, проведши реформу, Никон в своих письмах и сочинениях об ней ни разу не упоминал, — видно не отдавал он ей души. Он выполнил задание Вонифатьева и Царя, которое разделял, не будучи его главным инициатором. В церковно-обрядовых реформах он имел враждебную себе партию консервативную, а в защите прав Церкви в Государстве имел против себя либеральную боярскую партию.

 

 

 

-25-

 

 

Г Л А В А II.

 

Боярство и Никон. Приготовления к суду над Никоном.

 

Либеральная боярская партия, враждебная Никону в его защите прав Церкви в Государстве. ~ Бояре нуждаются в слабом Царе. ~ Совпадение интересов староцерковной и боярской либеральной партии в стремлении свергнуть Никона. ~ Причины общего характера боярской вражды к Никону. ~ Характеристика боярства XVI и XVII века. ~ Боярскря реакция после Иоанна Грозного и узкоэгоистическая политика боярства. ~ Результаты эгоистической политики боярства в половине XVII века, в частности местничества. ~ Влияние Никона на государственный дела: приостановка местничества, война с Польшей; участие в ней Никона. ~ Развитие военных действий с Польшей, а потом со Швецией. ~ Возобновление местнических счетов после ухода Никона и роковое влияние их на войну. ~ Результаты столетней боярской реакции Грозному. ~ Невознаградимость для Царя потери Никона, как советника и поддержки против бояр. ~ Стремление бояр устранить от Царя советника, сильного умом и энергией. ~ Разногласия Царя с Никоном по церковным вопросам в 1657 году. ~ Бояре одинаково преследуют гениальных людей не своего круга, попавших к власти: Патриарха Никона и А.Л.Ордын-Нащокина. ~ Никон в качестве государственного советника сдерживал боярство, как раньше сдерживал его Грозный и Патриарх Филарет, советник Царя. ~ Боярские фамилии, давшие главных врагов против Никона. Двор Царя. Нравственные качества врагов Никона. ~ Причины боярской нелюбви к Никону, заключавшиеся в характере Никона, а также из-за войн. ~ Перенесение в Москву мощей святителя Филиппа, как средство борьбы с духом века и средство искупить вину царской власти перед митрополитом Филиппом. ~ Трудность Никоновского пути по созданию Святой Русси для бояр, недуховно настроенных. ~ Никоновские требования церковной самостоятелености задевают бояр. Главная причина вражды к Никону — боярству нужен слабый Царь, послушный, а не дополняющий себя в другой сильной личности. ~ Стремление Никона ввести церковность во все жизненные отношения. Он начинает с Царя. ~ Судьба Никона — судьба древних еврейских пророков. ~ Неправильное понимание С.М.Соловьевым Никона и его идей. ~ Петр I, как представитель идеи омирщения Государства в противоположность идее оцерковления. ~ Соловьев верно определил психологические причины разрыва Никона с Царем. ~ О причинах, послуживших к спорам между Царем и Никономе; они в области не государственной, а церковной: поставление Киевского Митрополита в 1657 году. ~ Средства борьбы бояр против Никона. — Докуки Никону в 1660-1663 годах от соседей, Сытина и Боборыкина. ~ Назначение комиссии 23 декабря 1662 года. ~ Собирание вин на Никона к Собору. ~ Лигарид . Его вопросы-ответы. ~ Вопрос о том, как составить правила, по силе которых обвинить Никона. Составление вопросов для отправки на Восток. ~ Бояре побуждают старообряцев составить петицию против Никона. ~ Неестественный союз бояр, принявших реформы Никона, с расколоучителями против Никона. ~ Сторонники старообрядцев из боярства. ~ Развитие раскола от пропаганды возвращеннаго Авакума. ~ Предупреждение о личности Лигарида, полученные Ни

 

-26-

 

коном в 1663 году. ~ Деятеленость Лигарида в высшем управлении Русской Церкви. ~ Преследование правительством Никоновских доброжелателей. ~ Попытка отделаться от Никона посредством пострижения его в схиму. ~ Чего добивались бояре посылкой вопросов Восточным Патриархам? Их обвинения затрагивают не только Никона, но и Царя. ~ Неистовствующая злоба бояр, доказателества ее. ~ Обвинение Никона в названии Воскресенского монастыря Новым Иерусалимом. ~ Основная причина боярской злобы — не в Никоне, в самих боярах. ~ Составление вопросов Патриархам и способы получения ответов. Посылка иеродиакона Мелетия на Восток. ~ Письмо Иерусалимского Патриарха Нектария к Царю 20 марта 1664 года. ~ Мнение Константинопольского Пэтриарха Дионисия по Никоновскому делy. ~ Мнение Иерусалимского Патриарха Нектария по делу Никона. ~ Как подписали свитки Александрийский и Антиохийский Патриархи. ~ О незаконности суда над Никоном с точки зрения его составления. ~ Патриархи Александрийский и Антиохийский не могли представять Константинопольского Патриарха Парфения и Иерусалимского Патриарха Нектария. ~ Стремление Патриархов Александрийского и Антиохийского оправдаться перед двумя другими Патриархами за суд над Никоном. ~ Патриарх Нектарий Иерусалимский возбуждает дело о Лигарид е. ~ Кто был орудием против Никона, и кто действителено его врагом. Смысл этой вражды. ~ Подробное разсмотрение вопросов, посланных Патриархам на Восток, и ответов. ~ Глава I ответов патриарших свитков. Глава II ответов патриарших свитков. ~ Глава III ответов патриарших свитков. ~ Глава IV свитков и V-я. ~ Главы X, XI и ХII ответов патриарших свитков. ~ Глава XIII свитков. ~ Глава XIV. ~ Глава XX naTpiapших свитков. Гл. XIV. ~ Глава XV свитков. ~ Глава XVI свитков. ~ Глава XVII свитков. — Глава XVIII свитков. ~ Глава XIX свитков. ~ Глава XX свитков. ~ Глава VII, VIII, IX, XXI, XXII, XXIII свитков. ~ Глава VI свитков. ~ Глава XXIV свитков. ~ Глава XXV свитков. ~ Вопрос о наличности вины Никона решается 30.XI.1666 года в его отсутствие. ~ О троекратном приглашении Никона на суд. ~ Ложное заявление Патриархов о наличии у них согласия Константинопольского и Иерусалимского Патриархов. ~ Чем руководились Патриархи в суждении о деле Никона. ~ Искусственные меры, принятые правительством для осведомления Патриархов о деле Никона (по правителественным источникам). ~ В чем обвиняли Никона на суде? ~ Практика Константинопольской Церкви в отношении иерархов, покинувших кафедру. ~ Обсуждение Никоновского ухода на Соборе между 16 февр. и 23 апр. 1666 года. ~ Историческая справка разного вида об уходах патриархов и епископов со своих престолов. Выводы. ~ В результате исторической справки для бояр, чтобы окончательно отделаться от Никона, нельзя было ограничиться одним оставлением патриаршества с его стороны.

 

 

Либеральная боярская партия враждебная Никону в его защите прав Церкви в государстве.

В вопросах общественного Положения Церкви и ее самостоятельности Никон отстаивал свои идеи, свои выношенные мысли, результаты своих собственных размышлений над святоотеческими сочинениями (Иоанна Златоуста, Григория Богослова, иоанна Дамаскина), страдал за них, отстаивал их всей силой своей личности, предпочел удаление от дел какому-либо компромиссу и здесь он наткнулся на дух века, на новыя веяния, которые использовали в свою пользу создавшееся с половины XV века засилие го¬су¬дар¬ст¬ва над Цер¬ко¬вью.

 

-27-

 

Ес¬ли Го¬су¬дар¬ст¬во — выс¬ший тво¬рец всех от¬но¬ше¬ний и прав, то оно по сво¬е¬му субъ¬ек¬тив¬но¬му ус¬мо¬т¬ре¬нию, не свя¬зан¬ное ни¬ка¬ки¬ми выс¬ши¬ми нор¬ма¬ми, мо¬жет их пе¬ре¬соз¬да¬вать и да¬вать и Церк¬ви ров¬но столь¬ко прав, сколь¬ко са¬мо по¬же¬ла¬ет. Из та¬кой имен¬но точ¬ки зре¬ния ис¬хо¬ди¬ли бо¬я¬ре, ко¬то¬рым пре¬ти¬ла Ни¬ко¬нов¬ская те¬о¬рия о ка¬ких-то не¬зыб¬ле¬мых пра¬вах Церк¬ви на свое за¬ко¬но¬да¬тель¬ст¬во, уп¬рав¬ле¬ние и суд, о пра¬вах Церк¬ви, хо¬тя и дан¬ных Го¬су¬дар¬ст¬вом, но ос¬вя¬щен¬ных и ка¬но¬ни¬зи¬ро¬ван¬ных ше¬с¬ти¬ве¬ко¬вой дав¬но¬с¬тью. Им ва¬жен был ин¬те¬рес их со¬сло¬вия в смыс¬ле без¬пре¬пят¬ст¬вен¬но¬го уп¬рав¬ле¬ния всем Го¬су¬дар¬ст¬вом — преж¬де все¬го осу¬ще¬ст¬вить вли¬я¬ние на Ца¬ря че¬рез Бо¬яр¬скую Ду¬му. Уч¬реж¬де¬ние это вклю¬ча¬ло и по¬том¬ков не¬ког¬да са¬мо¬сто¬я¬те¬ле¬ных кня¬же¬с¬ких ро¬дов, ко¬то¬рые в уча¬с¬тии в Ду¬ме ви¬де¬ли ком¬пен¬са¬цию за ут¬ра¬ту сво¬ей по¬ли¬ти¬че¬с¬кой са¬мо¬сто¬я¬те¬ле¬но¬с¬ти, вклю¬ча¬ло и ста¬рое Мос¬ков¬ское бо¬яр¬ст¬во и, вновь вы¬слу¬жи¬ва¬ю¬щих¬ся при ца¬рях лиц, и лиц, про¬сто по¬род¬нив¬ших¬ся с ца¬ря¬ми че¬рез их бра¬ки на под¬дан¬ных. Bсе эти ли¬ца рев¬ни¬во обе¬ре¬га¬ли воз¬мож¬ность сво¬е¬го вли¬я¬ния на цар¬скую власть, и, ко¬неч¬но, друж¬ба Ца¬ря с та¬ким силь¬ным че¬ло¬ве¬ком, как Ни¬кон, друж¬ба, вос¬пол¬нив¬шая ка¬че¬ст¬ва¬ми Ни¬ко¬на не¬до¬стат¬ки Ца¬ря как пра¬ви¬те¬ля, бы¬ла слиш¬ком не¬при¬ят¬на для бо¬яр¬ст¬ва.

 

Бояре нуждаются в слабом царе.

 

Бо¬яр¬ст¬ву ну¬жен сла¬бый Царь, ког¬да оно мог¬ло бы про¬яв¬лять свою власть без¬пре¬пят¬ст¬вен¬но: не¬да¬ром чис¬ло чле¬нов Бо¬яр¬ской Ду¬мы так силь¬но уве¬ли¬чи¬ва¬ет¬ся при сла¬бых ца¬рях — обо¬их Фе¬о¬до¬рах, а в ма¬ло¬лет¬ст¬во Ио¬ан¬на Гроз¬на¬го и при юно¬с¬ти Алек¬сея Ми¬хай¬ло¬ви¬ча ус¬та¬но¬ви¬лось бо¬яр¬ское за¬си¬лие, при¬вед¬шее при Гроз¬ном к рас¬пра¬ве Ца¬ря над бо¬я¬ра¬ми, а при Алек¬сее Ми¬хай¬ло¬ви¬че — к на¬род¬но¬му бун¬ту 1648 го¬да, вновь по¬вто¬рив¬ше¬му¬ся в 1662 го¬ду из-за не¬уме¬ния бо¬яр спра¬вить¬ся с фи¬нан¬со¬вым по¬ло¬же¬ни¬ем го¬су¬дар¬ст¬ва, со¬про¬вож¬дав¬шим¬ся взя¬точ¬ни¬че¬ст¬вом и не¬спра¬вед¬ли¬во¬с¬тью к сла¬бым. Че¬го до¬би¬ва¬лось бо¬яр¬ст¬во при сла¬бом Ца¬ре, ил¬лю¬с¬т¬ри¬ру¬ет бо¬яр¬ский про¬ект 1681 го¬да, раз¬де¬лив¬ший Poссию на ряд на¬след¬ст¬вен¬ных на¬ме¬ст¬ни¬честв с бо¬яр¬ски¬ми фа¬ми¬ли¬я¬ми во гла¬ве. Это бы¬ло бы воз¬вра¬ще¬ние Рос¬сии к удель¬ным вре¬ме¬нам и обез¬си¬ле¬ни¬ем ее, на¬по¬до¬бие Поль¬ши. Уже Царь Фе¬о¬дор под¬пи¬сал про¬ект, и лишь Па¬т¬ри¬арх Ио¬а¬ким от¬ка¬зал в сво¬ей под¬пи¬си и убе¬дил Ца¬ря взять его об¬рат¬но.

Мы по¬зна¬ко¬ми¬лись с иде¬я¬ми Ни¬ко¬на, и что¬бы оты¬с¬кать при¬чи¬ны враж¬ды бо¬яр¬ст¬ва про¬тив не¬го, мы долж¬ны уяс¬нить, чем еще Ни¬кон от¬тал¬ки¬вал бо¬яр¬ст¬во, на¬хо¬див¬ше¬е¬ся во¬круг Ца¬ря в ка¬че¬ст¬ве его со¬труд¬ни¬ков по уп¬рав¬ле¬нию. Мы го¬во¬ри¬ли, что про¬тив Ни¬ко¬на сто¬я¬ла в Церк¬ви ста¬ро¬об¬ряд

 

-28-

 

че¬с¬кая пар¬тия, ко¬то¬рая раз¬де¬ля¬ла с Ни¬ко¬ном ос¬нов¬ное убеж¬де¬ние, вос¬пи¬тан¬ное Цер

 

Совпадение интересов староцерковной боярской либеральной партии в стремлении свергнуть Никона.

 

ко¬вью и жи¬вое в на¬ро¬де, о пер¬вен¬ст¬ве цер¬ков¬ных ин¬те¬ре сшв пе¬ред го¬су¬дар¬ст¬вен¬ны¬ми и на¬ла¬гав¬шее на Ца¬ря и на Го¬су¬дар¬ст¬во обя¬зан¬ность про¬ни¬кать¬ся ими; эта пар¬тия хо¬те¬ла унич¬то¬же¬ния ре¬форм Ни¬ко¬на и его свер¬же¬ния; ра¬ди это¬го в осо¬бен¬но¬с¬ти она вы¬дви¬га¬ла на пер¬вое ме¬с¬то и в чи¬с¬то цер¬ков¬ных де¬лах ца¬ря; в этом она схо¬ди¬лась с пред¬ста¬ви¬те¬ля¬ми бо¬яр¬ской ли¬бе¬раль¬ной пар¬тии, ко¬то¬рая ус¬во¬и¬ла це¬за¬ре¬па¬пист¬ские идеи, с ко¬то¬ры¬ми бо¬рол¬ся Ни¬кон, и так¬же до¬би¬ва¬лась сна¬ча¬ла низ¬вер¬же¬ния Ни¬ко¬на из со¬ста¬ва го¬су¬да¬ре¬вых со¬вет¬ни¬ков, по¬том с па¬т¬ри¬ар¬ша¬го пре¬сто¬ла, за¬тем его за¬то¬че¬ния, ссыл¬ки и со¬зда¬ния ус¬ло¬вий, при ко¬то¬рых Ни¬кон не мог бы быть воз¬вра¬щен из ссыл¬ки. Эта пар¬тия при¬ни¬ма¬ла Ни¬ко¬нов¬ские ре¬фор¬мы в Церк¬ви, но не до¬пу¬с¬ка¬ла ни¬ка¬кой ре¬фор¬мы цер¬ков¬но-го¬су¬дар¬ст¬вен¬ных от¬но¬ше¬ний, ус¬та¬нов¬лен¬ных Уло¬же¬ни¬ем. По¬ка Ни¬кон не был низ¬ло¬жен, обе пар¬тии не¬ред¬ко схо¬ди¬лись на об¬щей за¬да¬че сва¬лить Ни¬ко¬на. Од¬ним это нуж¬но бы¬ло для ан¬ну¬ли¬ро¬ва¬ния его цер¬ков¬ных ре¬форм, а дру¬гим — для ус¬т¬ра¬не¬ния го¬су¬да¬ре¬ва со¬вет¬ни¬ка, ко¬то¬рый за¬ни¬мал ме¬с¬то, раз¬счи¬тан¬ное ими для се¬бя. Це¬за¬ре¬па¬пист¬ские идеи не бы¬ли для бо¬яр¬ст¬ва чем-то са¬мо¬сто¬я¬тель¬но вы¬но¬шен¬ным и взле¬ле¬ян¬ным, а бы¬ли да¬ны Лигарид ом, при¬ехав¬шим в Моск¬ву в ап¬ре¬ле 1662 го¬да и дав¬шим идей¬ную опо¬ру в борь¬бе про¬тив Ни¬ко¬на, и при том та¬кую опо¬ру, ко¬то¬рая при из¬ве¬ст¬ных ус¬ло¬ви¬ях мог¬ла рас¬по¬ло¬жить в свою поль¬зу и Ца¬ря, воз¬ве¬ли¬чи¬вая его власть до не¬о¬гра¬ни¬чен¬ных пре¬де¬лов: это — обыч¬ный при¬ем ле¬с¬ти. Они ста¬ра¬лись вну¬шить Ца¬рю, что Ни¬кон стре¬мит¬ся за¬хва¬тить власть, что Ца¬ря уже не слыш¬но, бо¬ят¬ся де толь¬ко Па¬т¬ри¬ар¬ха Ни¬ко¬на, что Ца¬рю ос¬та¬ет¬ся толь¬ко пре¬до¬ста¬вить Ни¬ко¬ну Моск¬ву, как пре¬до¬ста¬вил Кон¬стан¬тин Ве¬ли¬кий Рим Рим¬ско¬му па¬пе Силь¬ве¬с¬т¬ру, и та¬кие на¬ве¬ты дей¬ст¬во¬ва¬ли по¬сте¬пен¬но на Ца¬ря, осо¬бен¬но ког¬да он, воз¬му¬жа¬лый по¬сле 2 1/2 -лет¬не¬го уча¬с¬тия в вой¬не, где при¬вык уже к из¬ве¬ст¬ной са¬мо¬сто¬я¬тель¬но¬с¬ти, вер¬нул¬ся в Моск¬ву. Мы уви¬дим впос¬лед¬ст¬вии, что бо¬я¬ре не ща¬ди¬ли ко¬с¬вен¬но и Ца¬ря в об¬ви¬не¬нии про¬тив Ни¬ко¬на, но важ¬но оп¬ре¬де¬лить, чем, соб¬ст¬вен¬но, так от¬вра¬тен был для бо¬яр Ни¬кон. На¬до вник¬нуть в пси¬хо¬ло¬пю бо¬яр¬ст¬ва. Не вид¬но, что¬бы оно де¬ла¬ло это из при¬вер¬жен¬но¬с¬ти ка¬кой-ли¬бо идее; да¬же це¬за¬ре¬па¬пизм был толь¬ко ору¬ди¬ем для не¬го в борь¬бе с Ни¬ко¬ном, дан¬ным ему в ру¬ки Лигарид ом: до его при¬ез¬да не слыш¬но бы¬ло та¬ких об¬ви¬не¬ний на Ни¬ко¬на, и об¬ви¬ня¬ли его до это¬го вре¬ме¬ни толь¬ко в ос¬тав¬ле¬нии ка¬фе¬д¬ры, ис¬кус¬ст¬вен¬но ис¬тол¬ко¬вы¬вая его уда¬ле¬ние как от¬ре¬че¬ние.

 

-29-

 

Причины общего характера боярской вражды к Никону. Характеристика боярства XVI и XVII века.

 

Из¬сле¬до¬ва¬тель по¬ли¬ти¬че¬с¬ко¬го зна¬че¬ния бо¬яр¬ст¬ва за пе¬ри¬од от Гроз¬но¬го до XVIII ве¬ка, Бе¬лов, от¬ме¬ча¬ет ос¬нов¬ные чер¬ты бо¬яр¬ст¬ва, ко¬то¬рые и по¬яс¬ня¬ют нам, по¬че¬му та¬кой пред¬ста¬ви¬тель чи¬с¬то рус¬ско¬го на¬род¬на¬го ми¬ро¬со¬зер¬ца¬ния с его иде¬а¬ла¬ми прав¬ды и свя¬то¬с¬ти, ка¬ким был Ни¬кон и в сво¬ем уче¬нии, и в сво¬ей жиз¬ни, был для них не¬при¬ем¬лем, и на¬столь¬ко не¬при¬ем¬лем, что с 1657 го¬да, ког¬да они по¬чув¬ст¬во¬ва¬ли, что им уда¬ет¬ся вну¬шить Ца¬рю к Ни¬ко¬ну не¬рас¬по¬ло¬же¬ние, поч¬ти до са¬мой смер¬ти Ни¬ко¬на в 1681 го¬ду, они ра¬бо¬та¬ют над со¬зда¬ни¬ем не¬воз¬мож¬но¬с¬ти для Ни¬ко¬на сбли¬зить¬ся с Ца¬рем, сна¬ча¬ла с Алек¬се¬ем Ми¬хай¬ло¬ви¬чем, по¬том с его сы¬ном Фе¬о¬до¬ром Алек¬се¬е¬ви¬чем. Ни¬кон ведь не нес с со¬бой ни¬ка¬кой ре¬фор¬мы го¬су¬дар¬ст¬вен¬на¬го пе¬ре¬ус¬т¬рой¬ст¬ва, ко¬то¬рая за¬тра¬ги¬ва¬ла бы по¬ло¬же¬ние бо¬яр¬ст¬ва; он толь¬ко от¬ста¬и¬вал са¬мо¬сто¬я¬тель¬ность ка¬но¬ни¬че¬с¬ко¬го уп¬рав¬ле¬ния Церк¬ви и ее ос¬вя¬щен¬ные дав¬но¬с¬тью пра¬ва. Ни¬кон, прав¬да, до¬бил¬ся при¬ос¬та¬нов¬ки дей¬ст¬вия Уло¬же¬ния в не¬ко¬то¬рых от¬но¬ше¬ни¬ях, имен¬но в во¬про¬се о цер¬ков¬ном су¬де, вли¬ял на Ца¬ря в смыс¬ле раз¬сы¬лок ука¬зов во¬е¬во¬дам о примвне¬нии Корм¬чей вме¬с¬то Уло¬же¬ния в уго¬лов¬ных де¬лах. Это¬го, од¬на¬ко, бы¬ло бы не¬до¬ста¬точ¬но для та¬кой оже¬с¬то¬чен¬ной не¬на¬ви¬с¬ти бо¬яр про¬тив Ни¬ко¬на. Бы¬ли дру¬гие при¬чи¬ны бо¬леe об¬ще¬го ха¬рак¬те¬ра. Это не¬до¬воль¬ст¬во бо¬яр¬ст¬ва, что че¬ло¬век не их сре¬ды встал око¬ло Ца¬ря, что та¬кая та¬лант¬ли¬вая лич¬ность за¬те¬ня¬ет бо¬яр¬ст¬во. Бе¬лов пред¬став¬ля¬ет нам бо¬яр¬ст¬во на про¬тя¬же¬нии по¬след¬них 150-ти лет сво¬е¬го су¬ще¬ст¬во¬ва¬ния до Ни¬ко¬на, как класс лю¬дей, ли¬шен¬ных ка¬ко¬го-ли¬бо идей¬но¬го твор¬че¬ст¬ва. Вся энер¬гия его ухо¬ди¬ла на со¬хра¬не¬ние за со¬бой вла¬с¬ти и на про¬ве¬де¬ние чи¬с¬то эго¬ис¬ти¬че¬с¬кой клас¬со¬вой по¬ли¬ти¬ки. Един¬ст¬вен¬ным ин¬те¬ре¬сом это¬го бо¬яр¬ст¬ва бы¬ло со¬блю¬де¬ние ме¬ст¬ни¬че¬ст¬ва, то есть вза¬им¬ных ро¬до¬вых сче¬тов. Му¬д¬рая по¬ли¬ти¬ка Гроз¬но¬го, каз¬нив¬ше¬го оп¬по¬зи¬ци¬он¬ное но¬во¬му Мос¬ков¬ско¬му строю бо¬яр¬ст¬во, ут¬вер¬ди¬ла цар¬скую власть. В бо¬яр¬ст¬ве XVI и XVII ввка бы¬ли раз¬ные слои: и по¬том¬ки быв¬ших удель¬ных кня¬зей, и ста¬рин¬ное Мос¬ков¬ское бо¬яр¬ст¬во, и лю¬ди но¬вые, вы¬слу¬жив¬ши¬е¬ся, для ко¬то¬рых, как мы ви¬де¬ли, в Бо¬яр¬ской Ду¬ме был осо¬бый чин дум¬но¬го дво¬ря¬ни¬на. Вве¬де¬ни¬ем но¬вых лю¬дей в Бо¬яр¬скую Ду¬му Гроз¬ный по¬до¬рвал зна¬че¬ние это¬го бо¬яр¬ст¬ва. Он по¬тряс его и оп¬рич¬ни¬ной, не столь¬ко да¬же каз¬ня¬ми, сколь¬ко тем, что в оп¬рич¬ни¬ну он брал зем¬ли, быв¬шие опо¬рой ти¬ту¬ло¬ван¬на¬го бо¬яр¬ст¬ва, и за¬се¬лял их но¬вы¬ми людь¬ми, не имев¬ши¬ми на дан¬ном ме¬с¬те ис¬то¬ри¬че¬с¬ких кор¬ней и пре¬да¬ний, пе¬ре¬се¬ляя ста¬рые фа¬ми¬лии со сво¬их на¬си¬жен¬ных ве¬ка¬ми гнезд на но¬вые ме¬с¬та.

 

-30-

 

Боярская реакция после Грозного и узко-эгоистическая политика боярства.

 

Ре¬зуль¬та¬ты это¬го де¬ла не мог¬ли быть унич¬то¬же¬ны ни сму¬той, ни сто¬лет¬ней ре¬ак¬ци¬ей де¬лу Гроз¬но¬го со сто¬ро¬ны бо¬яр; од¬на¬ко эта ре¬ак¬ция об¬на¬ру¬жи¬ла ис¬то¬ри¬че¬с¬кое стрем¬ле¬ние это¬го клас¬са, ко¬то¬рый де¬лал мно¬го зло¬го для на¬ро¬да и го¬су¬дар¬ст¬ва. Ка¬рам¬зин, смяг¬ча¬ю¬щий во¬об¬ще бо¬яр, пи¬шет: «Бо¬я¬рин Ан¬д¬рей Ми¬хай¬ло¬вич Шуй¬ский при Гроз¬ном и князь Ва¬си¬лий Реп¬нин Обо¬лен¬ский, бу¬ду¬чи на¬ме¬ст¬ни¬ка¬ми в Пско¬ве сви¬реп¬ст¬во¬ва¬ли как львы, по вы¬ра¬же¬нию со¬вре¬мен¬ни¬ко¬ве: не толь¬ко уг¬не¬та¬ли зем¬ле¬де¬ле¬цев, граж¬дан без¬за¬кон¬ны¬ми на¬ло¬га¬ми, но вы¬мы¬ш¬ля¬ли пре¬ступ¬ле¬ния, обо¬д¬ря¬ли лож¬ных до¬но¬си¬те¬лей, во¬зоб¬нов¬ля¬ли де¬ла ста¬рые, тре¬бо¬ва¬ли да¬ров от бо¬га¬тых, без¬де¬неж¬ной ра¬бо¬ты от бед¬ных и в са¬мых свя¬тых оби¬те¬лях ис¬ка¬ли до¬бы¬чи с лю¬то¬с¬тью мон¬го¬ле¬с¬ких хищ¬ни¬ков». Бо¬я¬ре сде¬ла¬ли все, что¬бы по¬гу¬бить свои при¬тя¬за¬ния быть на¬след¬ст¬вен¬ны¬ми со¬вет¬ни¬ка¬ми го¬су¬да¬ря. Вы¬ше¬ука¬зан¬ное по¬ве¬де¬ние бо¬яр¬ст¬ва, боль¬шин¬ст¬во ко¬е¬го бы¬ло на сто¬ро¬не Шуй¬ских, и вы¬зва¬ло кро¬ва¬вые ме¬ры Гроз¬но¬го, как от¬вет на уз¬кую эго¬ис¬ти¬че¬с¬кую по¬ли¬ти¬ку. Курб¬ский жа¬ло¬вал¬ся на сво¬е¬во¬лие од¬но¬го, но бо¬я¬ре это¬му про¬ти¬во¬по¬с¬тав¬ля¬ли со¬вер¬шен¬но бе¬зы¬дей¬ное са¬мо¬вла¬с¬тие мно¬гих. За¬го¬вор Шуй¬ских в ма¬ло¬лет¬ст¬во Гроз¬но¬го про¬тив Бель¬ских и Ми¬т¬ро¬по¬ли¬та Ио¬а¬са¬фа имел це¬лью дать тор¬же¬ст¬во бо¬я¬рам-на¬ме¬ст¬ни¬кам и удер¬жать оли¬гар¬хию. Гроз¬ный впос¬лед¬ст¬вии под¬дер¬жи¬вал Бель¬ских (Ге¬ди¬ми¬но¬ви¬чи), вно¬сив¬ших уми¬ро¬тво¬ре¬ние в на¬род. Борь¬ба Шуй¬ских с Бель¬ски¬ми — борь¬ба по¬том¬ков Алек¬сан¬д¬ра Нев¬ско¬го с Ге¬ди¬ми¬но¬ви¬ча¬ми; ус¬т¬ра¬не¬ние ста¬ро¬бо¬яр¬ских Мос¬ков¬ских фа¬ми¬лий во гла¬ве с Юрь¬е¬вы¬ми-За¬ха¬рь¬и¬ны¬ми, ус¬т¬ра¬не¬ние род¬ст¬вен¬ни¬ков Ца¬ря по ма¬те¬ри, кня¬зей Глин¬ских, та¬тар¬ско¬го про¬ис¬хож¬де¬ния — все это бы¬ло лишь ро¬до¬слов¬ные сче¬ты, на ко¬то¬рых дер¬жа¬лись все от¬но¬ше¬ния выс¬ших сло¬ев бо¬яр¬ст¬ва. В смут¬ное вре¬мя борь¬ба шла за пре¬стол по тем же ро¬до¬слов¬ным сче¬там, а поз¬же опу¬с¬ти¬лась в дру¬гую пло¬с¬кость — борь¬бу за ме¬с¬та на го¬су¬да¬ре¬вой служ¬бе. Бе¬зы¬дей¬ность и эго¬ис¬тич¬ность бо¬яр¬ст¬ва ска¬зы¬ва¬лись во всех его вы¬ступ¬ле¬ни¬ях как клас¬са.

При из¬бра¬нии на пре¬стол Шуй¬ско¬го бо¬я¬ре бра¬ли за¬пись от Ца¬ря, что он не бу¬дет пред¬ста¬ви¬те¬лей бо¬яр¬ских ро¬дов без су¬да каз¬нить смер¬тью. Бо¬яр¬ст¬во ого¬ва¬ри¬ва¬ло толь¬ко свои пра¬ва. С Ми¬ха¬и¬ла Фе¬о¬до¬ро¬ви¬ча взя¬ли, по пре¬да¬нию, за¬пись: «Не осу¬дя ис¬тин¬ным су¬дом с бо¬я¬ры сво¬и¬ми ни¬ко¬го смер¬ти не пре¬да¬вать и не на¬ка¬зы¬вать вку¬пе с пре¬ступ¬ни¬ком его род¬ст¬вен¬ни¬ков». Об этой за¬пи¬си пи¬са¬ли Ко¬то¬ши¬хин и Та¬ти¬щев. Но в цар¬ст¬во¬ва¬нии Ми¬ха¬и¬ла бо¬яр дер¬жал в ру¬ках отец Ца¬ря,

 

-31-

 

по¬мо¬гав¬ший ему в го¬су¬дар¬ст¬вен¬ном уп¬рав¬ле¬нии, как поз¬же Ни¬кон Алек¬сею Ми¬хай¬ло¬ви¬чу. На от¬но¬ше¬ние его к бо¬я¬рам ука¬зы¬ва¬ет один хро¬но¬граф, па¬мят¬ник XVIII ве¬ка. «Сей убо Фи¬ла¬рет Мос¬ков¬ский и всея Ру¬си воз¬ра¬с¬ту и са¬на был сред¬ня¬го, Бо¬же¬ст¬вен¬ныя пи¬са¬ния от¬ча¬с¬ти ра¬зу¬мел; нра¬вом опаль¬чив и мни¬те¬лен, а вла¬де¬те¬лен та¬ков был, яко и са¬мо¬му Ца¬рю бо¬ять¬ся его; бо¬яр же и вся¬ка¬го чи¬на цар¬ска¬го син¬к¬ли¬та зе¬ло том¬ля¬ше за¬то¬че¬нь¬я¬ми не¬о¬брат¬ны¬ми и ины¬ми на¬ка¬за¬нь¬я¬ми, до ду¬хов¬на¬го же чи¬ну ми¬ло¬с¬тив был и не сре¬б¬ро¬лю¬бив, вся¬ки¬ми же цар¬ски¬ми де¬ла¬ми и рат¬ны¬ми вла¬дел, а в гра¬мо¬тах и че¬ло¬бит¬ных имя его пи¬са¬ли с «ви¬чем». Фи¬ла¬рет дей¬ст¬во¬вал име¬нем сы¬на и вме¬с¬то смер¬ти каз¬нил за¬то¬че¬ни¬я¬ми. Ис¬клю¬че¬ни¬ем бы¬ло де¬ло Ше¬и¬на, но его каз¬ни¬ли в по¬ры¬ве не¬на¬ви¬с¬ти бо¬я¬ре, раз¬ры¬вая этой каз¬нью льго¬ты сво¬е¬му со¬сло¬вию.

От вновь из¬би¬ра¬е¬мо¬го Поль¬ско¬го ко¬ро¬ле¬ви¬ча тре¬бо¬ва¬ли та¬ко¬го за¬кре¬по¬ще¬ния на¬ро¬да, о ко¬то¬ром и не ду¬мал Го¬ду¬нов. В ус¬ло¬ви¬ях ему уже не ду¬ма¬ли о воз¬вы¬ше¬нии лю¬дей по за¬слу¬гам и об ус¬ло¬ви¬ях сво¬бод¬ных по¬ез¬док за¬гра¬ни¬цу, а толь¬ко о том, что¬бы «Мос¬ков¬ских кня¬же¬с¬ких и бо¬яр¬ских ро¬дов при¬ез¬жи¬ми ино¬зем¬ца¬ми в че¬с¬ти не по¬ни¬жать». Вся жизнь го¬су¬дар¬ст¬ва для них в том, что¬бы не по¬ни¬жа¬лись бо¬яр¬ские ро¬ды: для это¬го бы¬ло од¬но сред¬ст¬во — ни¬ко¬го не до¬пу¬с¬кать на свою вы¬со¬ту, но эта тра¬ди¬ция, та¬кой спо¬соб ох¬ра¬ны сво¬е¬го зна¬че¬ния, и низ¬ве¬ла зна¬че¬ние бо¬яр¬ст¬ва к кон¬цу XVII ве¬ка до ну¬ля. Са¬мый факт пред¬по¬чте¬ния бо¬яр¬ст¬вом Поль¬ско¬го ко¬ро¬ле¬ви¬ча кан¬ди¬да¬ту, ука¬зан¬но¬му Па¬т¬ри¬ар¬хом Гер¬мо¬ге¬ном (Ми¬ха¬и¬лу Ро¬ма¬но¬ву), объ¬яс¬ня¬ет¬ся ро¬до¬слов¬ной гор¬до¬с¬тью, что¬бы не под¬чи¬нить¬ся по¬том¬ку от¬рав¬лен¬ной бо¬я¬ры¬ни, не¬на¬ви¬ст¬ной им ца¬ри¬цы Ана¬с¬та¬сии, же¬ны Гроз¬но¬го. Рас¬хож¬де¬ние бо¬яр¬ской и на¬род¬ной точ¬ки зре¬ния на власть оп¬ре¬де¬ли¬лось тог¬да же в этом во¬про¬се. На¬род вспо¬ми¬нал Ца¬ри¬цу Ана¬с¬та¬сию поч¬ти как свя¬тую стра¬да¬ли¬цу от бо¬яр, и воз¬вел ра¬ди нее дом Ро¬ма¬но¬вых над кня¬зь¬я¬ми до¬ма Свя¬то¬го Вла¬ди¬ми¬ра и до¬ма Ге¬ди¬ми¬на (Го¬ли¬ци¬и¬ны), а бо¬яр¬ский кан¬ди¬дат Вла¬ди¬слав был не¬на¬ви¬с¬тен и для на¬ро¬да, и для Па¬т¬ри¬ар¬ха Гер¬мо¬ге¬на. Си¬лой ве¬щей бо¬я¬ре, вы¬ста¬вив¬шие са¬мо¬зван¬цев иг¬рой име¬ни Гроз¬но¬го ца¬ря, в кон¬це кон¬цов при¬нуж¬де¬ны бы¬ли сми¬рить¬ся пе¬ред этим име¬нем и про¬сить вну¬чат¬но¬го пле¬мя¬ни¬ка той Ца¬ри¬цы Ана¬с¬та¬сию, сы¬на ко¬то¬рой они хо¬те¬ли от¬ст¬ра¬нить от пре¬сто¬ла в поль¬зу сво¬е¬го кня¬зя Вла¬ди¬ми¬ра Ан¬д¬ре¬е¬ви¬ча. Слом¬лен¬ное в ре¬зу¬ле¬та¬те сму¬ты на¬род¬ным со¬зна¬ни¬ем, при¬звав¬шим в ре¬зу¬ле¬та¬те креп¬кой на¬род¬ной ду¬мы на пре¬стол пред¬ста¬ви¬те¬ля фа¬ми¬лии бо¬яр¬ской, но не ти¬ту¬ло¬ван¬ной, рус¬ское бо¬яр¬ст¬во око

 

-32-

 

че¬не¬ло окончательно в по¬ли¬ти¬че¬с¬кой клас¬со¬вой по¬ли¬ти¬ке по¬сле от¬ча¬ян¬ных по¬пы¬ток в сму¬ту воз¬вра¬тить ут¬ра¬чен¬ное по¬ло¬же¬ние. В кон¬це XVII ве¬ка «бо¬я¬рин» уже оз¬на¬ча¬ет толь¬ко чин, и окончательное па¬де¬ние бо¬яр¬ст¬ва бы¬ло пло¬дом его вну¬т¬рен¬ней без¬со¬дер¬жа¬те¬ле¬но¬с¬ти, ко¬то¬рой мож¬но про¬ти¬во¬по¬с¬та¬вить раз¬ве по¬ли¬ти¬че¬с¬кую зре¬лость и по¬сто¬ян¬ную не¬усып¬ную за¬бот¬ли¬вость об ин¬те¬ре¬сах го¬су¬дар¬ст¬ва, а не ка¬с¬ты, ари¬с¬то¬кра¬тии ан¬г¬лий¬ской, не от¬ста¬вав¬шей в сво¬ем по¬ли¬ти¬че¬с¬ком раз¬ви¬тии от раз¬ви¬тия го¬су¬дар¬ст¬ва. Бе¬зо¬пас¬ность го¬су¬дар¬ст¬ва и на¬ро¬да ста¬ви¬лась в за¬ви¬си¬мость от ка¬п¬ри¬за бо¬яр и при Гроз¬ном, ког¬да Царь вы¬нуж¬ден был на¬зна¬чить вож¬дем сто¬ро¬же¬вых пол¬ков кня¬зя Ива¬на Ан¬д¬ре¬е¬ви¬ча Шуй¬ско¬го, ко¬то¬рый вме¬с¬те с кня¬зем Мсти¬слав¬ским и на¬ве¬ли на Моск¬ву ха¬на в 1571 го¬ду. Как пер¬вые кня¬зья Рю¬ри¬ко¬ви¬чи в меж¬до¬усоб¬ных сму¬тах на¬во¬ди¬ли по¬лов¬цев, так по¬том¬ки Алек¬сан¬д¬ра Нев¬ско¬го — Шуй¬ские на¬во¬ди¬ли та¬тар, ста¬вя свое «я» вы¬ше все¬го. С мо¬ло¬ком ма¬те¬ри бо¬я¬ре впи¬ты¬ва¬ли пре¬зри¬те¬ле¬ное от¬но¬ше¬ние к на¬ро¬ду, и по¬том¬ст¬во удель¬ных кня¬зей и бо¬яр в этом пре¬зре¬нии к на¬ро¬ду на¬толк¬ну¬лось на Гроз¬но¬го — вы¬ра¬зи¬те¬ля на¬род¬ных дум и ча¬я¬ний, по¬ста¬вив¬ше¬го сан Ца¬ря на не¬зыб¬ле¬мую нрав¬ст¬вен¬ную вы¬со¬ту вы¬ра¬зи¬те¬ля ре¬ли¬ги¬оз¬но-нрав¬ст¬вен¬но¬го со¬зна¬ния пра¬во¬слав¬но¬го на¬ро¬да, власть, прин¬ци¬пи¬аль¬но от¬ли¬ча¬ю¬щу¬ю¬ся от вла¬с¬ти всех дру¬гих кня¬зей, как Бо¬гом ос¬вя¬щен¬ную и при¬зван¬ную ве¬с¬ти на¬род к спа¬се¬нию под осе¬не¬ни¬ем Церк¬ви и ее за¬ко¬нов.

То же по¬став¬ле¬ние сво¬е¬го «я» вы¬ше го¬су¬дар¬ст¬вен¬ных ин¬те¬ре¬сов бы¬ло и при Алек¬сее Ми¬хай¬ло¬ви¬че. Бун¬ты 1648 и 1662 го¬дов — пло¬ды де¬я¬тель¬но¬с¬ти Мо¬ро¬зо¬вых, Ми¬ло¬слав¬ских, ко¬то¬рые с при¬об¬ще¬ни¬ем к бо¬яр¬ст¬ву и вла¬с¬ти вос¬при¬ня¬ли це¬ли¬ком тра¬ди¬ции преж¬не¬го бо

 

Результаты эгоистической политики боярства в половине XVII ввка, в частности местничества.

 

яр¬ст¬ва по хищ¬ни¬че¬ст¬ву, каз¬но крад¬ст¬ву, ис¬клю¬чи¬те¬ле¬но¬му эго¬из¬му с заб¬ве¬ни¬ем го¬су¬дар¬ст¬вен¬ных ин¬те¬ре¬сов. А ме¬ст¬ни¬че¬ст¬во по¬ка¬за¬ло свои пло¬ды в Поль¬ской вой¬не по¬сле ухо¬да Ни¬ко¬на.

Царь Фе¬о¬дор Алек¬се¬е¬вич на Со¬бо¬ре 12 ян¬ва¬ря 1682 го¬да го¬во¬рил об этом вре¬ме¬ни так (Пав¬лов-Силь¬ван¬ский, «Го¬су¬да¬ре¬вы слу¬жи¬лые лю¬ди», с. 160): «При Ца¬ре Алек¬сее Ми¬хай¬ло¬ви¬че в его го¬су¬дар¬ских по¬хо¬дах во вре¬мя вой¬ны с Поль¬шей и Шве¬ци¬ей все чи¬ны бы¬ли без¬ме¬ст¬ны же и во вре¬мя то¬го без¬ме¬с¬тия, при по¬мо¬щи Бо¬жи¬ей, слав¬ные над не¬при¬яте¬лем по¬бе¬ды учи¬ни¬ли¬ся. А ко¬то¬рые бо¬я¬ре пре¬зрев его го¬су¬дар¬ское по¬ве¬ле¬ние, вчи¬на¬ли тог¬да ме¬с¬та и тем чи¬не¬но на¬ка¬за¬ние и ра¬зо¬ре¬ние от¬ня¬ти¬ем по¬ме¬с¬тий и вот¬чин. В по¬сле¬ду¬ю¬щих же по¬хо¬дах меж¬ду бо¬я¬ры

 

-33-

 

и во¬е¬во¬ды, для слу¬ча¬ев оте¬че¬ст¬ва их мно¬гия бы¬ша не¬со¬гла¬сия и рат¬ным лю¬дям тес¬но¬та и от¬то¬го их не¬со¬гла¬сия мно¬гий упа¬док раз¬ным лю¬дям учи¬нил¬ся, а имен¬но под Ко¬но¬то¬пом и под Чуд¬но¬вым и в иных мно¬гих ме¬с¬тах».

 

Влияние Никона на государственные дела: приостановка местничества, война с Польшей; участие в ней Никона.

Ха¬рак¬тер¬но, что в на¬ча¬ле вой¬ны с Поль¬шей ме¬ст¬ни¬че¬ст¬во бы¬ло при¬ос¬та¬нов¬ле¬но спе¬ци¬аль¬но для этой вой¬ны, и, ког¬да Царь го¬во¬рил речь в Ус¬пен¬ском Со¬бо¬ре 23.Х.1653 (Со¬ло¬вь¬ев. X., с. 304), то он ска¬зал: «Мы, Ве¬ли¬кий Го¬су¬дарь, по¬ло¬жа упо¬ва¬ние на Бо¬га и на Пре¬свя¬тую Бо¬го¬ро¬ди¬цу и Мос¬ков¬ских чу¬до¬твор¬цев, по¬со¬ве¬то¬вав¬шись с от¬цом сво¬им с Ве¬ликим государем, святым Никоном Патриархом, со всем Освященным Собором и окольничими и думными людьми переговорили, и изволили идти на недруга своего, Польскаго короля, воеводам и ратным людям быть на нынешней службе без мест, и этот наш указ мы велели записать в разрядную книгу и закрепили своей государственной рукой».

Невозможно не думать, что в этом постановлении о приостановке местничества сказалось влияние Никона, который, хотя еще не был в это время государственным регентом, но все же был главным советником Царя во всех делах, по общему признанию и современников и историков, и без него не делалось никакого важного дела. Сама война с Польшей была решена под его влиянием, и им поддерживалось стремление освободить православную Малороссию от польской власти, и сам Богдан Хмельницкий, зная об этом влиянии Никона, посылал к Царю в 1653 году послов Бырляя и Мужиловского с грамотами о просьбе ходатайствовать перед Царем не только к боярам Морозову и Милославскому, но и к Патриарху Никону (Соловьев, X., с. 264). У Соловьева есть сведения на основании первоисточников, что Никон принимал живое участие в войне. Так 25.V.1656 года Никон писал Царю, что к Потемкину отправлены донские казаки, которых он благословил идти на Стокгольм и в другие места. 9.VII.1655 года Никон давал Царю совет не вступать в сношение с литовским гетманом Радзивиллом, предавшимся в подданство шведскому королю (Соловьев, Х, с. 339).

Развитие военных действий с Польшей, а потом с Швецией.

Никон благословил Царя в письме писаться Великим князем Литовским, ибо были завоеваны Литовские города; это был разгар успехов в войне с Польшей, когда последняя оказалась на краю гибели и заключила с Россией Виленский договор 24 октября 1656 года, по которому сам Польский престол по смерти короля Кази

 

-34-

 

мира переходил к Царю Алексею Михайловичу; по Виленскому договору установлен ряд необыкновенно благоприятных для России условий: Белорусские и Малорусские города отходили к Poccии. В полеских областях устанавливалась по договору полная свобода Богослужения для православныхе: уния подлежала искоренению, Россия и Польша впредь до окончательного соединения обязывались не заключать мира и не вступать в войну без общего согласия. В первый поход были взяты Смоленск, Могилев, Полоцк и Витебск; во второй без боя взяты Минск, Гродно, Пинск, Вильно, все Литовское княжество. Хмельницкий дошел до Люблина; у Польши были отобраны не только Литовские города, но и Белорусские, а на юге русские уже осаждали Львов.

Последующие события привели, однако, к войне со Швецией, ибо Шведский король Карл X, пользуясь критическим положением Польши, вторгся в нее и завладел всей Великой Польшей, и простер свое внимание на области, уже завоеванные русскими, в том числе и на Литву. Несмотря на требование русского правительства не затрагивать русских завоеваний, Шведский король не уступал, и весной 1656 года началась вынужденная война со Швецией, которая привела к поражению русских под Ригой в октябре того же года и к приостановке Шведской войны, вплоть до заключения 3-летнего перемирия 1658 года и безрезультатного мира со Швецией в 1661 году.

Никон надеялся в этой войне отобрать у Швеции Ингрию и Карелию, населенные православными, и вообще pyccкиe города, потерянные в связи со смутой (по Столбовскому договору 1616 года Москва отказалась от притязаний на Ливонию и Карелию; Швеция возвращала Москве Новгород, но оставляла за собой Иван-город, Копорье, Ям, Орешек, Ингрию). С Польшей же положение было урегулировано перед тем Поляновским миром 17 мая 1634 года, по которому Poccия уступала Польше все города, отданные по Деулинскому перемирию в 1618 году, когда Польша взяла себе за Филарета и Шеина [находившихся в плену] Смоленск, Дорогобуж, Рославль, Чернигов, Стародуб, Новгород Северский, Трубчевск, Себеж, Невель.

В отношении шведских планов Никон был единомышленником Ордын-Нащокина после разрешения вопросов с Польшей в 1656 году. Но в виду пробуждения национального духа в Польше, отобравшей уже у Шведского короля его завоевания, и измены Выговскаго, переведшаго в 1659 году (Гадячский договор 6 сентября 1659 года) Малороссию снова на сторону Польши, возникла опять война с Польшей, продолжавшаяся до Андруссовского перемирия 1667 года.

 

-35-

 

Возобновление местнических счетов после ухода Никона и роковое влияние их на войну.

 

Весьма характерно, что с уходом Никона начались самые яростные местнические счеты между боярами, командовавшими войсками, которые привели к ряду поражений и позволили закончить войну далеко не на тех условиях, которые были заключены в Вильне в 1656 году. Пришлось отказаться и от Белоруссии и от Правобережной Украины, и, если дела не привели к худшему, то только потому, что сама Польша была уже потрясена до основания и первоначальными неудачами в войне, в виду явного сочувствия к России населения Белорусских и Литовских областей, и внутренними междоусобиями (возстание Любомирского), и турецкой угрозой через гетмана Дорошенко.

Интересно видеть, к чему привело начавшееся разнузданное местничество бояр. Под влиянием этих поражений Россия принуждена была заключить 21 июня 1661 года со Швецией невыгодный мир, уступавший Швеции города, отошедшии к России по перемирию 1658 года. Поражения эти велики. Пользуясь несогласиями между Трубецким и Ромодановским, разбив первого под Конотопом 28 июня 1659 году, а второго под Нежином, Чарнецкий разбил князя Хованского осенью 1660 года под Слонимом, а потом Долгорукого в том же году, вернув всю Литву от русских. Осенью 1661 года, после поражения Хованского и Нащокина, потеряны были Гродно, Могилев и Вильно. Шереметев был окружен на Волыни под Чудновым осенью 1660 года и сдался в плен с огромной 100.000 армией; из крымского плена он во всем обвинял Барятинскаго, что тот, не дойдя до него с помощью, поворотил назад и занимался грабежом (XI, 106); тогда-то изменил и Юрий Хмельницкий, сын Богдана. Остававшиеся в Малороссии воеводы ссорились друг с другом (XI, 107). Чаадаевский воевода бил челом на князя Юрия Барятинского, что он ходит только для своей корысти, пишет ложные доклады о своих сражениях, а с ним не советуется. В печальном платье после поражения Трубецкого вышел Царь к народу, и ужас напал на Москву. У Русского Царя не оказалось воевод, равных по талантам Чарнецким, Любомирским и Вишневецким, ибо таланты эти никак не могли проявляться при местнической системе. О каком успехе можно было думать, когда происходили такие явления, о которых говорится в челобитной жителей тех мест, по которым проходили войска князя Урусова и Барятинского. Вот что писали новгородские дворяне и дети боярские: «Воевода Урусов мстит прежнюю недружбу, ибо они били челом на него Царю Михаилу Феодоровичу, и тот мстит за Нов

 

-36-

 

городскую недружбу. Узнав, что у кого-нибудь есть пленники, воевода присылал друзей со стрельцами, выбирал лучших девиц и женщин, брал к себе силой и, подержав у себя, отсылал в Великие Луки на государственных подводах. Посылал голов сотнями за лошадьми и часть приведенных лошадей взял себе, других роздал тем, к кому добр, остальных послал государю в Вильно. Идучи дорогой, заставлял служилых людей ловить рыбу из прудов, выпустив воду, приказал идти под Брест наскоро с вьюками, а дорогой свои и конские кормы и людей в плен брать. Они дворяне, услыхав государеву милость, забыли свои великия нужды и безпокойства, на государеву службу пошли с радостью, но как только перешли реку Неман, Урусов и Барятинский запретили им под смертной казнью брать что-либо у жителей, а сами воеводы в благочестивых Христианских церквах, в костелах по местечкам в наших местностях, в мещанских дворах всякую казну грабили, колокола, лошадей, кареты, органы, и, отягчаясь добычей, шли под Брест очень медленно, а их поморили голодной смертью» (Соловьев, Х, с. 332-334). Урусов не по нужде в постные дни ел мясо, и двух безчестил, называл не слугами и не бойцами, а на самом у Бреста и сабли не было, в Верховичах испугавшись пушечной стрельбы, с боя yехал и государево знамя с собой увез» (Соловьев, Х, с. 335).

Хотя эта война нанесла окончательный удар Польше, от которого она никогда вполне не оправилась, и сам Польский король в заседании Сейма 4 июля 1661 года за 100 лет предсказал ее раздел, однако, относителеный успех войны для русских при невероятной продолжителености войны (13 лет) и огромных потерях был обязан не качествам боевой мощи, а безсилию Польши при ее внутренних неурядицах.

 

Результаты столетней боярской реакции Грозному.

 

Говоря о поражениях 1660 года, изследователь русского боярства Белов пишет: «Вот, к чему привела столетняя боярская реакция мерам Грознаго, направленным к тому, чтобы оценивать человека не по породе, а по заслугам. Свое же дело боярство довело до тихой, незамеченной историей кончины родословной Боярской Думы. Была неизбежна крутая реформа сверху, вследствие отсутствия всякой способности в обществе к самопомощи. Петр явился на призыв истории. Когда в ноябре 1681 года уничтожалось местничество, то в самом акте об этом упоминалось о Конотопском и Чудновском поражении, как следствии этой системы управления» (Пальмер, V. с. 909, Прим.) Для такой реформы (Боярская Дума кончилась в 1711 году), недостаточен был уже Государственный регент, который

 

-37-

 

мог быть устранен интригами бояр, если сам Царь не сознавал, что его борьба должна быть направлена на бояр, а не на своего советника, своей волей и внутренней силой восполнившего слабого волей Царя и указывавшего ему его призвание, как православного Царя, — быть в своей деятельности выразителем религиозно-национальных интересов своего народа и во внутренней и во внешней политике.

 

Невознаградимость для Царя потери Никона, как советника и поддержки против бояр.

 

Никон помогал Царю и идейно и непосредственно в жизни. Когда Никон был регентом, Царь мог сам быть на войне, и его приказы должны были исполняться без ссылок на местничество, и такое послушание не могло и в будущем повредить слушающемуся. «Сам Соловьев, — пишет Пальмер (V, с. 909), — замечает, при всем его порицании Никона, что ничто не было более невыгодно для Царя чем то, что разрыв его с Никоном разбил его внимание как раз в то время, когда иностранные дела требовали всего его внимания и деятельности, и делал невозможным для него отъезд из Москвы. Нет сомнения, что неприятно правителю, лично не лишенному способностей, быть затемненным высшей способностью и силой характера одного из своих слуг; если бы был человек Никоновского характера и способностей среди бояр, было бы трудно для Царя делать его своим личным другом или пользоваться так свободно его способностями, как использовал Царь Алексей способности Никона в течение 3-х лет. Но то обстоятельство, что Никон был духовный и предстоятель Церкви, и делало всю разницу. Пока он не покушался на присваивание себе светской чести или власти или функции, чего Никон никогда и не делал, Царь мог пользоваться советом или службой того, кто по возрасту и положению был ему как отец, без всякого основания быть завистливым или ревнивым к его духовным превосходствам» (Пальмер, V, с. 910). «И если Алексей в течение последних 18-ти лет своей жизни чувствовал часто, насколько он сам был себе враг, лишаясь службы Никона для дел своего семейства, своего двора и своего управления, то это еще более чувствовалось им, когда он неожиданно, не дожив до 47 лет, оказался пораженным смертельной болезнью. Его сын должен был управлять под опекой бояр, а Царь Алексей Михайлович не мог с сожалением не чувствовать, умирая, насколько положение его семьи было бы другое, если бы его духовный отец и друг был в том же ранге и власти, как в 1654 и 1655 году, когда он спас всю его семью от чумы.

Вероятно, он не стал бы тогда завидовать, если бы

 

 

 

Comments are closed.