Моя мать. Часть 1
Моя мать, Александра Яковлевна Иванова (Грачева) прожила долгую, наполненную трудами и заботами жизнь длиною в 96 лет. А родилась она 31 мая 1897 году в деревне Сычёвки. Училась в церковноприходской школе при Новоиерусалимском монастыре (сейчас здесь располагается вечерняя школа). Всегда была смышленой, бойкой, активной.
Некоторое время работала на шелкокрутильной фабрике, что на берегу Истры недалеко от Сычевок. В 17 лет вышла замуж. С моим отцом Александра Яковлевна повенчалась 7 января 1915 года. У меня сохранилась копия свидетельства о венчании.
Родилось у мамы шестеро детей. Помню, отец говорил: «Дом с детьми – базар, без детей – могила!». А ещё, обращаясь к жене: «Клад, хозяюшка, — твоя образцовая семья!»
Но один ребенок – мой младший брат Вася — не выжил (ему было несколько месяцев).
Позже, после войны, Александра Яковлевна была удостоена звания матери-героини.
Детей в семье всегда любили, но баловства не было. Родители воспитывали в детях честность, любовь к труду и знаниям. И что особенно отличало их, так это неустанное стремление дать детям хорошее образование — среднее и высшее. Недаром в нашей семье есть кандидат наук.
Хотя семья была большая, и забот о семействе у матери было очень много, работала она еще и в колхозе «Смычка» – с первого дня создания его на территории Сычевок. Была она бригадиром, к работе относилась со всей ответственностью.
Конечно, вела и подсобное хозяйство. А как тяжело ей пришлось, когда, возвратившись весной 1942 г. в Сычевки из эвакуации, она оказалась одна с детьми на пепелище вместо дома!…Всё надо было начинать сначала, всё хозяйство на ее плечах.
Александра Яковлевна превосходно знала Библию, читала псалтырь, всю жизнь посещала церковь. Разбирая архивы, я обнаружил три тетради акафистов и молитв, принадлежавших моей матери.
Многие мои предки были глубоко религиозными людьми. Вот еще один факт: одна моя бабушка совершила паломничество в главную христианскую святыню – она ходила в Палестину. За иконами в доме хранилась пальмовая ветвь со Святой земли.
Огромное значение для города и его окрестностей, в том числе, конечно, и для наших Сычевок, имел Новоиерусалимский монастырь – наша подмосковная святыня. Мама всю жизнь тяжело переживала закрытие Новоиерусалимского монастыря в 1919 году. Помню, она рассказывала: «Кинулись мы защищать собор, да сил не хватило».
Часто она потом вспоминала ту пору, когда был монастырь действующим. Как, например, красочно и торжественно праздновали Пасху: на стенах устанавливали чаши с маслом, всюду была иллюминация.
Переживала она и из-за гибели храма Христа Спасителя в Москве. Она с болью говорила: «Какое они имели право!?»
Конечно, антирелигиозная кампания коснулась и самих Сычевок. Был такой случай: как-то дали команду возить на поля навоз. Но день был особенный – это был день Рождества Христова!… «Изголялись, как хотели над верующими!»,- возмущалась моя мать.
Семья Ивановых. Часть 2.
Отец мой, Яков Сидорович Иванов (1895 – 1969 гг.), из многодетной семьи. Коренной житель деревни Сычёвки — как и мама.
Дом Ивановых находился в центре деревни с видом на Новоиерусалимский монастырь.
В школе при монастыре отец учился, окончил пять классов. Успел отличиться замечательной способностью к декламации — он прекрасно читал стихи, поэмы, так что учителя приводили его в качестве великолепного чтеца в старшие классы школы… Несомненно у него были задатки артиста. До конца жизни мой отец читал наизусть Некрасова, Лермонтова.
После школы отправился Яков на подработки в Москву – нужно было как-то обеспечивать семью, чтобы не голодала. И так до призыва в армию — работа на износ…
В армию призвали сразу после женитьбы в 1915 году. Тогда шла первая мировая война, он стал ее участником. В Звенигороде проходил медицинскую комиссию перед призывом в армию. Медик комиссии задал вопрос: «Что, мужичок, так никогда и не отдыхал?»…Таким натруженным было его тело.
Участвовал мой отец и в гражданской войне. Многое повидал, многое пришлось пережить.
Отец прибыл в деревню в 1918 году, в тифозном вагоне, оставшись живым, — один среди сорока пассажиров. В щель вагона ветром задувало снег — этот снег и спасал моего отца. Снег таял, превращаясь в воду, – ее он пил.
Войдя в дом, отец сказал: «Не подходите ко мне, я – тифозный». И упал. Но, конечно, мать бросилась к нему. И потом сама переболела тифом.
В период НЭПа семья зажила в относительном достатке. Дети — дочь и два сына — теперь могли увидеть мир иным – более светлым. Да и семья наша была крепкая, сплоченная. Этому способствовал и наш отец. Справедливый, уравновешенный, что называется, «правильный» (отец никогда не пил, не курил, не употреблял бранных слов), он убеждал детей собственным примером и своим бесконечным трудом. Помню отцовское наставление: «Рассеянность вредна молодому человеку»…
Наступила пора коллективизации – тяжелая пора, тяжелые времена! Колхоз «Смычка» забрал и коня, и всё время.
Надо сказать, большой опыт Якова Сидоровича пригодился в колхозе. На посадку картофеля выделили очень мало клубней. Мой отец распорядился порезать клубни картофеля и засадить ими всю площадь посадки. Только вот время было такое — всюду виделись происки врага, многих репрессировали. Предложенная отцом технология стала известна спецорганам. Отца вызвали, приняли решение о «враге народа» (он мог даже поплатиться жизнью!), но всё же отложили это решение до осени. Осенью колхоз собрал отменный урожай…Так отец избежал репрессий.
Много полезного сделал Яков Сидорович для колхоза. Например, впервые в районе собрал и применил плуг с двумя отвалами. Это повысило производительность труда на распашке в 2 раза. Перед войной отец стал председателем колхоза.
Приближалось военное время. Еще до нападения Германии, весной 1941 года, в районе села Лучинского был сбит немецкий самолет — разведчик. Очевидцы – земляки прибежали с места падения самолета с сообщением: «Нашли руку с крашеными ногтями…». А 22 июня началась война.
Ночью мать и отец дежурили, гасили зажигалки. Мне пришлось видеть в ясный солнечный день пролет массы немецких самолетов с востока на запад после бомбежки Москвы. Золотые купола Новоиерусалимского монастыря служили ориентиром авиации вплоть до 10 декабря 1941 года.
Мой отец на собрании вызвался идти добровольцем на фронт. И добавил: «На соревнование вызываю мою жену, Иванову Александру Яковлевну» (принято тогда было говорить: «вызываю на соревнование»…) Мать на фронт не ушла — она была с детьми. Кроме того, она стала председателем колхоза – заместила отца.
Начались сборы на фронт. Ночью послышался голос отца: «Буди детей!». Моя сестра и я встали. Отец нас обнял, простился со всеми и ушел на фронт. Ему было 45 лет. Осталась одна связь, почтовая. Фронтовые «треугольники» писала мать, писал и я.
Отец мужественно вынес все испытания Великой Отечественной войны. Возвращался победителем на первом поезде победителей в июне 1945 года, шедшем на Рижский вокзал. Бесконечная радость и гордость переполняли отца: «Я выиграл войну! Я победил Гитлера!».
Я сохранил его медали и военную книжку. Его боевой путь — 1-ая ударная армия, Восточная Пруссия.
Потекли мирные годы. Работа, работа и работа без выходных, без отпусков. Отец вставал в 4-5 утра. И так почти до 70 лет. Он передал мне навыки кузнеца, косаря, столяра.
Вместе мы уходили в леса косить. Углубляясь в лес, отец говорил: «Нет выше и слаще покоя, какой посылает нам лес!». Любил он лес деятельной любовью – и вот стоит теперь
около шоссе лес, посаженный моим отцом.
Очень радовался отец на моей свадьбе. Понянчил внука, моего сына. Незадолго до кончины отец отозвал меня в сторону: «Надумал я умирать. Как думаешь, как я жизнь прожил?» Я сказал: «Бедняком ты родился, бедняком и помираешь». Отец твердо сказал: «Нет. Я – богатый!» и – ушел.
Задумаешься, оглядываясь на пройденный путь отца.
Сергей Иванов