За каждым из нас мощное генеалогическое дерево, огромное количество живших когда-то предков, создавших нашу национальную культуру, наследниками которой мы являемся. И в ней есть наш местный истринский «вклад».
За каждым из нас мощное генеалогическое дерево, огромное количество живших когда-то предков, создавших нашу национальную культуру, наследниками которой мы являемся. И в ней есть наш местный истринский «вклад», потому что история истринской земли уходит в седую древность, которую помогает познать археологическое наследие наш края. Составляющими этого наследие являются, например, Трусовская неолитическая стоянка, там же и в Бужарово — фатьяновские могильники (эпоха ранней бронзы), у пансионата «Березка» — дьяковское городище и селище (ранний железный век), в дер. Трусово — раннеславянское селище (7-8 века нашей эры), в дер. Полевшина — могильники славян-вятичей (поздний железный век).
25 тысяч лет назад, когда начал таять ледник, древнейшие люди на территории, которую сейчас мы называем подмосковной, уже обитали.
В нашей местности 7 тысяч лет назад жили родоплеменным строем племена ямочно-гребенчатой культуры. На них накатывались на «постоянное место жительства» многочисленные миграционные волны разных племен. Мы привыкли считать со школьных лет, что славяне – наши предки. Конечно, предки, но не только они – тут и европеоиды, монголоиды, индо-иранцы, балты.
3 тысячи лет назад на берегах нашей реки, которую ныне мы зовем Истрой, появились поволжские финно-угры: племена меря и весь, «зашли», в который раз, и остались балты.
В течение тысячелетий имело место взаимовлияние племен, складывалась дославянская местная культура. И только полторы тысячи лет назад стали «просачиваться» в наши земли славяне-вятичи из среднего Поднепровья, находившегося, по мнению исследователей, в орбите провинциально-римской и ирано-арабской культур.
И вновь длительная ассимиляция в русле древнерусской культуры до начала ранней государственности.
Таковы этнические, исторические корни истринцев, наследников богатейших тысячелетних культурных традиций. Из них достойна внимания категория «добра», важнейшая в процессе социализации подрастающего поколения.
Когда-то в Истринском краеведческом музее (теперь это историко-архитектурный и художественный музей «Новый Иерусалим») находилась отличная археологическая экспозиция, где можно было увидеть орудия труда, украшения, предметы быта и вооружения племен, внесших свой вклад в нашу духовную сокровищницу. За каждым экспонатом своя духовность, свой взгляд на мир сквозь призму «блага», «пользы», соответствия интересам своего социума. Им был род, множество кровных родственников во главе с предводителем. Судя по семантике (смыслу) орнаментации найденных при раскопках вещей, одни племена (совокупность родов) боготворили огонь, другие воду, лесных животных и т.д., то есть эти явления были лейтмотивом «блага» их жизни, в которой главное место занимала природа, космос. Последнее понималось как саморазвитие вещей, а человек — часть мироздания.
Но, видимо, в человеке издревле было плохое и хорошее — с позиций своего времени, конечно. В этом отношении интересен смысл ритуального погребального комплекса
древних племен нашего края. Древняя могила — модель мира: подземная часть символизирует нижний мир, надземная — верхний. Это членение соответствовало представлению о двух основных душах человека. Первая из них известна в этнографии как душа-тень. Ее посмертное существование связано с низом, с севером, со сторонами солнечного заката. Это темная сила. Вторая из двух душ — это душа-имя, душа — птица, она являлась олицетворением бессмертия человеческого рода, носительницей наследования жизни, то есть «верховного блага». Ее посмертное существование было связано с югом, со стороной солнечного восхода.
Итак, археологические экспонаты конкретного племени позволяют ознакомиться с основными видами деятельности своих бывших владельцев и вместе с этнографией приоткрывают завесу их миропонимания.
Как выглядел обитатель древней стоянки? Существует портрет-бюст, выполненный по его черепу Г.В. Лебединской. Молодой парень, круглолицый, немного раскосые глаза, чуть курносый, правильной формы нос, высокий лоб, крупные губы, пухлые щеки.
Имеющиеся археологические сведения позволяют описать, например, одну из древних стоянок времени позднего неолита, 5 тыс. лет назад.
Итак, мы на месте древней стоянки на окраине Истры. Рядом гаражи. Местность всхолмленная, от холма, где мы стоим, почти в километре протекает Истра. Река Истра в те далекие времена один берег имела у подножия нашего холма, а другой — у деревни Сычевки, то есть ширина той древней реки в несколько раз превосходила нынешнюю. Поблизости в полноводную Истру впадала столь же широкая тогда река Песочная (как точно назывались в то время наши сейчас небольшие речки, мы не знаем), и стоянка оказывалась будто на острове, так много было кругом воды. И потому символом того времени можно считать остров, омываемый водой.
В Истре водились осетры в метр и сомы в два метра. Почти вплотную к воде подступал широколиственный, светлый, но чрезвычайно густой лес, полный фруктовых плодоносящих деревьев. На опушке красовались необыкновенно крупные и яркие цветы. Климат теплый, вода спокойна.
В том месте, где мы стоим, было сооружено жилище: меж двух растущих деревьев протянута на высоте двух метров с небольшим жердь, к ней с наклоном по обе стороны приставлены жерди, накрыты или шкурой убитого медведя (они водились в изобилии, огромные — до 3-х метров, покрытые густой шерстью) или переплетались ветвями.
Деревья росли, и домик охотников-рыболовов приподнимался над землей. В жилище обитают 5-10 родных людей (род). Около дома костер, на нем глиняная остродонная посуда, украшенная ямочно-гребенчатым узором. Огонь горит постоянно, образовалось кострище — большой слой золы, угольков. Подходить к кострищу лучше со стороны жилища, потому что по всей его остальной окружности находятся захоронения умерших когда-то членов рода. Нет никаких признаков погребения. Просто закопали у кострища, посыпав красной охрой: похожа на кровь. О душе еще не думают. Ценится тот, кто добудет больше пропитания: насобирает в лесу ягод, кореньев, фруктов, наловит удочкой на костяной крючок рыбу, убьет зверя. Рыболовно-охотничий инвентарь: рыболовные крючки, гарпуны, остроги (все из камня или кости), и, наконец, красавец — копье с ланцетовидным каменным наконечником (реконструировано по обломку), разложены у входа в домик-шалаш.
Промыслы даются не каждому, и не потому, что охотник или рыбак не умел, неловок, а потому, что все в природе, начиная от мельчайшей травинки до туч на небе, понималось как живое, ускользающее. Нужна помощь шамана, близкого к духам природы. Его шалаш с масками, гудками, свистками мог находиться где-то в тайном от всех сородичей месте.
Перед охотой, набегом на врага он производил «камлания»: специальными действиями призывал духов на помощь, прежде всего духа воды, ведь она их кормила и поила, а лес их прикармливал. Поэтому в стародавние времена боготворили тех, кто чувствует себя легко в основных сферах мира (вода, земля, воздух), а таковой была утка. Верили, что их остров сотворен очень, очень давно из яйца утки, а первые люди умели летать по воздуху, плавать по воде, ходить по земле, как она. Лягушку любили еще больше: она была плодовитее и доступнее.
Как выглядел обитатель нашей стоянки? Существует портрет-бюст, выполненный по его черепу Г.В. Лебединской. Молодой парень, круглолицый, немного раскосые глаза, чуть курносый, правильной формы нос, высокий лоб, крупные добрые губы, пухлые щеки…
С дурными качествами человека боролись тем, что своих усопших хоронили в позе эмбриона в грунтовых могильниках, отправляя все плохое в нем как бы на «переплавку» в лоно земли. Надмогильный курган (насыпь высотой 1,5 — 2 метра) свидетельствует о поклонении солнцу, свету, отсюда обилие солярных знаков в их искусстве.
Бронзовый век нашего края, 4 тысячи лет тому назад. Климат стал холоднее, леса похожи на современные, медведей и зайцев расплодилось во множестве. И на «вольную волю» нашего лесистого края хлынули волны скотоводов-земледельцев. Сначала освоили его фатьяновцы (археологический термин, охватывающий выходцев с восточного Средиземноморья, арменоидов, балтов). Отличной работы каменными топорами энергично расчищали они место для жизни себе, своим козам и свиньям. Волевые красивые лица смотрят на нас с реконструкций.
С дурными качествами человека боролись тем, что своих усопших хоронили в позе эмбриона в грунтовых могильниках, отправляя все плохое в нем как бы на «переплавку» в лоно земли. Надмогильный курган (насыпь высотой 1,5 — 2 метра) свидетельствует о поклонении солнцу, свету, отсюда обилие солярных знаков в их искусстве.

Следует отметить, что в ритуальном комплексе фатьяновцев во все бронзовое тысячелетие наиболее ярко проведена идея разделения души на тень и имя, четко определяется загробный путь каждого из нас: черную тень на «переделку», светлое имя — в небесную вечность. Такова идея плодородия скотоводов-земледельцев, их высшее благо, она была воспринята всеми племенами, пришедшими позднее на нашу землю.
О срединном мире, в котором живет человек, еще заботы нет, в нем господствует разделение на своих (всегда хороших) и чужих (всегда плохих).
Правда, в Бужаровском могильнике — явные следы смешения фатьяновцев и носителей ямочно-гребенчатой культуры. Жизнь брала свое.
Сказочно богатой и легкой она не была никогда. Особенно в нашей полосе. Леонид Леонов, русский писатель, сказал: «Лес сделал русский характер».
Даже в столь далекие времена он приучал надеяться, прежде всего, на собственные силы, не относиться к: событиям фатально, подготавливать исход дела. Так, грозой бронзового века были жгуче-раскосые (по реконструкции) племена зауральских металлургов-коневодов, знавших секрет тонкостенного литья наконечников копий, боевых топоров (кельтов). Победу обеспечивало не только вооружение, но и невиданные в наших краях кони. С середины 2 тысячелетия до н.э. в наших местах археологически зафиксирована
лошадь
Единственным спасением для туземцев были лесные убежища, а перед ними «поля» из кольев, торчащих острием вверх. Тщательное сбережение этих сооружений свидетельствует о продуманной системе обороны.
Чрезвычайно интересна местная история дославянских и раннеславянских племен. Духовная основа жизни заключалась в том, что побеждают не отдельные племена в борьбе друг с другом, а «добро» их социальной организации. Николай Рерих так сказал о духовном мире предков: «Мы не знаем, как говорили наши предки, но как красиво они думали!»
Космически-оптимистический взгляд на мир дославянской культуры был обогащен славянами — вятичами пристальным вниманием к срединному миру людей: в захоронениях с трупосожжением (для очистки от всякой скверны) обилие оберегов и приворотов, составные части которых близки ко всему ассортименту культурных, как бы мы сейчас сказали, артефактов, предшествующих 25 тысяч лет. Есть даже «чертовы пальцы» начала жизни на Земле.
«Сроднили, сплавили всё, с чем свела их судьба», — сказал Николай Рерих о славянах. И об этом нам нужно помнить.
Светлана Бакунина.
Педагог дополнительного образования Истринского центра развития творчества детей и юношества «Ровесник».