browser icon
You are using an insecure version of your web browser. Please update your browser!
Using an outdated browser makes your computer unsafe. For a safer, faster, more enjoyable user experience, please update your browser today or try a newer browser.

Тревожное лето 1942 года в Истре. Воспоминания Е.Н. Титовой.

Posted by on 14.09.2013

Image-6312_Monastir_dorogaБезлюдный город напоминал чем-то кладбище.

Смотришь по сторонам и вдруг замечаешь: среди зарослей травы виднеется цветок пиона или какого-то другого садового цветка. Подходить не решались, боялись мин. Я уже писала о том, как мы пережили оккупацию города в 1941 году. Этот рассказ помещен в 3 томе сборника «Об Истре с любовью».

Сейчас хочу поделиться воспоминаниями о лете 1942 года. Кончилась оккупация города. К весне из города ушли все военные, мирных жителей почти не было. Город опустел. Кое-кто еще жил в блиндажах, а кто-то сумел построить «времянку». Под «времянку» приспосабливали уцелевший от пожара сарайчик или строили новый. Клали печи из кирпичей, оставшихся от пожаров. А за дровами часто ходили на нашу Советскую улицу. Как раз около нашего дома была сооружена баррикада, для строительства которой спилили все березы. Эти березы росли в небольшой, но очень красивой роще напротив нынешнего Нарсуда.

За лето все улицы заросли сплошным, густым бурьяном. Я таких огромных лопухов никогда раньше не видела! Даже зверушки стали осваивать территорию города. Кто-то видел зайцев. Сама я видела лису, которая бежала по полю от реки к Сычевкам. А вот белочка сама ко мне прибежала. Сижу на крылечке, читаю книгу. Поднимаю глаза и вижу прямо предо мной, около нижней ступеньки сидит белочка и смотрит на меня своими бусинками – глазками. Я замерла от восторга. Но стоило мне сделать какое-то неловкое движение, как белочка тут же вспорхнула на дерево и была такова.

Интересно было ходить по бывшим улицам. Немножко страшновато. Безлюдный город напоминал чем-то кладбище. Смотришь по сторонам и вдруг замечаешь: среди зарослей травы виднеется цветок пиона или какого-то другого садового цветка. Подходить не решались, боялись мин. Ведь фашисты, отступая, оставили нам много «гостинцев»: весь город и близлежащие окрестности был густо усыпаны минами. А вот братьям моим, Вите и Косте, близнецам, все было нипочем. Они на два года старше меня. Мины они научились разминировать, а домой приносили их содержимое.

Отдельно складывали запалы, отдельно металлические шарики, которыми были начинены мины. Все прятали под домом. Самое главное, чтоб мама не увидела! На чердаке у нас была винтовка, патроны и даже сабля. Во дворе учились стрелять. Мне тоже очень захотелось стрельнуть. Ребята говорят: «Давай поучим». Зарядили винтовку, приладили к плечу, показали, куда надо смотреть. Только забыли сказать, что будет отдача в плечо. А девочка я была худенькая, хиленькая. Я нажала на курок, выстрелила и получила такой удар в плечо, что всякое желание учиться дальше пропало.

Мама и старший брат Сергей работали в совхозе «Истринская ферма». Это было единственное предприятие в городе в это время. Когда были ребята, то не задумывались, а каково же было нашей маме. И каково же было всем матерям! Ведь в каждой семье было по четыре-пять человек детей! И всех надо было накормить, обуть, одеть. Да еще напасть – мины! Много погибло ребят! Ведь мальчишек не заставишь ходить по разминированной тропе. В деревне Никулино в одной семье погибло сразу три братика! Но статистику никто не вел. Было не до этого. Все развалины монастыря были заминированы.

А народ наш любопытный, а может быть еще и жадный. Много было любителей там покопаться. Наш дом почти рядом с монастырем, и потому мы часто слышали взрывы. Ну, опять кто-то подорвался! Живы остались мои братья, но погибнуть было много возможностей.

Расскажу о двух случаях. В один из солнечных летних дней мама и старший брат Сергей пришли на обед. Еще зашла знакомая соседка из времянки. Поели, сидим, разговариваем. И вдруг страшный взрыв потряс дом! Мама нас мгновенно окинула взором (среди нас не было Сергея) и со страшным криком: «Сергей!» — кинулась из дома. Мы за ней! Только что взорвалась мина рядом с домом в кустах сирени. А из-под обрыва встает Сергей бледный-бледный и виновато улыбается. Оказывается, он увидел мину, побоялся, что мы на нее наткнемся, и решил ее взорвать. Набрал за пазуху камней, отошел к обрыву и начал бросать камни. Бросит – и ничком на землю. С третьего раза попал. Всем было страшно, а каково маме!

А вот еще приключение с другими моими братьям. В это лето приехала нас навестить Ольга Константиновна с дочкой Лерой. С Лерой я училась в начальной школе, и мы очень хорошо дружили. Ольга Константиновна – врач. Как только началась война, они уехали в Сибирь к родственникам. А летом вернулись. Ольга Константиновна стала работать в Дедовской (Гучковской) больнице. Там при больнице они и жили. В тот день дома была я одна. Радостные, счастливые сидели мы с Лерой и делились впечатлениями. И вдруг взрыв буквально около крыльца! Выбегаем из дома и видим: стоят два моих брата Витя и Костя. Костя очень бледный, а Витя держит перед собой руку, а рука-то – это какое-то кровавое месиво от пальцев до локтя. Увидел нас и только повторяет: «Маме не говорите, маме не говорите». Ольга Константиновна скомандовала: «Женя, простынь». Быстро разрезали мы простынь на бинты, и Ольга Константиновна замотала Виктору всю руку. Бегом на шоссе. На наше счастье тут же остановилась военная машина, и Ольга Константиновна отвезла брата в больницу. Оказывается, в руке у него было блюдо, в котором лежали запалы от мин, они и взорвались. Спасибо Дедовским докторам! Они спасли ему руку. Лишился он только двух пальцев. Будучи уже взрослым человеком, я часто возвращалась к этому эпизоду. И все время задавала себе вопрос: «А если бы в это время не было Ольги Константиновны – врача, что бы мы делали? Кругом ни одного взрослого. Наверно, я побежала бы искать маму по совхозным полям. А что бы было с братом? Кровью истек? Видно, много мама за нас молилась, и помог нам Господь Бог. Все остались живы.

Как-то моя молодая приятельница спросила меня: «Неужели ветераны войны могут все помнить? Они так подробно обо всем рассказывают!» Я спрашиваю: «А как ты думаешь?» Отвечает:  «Мне кажется, что что-то и придумывают»… Счастливое поколение! Они не видели войны. Им даже трудно представить себе, что забыть такие потрясения, которые принесла проклятая война, невозможно. Моя мама умирала, когда прошло около пятидесяти лет после окончания войны. Из-за сильных болей ей все время делали сильнодействующие уколы. Она часто впадала в забытье и бредила. И опять о военном времени. Никогда не забуду ее последние слова: «Открой шкафчик, там есть кусочек хлеба, раздели на всех поровну…» Дописываю эти строчки и слышу, как поет Расторгуев: «…Война, война – стерва она…» Вот и попробуй ее забыть…   Евгения  Титова. Краеведческое общество «Наследие». На фотографии – Е.Н. Титова.890

Источник: http://xn--80apydf.xn--p1ai/comment/305455

Comments are closed.